Текст книги "Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий"

Автор книги: Сергей Анчуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 85 страниц)

Почему для меня это так важно?

Потому, что все мы, офицеры Советской Армии, связанные Присягой и многолетней службой, по неведомым для многих причинам действительно оказались "по разные стороны баррикад", как "наследники отцов-победителей" оказались по выражению А. Пушкина "славных дедов внуками погаными".

По словам Ельцына утром 19 августа 1991 года по Москве "сплошными колоннами шли бронетранспортеры и танки".

С юго-запада по Киевскому шоссе в столицу входились подразделения гвардейской таманской дивизии. В экипаже одной из командирских БМП "мирно спал" заместитель начальника штаба одного из полков майор Евдокимовов. Тот самый который спустя сутки сыграет не последнюю роль в "обороне Белого дома". Именно он в качестве "спящего мешка" будет доставлен заблудившимся командиром танковой роты к Дому правительства и в буквальном смысле, как старший по званию, окажется "спасителем молодой российской демократии".

Так бывший не самый лучший командир танковой роты 418 полка 32 дивизии (в дислоцированной в Калинине), мой бывший однополчанин и майор Евдокимов, окажется "героем демократии" и прямым пособником разрушения СССР в 1991 году28.

Но что могло бы приключиться, если бы на его месте оказался другой майор, и танковая рота не заблудилась и не вышла бы "в нужный для демократии момент" к Белому дому?

Сколько таких "спящих евдокимовых" мы вырастили в Советской Армии?

Как случилось, что их оказалось слишком много, в то время как "ответственных перед народом" – до обидного мало?

Именно так, из миллиона советских офицеров до "обидного мало", хотя все они без исключения произносили слова Военной Присяги: "Я, гражданин Советского Союза, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь"...

Эти слова Присяги в свое время произносили все, в том числе генералы, мои ровесники. Впрочем, многие из них не случайно, и не "во сне" оказались там, где было нужно, для демократии. И кровавой осенью 1993 года, не взирая на совесть, честь и слова присяги, их "на полную катушку" использовали "демократы".

Думаю, не имеет особого смысла повторять имена тех, кто позволил себе, прикрываясь приказом, поднять оружие на безоружных москвичей. Подчеркиваю, не случайно, прикрываясь приказом и должностными обязанностями.

Для солдата приказ действительно "должен быть выполнен точно и в срок". Но речь идет не о рядовых, которые вьехали в центр Москвы, не в полной мере представляя что они творят. Под веселое улюлюканье толпы, покуривая, они, герои, выпустили по одному боекомплекту в защитников Конституции и спокойно удалились в казармы, не особенно раздумывая о воинском долге, совести и морали.

Недавно в подземном переходе на Пущкинской площади установлена памятная доска в память о жертвах терракта 8 августа 2000 года.

Но кто вспомнил о том, что 29 сентября 1993 года, на том же самом месте произошло еще более безобразное действие, в котором не последнюю и гнусную роль сыграли подразделения специального назначения ВВ МВД, а пострадавших при этом могло быть гораздо больше, чем при недавнем террористическом акте.

История такова. После того как резиновыми палками с применением спецсредств была разогнана многочисленная толпа протестантов перед блокированным Белым домом, часть избитых у метро "Баррикадная" москвичей кинулась к обычному в то время месту "демтолковищ", к памятнику Пушкина.

Власть тоже не терялась и одновременно подогнала два автобуса с ОМОНом. Площадь была оцеплена и, не взирая на степень причастности, всех, включая случайных прохожих и детей омоновцы загнали в тот самый подземный переход. Затем после непродолжительной накачки "бойцов" и устащения "бунтовщиков", подземелье было забросано дымовыми и хлорпикриновыми гранатами. В дело были пущены дубинки и как водится излюбленные для "людей без башни" приемы борьбы ногами.

Началась паника. Толпа человек в 500 кинулись к двум действующим турникетам и через них к эскалаторам сорокаметровой глубины. Началась давка, по лестницам понеслись наиболее сильные, прочие теряя сумки просто покатились вниз. Где их уже ждала "народная милиция", в обязанности которой входило "отправить всех по домам". Они это делали весьма своеобразно, тоже ногами и дубинками, не взирая на опасность движения поездов.

И только случай не привел к жертвам. Ответственные контролеры метро все же догадались остановить эскалаторы. А бабий вой остановил разбушевавшихся ментов. Разумеется, никто "не заявил и не обратился", понимая, что это будет "себе дороже", поскольку речь шла всего лишь о Конституции никому не нужного государства.

Повторюсь, 3 октября 1993 года, уже после расстрела безоружной толпы в Останкино, я сознательно оказался на маршруте выдвижения гвардейской таманской дивизии. В мои намерения входило, если не предотвратить назревавшее беззаконие, то хотя бы выяснить цель выдвижения войск и в случае негативного результата развеять иллюзии руководства Верховного Совета РСФСР. Иначе поступить не мог. Самые худшие предположения подтвердились. И я оказался "один на один" с группой обеспечения выдвижения из спецназа ВВ МВД, настроенных весьма решительно.

Так в 22.30 3 октября 1993 года при въезде в Москву меня, действующего полковника Генштаба ВС России, ногами и автоматами сознательно, зная кто я такой, охаживала свора из семи спецназовцев, с повадками чеченских "трактористов"29.

Били "воины без башни, обладатели черных беретов, профессионально, со всей "пролетарской" ненавистью. "Общее руководство" при активном личном участии осуществлял, как помнится, офицер в черном берете (спасибо, что попался не "краповый"). Если бы не вмешался подполковник-"таманец", забили бы насмерть (отделался легко – всего двумя месяцами госпиталя и годом медицинской реабилитации).

Через некоторое время в разговоре с генералом, моим сокурсником по академии, выяснилось, что в то время когда я пытался выяснить намерения командования гвардейской дивизии, мой "собрат по оружию" и однокашник по академии "ответственно выводил" войска, в том числе и таманцев на исходные позиции для стрельбы по Верховному Совету. (Что и было успешно проделано 4 октября на глазах у мирового сообщества и праздной московской публики. И никто "не усомнился", не устыдился и не вспомнил о Присяге, данной "перед лицом своих товарищей...")

Мой генерал "ответственно думал о выполнении приказа", успешно управлял колоннами при выдвижении по ночному городу, не заблудился. По существу именно он дал нетрезвому Ельцыну и его подельникам повод думать, что позволено все. Вплоть до применения против народа 125 милиметровых танковых пушек, боевых вертолетов, террористов-снайперов неизвесной национальной принадлежности и безответственных рядовых ВВ, "людей без башни".

Я не называю здесь имени своего сокурсника генерала, "о павших или хорошо или никак".

Но тогда, в 1993 году, генерал "даже не подозревал", что своими действиями помогает инициировать то, что сегодня называется "государственным и международным терроризмом". Более того, он не мог даже предположить того, что сам окажется жертвой террора. Через три года на инспекции в Осетии его машина будет обстреляна из засады, и он будет убит теми, кто почувствовал вкус к безнаказанному убийству на глазах у просвященного человечества, а его начальник в прощальной речи на Троекуровском кладбище даст клятву отомстить за смерть "боевого товарища".

Не думаю, что участие генерала в этом позорище был выбор, "убежденного сторонника демократии".

Прочих участников расстрела ВС, например, П. С. Грачева, других генералов и офицеров МО и МВД, судьба миловала. Правда не всех, кто-то даже испытал прелести общения с бандитами в 1995 году после неудачного штурма Грозного. Но именно они прямым образом способствовали выполнению замыслы преступного "военного переворота" и лично практиковали террор, как метод устрашения населения.

Могли бы они стать "народными героями"? Возможно, если бы даже "авторитетом вооруженной силы" заставили протрезвевшего к утру 4 октября Ельцына, его экстремистское окружение и осажденный Верховный Совет начать переговоры. (И цивилизованный народ это понял бы правильно)

Вот где "...забытые традиций военной службы, чести, долга и товарищества смогли бы принести самые неожиданные и богатые плоды".

Увы, традиции были отброшены. Высокие чины, в их числе и те что заседают сегодня в Думе, поступили совсем не так как должны были поступить "русские генералы". И они оказались не только по форме, но и по сути больше похожими на "латиноамериканских горилл", чем на российских офицеров.

Наверное, что-то повредилось в нашем государстве, и к несчастью не сегодня...

Мы подавали руку тем, кто не имел совести и чести...

Замечу, что советская военная, как и школа в целом, учили нас жить среди людей, а воевать с достоинством и честью в расчете на честностость противника. В перспективе вечного мира и всеобщего благоденствия это было от части правильно. Но действительно к несчастью эта школа не сумела воспитать в нас чувство опасности войны и ощущение того, что среди нас есть в людском обличье "волки алчные", те самые, которые сегодня сбилось в воровские шайки и "незаконные вооруженные формирования".

И сегодня "совковые (по мнению демократов) традиции" не срабатывают. И это правильно, потому что приходится жить в обществе все более похожем на волчью стаю, а воевать на самом деле все более – со "зверьем" и без "достаточной подготовки".

Думаю, на это трудно, что-либо возразить.

Но зададим себе вопрос: нужен ли был смертельно опасный жизненный и военный опыт в условиях страны почти абсолютно безопасной для жизни простых людей? Для абсолютно всех "простых и граждан" такой опыт может быть все же был бы лишним, но для офицеров Армии такие чувства опасности и ощущения угрозы были нужны и даже необходимы.

Однако, "программой подготовки" общества воспитание офицеров-защитников в таком духе не было предусмотрено.

Конечно можно услышать возражения: это ко мне отношения не имеет, я хороший... Весьма спорное и неосмотрительное утверждение... в отсутствии жизненного опыта, связанного с риском для жизни по идейным соображениям, а не по прихоти начальства или из соображений материального плана.

Однако неоспоримо то, что слабость Советской Армии и советского общества, проявилась через культуру и цивилизованность отношений, существовавших внутри армии и в самого народа. Было и своего рода "табу" на определенные темы. О заговоре против нации говорить было не принято, все буквально тряслись от слов национальное самосознание и геноцид, в то время как советский народ уже начал вымирать. Нецивилизованными считались любые проявления природной русской опасливости при существовании некой интернациональной идеи. (Опасливость нужно изживать, и для начала предлагаю читателям ознакомиться с приведенной в сноске статьей "Будет ли для России XXI век последним?"xi)

В Русской армии было долгом чести подать рапорт о переводе или отставке, если начальник каким либо образом даст понять, что не полностью доволен тобой. Но всякое искреннее проявление эмоциональности, волевой напряженности и дееспособности, умение дать отпор или подать рапорт считались патологией и проявлением психической неполноценности30.

Сам по себе любой конфликт и даже теоретическая дискуссия в армейской среде расценивались как отклонение от уставных правил.

Пусть это не покажется странным, но, опасаясь скандалов, мы подавали руку тем, кто не имел совести и чести...

Последствия такого воспитания мы имеем сегодня. "Непугливые люди простого звания постепенно оказались не в почете, их "стало до обидного мало".

***

У всякого народа, как и у отдельных его представителей, есть свои понятия о чести, о долге, о предназначении армии и ее задачах. Это обусловлено историей, собственным военным опытом народа, условиями организации обороны и возможностями государства, а так же морально-психологическим состоянием и социальным составом общества.

В качестве оценки современной ситуации и в оправдание заголовка приведу несколько осовремененное из цитированного выше Дж. Фуллера.

"Век незаурядных людей прошел, и вместо него наступил "век черни". Офицер – прямой потомок идеализированного рыцаря, образец для многих поколений вытеснен грубым, необразованным "профессионалом". Рыцарство уступило место изворотливости, и повсюду господствует своекорыстный кодократ (кодократия власть людей, владеющих некими тайными знаниями, – С.А.)

С исчезновением человека чести и принципов – как костяка правящего класса, политическая власть быстро перешла в руки демагогов, которые, играя на чувствах и невежестве масс, создали постоянный политический, военный и террористический психоз.

Вот почему в своей основе эта война, развязанная против народа, в такой же мере – слепой бунт против (русской, – С.А.) культуры, как и крестовй поход против мировой цивилизации.

Сегодня эта мятеж-война вылилась в форму стычки между индустриализованными, механизированными и компьютеризованными бандами, которые в погоне за экономической, территориальной и финансовой добычей затоптали духовные и нравственные ценности целого народа, хотя только эти ценности и могли бы придать цену разграбленному добру.

Для этих людей, называющих себя "демократами", политическая необходимость оправдывает любые средства"...

Они растопчут каждого, кто стоит на их пути и перешагнут через любые ценности ...

Можно ли надеяться, что наша военная, а вместе с ней и долгожданная русская элита имеют или будут иметь хотя бы каплю тех сокровенных знаний, которые так нужны России в ее борьбе?

Вопрос не праздный...

Глава восьмая. Сто лет между "странной войной" и "призрачным миром"

Ничто не ново под луной

Примером несколько иного рода, чем проблема СРЮ, является проблема Ичкерии. Она раздута средствами массовой информации до невероятных пределов, но следует согласиться с тем, что в начале нового тысячелетия, здесь мы, как и прежде, находимся между "странной войной" и "призрачным миром".

Немногие сегодня знают, что в истории нашей страны уже были в новое время примеры проведения "спецоперации" на территории Чеченской Республики. Недавно в стенах Российского государственного военного архива обнаружены уникальные документы, проливающие свет на малоизвестные страницы истории России, связанные с событиями на Северном Кавказе в 1925 и 1932 годах в точном соответствии со стратегией мятеж-войны и специальных операций по аналогии с карельской кампанией 1922 года.

Отступление третье.

Вот как реконструирует события того времени начальник военно-исторической группы отдела оперативного управления Главного штаба ВВС ВС России, подполковник А. Ю. Лашков.

К 1925 г. в Северокавказском регионе сложилась нестабильная обстановка, выразившаяся в разгуле бандитизма и заметной активизации националистических настроений у части горских народов, проживавших на территории Чечни, Ингушетии, Осетии, Дагестана и других областей Северного Кавказа. В связи с этим Советское правительство приняло решение о проведении операции по разоружению населения указанных республик и областей и ликвидации имеющихся бандитских группировок. Основным объектом операции стала Чеченская Автономная Республика РСФСР, на территории которой были сконцентрированы значительные силы бандформирований.

Причины возникновения ситуации. По окончании Гражданской войны в России начался трудный процесс становления Советской власти. Зачастую утверждение новой власти на местах приводило к открытому, порой вооруженному противостоянию населения органам государственного управления. В то же время состояние относительного безвластия, царившего в годы Гражданской войны во многих регионах страны, и наличие большого количества оружия у мирных жителей породило формирование многочисленных бандитских групп "всех мастей и расцветок". И Северный Кавказ не стал исключением.

Причины активизации бандитизма в Северо-Кавказском регионе следует искать в братоубийственной войне, которая полыхала на бескрайних просторах России долгих пять лет. Обострение ситуации на Кавказе также провоцировали тяжелое экономическое положение, темнота масс, бытовые навыки, острая вражда между горцами и терцами, несправедливость и поборы местной администрации.

С той стороны, на территории ряда Северо-Кавказских областей делались попытки создать "независимую Горскую республику" под протекторатом Турции. Она должна была стать неким буфером против России. С этой целью Чечня, Ингушетия, Дагестан наводнялись оружием, реакционная часть мусульманского духовенства активно разжигала в горских народах откровенные антироссийские настроения.

Наиболее ярым сторонником борьбы с российским влиянием на Кавказе был бывший духовный лидер горцев Нажмутдин Гоцинский. В декабре 1917 г. он провозглашается имамом Северного Кавказа. В этот период деятельность Гоцинского была направлена на установление шариатской монархии, имамата, под верховным покровительством турецкого султана. Некоторое время он сотрудничал с белогвардейской администрацией.

Затем отказался возглавить повстанческое движение в Чечне и Дагестане на стороне Вооруженных сил Юга России. В ноябре 1920 г. Гоцинский поднял восстание против Советской власти в нагорном Дагестане, а после его поражения (в мае 1921 г.) укрылся в Чечне.

В специальном докладе заместителя председателя Реввоенсовета СССР Иосифа Уншлихта в Политбюро ЦК РКП (б) от 7 сентября 1925 г. была дана оценка социально-политической ситуации в горной Чечне и наличия в ней бандитских элементов. К началу операции расклад по имеющимся банформированиям на территории Чечни, условно разделенной на 6 районов, выглядел так:

Первый – база налетного чеченского бандитизма в районе рек Терек и Сунжа и "вотчина" бандита Темир-Хана-Шипшева.

Второй район – большая часть равнинной Чечни. Здесь сконцентрировались "различные кулацкие группы и оппозиционное к Советской власти местное духовенство".

В третьем районе не было установлено Советской власти, он служил базой для налетов на территорию Грузии со стороны банформирований Гоцинского и Темир-Хан-Шипшева.

Шароевский округ, который по боевому разграничению входил в четвертый боевой район, являлся основной базой Гоцинского, очагом налетов в сторону Грузии. Здесь укрывались как сам Гоцинский, так и его ближайший сподвижник Атаби Шамилев. Кроме того, там находились и другие бандитские вожаки.

В пятом боевом участке "окопался" шейх Ансалтинский, скрывавшийся в районе аула Дай со своим сподвижником шейхом Каим Ходжи. Отсюда бандиты совершали и вылазки в Дагестан.

Шестой район характеризовался наличием реакционных групп мусульманского духовенства, а в части, прилегающей к Дагестану, – присутствием местной власти Гебертиева, бывшего наиба Гоцинского.

Подготовка операции. Командование Северо-кавказского военного округа и ОГПУ приняли решение начать одновременную – на 5 участках – зачистку территории от бандформирований и изъять оружие и боеприпасы у местного населения.

Для недопущения проникновения бандитских групп в соседние республики и области по дагестано-чеченской границе были выставлены специальные заслоны, в Ботлихском районе сформирован специальный отряд для предотвращения возможного прорыва чеченских боевиков на территорию Дагестана.

К охране терско-чеченской границы на севере республики привлекли добровольцев из числа местных казаков. Но с учетом того недоверия, которое питало Советское правительство к казачьему сословию, впоследствии от их помощи отказались.

На грузино-чеченской границе был выставлен специальный заградительный отряд из состава частей Кавказской Краснознаменной Армии и местных сотрудников ОГПУ. В период планирования операции осуществлялось тесное сотрудничество и взаимодействие органов безопасности и войск РСФСР и Республики Грузии. Ниже приведен текст одного из важнейших документов, предваривших начало операции:

"Для закрытия перевалов и проходов в Чечню из состава армии (Кавказская Краснознаменная армия. – Авт.) выделяем три отдельных отряда, которые с 21 августа и примерно по 10 сентября включительно будут располагаться: Паромский отряд в составе 80 человек в районе Парома, Шатильский – 80 человек в районе Шатиль и Ахмельский – 50 человек в районе Ахмель-Амга. При отрядах назначены ответработники Грузчека, знающие районы и местные условия. Они будут освещать как занятые отрядами пограничные районы Грузии, так и смежные районы самой Чечни, поддерживая связь между отрядами и начальником чекистских групп Чечотдела Мироновым в Итум-Кале. Задача указанных отрядов и приданных им групп: первое – служить заслоном на случай перехода на территорию Грузии контрреволюционных деятелей Чечни или провоз оружия. Второе – оказать быструю поддержку частям, оперирующим в Чечне на участках, граничащих с Грузией, на случай осложнений, третье – предотвращение возможности нападения на безоружных чеченцев со стороны горских племен для сведения своих счетов. Подробно сообщено Ростов и Грозный Евдокимову и Миронову все пункты расположения наших отрядов. Потребные расходы составляют 5000 рублей".

В качестве резерва войсковой группировки в Чечне в городе Грозном были размещены: артиллерийский полк с приданием к нему бронепоезда и 2-я бригада 5-й кавалерийской дивизии.

Одновременно органы ОГПУ провели чистку центрального аппарата власти Чеченской Автономной Республики, в ходе которой были выявлены пособники главарей бандформирований и ярые противники Советской власти. Среди них оказались довольно крупные фигуры из числа высшего руководящего состава ЧечЦИКа республики. Они заранее оповещали бандитов о готовящихся действиях частей Красной Армии в нагорной и равнинной частях республики, распространяли среди населения провокационные слухи, в том числе об объявлении войны иностранными державами Советскому Союзу из-за операции на Северном Кавказе и т.д. В некоторых районах Чечни представители органов самоуправления активно поддерживали бандитов и оказывали им содействие.

Ход операции. Санкционированная Советским правительством операция по разоружению Чеченской Автономной Республики и ликвидации бандитизма была осуществлена войсками Северокавказского военного округа и органами ОГПУ.

Сосредоточение войск на территории республики производилось под видом участия в предстоящих маневрах.

Сущность операции заключалась в следующем. Войска, сосредоточившись на северной, восточной и западной границах Чечни, одновременно двигались в центр республики, разоружали население и осуществляли зачистку. Южная граница республики (со стороны Грузии) перекрывалась особыми заградительными отрядами из состава Кавказской Краснознаменной Армии. Войска, участвующие в операции, были разделены на 4 группы и 2 отряда. Общая численность полевых войск Северокавказского военного округа, принимавших участие в операции, составила: бойцов пехоты – 4840 человек, кавалерии – 2017 человек. Что касается оружия, то показатели были таковы: станковые пулеметы – 130 шт., легкие пулеметы – 102 шт., орудия горные – 14 шт., орудия легкие – 8 шт. Кроме того, отряды ОГПУ имели в своем составе 341 человека из состава Кавказской Краснознаменной Армии и 307 человек от полевых войск и НКВД.

Предварительно операция была основательно подготовлена по линии ОГПУ. Первоначально планировалось охватить лишь нагорную часть республики, но в последующем боевые действия распространились и на равнинную часть Чечни.

Операция началась 23 августа 1925 г. В некоторых аулах горной Чечни местное население оказывало войскам вооруженное сопротивление. В ответ войска применяли артиллерийский огонь (аулы Кереты, Мереджой-Берем, Бечик, Дай и др.) и бомбометания с аэропланов (Зумсой, Дай, Тагир Хой, Акки Боуги, Ошни, Химой, Нижелой, Рагехой, Урус-Мартан и Ножай-Юрт). Наиболее активное сопротивление красноармейцам оказал 3-й условный район. В то же время некоторая часть местного населения добровольно сдавала имеющееся оружие и даже помогала войскам в проведении операции, что дало возможность сформировать в Шатойском округе чеченский конный отряд. По завершении операции и убытию войск в места постоянной дислокации его планировалось использовать в качестве вооруженной опоры для аппарата местной Советской власти в Чечне.

По оценке командования Северо-кавказского округа, военная операция дала определенные положительные результаты. Местное население стало более лояльно относиться к Советской власти.

Во время проведения операции командование в значительной мере учитывало уже имевшийся опыт борьбы с бандитизмом в других районах страны (Туркестанский фронт, Украина, Тамбовская губерния и т.д.). В то же время Реввоенсовет СССР полагал, что военный нажим в Чеченской Республике сможет дать прочный результат лишь в том случае, если будет сопровождаться мероприятиями политико-экономического характера: советизацией края, усилением советских и партийных аппаратов надежными работниками и, наконец, экономической помощью населению.

В ходе проведения операции на территории Чечни действовали 5 специальных групп из состава Красной Армии и сотрудников ОГПУ. Общее руководство операцией осуществлял командующий войсками Северо-кавказского военного округа Иероним Уборевич, по линии ОГПУ – Евдокимов. Полевой штаб объединенных сил, возглавляемый начальником штаба Зиновьевым, первоначально размещался в населенном пункте Шатой; с 5 сентября, с переносом боевых действий в равнинную часть Чеченской Республики, он был переведен в город Грозный.

В своем докладе в Политбюро ЦК РКП(б) от 7 сентября 1925 г. зампред Реввоенсовета СССР Уншлихт подробно раскрыл состав и действия специальных групп Красной Армии и ОГПУ в указанных территориальных участках Чечни.

В четвертом районе действовала 1-я группа войск под командованием командира 5-й кавалерийской дивизии Иосифа Апанасенко в составе 3-й бригады кавалерийской дивизии, 38-го стрелкового полка 13-й стрелковой дивизии, 82-го и 84-го стрелковых полков 28-й стрелковой дивизии. Всего в группе было: 480 кавалеристов и 1922 стрелка при 39 станковых пулеметах и 6 горных орудиях. Наибольшее сопротивление, которым руководил род Атаби Шамилева, одного из главарей чеченских бандитов, оказали жители аула Зумсой. Чтобы приобрести оружие и боеприпасы для обороны аула, местное население даже продавало свой скот. Зумсой войска брали с боем. Атаби Шамилеву удалось скрыться, и на его поимку был брошен вновь сформированный 1-й Чеченский Революционный отряд под командованием Джуакаева.

Добившись к началу сентября известного перелома в ходе боевых действий, командование военной группировки потребовало от населения Шароевского района сдать известного бандита Гоцинского. При этом 40 человек из числа почтенных стариков были взяты в заложники. Однако требование о сдаче Гоцинского в назначенный срок не было удовлетворено, поэтому войска прибегли к усиленным репрессиям.

За два дня на район сбросили 22 пуда бомб. Только после этого 5 сентября 1925 г. Гоцинский был выдан. Тяжело больной, морально подавленный, духовный лидер Северного Кавказа не предпринял никакого сопротивления в момент своей поимки.

7-8 сентября группа комдива Апанасенко разоружила местное население селений Шали и Шатой. 2-я группа под руководством командира 28-й дивизии Козицкого в составе бригады 5-й кавалерийской дивизии (без одного эскадрона), 83-го стрелкового полка 28 стрелковой дивизии (кавалеристов – 500, стрелков 816, тяжелых пулеметов – 34, горных орудий – 2) проводила операцию в пятом боевом участке. Эта группа встретила наибольшее сопротивление в ауле Дай. Первоначально из-за сильного тумана авиаудару ошибочно подверглось соседнее селение Чубахкимерой. От обстрела и бомбометаний аул Дай существенно пострадал: 20 домов оказались разрушенными, были немногочисленные человеческие жертвы. 2 сентября шейх Ансалтинский сдался блокирующим селение войскам. В дальнейшем группа комдива Козицкого проводила зачистку юго-западной горной части Чеченской Республики. В условном третьем районе действовал Владикавказский отряд под начальством Буриченко. В состав отряда входили: Национальная кавалерийская школа, Владикавказская пехотная школа, Владикавказский дивизион ОГПУ и эскадрон 28-й дивизии (бойцов кавалерии – 308, стрелков – 150, станковых пулеметов -12, горных орудий – 2).

Войска отряда действовали в чрезвычайно трудных условиях. Почти всюду красноармейские части встречали сопротивление жителей, в районе аула Кереты подразделение под командованием начальника штаба отряда Тасуй попало в окружение и было выручено подоспевшим взводом кавалерии. Из-за трудных местных условий часто приходилось отказываться от артиллерийских орудий и обращаться за помощью к военной авиации.

В первом районе действовала 4-я группа объединенных войск в составе 66-го стрелкового полка (стрелков – 807, тяжелых пулеметов – 2 и полевых орудий 2). Операция началась с окружения аулов Ачхой-Мартан, Шалажи и Мереджой Берем. 4 сентября, ввиду упорного сопротивления жителей аула Гехи, войска прибегли к обстрелу шрапнелью из артиллерийских орудий. Днем раньше огонь открывался при разоружении селения Катыр-Юрт возле Ачхой-Мартана.

8 сентября в селении Урус-Мартан были блокированы лидеры бандформирований равнинной части Чеченской Республики во главе с шейхом Бела Хаджи. Для их уничтожения пришлось прибегнуть к артиллерийскому огню и бомбовым ударам силами 3-го и 5-го авиационных отрядов. После этого руководство Урус-Мартана пошло на уступки и выдало бандитов 9 сентября.

Группа под руководством командира 13-й стрелковой дивизии Шуванова в составе двух полков, одного эскадрона 5-й кавалерийской дивизии и легкой батареи (пехоты – 1145, кавалерии – 65, тяжелых пулеметов – 17, горных орудий – 4, полевых – 6) должна была разоружить население в районе между рекой Аксай и границей Северного Дагестана. Позднее задача была расширена. Группе удалось разоружить район восточнее реки Аксай, далее – весь район между Аксай и Хулкулая, а также аул Ведено. По представленным оперативным данным, лишь в одном только селении Гурдалы было изъято 3050 винтовок. 9 сентября в районе аула Ножай-Юрт, на востоке Чечни, были окончательно разгромлены остатки банды бывшего наиба Гебертиева, имевшей в своем составе около 100 сабель. Сам Гебертиев сдался частям Красной Армии.

Во втором районе, согласно ранее разработанному плану, разоружение началось с окончанием действий в 4-м и 5-м районах. Тут операция проводилась совместными действиями группы комдива Козицкого и кавалерии из группы комдива Апанасенко.

После успешной операции в горной Чечне командование Северокавказского военного округа с 4 сентября принимало меры по переброске высвобождающихся частей для их действий в равнинной части на севере республики. Результаты проведения разоружения горной Чечни частично отражены в нижеприведенном документе: