Текст книги "Наследник Тумана (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– К двери их не пускай! – крикнула Мила, оттесняя своего противника.

Я повернулся и увидел главаря. Он оттолкнул с дороги раненого подчиненного и пошел прямо ко мне. Его меч был длиннее моего гладиуса, и мужчина явно собирался этим воспользоваться.

Первый удар я отбил, но устоять на месте не смог. Главарь тут же шагнул следом, не давая выправиться. После очередного столкновения клинков пальцы едва не разжались.

– Для проводника неплохо! – донеслось из-под забрала. – Только долго ты так не продержишься!

Я и без него это понимал. Попробовал уйти вбок, но он успел отвести мой гладиус и поднял меч для удара. Закрыться я уже не успевал.

Остановить бы его. Хотя бы ненадолго.

«Парализация» активирована.

По груди прошел холод, а наемник застыл с поднятым мечом. Я шагнул вплотную и вогнал гладиус под край шлема, навалившись на рукоять. Когда выдернул оружие, мужчина тяжело упал передо мной.

+25 опыта.

«Парализация»: перезарядка.

Меня замутило. Я смотрел на кровь, стекавшую по клинку, и не мог заставить себя отвернуться. Еще мгновение назад этот человек разговаривал со мной, а теперь лежал на дороге с пробитым горлом. Я сам ему его пробил.

Рядом ударила молния, и я вздрогнул, отступив от тела. Костя уже выбрался наружу и прятался за капотом. Огневик не давал ему подняться, но и сам не рисковал выходить из-за брони. Разряды нашего мага стали заметно слабее. После каждого он опускал руку и хватал воздух ртом. Вражеский маг тоже перешел на короткие удары пламенем, больших шаров больше не бросал.

– Семен, за правой машиной проводник! – крикнула Мила. – Он там с амулетом стоит, что-то держит!

Я заметил человека в плаще. Тот не участвовал в бою и даже не смотрел на нас, лишь шевелил губами, стиснув амулет обеими руками. Что именно он делал, я не понял. Семен оттолкнул щитом очередного противника и пробился к нему вдоль борта. Проводник открыл глаза, попытался отступить, но меч уже опускался на его плечо.

Почти сразу со стороны поля раздался писк. Я сперва решил, что это кричит раненый, но в кустах затрещали ветки, а Система выдала предупреждение:

Крысюки, уровень 2–3: около 20 особей.

Северо-запад, расстояние 50 метров.

– Сзади твари! – заорал кто-то из наемников.

Из дымки выскочили крысы размером с собаку. Они неслись к ближайшим людям, скаля резцы. На их мокрой шерсти висели клочки травы.

Крысюк. Аномальный хищник. Нападает стаей. Уязвим для обычного оружия.

Наемники стояли ближе к полю и приняли первый удар на себя. Один успел развернуться и сбросить прыгнувшую на него крысу, но другая тут же вцепилась ему в ногу. Он упал, и до него разом добрались несколько тварей.

Нам тоже досталось. Крысюк проскочил под грузовиком и кинулся на охранника, тот встретил его мечом. Теперь люди отбивались уже не только друг от друга, и понять, что происходит по другую сторону машин, было невозможно.

– Назад в броневик! – крикнул Семен. – Уходим, пока есть возможность!

Он подскочил к переднему колесу. Цепь тянулась из-под нашей машины к креплению у заслона. Семен несколько раз рубанул по креплению, потом ударил еще, с коротким злым выдохом. Цепь провисла.

Я побежал к двери, а Мила отходила следом, держа меч перед собой. Из-под вражеского броневика вылетел крысюк. Я ударил его на ходу, клинок прошел по плечу, и тварь покатилась по асфальту.

+5 опыта.

Забравшись внутрь, я протянул Миле руку. Она подтянулась, и мы вместе захлопнули дверь. Семен уже садился за руль, когда оглянулся в пассажирский отсек.

– Костя где? Он с вами был?

Мага не оказалось. Через разбитое стекло я увидел его у заслона: он все еще мешал огневику ударить по грузовику.

– Костя, к нам! – заорал я. – Хватит, мы уезжаем!

Он выпустил молнию и побежал к машине, придерживая бок. Огневик высунулся следом, вскинул жезл, но пламя рассыпалось, не долетев. Мы с Милой открыли дверь и втащили Костю внутрь. Тот свалился между сиденьями, даже не пытаясь подняться.

– Езжай уже, все здесь!

Броневик дернулся. Под днищем загремела цепь, колеса провернулись, и машина пошла вперед. Семен снова направил ее к обочине. Мы со скрежетом протиснулись мимо заслона, немного сдвинув чужой броневик. В образовавшийся проход полез грузовик.

– Замыкающий остался! – Мила смотрела назад через боковое окно.

Вторая машина стояла поперек дороги. Крысюки лезли на крышу и забирались в открытый люк, из которого свисало тело арбалетчика. Семен сбавил скорость.

– Петров, бей по крыше! Надо их снять, попробуем подойти!

Но из-под днища замыкающего броневика вырвалось пламя. Огонь пошел вдоль борта, крысы с писком посыпались на землю. Я ждал, что сейчас распахнется дверь, кто-нибудь выскочит наружу. Она не открывалась.

– Семен, мы не успеем, – Мила положила руку ему на плечо. – Они и нас догоняют.

Он еще немного смотрел назад, потом отвернулся и нажал на газ.

Несколько крысюков побежали следом. Петров развернул турель и выстрелил по ближайшему. Тварь перекувырнулась через голову, остальные не отстали сразу, но вскоре скорость машины стала им не по силам.

В салоне молчали. Костя сидел на полу, прислонившись к стенке, а я держал гладиус между коленями и никак не соображал, куда его деть. В ножны убирать окровавленный клинок не хотелось, искать тряпку – тоже.

– Семен, ты почему молчишь? – вдруг спросил Палыч. – У тебя сиденье в крови.

Я посмотрел на командира. Бок куртки промок, кровь стекала к поясу. Семен опустил глаза и снова уставился на дорогу.

– В городе посмотришь. Тут останавливаться нельзя.

– Ты до города можешь и не довести, – лекарь потянулся к нему через проход. – Прижми хоть чем-нибудь. Надо рану закрыть.

– Отъедем еще немного, тогда…

Он не договорил. Голова опустилась, руки соскользнули с руля, и броневик потянуло к обочине. Я схватил руль, выправляя машину. Колесо прошло по краю кювета, нас качнуло обратно на дорогу.

– Мила, заберите его! Я держу!

Она с Палычем принялась вытаскивать Семена в пассажирский отсек. Получалось плохо: он был тяжелым, а нас продолжало трясти. Я одной рукой удерживал руль, другой помогал убрать его ногу от педалей. Броневик катился все медленнее. Когда место освободилось, я перебрался за руль и осторожно нажал на газ.

Машина незнакомая, грузовик сзади идет почти вплотную, а спросить, как тут что устроено, не у кого. К счастью, педали оказались на привычных местах, и руль слушался нормально. Я переключил передачу, прислушался к двигателю и немного успокоился. Водить в прежней жизни умел, оставалось привыкнуть к размерам броневика.

Следующие полчаса я следил за дорогой, стараясь не думать о том, что творится за спиной. Нить шла по трассе, указатели попадались все чаще. Палыч негромко ругался, салон временами озарялся зеленым светом. Мила помогала ему удерживать Семена, пока машина подпрыгивала на неровностях.

Когда свечение погасло, я посмотрел в зеркало.

– Ну как он?

Лекарь вытер лоб рукавом и сел, привалившись к стенке.

– Жить будет. Рана неглубокая, внутри ничего не задело. Крови потерял много, теперь лежать придется.

– Ему объясни, – отозвалась Мила. – Очнется и опять начнет командовать.

– Командовать может и лежа. А встанет – привяжу, второй раз вытаскивать его не собираюсь.

Семен молчал. В другой ситуации он бы уже ответил, а сейчас даже не пошевелился. Я отвернулся к дороге и заставил себя убрать ногу с газа: быстрее ехать хотелось, но в кювете нам точно не помогут.

Впереди показались огни въездного поста Новомосковска. Дымка поредела, стали различимы бетонные заграждения. За ними стояли многоэтажки, над крышами поднимались заводские трубы.

У шлагбаума нас встретили стражники с автоматами. Значит, из Тумана мы выбрались, здесь огнестрельное оружие работало. Я попытался опустить поврежденное стекло. Механизм заело, но щели хватило, чтобы передать жетон Семена, который нашла Мила.

– Караван Гильдии. На дороге напали, командир ранен. Подскажите, где госпиталь?

Стражник заглянул в кабину и сразу взялся за рацию. Его напарник махнул человеку у шлагбаума.

– До второго перекрестка, потом налево. Вас встретят у ворот, я передам.

У госпиталя Семена переложили на носилки. Костя попытался остаться возле броневика, но Палыч взял его за локоть и почти силой отвел к врачу. Оказалось, маг снова перенапряг каналы. Остальным тоже понадобилась помощь, хотя тяжелых ран больше ни у кого не нашли.

Савельев и Михалыч остались на дороге.

Я стоял у машины, пока из нее выгружали сумки, и пытался вспомнить имя Михалыча. Не привычное для всех обращение, а настоящее имя. Так и не вспомнил. Несколько дней ехали рядом, он прикрывал нас, а я даже толком с ним не поговорил.

На ночь мы устроились в гостинице. Я лег, но уснуть не получалось. Вспоминался то горящий броневик, то главарь с поднятым мечом. Стоило закрыть глаза, и я снова чувствовал, как клинок входит ему под шлем.

Он убил бы меня. Я видел замах и понимал, что не успеваю защититься. Только легче от этого не становилось. Раньше я дрался с тварями, а сегодня впервые сам, сознательно, ударил человека насмерть. Память тела помогла это сделать, но переживать приходилось мне.

К утру удалось немного поспать. В столовую спустился разбитым и увидел за столом Семена. Куртку он не застегнул, из-под нее выглядывала повязка. Выглядел он гораздо лучше, но чашку придвинул к себе, чтобы лишний раз не тянуться.

– Поедим и выезжаем, – сообщил он. – До Тулы около сорока километров, прогноз уже проверили. Туман ушел.

Палыч отложил ложку и посмотрел на него поверх стола.

– Я тебе лежать велел, а не караван собирать. Ты каким образом из госпиталя выбрался?

– Ногами. Там хороший лекарь оказался. Магией меня подлечили. Так что я почти в порядке.

– Почти? – Нахмурился Палыч, – ну-ка дай-ка гляну что там у тебя.

Не обращая на недовольное бурчание Семена, он рялрм с ним и я увидел уже знакомое зеленоватое свечение.

– Надо же, – с уважением покачал головой наш целитель, – повезло тебе. Хороший в госпитале здешнем лекарь. Но за руль я тебя не пущу, поедешь сзади. И сумки не таскай. Попросить людей язык не отвалится. А в Туле к своем у знакомому отведу он лечение и закончит.

Семен спорить не стал.

Из Новомосковска выехали под дождем. Тумана действительно не было, вдоль дороги тянулись обычные мокрые поля. Нить исчезла, Система молчала. Первое время я ловил себя на том, что ищу золотую полоску на асфальте, хотя теперь можно было просто ехать по указателям.

До Тулы добрались чуть больше чем за час. За нашим броневиком шел только грузовик. Я по привычке поглядывал в зеркало, ожидая увидеть замыкающую машину, и каждый раз вспоминал, почему ее нет.

В центр мы не поехали. Семен сверился с адресом и показал поворот к восточной окраине. Нужный склад оказался за бетонным забором. На воротах долго проверяли документы, затем охранник отошел в сторону и разрешил въехать.

Мы остановились внутри ангара. Возле стены ждал мужчина в костюме, с серебристыми висками. Его охранники стояли поодаль и смотрели, как мы выбираемся из машин.

– Барон Андрей Маковецкий, – негромко пояснил Семен. – Наш заказчик.

Замяцкий поспешил к барону, не выпуская портфеля.

– Ваше благородие, доставили. Ящики целы, но дорога… В общем, неприятностей хватило.

Маковецкий осмотрел разбитое стекло броневика, задержался взглядом на обгоревшем капоте.

– Вижу. Что случилось?

– Сначала волколаки напали. Потом наемники дорогу перекрыли, требовали отдать груз. Пришлось прорываться.

– Много потеряли? – спросил барон, уже переводя взгляд на грузовик.

Замяцкий сглотнул.

– Семеро за весь переход. Еще броневик сгорел.

– Досадно, – Маковецкий повернулся к своему охраннику. – Рассчитайтесь с ними, как договаривались.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Семеро погибших, а он даже имен не спросил. Интересно, если бы разбился один из ящиков, тоже отделался бы одним словом?

Охранник взял сумку с деньгами, но Замяцкий вдруг поднял руку.

– Подождите. А доплата?

Барон обернулся.

– Какая доплата, Иван Александрович?

– Люди нас довезли после всего этого, – ученый поправил очки, но руку сразу опустил: пальцы заметно дрожали. – Мы ведь не говорили им, что за грузом наемники охотятся.

– Мы нанимали охрану для опасного перехода. Они получат все, что написано в договоре.

Замяцкий покраснел и прижал портфель к боку. Я думал, что на этом он замолчит, но ученый неожиданно выпрямился.

– Тогда из моей доли удержите. По двести рублей каждому.

Мы с Милой переглянулись. Всю дорогу Замяцкий боялся лишний раз высунуться из кабины, а сейчас спорил с заказчиком у его охраны на глазах.

Маковецкий пожал плечами.

– Ваши деньги. Хотите – отдавайте. Добавьте им, – велел он охраннику.

Когда дошла моя очередь, я получил тысячу двести рублей. Пересчитал купюры, убрал в карман и подошел к ученому.

– Спасибо, Иван Александрович. Вы не обязаны были.

Он неловко поправил дужку очков.

– Знаю. Только я с вами ехал и видел все сам. Не могу делать вид, будто ничего особенного не случилось.

Больше он не сказал и направился к грузовику. Там уже начали разгрузку, и Замяцкий тут же принялся объяснять, какие ящики нужно нести вдвоем. Один грузчик поставил свой слишком резко, ученый поморщился и попросил осторожнее.

Я смотрел на груз и все меньше верил, что внутри обычное научное оборудование. Наемники знали, где нас встретить, и хорошо подготовились. Замяцкий действительно не понимал, почему за ящиками охотятся? Или понимал, но молчал?

Семен подошел, придерживая раненый бок.

– Для вас работа закончена. Мы еще разгрузку подождем, а вы можете идти отдыхать.

Он протянул мне руку.

– Спасибо, Койот. Палыч рассказал, как ты нас до Новомосковска довез. Без тебя я бы машину в кювет отправил.

– Хорошо, что успели от руля убрать.

– Хорошо, что ты рядом оказался, – поправил он. – И засаду заметил заранее. Подъехали бы вплотную, они бы нас из кабин не выпустили.

Я пожал ему руку. Семен достал визитку и передал мне.

– Тут мой номер и адрес в Туле. Понадобится что-нибудь – обращайся. Захочешь еще с нами поработать, тоже звони.

– Сохраню. Только ты теперь Палыча послушай, полежи хоть немного.

– Теперь можно, – согласился он, но не ушел сразу и понизил голос: – Ты сам осторожнее. Слишком уж удачно нас встретили. Разберусь, кто о дороге знал.

– Если что-то выяснишь, сообщи. Мне эта история тоже не нравится.

– Сообщу. Ладно, идите, вас больше не держу.

Он вернулся к своим, а мы с Милой направились к воротам. Она поправила сумку на плече и оглянулась на грузовик.

– Все-таки довезли. Я вчера уже думала, что не выберемся.

– Жаль, не все выбрались, – ответил я.

Мила кивнула, и дальше мы шли молча. Только у ворот она остановилась и повернулась ко мне.

– Ты на дороге совсем другим был, Миш. Я давно тебя знаю, а все равно удивил.

– Может, не все знала.

– Может, – она помедлила. – Только иногда кажется, что прежний Койот куда-то делся. Вроде ты передо мной, а ведешь себя иначе.

Я не нашел, что ответить. Мила посмотрела еще немного и отвела глаза.

– Ладно, сейчас не буду лезть. Семен говорил, рядом гостиница есть, «Три медведя». Давай хотя бы до вечера забудем про работу.

– Если там горячая вода есть, я согласен на все.

– Вот ее и проверим первой, – Мила наконец улыбнулась. – После такой дороги я из душа не скоро вылезу.

Гостиница нашлась в нескольких кварталах от склада. Комнаты были чистые, горячую воду хозяин обещал без перебоев. Мы взяли отдельные номера, и у лестницы Мила придержала меня за рукав.

– Вечером к ужину спустишься? Хочу поговорить нормально. Без выпивки и без того, чтобы нас через минуту в машину гнали.

Улыбки на ее лице уже не было.

– Спущусь. Давай в семь, я к этому времени точно освобожусь.

Она кивнула и ушла к себе.

В номере я долго стоял под душем, отмывая засохшую кровь. Потом переоделся и сел на кровать. Можно было наконец лечь, но отдыхать не получалось: за стеной двигали мебель, в коридоре кто-то громко разговаривал, и на каждый резкий звук я поворачивал голову.

В конце концов надел куртку и вышел. Дождь почти закончился. Я пошел вдоль улицы, разглядывая вывески, чтобы хоть чем-то занять голову.

К чужому телу я еще не привык, но уже научился доверять его памяти. Вчера она помогла мне выжить. Только вместе со мной спаслись не все, и никакие мысли о заработке этого не меняли.

Я сунул руку в карман и нащупал визитку Семена рядом с деньгами. Груз доставили, работу закончили, а кто устроил засаду, так и не узнали. Судя по предупреждению командира, он тоже не считал эту историю закрытой.

Оставалось надеяться, что хотя бы до вечера нас оставят в покое. В семь предстоял разговор с Милой, и на этот раз она явно собиралась сказать больше, чем простое «извини».

Глава 12

Барон Маковецкий отложил последний отчёт и потёр ладони. Груз доставили вовремя. Покупатель подтвердил приём, деньги должны были поступить на счета в ближайшие дни. На этот раз обошлось без необходимости объяснять задержки и выпрашивать отсрочку.

Потери, конечно, вышли больше расчётных, но людей можно нанять новых. С машиной придётся повозиться, но и это решаемо. Главное, товар не пострадал: ни одной нарушенной пломбы, ни одного повреждённого контейнера. За подобную сохранность покупатели платили хорошо и не слишком интересовались тем, какой ценой она обеспечена.

Он закрыл папку и только тогда заметил фотографию Замяцкого, лежавшую в углу стола. Профессор стоял на научном симпозиуме с дипломом в руках. Неудачно подобранный пиджак топорщился на плечах, волосы были зачёсаны слишком старательно. Улыбался учёный открыто и довольно. Маковецкий помрачнел и перевернул снимок.

Когда он нанимал Замяцкого, тот представлялся почти идеальным исполнителем. Талантливый специалист, которому постоянно не хватало денег на работу. Согласования, разрешения на экспедиции, закупка оборудования отнимали у профессора больше времени, чем сама наука. Барону достаточно было пообещать финансирование, чтобы получить его благодарность и согласие.

Поначалу учёный даже не спрашивал, почему часть документов оформляют через посторонние компании. Зато теперь вопросы появились.

Маковецкий вспомнил, как Замяцкий стоял перед ним после прибытия каравана и требовал доплаты. Именно требовал. Не попросил положенные средства на непредвиденные расходы, а начал объяснять барону, что тот обязан сделать.

Маковецкий тогда сдержался. При чужих людях ставить профессора на место было неудобно, да и слишком заметно тот нервничал. В конце концов Замяцкий полез за собственными деньгами, демонстративно давая понять, что расплачиваться с проводниками придётся ему.

Барон помнил взгляды присутствующих. Это раздражало сильнее самой доплаты.

Что возомнил о себе этот человек? Кто оплачивал его лабораторию, доставал редкие материалы и договаривался о разрешениях? Без помощи Маковецкого профессор до сих пор обивал бы пороги ведомств со своими заявками. Впрочем, дело было не в неблагодарности.

Замяцкий оказался слишком нервным для работы, в которую его втянули. Вздрагивал при виде вооружённой охраны, запинался, когда требовалось объяснить назначение груза. Несколько раз начинал говорить лишнее, а затем обрывал себя на полуслове, привлекая ещё больше внимания.

Сегодня его следовало успокоить и отправить отдыхать. Завтра он выспится, начнёт вспоминать дорогу и вполне может решить, что больше не желает иметь с бароном никаких дел. Отпускать его было нельзя.

Да, он не знал имён покупателей и не представлял всей схемы поставок, однако Замяцкий видел содержимое контейнеров и мог объяснить, для чего нужны находившиеся там предметы. Для заинтересованного следователя этого хватило бы. Особенно для следователя Имперской канцелярии.

От одной мысли о ней у Маковецкого неприятно стянуло живот. С торговыми нарушениями ещё можно было разобраться через знакомых. Контрабанду обычного оружия при удачном стечении обстоятельств списывали на недобросовестного подрядчика. Незаконный вывоз артефактов Тумана относился к делам, в которых знакомые внезапно переставали узнавать просителя.

А Замяцкий под давлением заговорит, тут даже угрожать всерьёз не понадобится. Достаточно посадить его напротив следователялномочиями и предложить рассказать всё ради собственного спасения.

Маковецкий постучал ручкой по закрытой папке.

Профессора следовало убрать, но не сейчас. Лучше дать ему несколько спокойных дней, выделить деньги на исследования. Пусть решит, что неприятный разговор забыт. Потом подвернётся новая экспедиция. В Тумане исчезали и более осторожные люди.

Маковецкий уже потянулся к графину с коньяком, когда на столе завибрировал телефон. Номер был незнакомым. Барон нахмурился. Личный номер знали немногие, и никто из них не стал бы звонить без предупреждения.

– Слушаю, – раздраженно произнес он, поднеся трубку к уху. – Представьтесь.

Собеседник назвал себя и Маковецкий вскочил так резко, что задел коленом край стола. Графин качнулся, но устоял.

– Ваше сиятельство! Простите, я не признал сразу… Да, это барон Маковецкий. Чем могу быть полезен?

Из трубки донесся тихий мужской голос. Собеседник говорил спокойно, но у барона сразу вспотели ладони.

– Караван прибыл сегодня утром, – заторопился он. – Груз на месте, упаковка не повреждена. Отгрузку проведем по графику, можете не сомневаться, ваше сиятельство, никаких задержек не будет.

Он замолчал и несколько секунд слушал. Улыбка медленно исчезла с его лица.

– Проводники? – переспросил Маковецкий, облизнув пересохшие губы. – Обычные наемники из Гильдии. Ничего особенного… Да, понимаю. Нет, вопросов не будет. Я все устрою.

Барон снова прислушался и поспешно добавил:

– Будет исполнено, ваше сиятельство. Сегодня же займусь.

Разговор закончился.

Маковецкий еще несколько секунд стоял с телефоном в руке. Потом тяжело опустился в кресло и вытер платком лоб.

Столичные князья никогда не звонили провинциальным баронам ради пустяков. Для них он был всего лишь посредником, человеком, которому поручали грязную работу. Если наверху заинтересовались проводниками, значит, обычной проверкой дело не закончится.

Он нажал кнопку селектора.

– Наташа, срочно вызови начальника Службы безопасности, – распорядился Маковецкий, стараясь говорить ровно. – Пусть бросает все дела и немедленно идет ко мне.

* * *

Тула оказалась почти такой же, какой я ее помнил, и все же другой. Я вышел из гостиницы и пошел куда глаза глядят. После долгой тряски в броневике хотелось размять ноги и хотя бы ненадолго перестать думать о караване, погибших людях и странном грузе. Для бывшего дальнобойщика из другого мира новая жизнь получалась слишком насыщенной.

В центре стояли знакомые панельные девятиэтажки, по улицам ездили маршрутки, а над магазинами висели обычные вывески: «Продукты», «Ремонт обуви», «Ломбард». Люди торопились по делам, ругались с водителями и разговаривали по телефонам. Если не присматриваться, можно было решить, что я вернулся домой.

Другой мир выдавали мелочи. Между аптекой и магазином одежды работала лавка с вывеской: «Амулеты и обереги. Сертификат Гильдии магов».

Возле книжного магазина я остановился и посмотрел на витрину. Там стояли «История Тумана», иллюстрированный справочник по аномальным тварям и руководство по выживанию в синей зоне. Цены кусались, да и большую часть сведений можно было найти в Сети.

Тут я вспомнил о Сергее. Он обещал пробить номер, с которого мне звонили.

Я достал телефон и набрал его. Сергей ответил после первого гудка.

– Мишань, вовремя ты! – возбужденно произнес он. – Сам собирался тебе звонить. Есть новости.

– Номер нашли?

– Нашли, хотя пришлось повозиться. Защита там серьезная. Ребята сказали, что обычному человеку такую точно не поставят. Ты лучше скажи, откуда он у тебя?

– Потом, – ответил я, остановившись у края тротуара. – Сейчас назови владельца.

Сергей помолчал.

– Княжна Алена Александровна Волконская.

Я замер посреди тротуара. Женщина с сумкой недовольно обошла меня и что-то пробормотала себе под нос.

– Ты уверен? – спросил я.

– Ребята проверили дважды. Ошибки быть не должно.

Перед глазами сразу возник перстень с гербом Волконских. Значит, это не случайное совпадение. Телефонный звонок, просьба о помощи и перстень были связаны.

– Ты вообще знаешь, кто такие Волконские? – продолжил Сергей. – Такое чувство, будто ты газет не читаешь.

– Последнее время было не до газет.

– Тогда посмотри в Сети. Там материала на несколько дней. И насчет оплаты не забудь. Переведешь мне, я сам рассчитаюсь с ребятами.

Он продиктовал номер карты. Я открыл банковское приложение и отправил деньги.

– Пришли, – подтвердил Сергей. – И еще один совет, Мишань. Не лезь к этим людям без подготовки, у аристократов длинные руки.

– Учту. Спасибо.

– Бывай.

Я убрал телефон и некоторое время стоял на месте. Хотелось немедленно узнать, кто такая Алена Волконская и почему ее номер оказался связан с Койотом, но с телефона искать было неудобно. Местный мобильный интернет загружал страницы так медленно, словно передавал их с нарочным. Навигатор показал интернет-клуб в двух кварталах. Заведение называлось «Матрица», и это меня невольно рассмешило. Некоторые названия переживут любой мир.

Клуб находился в полуподвале. Внутри стояли ряды компьютеров, пахло энергетиками и разогретой едой, а подростки орали в микрофоны, споря из-за какой-то игры. Я оплатил час, выбрал свободное место и набрал в поиске: «род Волконских».

На экране появились сотни ссылок.

Князья Волконские входили в число древнейших и самых влиятельных семей Российской Империи.Так называемые Великие рода Российской империи. Подобных родов было всего двенадцать и история каждого насчитывала больше тысячи лет., но гораздо важнее были нынешние деньги и связи. Представители рода заседали в Государственном совете, занимали высокие должности и имели прямой доступ к императорскому двору.

Размер состояния впечатлял. Волконским принадлежали рудники на Урале и в Сибири, нефтяные промыслы в Баку, заводы в Донбассе и текстильные фабрики под Ивановом. К этому добавлялись сельскохозяйственные земли в Черноземье. И это были только активы, о которых писали открыто.

Я перешел к новостям.

Главой рода являлся князь Александр Сергеевич Волконский, семидесяти двух лет. В прошлом он руководил Министерством финансов, затем возглавлял Государственный совет и получил столько наград, что для их перечисления требовалась отдельная статья.

Сейчас князь тяжело болел.

«Состояние Александра Волконского вызывает опасения», – сообщал заголовок трехмесячной давности.

Более свежая статья утверждала, что целители не могут справиться с болезнью. Еще пара статей были на тему наследства и борьбе внутри семьи.

У князя имелось трое официальных детей. Его жена давно умерла. В старых заметках упоминалась женщина из небогатого рода, которая много лет была близка с Волконским, но так и не стала его супругой. Вроде бы у нее тоже были дети, однако подробностей я найти не сумел.

Если говорить об официальных детях, младшему сыну, Сергею Александровичу, исполнилось сорок. Он часто появлялся в скандальных новостях, любил приемы и актрис, несколько раз попадал в неприятные истории. Разведен, детей нет. Судя по статьям, деньги он зарабатывать умел, но тратил еще лучше.

Старший сын, Дмитрий Александрович, был на восемь лет старше. Он занимался финансами рода и выглядел серьезнее, хотя без скандалов тоже не обошлось. Пресса писала о долгах, любовницах и странной дуэли, дело о которой быстро закрыли. Дмитрий дважды разводился, а трое его детей жили с матерями.

Дочь, Екатерина Александровна, овдовела после смерти графа Орлова-Давыдова. Она воспитывала двоих детей и занималась благотворительностью. В скандальной хронике почти не появлялась, однако журналисты считали, что без своей доли наследства она не останется.

Судя по публикациям, родственники не слишком ладили. В статьях постоянно всплывали споры о семейных компаниях и борьба за влияние, но об Алене не было ни слова.

Я вводил ее имя в поисковик несколько раз, менял формулировки и добавлял отчество, бесполезно. Ни фотографий, ни еще каких-либо следов, для семьи такого уровня это выглядело странно. Каждый Волконский был публичной фигурой, а Алена словно исчезла из информационного пространства.

Тогда я решил поискать сведения о внебрачных детях князя. И не сразу, но все же нашел среди здешней желтой прессы несколько статей, посвященных этой теме. Алена была дочерью Александра Сергеевича от той самой женщины, с которой он долго жил. В статьях упоминали судебный спор, но подробности везде отличались.

Что странно, часть материалов была удалена, часть обрывалось на середине. Создавалось впечатление, что кто-то подчистил Сеть.

Я откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

Почему номер княжны оказался в телефоне рязанского проводника? Зачем она просила о помощи? Кто ей угрожал и какое отношение ко всему этому имел Михаил Рощин?

Память Койота снова молчала.

– Очень удобно, – пробормотал я. – Как только понадобится что-нибудь важное, тебя нет.

Соседний подросток покосился на меня, но быстро вернулся к игре.

Время заканчивалось. Нужно было идти в гостиницу: Мила наверняка уже ждала на ужин. Я закрыл браузер, однако легче не стало. Теперь я точно знал лишь одно: история с Аленой Волконской не закончилась. Скорее всего, она только начиналась.

И мне совершенно не нравилось, насколько сильно хотелось узнать продолжение.

* * *

В гостиницу я вернулся, когда на улице уже зажглись фонари.

Ресторан «Три медведя» оказался просторнее михайловского: около двадцати столов, нормальный свет и тихая музыка. За соседними столиками ужинали рабочие, семьи с детьми и несколько мужчин, которые пришли явно не ради еды.

Мила сидела у окна. Увидев меня, она подняла руку. Выглядела она подозрительно довольной, особенно для человека, который совсем недавно выбрался из засады.

– Наконец-то, – сказала она, когда я подошел. – Садись, у меня хорошие новости.

Я устроился напротив. Мила сразу подозвала официантку.

– Два темных пива и меню, пожалуйста. Мы сегодня нормально поесть не успели.

Когда официантка ушла, я спросил:

– Что случилось?

– Я нашла нам обратный заказ до Рязани, – сообщила Мила и улыбнулась. – Завтра утром отправляемся.

– Быстро ты управилась. Мы в Туле меньше суток.

– А чего ждать? Позвонила знакомому, он как раз искал проводников. Караван идет через Скопин, поэтому придется сделать небольшой крюк. Зато пять фур со спиртным и серьезная охрана.

– Насколько серьезная?

– Около тридцати человек. Почти как у «Госэкспресса».

Принесли пиво. Мила отпила из кружки и довольно выдохнула.

– И сколько платят? – спросил я.

Она сразу оживилась.

– По две тысячи каждому.

Я поставил кружку, так и не сделав глотка.