Текст книги "Нф-100: Тень Молоха (СИ)"

Автор книги: Сергей Емелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Бурная юность, плохие компании? – понимающе подмигнул парень; привычка растягивать гласные выдавала в нём уроженца Прато – одной из планет Окраинного сектора. – А у меня детство было скучное и унылое, и сам я учёный червь... Давай хоть познакомимся, что ли? Меня Максом зовут.

– А я – Алекс, ну или просто Ал. Рыбак на заслуженном отдыхе.

– О, – Макс театрально возвёл глаза к потолку. – Один из тех скромных тружеников, которым GSP обязана своими миллиардами? За это надо выпить.

Неприкрытая ирония в голосе очкарика не очень понравилась Алексу, но отказываться от предложения он не стал. Ему позарез нужны новые знакомства, а этот Макс, похоже, постоянно торчит на базе и наверняка может рассказать что-нибудь интересное. Так что избежать третьей кружки пива, а за ней наверняка и четвёртой, видно, не судьба.

Новый приятель Алекса оказался весьма общительным, если не сказать болтливым. Поэтому уже через пять минут стажёр знал, что Макс не контрактник, а самый что ни на есть штатный сотрудник GSP, в исследованиях у него сейчас небольшой затык, а трудится он на четвёртом ярусе, как и прочая учёная братия. Специализировался Макс на прикладной океанологии, но, как выяснилось вскоре, работу свою не очень-то любил.

– Я вам, контрактникам, даже завидую, – неожиданно заявил он, на удивление быстро прикончив кружку. – Оттрубите своё и свалите с этой паршивой планеты. А мне, видно, сидеть здесь до скончания века...

– Так разве тебя кто держит? – удивился Алекс. – Ты ж учёный, неужели не найдёшь себе другое место?

– Ха! Скажу тебе честно – меня от науки тошнит. Но поскольку ничего другого я не умею, а платят здесь пристойно, приходится тянуть лямку... Да и плевать, я не унываю, будет когда-нибудь и на моей улице праздник. Давай лучше ещё по пиву, не возражаешь?

Алекс, разумеется, не возражал – в многословных речах Макса вполне могла проскользнуть какая-нибудь занятная информация. А ведь наверняка он лично знаком с Аной, да и с Фольбером общался, скорее всего – специальности у них разные, но учёных на базе не так много... Может, попробовать раскрутить Макса на разговор о взаимоотношениях Аны и Ричарда?

– Знаешь, а мне говорили, что штатники не любят контрактников, – закинул удочку Алекс, тыча в кнопки на плоской голове кибер-официанта. – Ну, в смысле, не общаются с ними, игнорируют...

Однако океанолог принял его слова на свой счёт и весело расхохотался.

– Камень в мой огород, да, Ал? В общем, так оно и есть, всё правильно тебе говорили. Но я – белая ворона, мне всё можно... Ты вот удивляешься, что я болтаю с тобой, а хочешь начистоту?

Он помолчал, явно ожидая встречного вопроса от Алекса, не дождался и продолжил:

– Это ж "эффект попутчика" в чистом виде! Сам посуди – могу я коллегам пожаловаться на то, что работа осточертела мне давным-давно? Или признаться им, что учёного из меня так и не вышло, да и вряд ли теперь когда выйдет? Да они ж на меня потом пальцами показывать будут... А ты? Уйдёшь через пару дней в очередной рейс, и плевать тебе на все мои жизненные трудности. Так ведь? Так, и не спорь... Но я не в претензии – мне выговориться надо было, вот я и выговорился.

– Это я понимаю, – серьёзно кивнул Алекс. – Сам не раз душу в барах Нью-Терры изливал. А наутро протрезвеешь, и вроде как не с тобой всё это было.

– Точно, – ухмыльнулся Макс. – Только я не пьяный. Так, дало по мозгам немножко... Тебя, небось, и очки мои удивляют, верно? Мол, в наше время, да не заработать на банальную коррекцию зрения... А я просто не хочу, Ал. Когда мне надоедает разглядывать то дерьмо, что меня окружает, я снимаю их, и мне становится хорошо.

Очень кстати кибер доставил пиво, и океанолог от души приложился к своей кружке. Алекс никак не мог разобраться в своём отношении к парню; он не любил слабаков и нытиков, но ему запомнились слова Матецки – Федерация велика, и мы не выбираем, где нам родиться. Если Макс действительно родом из Окраинного сектора, выучиться и получить место в штате GSP ему было не так-то просто. Неудивительно, что он зубами держится за свою работу и в то же время ненавидит её.

Да и, положа руку на сердце, Макс, может, и слабак, но уж никак не нытик. В самоиронии ему не откажешь, и до чувства жалости к себе он ещё не опустился. Плохо, что информаторы из таких людей, как правило, негодные – окружающий мир интересует их мало, а любопытство давно атрофировалось. Тем не менее Алекс предпринял ещё одну попытку вывести разговор на Фольбера.

– Ты знаешь, а я всем доволен, – смущённо признался он. – Может, через полгодика буду, как и ты, видеть кругом одно дерьмо, но пока мне всё в новинку. Брожу по базе, любуюсь океаном... Представляешь, оказывается, тут птицы водятся! А я-то, дурак, думал – раз суши нет, значит, и птиц никаких нет, одни рыбы да креветки.

– Птицы? – вяло откликнулся Макс. – А, да, есть такое дело... кажется, единственный вид на всю планету. Ну их ко всем чертям, Ал, я ж не биолог. Разве что поохотиться на них, но какой из меня стрелок, я тебе уже рассказывал.

– А мне что-то стало интересно, откуда они взялись. Не из рыбьей икры ведь вывелись... Ваши, поди, уже целую кучу теорий напридумывали.

– Может, и так, я не слежу. А у тебя из-за смены обстановки внезапно проснулся интерес к ксеноэволюции? Ну так почитай научные бюллетени в нашей локалке. Половина, конечно, засекречена местными параноиками, но и того, что лежит в открытом доступе, тебе до окончания контракта хватит с лихвой. Если, конечно, разберёшься в терминологии...

– Э, друг, ты так тонко намекаешь на мою тупость? – Алекс сделал вид, что обиделся.

– Ещё чего! – фыркнул Макс. – Честно сказать, ни разу не встречал контрактников с тягой к знаниям. Вот с тягой к деньгам – этих да, сколько угодно... А ксенология по части терминов даст фору любой науке, это я тебе без шуток говорю. Они же как делают – берут всем известное понятие, называют его по-своему и вставляют в книжку. Пишут "овоидальная структура А-типа" вместо того, чтобы просто написать "яйцо". Тьфу!

– А в твоей океанологии всё не так?

– Конечно. Физика везде одинакова. И, допустим, характеристики течений используются одни и те же – хоть здесь, хоть на Тайре, хоть на Старой Земле. Но ты лучше не забивай себе мозг этой дребеденью... Да и вообще, что мы всё обо мне да обо мне? Расскажи лучше про рыбацкую романтику, что ли. Сколько рейсов-то уже намотал?

– Ммм, – Алекс замялся. – Да можно считать, что ни одного. Я тут меньше недели.

– То-то я думаю, чего тебя раньше в "Вавилоне" не видел? Я хоть и в очках, но память зрительная у меня – дай бог каждому... Погоди, а чего ты тогда без дела болтаешься? Я здешние порядки знаю прекрасно, новичков мигом в оборот берут, чтобы денежки свои в поте лица отрабатывали.

– Так и есть. Только у нас на траулере в первую же ночь неприятность случилась. Да ты, наверное, в курсе – движок рванул, об этом вроде уже вся база знает.

– Ух ты! – Макс как-то нехорошо оживился и даже поставил на стол кружку, которую до этого не выпускал из рук. – Выходит, ты с R-175? Живой, так сказать, свидетель?

– Ну да... Только какой из меня свидетель? Проспал я всё на свете. Безопасники мне сегодня утром кучу вопросов задавали, а что я им скажу?

– А нечего тут говорить, – ощерился океанолог. – Наконец-то получила эта сволочь по заслугам... Я тебе честно скажу, Ал – я, хоть и не верующий, но когда узнал об этом, натуральным образом хвалу вознёс господу нашему. Видит он всё, ох, видит...

– Погоди, да ты о чём вообще? – ошарашенный Алекс с трудом прервал словоизлияния Макса. – Кто там у тебя по заслугам получил?

– Подонок этот, Фохт – штурман ваш. От него ж, говорят, даже мокрого места не осталось – так ведь?

– Ну, не осталось, – машинально подтвердил стажёр, никак не ожидавший такого поворота беседы. – А чем он тебе насолил-то? Я с ним, правда, разок всего общался, но мне показалось, нормальный мужик...

– Нормальный, ага... Они все такие, нормальные с виду...

Макс припал к кружке и не отрывался от неё, казалось, целую вечность. Когда там уже почти ничего не осталось, океанолог с грохотом поставил её на стол, и по мутному взгляду парня Алексу показалось, что тот уже набрался до умопомрачения.

– Думаешь, что я упился и несу полную хрень? – Макс словно прочитал мысли стажёра. – Да нет, Ал, об этом на самом деле половина базы в курсе, если не больше... Но все молчат в тряпочку, потому что о таких вещах здесь не болтают.

– Ну ты же болтаешь, – Алекс не удержался от подначки. – А видишь меня, между прочим, впервые в жизни.

– И что? Побежишь стучать Жарскому? Да ты первый в штаны наложишь, когда его увидишь... А про то, что Фохт и наркота – синонимы, только ленивый не знает...

– Наркота? – Алекс невольно напрягся; неужели он вновь ухватил конец ускользающей нити?

Но Макс, видимо, и сам понял, что сказал лишнего, потому что взгляд его резко сфокусировался и стал осмысленным.

– А ты прав, не стоит об этом, – он одним глотком допил остававшееся на дне пиво, потом, не дожидаясь согласия Алекса, сделал новый заказ. – Лучше послушай одну пьяную безобидную историю... Ты-то, небось, не сталкивался с таким, а у меня это всё на глазах происходило...

Он надолго замолчал, словно собираясь с мыслями, но стажёр не торопил его – чем чёрт не шутит, вдруг хмельного океанолога пробьёт на очередное откровение? И лишь когда кибер доставил ещё пару кружек, Макс отрешённо заговорил, ухитряясь глядеть при этом сквозь Алекса:

– У меня ж сестрёнка была младшая, Кристина... Умница-разумница, следом за мной поступила в наш местный универ, училась просто блестяще – я-то был просто усидчивый середнячок, а её всем в пример ставили... Нагрузки у них на факультете были бешеные... Перед выпускными экзаменами Кристинка жутко волновалась, спала по три часа, практически нервный срыв заработала... И тут какой-то гад предложил ей таблеточки. Мол, примешь, и сразу заряд бодрости на двое суток, голова ясная, тра-та-та, все дела...

Макс вновь замолчал, но Алекс и так уже догадывался, что услышит дальше. Видно, у парня в самом деле были веские причины ненавидеть всё, что связано с наркотиками... Вот только при чём тут Фохт? И разве могло быть такое, чтобы капитан Веласко ни сном ни духом не ведал о делишках своего штурмана?

– Таблеточки и впрямь оказались чудесные, – Макс продолжал словно через силу. – Кристинка сдала экзамены, с блеском сдала... А через пару недель выяснилось, что без этих пилюлек она уже жить не может. Мы с матерью на ушах стояли, отец вообще слёг с инфарктом, а Кристинка со смехом рассказывала нам про волшебные миры, в которые её уносит... Где вода изумрудная, солнце рубиновое, чудные звери говорят как люди, и всё это такое реальное, что можно ощутить вкус, запах, даже будто бы рукой потрогать можно...

– Лизин-бета, – невольно вырвалось у Алекса – классическое описание, будто из учебника; тотчас он прикусил язык, но, к счастью, Макс его не услышал.

– Кончилось всё тем, что она в таком состоянии ушла вечером из дома, – монотонно рассказывал он. – А пришла в себя на верхней площадке Серебряной Иглы... это самое высокое здание у нас, если ты не в курсе – восемьсот метров с гаком... Кристинка всегда до ужаса боялась высоты, бедная. Я много раз пытался представить, каково это – очутиться вдруг ночью между небом и землёй... когда под тобой, чудовищно далеко внизу, городские огни, а над головой только звёзды. Для Кристинки это оказалось более реальным, чем говорящие звери...

Макс вновь приник к кружке и на этот раз не отрывался от неё до тех пор, пока она не опустела, а потом на удивление трезвым голосом произнёс:

– Вот, а ты говоришь, при чём здесь Фохт. Ладно, Ал, на сегодня я дневную норму перевыполнил, так что бывай. База тесная, увидимся ещё.

Встав из-за стола, он едва не упал, лишь чудом сохранив равновесие, а потом побрёл к выходу из "Вавилона". Проводив взглядом его длинную фигуру, Алекс с сомнением посмотрел на нетронутую кружку пива, стоящую перед ним, и решил, что ему на сегодня тоже хватит. Хоть он и не такой хлюпик, как этот Макс, который еле уполз после третьей, но меру надо знать.

А вообще-то, ему сказочно повезло, что океанолог так налакался. Небось, как протрезвеет, будет бояться встречи с Алексом как огня... И официальным свидетелем в случае чего он не согласится быть ни за какие коврижки. Но, как бы то ни было, слова Макса вполне укладываются в версию Аны о том, что на базе нелегально производят наркотики. И Фольбер, коль был дружен с Фохтом, вполне мог случайно узнать о том, чем занимается его приятель. Узнать – и поплатиться за это головой...

Впрочем, новые открытия, как обычно, тянули за собой множество новых вопросов. Например, был ли всё-таки взрыв двигателя несчастным случаем или... Только Алекс решил не учитывать его в своих выкладках, и вот на тебе! А почему сам он угодил прямиком в команду R-175? Случайность? Везение? Или, наоборот, провал в самом начале операции?

Но размышлять об этом у Алекса уже не было ни сил, ни желания. В конце концов, Матецки не раз говорил ему, что умение отключать голову – одно из наиболее важных для оперативника. Поэтому остаток дня Алекс потратил на просмотр низкопробного боевичка в стереозале по соседству, а потом поднялся наверх, чтобы подышать свежим воздухом и полюбоваться бескрайним океаном Новой Атлантики. Погода уже начала меняться – небо понемногу затягивало облаками, по воде бежала сильная рябь, и океан, уже начавший светиться, переливался в сумерках, словно новогодняя ёлка. Алексу вспомнилось, как Фохт предупреждал его о капризах здешней погоды. Неужели скоро ему доведётся увидеть настоящий шторм?

Лишь поздно вечером, перед самым сном, стажёр залез со своего комнатного терминала в локальную сеть. Привычку проверять любую, даже самую достоверную информацию, в него вбили ещё в Академии, но на сей раз результат оказался более чем предсказуемым. Макс Деррик, уроженец Прато, действительно числился океанологом в одной из лабораторий Новой Атлантики.

* * *

Утром Алекс проснулся от попискивания коммуникатора. В первую секунду он решил, что его вновь дожидается весточка от Аны, но действительность оказалась куда прозаичнее – Веласко хмурым голосом извещал о том, что ждёт всю команду траулера у себя, в десять по местному времени. Тон капитана не предвещал ничего хорошего, и в душу Алекса вновь закрались смутные сомнения. А что, если секуристы решили устроить перекрестный допрос всему экипажу? Расследование-то наверняка ещё продолжается...

Однако выяснилось, что Алекс в очередной раз переоценил здешнюю СБ. Дождавшись, пока за последним членом команды закроется дверь, Веласко сухо, без лишних предисловий, объявил:

– Довожу до вашего сведения официальную информацию, предоставленную мне час назад. Проведённое расследование установило, что взрыв двигателя на R-175 был вызван его износом и самопроизвольным переходом в нештатный режим работы. Хальцер и Фохт, как предполагается, пытались заглушить его вручную, но не успели. Семьям погибших будет выплачена стандартная страховка. Для всех остальных, хвала небесам, никаких штрафных санкций не предусмотрено.

Он со значением помолчал, обводя глазами притихший экипаж, затем произнёс уже другим тоном, с привычным металлом в голосе:

– Рауль, у меня к тебе один-единственный вопрос – как могло так получиться?

– Да это полный бред, капитан! – от возмущения долговязый моторист вскочил с места. – Износ был в норме, головой клянусь! Я ж всегда осматриваю двигатели перед выходом, разве что внутрь не залезаю... А если на меня в этот раз нашло затмение, и я впрямь что-то прошляпил, то уж бабахнуть-то не должно было точно!

– Вот это, – Веласко выбросил вперёд руку с зажатым в ней инфокристаллом, – официальное заключение. Хочешь его оспорить? Запишись на приём к Жарскому.

– Я... – Рауль смешался и беспомощно махнул рукой. – Да нет, не собираюсь я ничего оспаривать... Можете меня лишить премии, капитан – право такое у вас есть. Но я за свои слова и поступки привык отвечать. Что, за сутки можно вот так запросто во всём разобраться? Да ещё столь уверенно заявить, что движок рванул именно от износа...

В отличие от Рауля, Алекс не являлся спецом по корабельным двигателям, но и он был ошарашен тем, что расследование завершилось в такие рекордные сроки. Спора нет, служба Жарского наверняка оснащена по последнему слову техники, и анализы металлических останков заняли от силы несколько часов. Но ведь Веласко сам говорил, что на траулерах серии R отродясь не было ничего подобного, а уж как гоняют технику на Новой Атлантике, известно каждому. И что ещё за нештатный режим работы такой?

Судя по мрачным лицам остальных членов экипажа, думали они примерно о том же самом. Однако капитан не намеревался более ничего обсуждать – в свои границы ответственности он никого не пускал, но и сам за них принципиально не выходил.

– По поводу твоей премии, Рауль, я решу как-нибудь сам, – отрубил он. – И никаких дискуссий устраивать не собираюсь. Результаты расследования я до вас довёл. Все вопросы, которые у вас могут возникнуть, адресовать нужно не мне, а службе безопасности.

– А как же мы... – робко начал кто-то из угла, но Веласко сделал вид, что не услышал.

– И последнее, что я хочу сказать, – повысив голос, подытожил он. – R-175 будет готов к выходу в океан через неделю. Компенсировать вынужденный простой я вам, к сожалению, не смогу, поэтому в следующем рейсе нам придётся трудиться бодро и с огоньком. У меня всё.

Хотя Алекс, как и прочие, выходил от капитана с постной миной, в душе он ликовал. Потерянный заработок его по понятным причинам не волновал, а вот семь дней свободы придутся как нельзя более кстати – особенно с учётом того факта, что удалось нащупать некие ниточки. Впрочем, очень быстро его восторг несколько поостыл – вряд ли ему каждый день будет везти так же, как вчера. Да и Макс наверняка будет избегать его после эдаких-то откровений.

Но, как бы то ни было, все пути на базе вели в "Вавилон" – здесь просто не существовало других мест, где можно было часами предаваться ничегонеделанью, не вызывая при этом ненужных вопросов. Лениво бредя по аллее от центрального лифта, Алекс прикидывал, уместно ли будет позвонить Ане и уговорить её на очередное свидание. В конце концов, это ему делать нечего, а у неё полно работы, какие-то исследования какого-то эмбриона... как его там – митранеллы, что ли? Да и странно будет, если какой-то салага-контрактник, едва ступив на планету, начнёт каждый день прогуливаться под ручку с ведущим биологом базы. Ана, правда, уверяла, что это никого не удивит, поскольку их, с её же лёгкой руки, считают чокнутыми фанатами не менее чокнутого Шри Лангвары...

Однако на ловца и зверь бежит – в "Вавилоне" Алекса нежданно-негаданно подстерегал приятный сюрприз в лице Аны, решившей устроить себе перекус на скорую руку. Проблема, впрочем, заключалась в том, что перекусывала она не одна, а в компании молодого человека со щегольской бородкой; парочка оживлённо болтала, то и дело весело над чем-то хохоча. Алекс тотчас почувствовал острый укол ревности – уж больно хорош собой был его предполагаемый соперник. Заняв столик неподалёку, он, словно влюблённый юнец, принялся наблюдать за своей дамой сердца, но очень скоро, к своему облегчению, понял, что ни о каком романтическом свидании и речи нет. В Академии Монтего Алекса, помимо всего прочего, учили определять направленность разговора по мимике и жестам собеседников. И сейчас он, хотя не слышал ни слова, был уверен, что Ана и её бородатый приятель обсуждают сугубо профессиональные проблемы.

Девушка была так увлечена дискуссией, что заметила Алекса лишь тогда, когда поднялась из-за стола. Приветливо помахав стажёру рукой, она со смехом сказала что-то своему коллеге – видимо, не преминула лишний раз пояснить, что это тот самый маргинал, приобщивший её к творчеству Шри Лангвары. Парень с бородкой понимающе подмигнул и направился к выходу, а Ана присела за столик к Алексу.

– Привет, – рот стажёра помимо его воли растянулся в улыбке до ушей. – Не поверишь, но я как раз думал о том, удобно ли в очередной раз назначить тебе свидание в парке. А ты собственной персоной тут как тут.

– Я частенько выбираюсь в это время заморить червячка. До полноценного обеда ещё далеко, а умственная работа, что бы там ни говорили, пробуждает зверский аппетит... А по какому поводу свидание? Неужто удалось откопать в сети новые записи?

В первую секунду Алекс не сообразил, о каких записях говорит Ана, однако быстро понял, в чём дело. В "Вавилоне", скорее всего, полно не только любопытных ушей, но и камер наблюдения, так что лучше не отступать от придуманной им же самим легенды.

– Да ты знаешь, пока нет, – задумчиво сказал он, поддерживая игру Аны, а потом набрался наглости и осторожно накрыл своей рукой руку девушки – пусть наблюдатели, если таковые имеются, воочию убедятся, что у них и впрямь романчик; впрочем, Ана руку не убрала, и Алекс счёл это хорошим знаком. – Но вот пару вещей из последнего концерта мне бы хотелось с тобой обсудить... Знаешь, мне кажется, что там замаскирована одна интересная тема.

– Даже так? – Ана с интересом прищурилась и взглянула на часы. – Извини, но сейчас у меня времени совершенно нет... Ровно через двадцать минут надо замерить показатели моего любимого эмбриончика, иначе весь трёхдневный эксперимент пойдёт насмарку. Потом всё это надо обработать, потом... в общем, не буду утомлять тебя подробностями, но работы часов на пять, не меньше. Так что ближе к концу дня давай встретимся где обычно и без спешки поболтаем. А уж отчётами займусь вечером, у меня на сон грядущий всякая писанина хорошо идёт.

– Договорились, – весело кивнул Алекс. – А можно нескромный вопрос?

– Очень нескромный? – Ана притворно нахмурилась.

– Ну, не так чтобы очень... Просто интересно, с кем ты сейчас обедала?

– Ох, да ты ревнуешь, что ли? – девушка рассмеялась и легонько щёлкнула его по носу. – Это Матье, мой преданный лаборант. Оказывает мне посильную и непосильную помощь в изучении того самого эмбриончика и вообще всячески скрашивает мои трудовые будни. Но вот беда – Шри Лангвару терпеть не может! Всё, я побежала.

Она умчалась, оставив напоследок лёгкий запах духов, а с лица Алекса по-прежнему не сходила блаженная и глуповатая улыбка истинного влюблённого. Ну надо же, Ана общается с ним так, словно они уже сто лет знакомы, и даже не отвергает его робкие попытки ухаживания – по крайней мере, демонстративно. Правда, неплохо бы слушать и голос разума – а он упрямо нашёптывал Алексу, что девушка, скорее всего, честно разыгрывает тот спектакль, о котором они договорились в самом начале; пообещала изобразить романчик – вот и изображает. А каковы истинные чувства Аны, стажёру оставалось только догадываться. Безусловно, на симпатию с её стороны он рассчитывать может, но ему-то хотелось гораздо большего...

Он так задумался, что чуть не подскочил от неожиданности, когда прямо над ухом у него раздался знакомый тягучий голос:

– Привет, Ал! Скучаешь?

Да уж, подвела его интуиция. То ли Макс по жизни был таким беспечным, то ли умел разбираться в людях, но факт оставался фактом – даже после вчерашнего скользкого разговора он не побоялся опять составить Алексу компанию. А может, ему и впрямь не хватало собеседника, которому можно без опаски изливать душу.

– Размышляю, – в тон океанологу ответил стажёр.

– О чём? О том, как неосмотрительно заводить плохие знакомства?

– Это ты на себя намекаешь?

– Ещё чего, – фыркнул Макс. – Совсем на другое я намекаю. Кстати, сразу хочу сказать – пиво я сегодня не буду. И так башка трещит после вчерашнего.

– После трёх кружек-то? – поддел его Алекс. – Вот уж не знал, что алкоголь тебе противопоказан.

– Много ты понимаешь! Ты хоть заметил, какое пиво я вчера заказывал? Не эту лаксанскую мочу, а особый сорт, для завсегдатаев – в него здесь добавляют капельку рома. Маленькую такую капельку...

– Пиво с ромом – это точно для ценителей... Так что там у нас с плохими знакомствами?

На этот раз Макс с ответом не торопился. Вызвав кибера, он долго изучал меню, в конце концов заказал какую-то ерунду и лишь после этого с явной неохотой протянул:

– Да я гляжу, ты и с Младич уже успел законтачить. Что, Ал, так и тянет тебя в науку?

Алекс с недоумением взглянул на океанолога и лишь потом сообразил, что речь об Ане – слышать её фамилию было непривычно. Странно, неужто до ушей Макса до сих пор не дошла легенда о Шри Лангваре?

– А я-то думал, уже вся база знает, – ухмыльнулся стажёр. – Слышал что-нибудь про принцип "какофония есть священная основа гармонии"?

Теперь уже океанолог озадаченно воззрился на своего собеседника, а через мгновение сочно выругался.

– Тьфу! Так ты, выходит, и есть тот самый ценитель музыкального навоза? Вот уж никогда бы не подумал... А впрочем, все мы не без греха. Если ты и впрямь балдеешь от этого малахольного шизофреника, дело твоё. Но вот от Младич тебе бы лучше держаться подальше.

– Это почему ещё? – Алекс невольно напрягся.

– А потому. Ты на базе всего-то несколько дней и многого не знаешь. Младич почти год крутила с одним мутным типом... очень мутным... и неизвестно ещё, во что она сама замешана. Влипнешь со своей какофонией так, что концов потом не найдут.

– Ты меня пугаешь, что ли? – стажёра так и подмывало спросить, как звали этого мутного типа, но он не сомневался, что ответ ему уже известен.

– Очень нужен ты мне пугать... Предупреждаю всего лишь.

– Так что за тип-то? И куда он делся?

Но Макс оба вопроса проигнорировал, с преувеличенным усердием грызя сухарики, доставленные кибером. Зато снедаемый любопытством Алекс сидел как на иголках и старался ничем не выдать своего нетерпения. Интересно, что такого океанолог знает о Фольбере? А может, разгадка вообще банальна и заключается в том, что Макс сам влюблён в Ану и теперь таким незамысловатым образом пытается отшить соперника?

– Начал, так договаривай, – в запале Алекс даже позабыл главное правило – никогда не давить на информатора. – Или об этом тоже болтать опасно?

– Тут много о чём болтать опасно, придурок, – неожиданно грубо огрызнулся Макс. – Ты чего, втюрился в эту Младич?

– А вот это не твоего ума дело.

– И то правда. Меньше знаешь, крепче спишь, понял?

Океанолог с ожесточением захрустел сухариком, а потом лицо его вдруг смягчилось.

– Прости, Ал, что-то нервы ни к чёрту, – извиняющимся тоном произнёс он. – Башка болит, работа стоит, да и вообще какая-то полоса чёрная в жизни. А знаешь что? Пошли-ка вон к тому автомату, поучишь меня стрелять.

– Тебя? Стрелять? – Алекс несколько опешил от такой резкой смены темы. – Чего это тебе в голову взбрело?

– Да так, – Макс неопределённо покрутил рукой. – Пошли, пошли... Всегда, знаешь ли, хотел научиться, а тут сама судьба учителя подбросила. Один чёрт, оба без дела болтаемся.

Пожав плечами, стажёр поднялся. Они обосновались возле того самого "Межпланетного сафари", которое вчера приглянулось Алексу; океанолог решительно ухватился за винтовку, прицелился и вопросительно обернулся:

– Ну как, правильно?

– Выше ствол, – посоветовал Алекс. – Ты так мушку заваливаешь.

– Ага... – пробормотал Макс. – Я так и думал... Знаешь, в чём главное достоинство этих автоматов, Ал? Тут шумно. И наш разговор ни за что не подслушать.

– Погоди-ка... Ты хочешь сказать...

– Я хочу сказать, что чувствую себя брадобреем царя Мидаса – хочется потрепаться о здешних тайнах, да не с кем. К тому же и не тайны это вовсе, по большому счёту... Чёрт, промазал! Ты вот в курсе, что такое пульмарис?

– Нет, – Алекс покачал головой. – Только слышал, а взглянуть своими глазами так и не довелось... Стоп, ты опять опускаешь ствол.

– Верно, – кивнул океанолог и послушно поднял винтовку повыше. – И то правда, как ты мог его видеть, если у вас на борту жахнуло в самом начале рейса? Так вот, пульмарис – жутко ядовитая тварь. В нём столько токсинов, что наши биологи поначалу удивлялись, как он сам не дохнет от собственного яда...

Макс сделал ещё один выстрел и наконец-то попал – клыкастый звероящер с Гертруды завалился на бок и исчез с экрана.

– Ого, да ты быстро делаешь успехи, – одобрительно кивнул Алекс. – По-моему, все твои косяки от того, что неправильно держишь винтовку... А вот глаз у тебя вроде точный. Так что, пульмарис это и есть страшная здешняя тайна?

– Не ёрничай... Помнишь наш разговор вчерашний? Я вчера ругал себя последними словами за то, что сболтнул лишнего, а потом подумал – да и чёрт с ним, чем больше людей будут знать правду, тем лучше. У меня-то кишка тонка тягаться с нашими боссами...

На этот раз океанолог поторопился с выстрелом, и виртуальная пуля ушла мимо цели. Выругавшись сквозь зубы, он продолжал:

– У Фохта... покойничка... был напарник – Фольбер, Ричи Фольбер. Вот с ним-то как раз и крутила твоя Младич. Веришь в то, что она за целый год так и не узнала, чем занимался её приятель на пару с твоим штурманом?

– И чем же таким они занимались?

– А они посредничали, Ал. Понимаешь? Да что ж такое, опять промазал... Они были тем мостиком, который соединял правильную, респектабельную GSP с плохой, неправильной Корпорацией... той самой, с большой буквы, ага.

– Чего-чего? – выдохнул Алекс, не веря своим ушам. – Ты хочешь сказать, что эти двое работали на ма...

– Тихо ты, идиот, – прошипел Макс. – Из хвостовых желез пульмариса производится одна замечательная штучка... Не та унылая дурь, что легализована почти по всей Федерации, а настоящая, реальная, от которой в пять секунд уносит на другой край Вселенной. Представляешь, сколько стоит один грамм? А теперь подумай, может ли GSP заниматься сбытом этого дерьма.

Картина, которую парой намёков набросал океанолог, настолько потрясала своей циничностью, что Алекс потерял дар речи.

– За каким чёртом ты мне всё это рассказываешь? – только и смог выдавить он.

– Может быть, благодаря этому кто-то не повторит судьбу Кристинки, – зло сказал Макс. – У меня всё равно нет ни единого доказательства...

Он сделал последний выстрел, попал и отложил винтовку.

– Всё, Ал, мне пора. Я тебе и так сказал слишком много. Ты на досуге вот о чём подумай – почему космопорт является наиболее охраняемой территорией на базе.

По-свойски хлопнув Алекса по плечу, океанолог тотчас затерялся в суете "Вавилона", а стажёр растерянно вернулся за столик и вызвал кибера – он вдруг почувствовал, что зверски голоден. Да и поразмыслить было над чем.

А ведь красивая версия получается, чёрт возьми! Но самое главное, в неё укладывается абсолютно всё. Теперь Алекс не сомневался, что сможет безо всякого труда реконструировать те события, которые в конечном итоге привели к исчезновению Фольбера.