Текст книги "Искатель, 2007 № 07"

Автор книги: Сергей Чекмаев

Соавторы: Станислав Родионов,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– Труп сюда не влезет, – заметил Леденцов.

– А голова? – тянул время Рябинин.

– Сергей Георгиевич, для головы слишком тяжело, – стоял на своем капитан.

– Ну, две или три головы, – вяло уточнил следователь.

Дискуссия выдохлась. Но, затихнув, она породила молчаливое согласие – надо распаковать. Рябинин вспомнил, что изъятие в гостинице капитан произвел без понятых:

– Игорь, только давай понятых…

Капитан скоренько привел двух помятых жизнью мужиков, видимо, задержанных и ночевавших в милиции. Один хотел казаться значительным и надувал щеки: похоже, капитан настроил их на ответственное дело. У Рябинина заныло в груди: есть бомбы с замедленным действием… Их тряси не тряси, а взорвутся в нужное время. Двое оперативников, один следователь, двое понятых – пять человек.

Майор взял нож и распорол серую ткань. Под ней оказался ящик из тонких досочек. Леденцов поддел край и огляделся…

Он подумал, что если сейчас ухнет, то его тело вылетит в окно; Палладьев слегка зажмурился, допуская, что его размажет по стенке; Рябинин прижал очки к носу, поскольку стекла минус восемь стоили дорого…

Майор начал срывать дощечки, как отщелкивать и бросать их на пол. Затем осторожно убрал пухлые листы поролона…

– Да это же унитаз, – разочарованно сообщил тот понятой, который раздувал щеки.

На столе начальника уголовного розыска белел унитаз.

Поскольку он имел отношение к убийству, Рябинин составил протокол. Понятые его подписали и ушли в большом недоумении.

В кабинете улеглась тишина какая-то значительная, после которой должно произойти тоже нечто значительное. Это значительное капитан выразил значительным вопросом:

– Надеюсь, он не был в употреблении?

– Какие соображения? – угрюмо спросил Рябинин.

– Похоже на контрабанду, – еще угрюмее выдавил майор.

– Унитазы из Амстердама? – изумился капитан.

– А в них бриллианты, – добавил майор.

– Его надо отдать на экспертизу, в нем может быть золото, – решил следователь.

– Тогда бы в гостинице не оставили, – сказал Леденцов.

– Очень тяжелый, – заметил капитан, у которого ныло плечо.

– Почему золото, а не редкоземельный элемент? – возразил следователь самому себе. – Например, палладий, который тоже светлый и дороже золота.

И подумал, что с него надо бы снять отпечатки пальцев. Мысли и догадки у Рябинина сплелись, как и все в этой истории. Нападение на эколога, труп, дьявол в воде, унитаз… Но он уже чувствовал, где искать – на берегу озера Щучье.

Палладьев хохотнул:

– Унитаз… А где же сливной бачок?

11

По дороге домой Геннадий не мог не зайти к своему знакомому повару в ресторан «Пучина». Здесь можно было достать любую рыбу, даже самую экзотическую – разумеется, из самых пучин. Хван научил готовить рыбные блюда, само собой, экзотические. Морские гребешки, кальмары, лакедру и прочие спайс-суши…

Хван начал соблазнять любимым блюдом Степана Разина: шашлыком из астраханской осетрины с лимоном и помидорами. Но Геннадий спешил домой, чтобы к приходу Ии зажарить купленного судака, не мороженого, свежего.

Посреди зала постоял, любуясь живым ручьем с живыми карпами, мелкими, карпятами. И тут, над ручьем, впервые пришло неприятное сомнение: он рыбу любит, а Ия? Как можно не любить рыбу? Если не любит рыбу, то… И Геннадий прикупил рака, одного, для прикола. Хван упаковал его в полиэтиленовый мешочек с водой…

Ия еще не пришла. А пора бы. Он нехотя отметил, что она все чаще задерживается. То завлаб не отпустит, то от Интернета не оторваться, то с подругой проговорит, то зайдет в какой-то новый солярий, где пьют морковный сок и слушают музыку…

Могла бы позвонить.

Жарить судака уже поздно, но какой-то ужин соорудить он обязан. Что-нибудь вкусное т оригинальное. Он ринулся на кухню к полке с поваренной литературой и залистал книжки судорожно, поскольку Ия вот-вот явится…

Сделать пельмени, а где взять тесто и мясо? Свиные ребрышки: разве у свиньи есть ребрышки? Тайский суп том ям кунг из лапши и кокосового молока: лапша есть, а кокосовое молоко? Макароны по-флотски: Ия не матрос. Жареные вешалки, то есть жареные вешенки, грибы такие: где они – в лесу? Голубцы, фарш в холодильнике, а где взять капустных листьев?

В конце концов ему пришла выручающая мысль: сварить картошечки. Подсолнечное масло есть, плюс огурчики… Выручающая мысль выручила дальше: в мундирах, чтобы не чистить. А потом кофе, который умел делать только он: Ие по-сицилийски, с соком лимона, а себе по-египетски, с солью…

Но Геннадий не успел: Ия пришла, держась независимо, поскольку ждала упрека. Муж сделал его поделикатнее:

– Ия, я успел бы приготовить ужин.

– Стыдно признаться… Была с девчатами в кино. Да, фильм получил две премии. Начинается так: мужчина слезает с женщины…

– Ия, избавь.

– Лишь эпизоды. В бане моются два раза, обнажаются пять раз. Душат цепью насмерть раз, стреляют постоянно, гомиков двое, проституток не счесть…

– Тратить время на такую ерунду, – он усмехнулся едко.

– Ген, ничего дороже времени ты не знаешь?

– Знаю, жизнь.

– Разве в понятие «жизнь» женское тело не входит? – Она не могла отойти от увиденного в кино.

– Ия, в обнаженной женской фигуре ничего красивого я не нахожу.

И он принялся эту фигуру обнажать – приступил к ритуалу, помогая ей раздеться. Она садилась в кресло, вытягивала ноги, и он стягивал с нее тугие брюки. Остальное Ия снимала сама и шла в ванную принимать душ.

– Гена, все мужчины находят, а ты нет? – недоверчиво удивилась она.

– Ия, почему существует стриптиз? Казалось бы, выпусти голую бабу на сцену – и все дела. Нет, нужен процесс.

– Какой процесс?

– Чтобы девица покуражилась, полазила по шесту, по-изгибалась бы позами…

Ия настолько удивилась, что перестала раздеваться и, похоже, вознамерилась одеться. Стояла в одной колготке и смотрела на мужа, словно только что с ним познакомилась.

Ему пришлось объяснить:

– Потому, что прелесть женщины не только в обнаженности. В манерах, в прическе, в одежде, в кокетстве… В тех же чулках, в лифчике…

– О, да ты знаток.

Взгляд жены казался застывшим от неожиданного холода. Этот холод застудил ее взгляд, но ничего не мог сделать с распаленным лицом. И с этого лица слетела фраза:

– Это сколько же надо было шататься по стриптизам…

Ия смотрела на него, как на незваного и ненужного гостя, свалившегося на голову. Набухала ссора. Но они так редко ссорились, что Геннадий не знал, как не дать ей разбухнуть до отвратных размеров. Он схватил жену и не нашел ничего прагматичнее, как запечатать ей рот жестким поцелуем. Но Ия успокоилась, лишь поверив, что стриптиз он видел только в кино.

Она устало пошла в ванную. Открыв дверь, уже хотела шагнуть…

Не то крик, не то визг пронзил квартиру. Геннадий вскочил, не зная, откуда он и куда бросаться. Ия показала рукой в глубину ванной. Геннадий подбежал…

На мокром полу шевелилось студенистое существо, ни на что не похожее. Впрочем, похожее на живую медузу… Геннадий схватил полиэтиленовый мешок и швырнул в окно:

– Дорогая, это же рак.

Ия трусливой не была, но, видимо, этот рак лег на их нервный разговор.

– Раки красные, – не поверила она.

– Вареные, а так они черные.

Ия прошептала слова, которые украсили бы любой учебник по логике.

– А говоришь, что не ходишь на стриптиз…

12

Криминальные сериалы раздражали участкового Грядкина безмерно. Все интересно и правильно, но они про кого? В них капитаны да майоры стреляли, выпивали и ловили крупных преступников. Сюда бы этих капитанов и майоров. Грядкин зло потрепал стопку неравномерных листков-жалоб…

Гражданин Черепухин матерится в местах общего пользования коммунальной квартиры. Гражданка Кофенникова держит не то хорька, не то поросенка, отчего стоит запах и слышны хрюки. Пьяница Донышкин продолжает пить. Коллективное заявление жильцов на олигарха, который купил три квартиры на двенадцатом этаже и одну превращает в бассейн. Зубной врач Крюгерман что-то сверлит в ванной комнате…

Грядкина удивляла наивная вера людей в силу участкового. Будут продолжать материться и пить, олигарх будет делать бассейн, Крюгерман будет сверлить… Вот за поросячьи хрюки можно штрафануть.

Трубку звонившего телефона участковый взял неохотно. Голос Палладьева его взбодрил:

– Слушаю, товарищ капитан.

– Грядкин, кроме домишка Варвары Артуровны, на том берегу стоит кирпичный дом. Чей он?

– Хозяин уехал за рубеж, помещение арендует под лабораторию какая-то фирма.

– Так, я туда загляну, а ты сходи к этой Варваре Артуровне в туалет.

– Не понял, товарищ капитан…

– Скажи, живот схватило.

– Шутите?

– Это приказ, Грядкин.

– А-а, – догадался участковый, что речь идет об экологии. – Товарищ капитан, нечистоты она в озеро не сливает.

– Все-таки сходи и проверь.

– Что проверить-то?

– Унитаз: крепкий ли, работает ли и не надо ли его менять…

– Товарищ капитан, как же я проверю?

– А ты на нем посиди, – дал совет Палладьев и отключился.

– Есть на нем посидеть, – запоздало отозвался участковый.

Он не любил выполнять приказы, которые не понимал. Бывало, что из оперативных соображений суть задания не разглашалась. Но не про унитаз же.

Грядкин замкнул кабинет и пошел берегом по короткой эллипсоиде. Под обрывистыми кручами вода беспокойно хлюпала. На середине озера суетились бесшабашные утки. Какие-то белые крупные птицы молча летали над водой, отыскивая рыбку…

Но Варвары Артуровны дома не оказалось. Грядкин подергал витую калитку, постучал в забор и пошел обратно. Теперь он выбрал путь другой – длинный полукруг вокруг озера. Ходьба не утомляла, может быть, потому, что дать машину обещали уже через неделю.

На отвесном невысоком берегу сидели два подростка лет по тринадцати. У них был какой-то звуковоспроизводящий прибор, который орал довольно-таки нахально.

– Пацаны, неужели нравится?

– Кайфовая музыка, – нехотя отозвался один, у которого выгоревшие волосы были цвета яичного желтка.

– Это не музыка.

– Дядя, супергруппа «Мокрота» не музыка? – удивился второй подросток.

Грядкин сплюнул:

– Лучше бы рыбу ловили.

– Здесь, что ли? – усмехнулся желтоголовый.

– А почему бы и не здесь?

– Дядя, мы не любим приколов.

– Не клюет, что ли?

– Еще как, только я вытащил воблу.

– Разве здесь водится? – удивился Грядкин.

– Вобла-то сушеная, – хихикнул второй подросток.

– А я вытянул на крючке кусок чайной колбасы, – добавил первый.

Участковый молчал. Для сохранения авторитета взрослого человека ему следовало этому факту дать какое-то объяснение:

– Пацаны, знаете, отчего случаются такие приколы? От музыки вроде вашей «Мокроты».

Подростки хохотнули и глянули на лейтенанта как на дохлую рыбу. Грядкин пошел, зная, что сказал глупость: мальчишки-то современные, компьютерно-интернетные. Они могли и пошутить. Но участковый им поверил, потому что по озеру Щучьему ходили не волны, а миражи.

Чтобы прогулка не оказалась пустой, Грядкин решил по пути заскочить к знахарке, которая занималась врачеванием. Она вроде бы обрадовалась:

– Милости прошу, господин участковый.

– Полина Карповна, я опять по жалобе. Люди пишут, что лечишь, не имея ни специального, ни высшего, ни среднего образования.

Широким жестом она пригласила войти и как бы глянуть: лечит ли? Участковый был посажен в комнате под большую икону. Фуражку он снял, но засомневался: не надо ли перекреститься?

– Грядкин, а знаешь, чем лечу-то?

– Заговорами, приворотами…

– Клевещут, как в тридцать седьмом. Травами лечу.

– Где их берешь?

– У меня на той стороне озера домик был. Пока там не начали стройки, участок за мной.

– Травы растишь?

– А то? Наперстянка, мята, валериана, лимонник китайский…

Грядкину казалось, что всякие травницы и знахарки должны жить не в современных микрорайонах, а где-то на отшибе цивилизации, в избах. Старыми должны быть и согбенными, с крючковатыми носами. Полина Карповна была женщиной пожилой, но не старухой, и нос имела прямой и крупный. Знахарка постперестроечная.

– Полина Карповна, говорят, лечишь ваннами с какой-то особой водой?

– Не особой, а целебной, – поправила она.

– Ессентуками, что ли?

– Лейтенант, сколько же в ванну бутылок надо влить?

– Ну, а какой же? Морской?

– Да из озера.

– Как оно называется? – не мог он подумать на то, которое зеленело рядом.

– Называется Щучье.

По щекастому лицу женщины участковый видел, что она не шутит. И верно, чтобы наполнить ванну, нужна цистерна. С каких озер и морей ее привезешь?

– Полина Карповна, в Щучьем ничего, кроме грязи нет.

– Потому, что тайну про озеро не знаешь.

– Какую тайну?

– Тебе не скажу. Молодой, не поверишь, да и чин у тебя маленький.

– Кому же откроешься?

– Только большому начальнику.

– Генералу, что ли?

– Не ниже полковника, – заверила травница.

Грядкин обиделся. Он знал, какой знахарка вкладывала смысл в «маленький чин»: низкорослый и щуплый. Не американский коп. Да еще фуражка из нововведенной формы: она накрывала его, скрадывая фигуру.

Участковый прикинул. К майору с такой ерундой не сунешься, Палладьева сейчас не найти. С другой стороны, в озере нашли труп, в нем творится чертовщина, возбуждено уголовное дело… Не обратиться ли прямо к Рябинину, который ведет расследование?

13

В милиции есть понятие «работать на земле». Значит, внизу, на участке, с народом, на небольшой должности. Озеро Щучье лежало на земле их РУВД, и получалось, что приходится работать и на воде. У капитана Палладьева были в производстве дела покруче, чем на этом озере. Покруче, но без тайн. В сущности «кто убил?» – не тайна. Даже труп под берегом не казался загадочным, поскольку за купальный сезон всплывал не один. Правда, кое-какая несуразица просматривалась: нападение на эколога, рука из воды. Но на мистику капитан падок не был. А вот унитаз… Палладьев запоздало вспомнил, что надо узнать на таможне, не привозил ли кто унитазы. Из Нидерландов…

На своем «жигуленке» капитан проехался вдоль озера и зарулил в брошенный дачный поселок. Он объехал-обошел каждый домик – штук двадцать. Заборы повалены, участки заросли, окна забиты, звери замкнуты… Что печальнее брошенного жилища? Только кладбище. Но через два месяца тут загудят бульдозеры и самосвалы. На запущенных дорожках никто не встретился. Палладьев проехал мимо дома Варвары Артуровны и подкатил к кирпичному особняку. Впрочем, он больше походил на склад. Участковый информировал, что дом арендуется каким-то НИИ под лабораторию или под хранилище.

Дверь прорезана в металлических воротах: значит, гаражик. Капитан отыскал кнопку звонка, походившую на истертую монету. Дверь открыли…

Палладьев мог составить словесный портрет любого, но считал излишним, поскольку каждый человек характеризуется двумя-тремя внешними деталями. Открывший был молод, плечист и суров. Со второго взгляда капитан уловил, что массивным его делают не плечи и рост, а лицо; с третьего взгляда догадался, что лицо утяжеляется за счет губ – мясистых, бескровных, почти белых. Другие детали лица уже как бы не имели значения.

Поскольку открывший ничего не спрашивал, капитан представился:

– Уголовный розыск.

– И в чем дело? – глуховато и как-то напористо спросил парень.

– Ас кем имею честь?

– Игнат Артамошкин. В чем же дело?

– Ну, для начала впусти меня.

Отступил он нехотя и недалеко. Прямо была лестница, ведущая на второй этаж; слева розовел автомобиль непонятной в полутьме модели; справа в приоткрытую дверь просматривалось большое помещение с длинным стеллажом.

– И что здесь находится, гражданин Артамошкин?

– Лаборатория медицинского НИИ.

– А ты кто?

– Лаборант, охранник, водитель…

– Не ваша ли лаборатория пакостит в озеро?

– Нет, у нас опыты с лекарствами.

Напряжение с его лица – вернее, с губ – слетело. Видимо, он ждал более острых вопросов. Например, о трупе в озере под обрывом. Похоже, к разговору об экологии он привык, а о трупе спрашивать было рановато.

– Так в каком состоянии у вас канализация?

– Гляньте.

Капитан прошел в туалет, где попинал унитаз – чистенький, беленький, крепенький. Менять его не имело никакого смысла.

– Покажи-ка лабораторию.

Артамошкин переступил с ноги на ногу, но с места не сошел. Он улыбался, видимо, ехидно. Его бескровные губы не столь тяжелы, что улыбка их не раздвигает. Их раздвинула не улыбка, а усмешка:

– Предъявите сперва документы.

– Чего вдруг? – Палладьев достал удостоверение.

– С каких пор уголовный розыск интересуется туалетами?

– С тех, с каких началась глобализация, – сочинил капитан.

Удостоверившись, Артамошкин провел его в лабораторию. Капитан привык фигурантам уголовных дел давать клички: не Артамошкин это, а Крупногубый. Но лаборатория впечатлила…

Ее рассекал длиннющий стеллаж. Колбы, пробирки, штативы, муфельная печь… И центрифуга? И что-то вроде стиральной машины. Стеклянные емкости от пузырьков до бутылей. В углу белела пара холодильников: большой и маленький.

Участковый Грядкин дал номер стационарного телефона этой лаборатории. Капитан внес его в записную книжку своего мобильника. Где стоит у них аппарат, не среди же мензурок и спиртовок?

Разглядывая химпосуду, Палладьев опустил руку в карман куртки, нащупал мобильник и нажал кнопки быстрого номера. Где-то наверху, на втором этаже, зазвонило…

Тяжелогубый Артамошкин сделал порывистое движение, помедлил, глянул на капитана – мол, уголовный розыск, ничего не украдешь – и побежал наверх. Палладьев дождался, когда он схватит трубку и скажет хотя бы первое слово…

Капитан подскочил к большому холодильнику и распахнул его – там один на другом стояли два новеньких унитаза, голубеньких.

14

Рябинина удивлял прокурор района, требовавший работы по всем семи делам одновременно. Наверное, должность обязывала требовать, хотя наверняка знал, что при расследовании преступлений скакать от эпизода к эпизоду не годится. Выбираешь дело наиболее срочное и актуальное. Озерное дело Рябинин таковым не числил. Видимо, напрасно – ведь убийство в воде.

Неутомимый телефон звонил. Рябинин хватать трубку не торопился. Телефон звонил до тех пор, пока следователя не утомил. Голос майора Леденцова поведал довольно:

– Сергей, есть новая информация по унитазам.

– Ты вроде наших СМИ, которые только и сообщают, что дом обвалился, машины столкнулись, банкира застрелили, секс-притон обнаружили и другие гадости, и все ниже пояса.

– Я же про унитазы…

– А они что, выше пояса?

Как обычно, разминка вышла краткой и энергичной. Затем майор рассказал про визит Палладьева в кирпичный дом и про унитазы в холодильнике. По этому поводу обменялись версиями. Разными. Так не спасаются ли медики от птичьего гриппа; не торгуют ли импортными унитазами, поскольку они широки и удобны; не размешивают ли фармацевты в них лекарства; не берется ли лаборатория за ремонт, евро, с туалетом на три-четыре унитаза?.. Сошлись на том, что неплохо бы заполучить один из этих унитазов к тому, к гостиничному, из Амстердама…

В кабинет вошла пожилая женщина довольно-таки решительного вида: приглашенные повесткой так не входят. Она назвалась, и Рябинин вспомнил о звонке участкового Грядкина.

– Садитесь, Полина Карповна. Участковый сказал, что вы знаете тайну Щучьего озера.

– Знаю.

– Тогда я слушаю.

Бланк протокола допроса Рябинин не разложил, чтобы ее не настораживать. Да и придется ли писать? Скорее всего, тетя пришла с ерундой, науськанная Грядкиным.

– Щучье озеро заколдовано.

– Мне тоже показалось, – Рябинин кивнул.

У него было всего два вопроса: кто заколдовал и на какой предмет. Но, видимо, ирония расползлась по его лицу так, что женщина натянула платок чуть ли не до глаз и огляделась с выражением – зачем она здесь? Рябинин поправился:

– Полина Карповна, я имел в виду загадочные нападения на людей.

– А я имею в виду лечебные свойства озера.

– От каких же болезней лечит?

– На какие жалуются.

– От зубной боли? – рискнул пошутить Рябинин.

– К примеру, от бесплодия.

– Есть исцеленные?..

– Пять женщин уже родили.

Рябинин кивнул, но не ей, а себе. Хорошо, что не связался с протоколом допроса. «Что написано пером…» Ее слова он был бы обязан внести в протокол, узнать фамилии исцеленных, вызвать их, допросить… А если дело пошло бы в суд, то какой-нибудь адвокат увязал бы труп под обрывом с качеством воды и потребовал бы этих женщин подвергнуть медицинской экспертизе.

– Что-нибудь знаете о трупе, недавно найденном в озере? – перешел Рябинин к конкретике.

– Знаю.

– Что?

– Его утопили.

– Кто?

– Тот, кто живет в воде.

– А кто живет в воде?

– Антон Ворожейкин.

– Водяной?

– Бывший муж Варвары Ворожейкиной.

Рябинин уже хотел сказать ей «до свидания», но удержало лицо женщины. Редкие крупные морщины делали его мудрым. По крайней мере, не склонным к юмору. Да и Рябинину захотелось знать, каким образом Антону Ворожей-кину удается быть и мужем, и водяным. Рябинин вспомнил информацию капитана Палладьева: на берегу озера стояли кирпичный особняк да домик этой Ворожейкиной.

– Полина Карповна, где эта Варвара работает?

– Разве ведьмы работают?

– А она… ведьма?

– Как таковая.

– Ну да, у водяного жена должна быть ведьмой.

– Так и знала… Грядкин не поверил, и вы не верите.

– Полина Карповна, следователю нужны доказательства.

Рябинин молча удивился: чего он требует от женщины? Доказательств, что Ворожейкина ведьма? А она доказывать уже начала:

– Когда поселок еще цвел и пах… У Варвары в доме начали происходить бесовские куражи. Человек зайдет к ней прямо, а выйдет криво. Пенсионер Какаев вошел ногами, а вышел на руках. Дачник побывал и подарил ей свою автомашину. Ученый человек, доктор наук, заглянул к ней, вышел и давай петь неприличные частушки про задницу и передницу. Участковый прежний вышел от нее – и ржет, как дикая лошадь. Две отдыхающие девицы побывали у нее в гостях, вышли и скинули все до стриптизного облика…

– Вы ее посещали?

– Бывала, иду от нее домой и матерюсь ни с того ни с сего.

– Ну а муж Антон?

– Однажды разделся догола и башкой в озеро. И с концами.

– То есть?

– Его труп до сих пор не нашли.

– Вы думаете…

– Что тут думать? Антон в озере и безобразит.

За дверью уже шушукались вызванные свидетели. Рябинин спохватился… Чем он занят? Праздно любопытствует. Не дать ли официального поручения уголовного розыску: мол, прошу изловить в озере Щучье водяного по имени Антон…

– Полина Карповна, вы лечите водой – и Варвара водой. Но она от всех болезней, а вы от некоторых. Почему?

– Ей муж помогает.

– Он же утонул!

– Из озера и помогает.

15

Некоторые пустяки въедливы, как запах бензина. Дня через два Ия спросила:

– Ген, а из-за чего мы чуть было не поссорились?

– Из-за рака.

– Откуда же он взялся?

– Наверное, приполз от соседей, – Геннадию не хотелось признаваться.

– Сквозь стены, что ли? – не поверила она.

– Тараканы же переползают.

Геннадий почему-то воспринял этого рака, как ту птицу, которая влетает в дом и приносит беду. Жизнь состоит из пустяков, но и они должны быть разумными…

Геннадий пришел с работы и как шагнул в пустоту – Ии еще не было. Являться домой первым не очень приятно. Его охватывало чувство одиночества, которое в нем гнездилось до встречи с женой. Ретро-состояние.

Этот чертов рак обострил его восприятие. Парадокс. Набухли пустяки и стали значительными. Например, жена опять задерживается на работе?..

Из передней донесся звук, походивший на шлепок. Пришла Ия. Кого там она могла шлепнуть? На трюмо лежала ее сумка, наверное, которой зеркало и припечатала. Жена улыбалась: похоже, этот шлепок ее развеселил.

– Ия, у меня варится картошка.

– С ума сошел? – изумилась она.

– Ты же ее любишь, – удивился он ее изумлению.

– Если бы ты знал, чем меня угощали…

– А чем тебя угощали?

– Догадайся.

– Шашлыком, – назвал он модно-престижную еду.

– Бери выше.

Что выше шашлыка – он не знал. Захотелось изречь собственнопридуманный афоризм: скажи, где ты была, и я скажу, что ты ела. Но если она была в ресторане, то век не догадаешься, потому что теперь для состоятельных жарили черта в стуле. Все-таки он попробовал:

– Ты ела рыбу хе-хе?

– Гена, я не ела, а кушала, и не рыбу прихехе, а кушала ананас.

Он подумал, что в жизни все сочетается. Ананас кушают, а картошку едят. И каким же дураком выглядит муж, который варит жене картошку в то время, как она наслаждается ананасом. Чтобы разобраться в жизненной сочетаемости, Геннадий спросил:

– Кто же тебя угощал?

– Мой начальник, купил два ананаса.

– И где вкушали?

– В его кабинете.

– Вдвоем?

– Естественно.

– Нет, это неестественно! – вырвалось у него с неожиданной силой. – Начальник угощает подчиненную ни с того ни с сего…

– Гена, с того и с сего. Ананасом мы закусывали. Шампанское.

– А шампанское пили с сего, то есть с чего и с того?

Ия подошла. И пахнуло сложным запахом, осевшим на его грудь. Первый давно знакомый, ее, прилетевший из снов и полей. Второй запах новый, сладковатый, слегка алкогольный и тревожный.

Ия попыталась его успокоить:

– Гена, для шампанского был повод: Марат Семенович сделал мне подарок.

– Бриллиантовое колье? – не удержался он.

– Лучше, Гена. Он подарил мне машину.

– В смысле, машинку?

– Какую машинку? – не поняла Ия.

– Не знаю: швейную, стиральную…

– Гена, он подарил «Волгу». Не новая, но на хорошем ходу.

Она ждала его реакции. Из психологии Геннадию было известно: для восприятия новой информации нужно о ней что-то знать. На пустое место информация не ляжет. Она и не легла. Он не понимал: завлаб подарил сотруднице автомобиль? За что? Ни за что не дарят. Или все-таки за что-то?

– Ия, твой заведующий – сумасшедший?

– Какая дикость…

– Но подумай! В теперешнее время, когда из-за долларов бросают жен, друзей, родителей, родину, – тебе дарят автомобиль…

– На этой «Волге» он ездил сам, а теперь купил новую.

– А старую тебе? Ради чего?

– Гена, ради дела. Мы проверяем лекарства и работаем над новыми. Связаны со всеми медицинскими учреждениями города. Вот я и мечусь.

– А теперь сядешь за руль?

– Есть водитель, и он же телохранитель.

Говорила Ия. Ему показалось, что умолк он, как осекся. Ведь знал о работе жены и знал из рекламы, что новые лекарства появляются ежедневно. В чем же дело? Ия ответила не его немой вопрос:

– Геночка, уж не ревнуешь ли ты?

– К кому? – он неумело изобразил удивление. – К водителю-телохранителю?

– К Марату Семеновичу, – поправила Ия.

Лучше бы она этого не говорила, потому что Геннадий осознал с обидной тоской – ревнует. Но промолчал: мужчине признаться в ревности, что признаться в трусости. Ия вопрос о подаренной машине сочла исчерпанным и чмокнула мужа в щечку, как хлопнула печать на важный документ.

16

Палладьев доложил майору о посещении лаборатории на берегу озера. Бледно-рыжие усики начальника, казалось, придают его лицу оттенок сильно разбавленного кофе. Капитан знал, что к осени кофе в этом цвете прибудет, и лицо майора забронзовеет.

– Какой они конфигурации? – спросил Леденцов.

– Кто, товарищ майор? – не понял Палладьев.

– Эти дьявольские унитазы…

– Нормальной.

– Похожи на тот, который мы изъяли в гостинице и отправили эксперту?

– Унитазы все одинаковы.

Кроме этих унитазов в рассказе подчиненного майор ничем не заинтересовался. Даже описанием губастого лаборанта.

– Игорь, бывают фигуристые. У них же Сити, – объяснил майор непохожесть унитазов.

Таким образом он насмехался не столько над Западом, сколько над отечественным попугайством. И уж если зашла речь о «ситях», Леденцов этим воспользовался:

– Игорь, спрашиваю вчера бритоголового, кем работает… Я, говорит, занимаюсь космическим маркетингом. Это чем же? Ракетами торгует?

– Наверное, не космическим, а косметическим.

– Девица на тонких ногах, четырех каблуках сообщила, что ее сумочка из кожи луизианского аллигатора, а сапоги из псевдопитона. Какова?

– При чем тут унитазы?

– Знаешь, какие за рубежом есть ванны? Едешь домой и посылаешь команду. Ванна наполняется, определенная температура, шампунь… И получаешь сообщение, что ванна ждет тебя с нетерпением.

– И что?

– Для таких ванн и унитазы, видимо, другие. На колесиках…

Разговор шел пустой. Капитан знал, что за этой беседой наверняка последует конкретное задание, на которое потом не будет хватать времени, того самого, которое утекает в кабинете начальника уголовного розыска. Чтобы вернуться к делу, Палладьев извлек из памяти вид лаборатории с ее унитазами:

– Товарищ майор, они вроде бы поуже…

– Может, это какие-нибудь химические сосуды?

– Вряд ли.

– Игорь, а если унитазы узенькие, то и зады у них узенькие?

– У кого? – не смог переключиться капитан.

– У европейцев.

– Не знаю, товарищ майор, в бане с ними не парился.

Капитан заподозрил, что начальник выпил пивка. Видимо, не одну бутылку. Эту догадку подтверждало то обстоятельство, что отцепиться от темы Леденцов не мог:

– Игорь, с этими задницами выходит неувязка.

– Не понял, товарищ майор.

– Ведь не самая красивая часть тела, а зовется ягодицей. Мол, ягодка. Почему?

– Похожа на арбуз.

– Нет, она самая вкусная, – поправил Леденцов.

Палладьев решал вопрос: не пил ли майор и что-нибудь покрепче? Хотя в рабочее время обычно не позволял. Скорее всего, влияние следователя прокуратуры Рябинина, юмор которого зигзагообразен, как походка нетрезвого. Поскольку капитан непонятливо молчал, Леденцов счел необходимо разъяснить:

– Дело каннибала Салфетникова помнишь? Который съел своего приятеля… Надопросе он сказал Рябинину, что задница человека – самая вкусная часть.

Капитан поморщился. Леденцов этого чистоплюйства не одобрял и стал походить на бронзовый бюст со светло-кофейными усами. И никакого намека на пиво и шутки.

– Игорь, взять бы у них один унитазик…

– Для экспертизы?

– Вот именно.

– Сделать обыск, изъять…

– Прокурор санкцию не дает.

– Товарищ майор, Рябинин же возбудил уголовное дело.

– По поводу смерти гражданина Петрова, а не по поводу унитаза.

– А если увязать?

– Как?

– Например, гражданин Петров, сидя на унитазе, свалился в озеро, – Палладьев тоже решил приколоться.

Майор шутки подчиненного не принял – даже усы забронзовели. Помолчав минут пять, он снял трубку и, как понял капитан, позвонил Рябинину и все рассказал. Потом молчал следующие пять минут, выслушивая следователя. Положив трубку, майор сообщил:

– Рябинин считает, что эти унитазы не для туалетов.

– А для чего же?

– А это нам раскапывать. Игорь, попробуй раздобыть унитаз без всяких санкций и обысков, а?

– Есть, попробовать.

17

Телефонный звонок Рябинина задел: голос заместителя прокурора города был настойчивым и раздраженным. Его интересовало, как идет расследование уголовного дела о загрязнении Щучьего озера. Но у Рябинина такого дела не было – он вел следствие по поводу смерти гражданина Петрова. Вернее, гражданина Нидерландов Рудольфа Смита. Следователь надеялся спихнуть это дело в ФСБ. Смерть иностранца, да еще загадочная… Но в моду вошла экология: похоже, что шпионами интересовались одни лишь правозащитники.