Текст книги "Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий"

Автор книги: Сергей Анчуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 85 страниц)

Таким образом, промежуток времени между последним упоминанием о варягах и первым свидетельством о кореле невелик: 90 лет.

Если же верить Татищеву, то этот интервал сокращается до 64 лет. У Татищева находим, что варяги не упоминаются со времени правления второго сына Ярослава Мудрого Святослава (1073 – 1077).

Следовательно, за это время на Карельском перешейке варягов-русь "сменила" корела. Причем нет никаких оснований полагать, что на русь здесь напал мор или с нею приключилась иная напасть. Самое естественное объяснение заключается в смене этносом своего имени. Преемственность между варягами-русью и корелой прослеживается во многих областях.

Под 1042 годом ПВЛ сообщает, что Владимир Ярославич пошел на "Ямь и победил их". Летопись просто констатирует факт похода, не раскрывая, какими силами он был совершен. Участие таких естественных и традиционных союзников, какими были для Новгорода и всей Руси варяги, не всегда находило отражение в летописи, как это позже было с корелой.

Интересно, что первое упоминание о кореле связано с емью: "В то же лето ходиша корела на емь..." Совместные с Новгородом походы корелы на емь известны под 1186 и 1191 годами. В 1187 году корела совершила известный поход, завершившийся полным разрушением главного города Швеции Сигтуны на озере Мелар, в котором, как полагают некоторые исследователи, принимали участие и новгородцы, хотя прямо об этом не сообщается. Вместе с тем, в новгородском походе 1198 года против шведов в город Або, предполагается, принимала участие корела, "ибо такого рода мероприятия, совершаемые Новгородом, не обходились без нее".

Корела активно участвовала в походах Александра Невского. В Невской битве (1240) большую роль играла ижора, считающаяся одной из ветвей корелы, которая участвовала в изгнании немцев и шведов с Вотской земли и Невы. Известно, что корела и ижора вместе с Александром совершили, поход на Копорье. Такая согласованность военной деятельности Новгорода и корелы кроме общности внешнеполитических интересов имела под собой и нечто иное. В 1269 году новгородский князь Ярослав Ярославич в силу каких-то причин готовил поход на корелу, который, однако, так и не состоялся, поскольку "умолиша новгородци не ити на корелу". В следующем году новгородцы, как это часто случалось, поссорились с князем и изгнали его из города, после чего он попытался вернуться силой, но получил отпор, в котором принимала участие и корела. На наш взгляд, именно преемственность корелы от руси определяла ее особые отношения с Новгородом, Сам Новгород обладал относительной самостоятельностью в составе Русского государства. Корела была еще более независимой от Новгорода, будучи теснейшим образом связана с ним в экономическом, политическом и культурном отношении.

В "Слове о погибели Русской земли", где прославляется могущество добатыевой Руси, говорится: "Отсюда до угров и до ляхов, до чехов, от чехов до ятвягов, от ятвягов до литовцев, от литовцев до немцев, от немцев до корелов, от корелов до устюга..." Здесь обозначены границы Руси, и ясно, что в первой половине X века корела не включалась в состав русских земель и не входила в Новгородскую землю.

Об особых отношениях между новгородцами и корелой, но вовсе не о подчиненности последней, свидетельствуют договорные грамоты Новгорода с Ротским берегом, Любеком и немецкими городами (1262 – 1263), а также с городами Балтийского моря (1269): "Оже кто гостить в Корелу, или немцы или гтяне, а что си учинить, а то Новгороду тяжя не надобе".

Отношения эти были бесспорно союзническими, но при этом Новгород, жизненно заинтереcованный в европейской торговле, как явствует из приведенного отрывка, не мог регламентировать взаимоотношений корелы со своими торговыми партнерами. При этом следует учитывать то обстоятельство, что корела занимала ключевое положение на торговых путях из Европы в Новгород.

Существуют письменные свидетельства об отнюдь не пассивном участии корелы в военных предприятиях Новгорода. В 1256 году состоялся очередной поход против еми, возглавляемый Александром Невским. В нем принимали участие суздальские и новгородские полки князя, но основу войска, видимо, составляла корела: сообщая об этом походе папе, шведы подчеркивали особо активное участие в нем карельских военных сил. Шведский король Вальдемар даже обратился в Рим за помощью. Папа Александр IV издал буллу, в которой объявил главными виновниками нападения карел и в ярких красках изобразил учиненные ими жестокости. В булле содержался призыв к крестовому походу против язычников-карел. Сведения такого рода не согласуются с традиционным утверждением о подчиненности корелы Новгороду. Можно предположить, что сходными были и отношения с Новгородом ижоры и води, поскольку часто в источниках они стоят в одном ряду с корелой. Очень важным, на наш взгляд, доводом в пользу развития корелы из летописной руси служит материальная культура корелы. Особенно интересны археологические работы С. И. Кочкуркиной, которые содержат огромное количество фактических и пока не вполне обрабртанных материалов. Одним из доказательств происхождения корелы служит этноним karjfla. Он как бы повторяет название GARDARIKA (garda и rika по существу означает "земля-отечество-государство", а корень garda присутствует в огромном массиве русских слов: гордый, карта, гвардия, красный, красивый, более раннее – "украсна").

Нет сомнения, что хоронимы Корела и Русь несут в себе один и тот же смысл.

***

В качестве резюме к статье В. Паранина можно высказать вполне здравую мысль: на территории Карельского перешейка и Южной Карелии исторически с равным правом могут претендовать как русские так и финны. Но история распорядилась так, что в силу обстоятельств сегодня ими владеет Россия. И это справедливо – "больше всегда поглощает меньшее, растворят малое почти без остатка", и всякие попытки искусственно измерить ситуацию ведут к конфликтам и войнам.

Нужно отметить то, что сегодня понимается под "чухонцами" (обрусевшие финны, карелы, эстонцы и прочие прибалты) не вполне соответствует действительности. Северный этно-национальный котел сварил причудливую помесь народов Северо-западных территорий России, потомков "словен" и "руси", новгородцев и корелы, финнов, карелов, ингерманландцев и русских. В последнее время обозначился значительный приток крови белоруссов и украинцев. Но в принципе коренные жители вологодского заволочья, севера тверской области, частью новгородской, ленинградской, архангельской областей и Карелии имеют прямое отношение к, так называемым, "чухонцам". Типичным представителем этой условной этнической группы является В. Путин и автор "Мятеж-войны". (комментарий С. Анчукова)

Справка по ТВД в "зимней войне"

(статья А. ШИРОКОРАДА в "Независимом военном обозрении", 1998, No12)

Еще со времен Рюрика оба берега реки Невы принадлежали Господину Великому Новгороду. К 1054 г. угро-финские племена, проживавшие на всей территории современной Финляндии, платили дань Древнерусскому государству. Однако, воспользовавшись татаро-монгольским нашествием на Русь, шведские феодалы начали планомерный захват Финляндии и дошли до Невы. В 1610 – 1611 гг., воспользовавшись смутой на Руси, шведам удалось захватить русские земли на обоих берегах Невы. Через 100 лет Петр Великий вернул России территории на Карельском перешейке вместе с Выборгом. В 1743 г. к России был присоединен еще ряд территорий в современной Восточной Финляндии. В ходе войны 1808 – 1809 гг. вся территория Финляндии отошла от Швеции к России.

В последующем, Александр I, с одной стороны, дал населению Финляндии самоуправление и присоединил к ней Выборгскую губернию, которая была возвращена России еще при Петре I, а с другой – в манифесте от 1 октября 1809 г; заявил: "Новые владения наши всегда будут составлять твердую и незыблемую ограду Нашей Империи ".

Значение этой "ограды" для столицы России резко возросло после Крымской войны в связи с появлением броненосцев и возрастанием мощности и дальнобойности морских орудий. Еще Петр Великий назвал Выборг "крепкой подушкой Петербурга", и к 1870 г. крепости Свеаборг и Выборг на северном берегу Финского залива были соответственно второй и третъей по величине морскими крепостями России. Вместе с Кронштадтом они прикрывали подступы к Петербургу. Кроме того, Кронштадт и порты северного берега Финского залива являлись базой Балтийского флота.

В 1910 – 1915 гг. для защиты Петербурга и Кронштадта создаются два мощнейших в мировой истории рубежа береговой обороны. Первый рубеж представляет крепость Петра Великого, южная часть которой находилась в районе Ревеля, а северная – на противоположном берегу Финского залива. Второй рубеж обороны составляли форты Красная Горка (южный берег). Огромные 305-мм башенные установки перекрывали своим огнем Финский залив. В ходе первой мировой войны финское побережье было буквально нашпиговано береговыми батареями.

С началом революции в Финляндии, как и в остальной России, началась борьба между белыми и красными. Поначалу красные побеждали, но при поддержке германских войска, и белофинны одержали верх. Советское правительство, находившееся в отчаянном положении, 4 января 1918 г. признало независимость Финляндии в административных границах Великого княжества Финляндского.

С апреля 1919 г. командующий белофинской армией Карл Густав Маннергейм собирает войска для похода на Петроград. Борец "за единую и неделимую Россию" генерал Юденич обещал Маннергейму за взятие Петрограда отдать Карелию и Кольский полуостров. Но тут в дело вмешались англичане. В Финском заливе находилась мощная английская эскадра, которая эпизодически проводила боевые операции против кораблей и фортов красных. Англия была категорически против захвата финнами Петрограда. Угроза англичан с одной стороны, а с другой разгром красными Юденича заставили утихомириться ретивого маршала.

В первые годы советской власти близость финской границы не очень беспокоила большевиков. Но в конце 30-х гг., когда окончательно стало ясно, что вскоре в Европе разразится новая мировая война, этот вопрос стал сильно беспокоить советское правительство. Ленинград, где тогда производилось порядка половины военной продукции всей страны, находился в 20 км (неточно, 32 км, ред.) от финской границы. Единственная база Балтийского флота, Кронштадт, была в 15 км от финского берега, откуда в бинокль четко просматривались даже катера и автомобили.

Таким образом, и Ленинград, и Кронштадт могла обстреливать не только береговая, но и корпусная артиллерия финнов. Финны и эстонцы в любой момент могли минировать вход в Финский залив, используя десятки тысяч русских мин, оставленных в 1917 г. Финские и эстонские (бывшие русские) 305-мм пушки могли бить от берега до берега в устье Финского залива.

Фактически прорыв Балтийского флота в открытое море мог быть осуществлен лишь при занятии хотя бы одного берега Финского залива.

Вторая часть вопроса о безопасности Ленинграда состояла в следующем. Половина Ладожского озера принадлежала Финляндии, у которой здесь не было торговых коммуникаций. Зато Ленинград через Ладогу был связан с Белым морем и бассейном Волги. По договору от 1923 г. СССР не мог иметь на Ладоге корабли с орудиями калибром свыше 47 мм, зато 152-мм и 130-мм островные и береговые батареи финнов контролировали большую часть Ладоги. Под защитой финских батарей десятки быстроходных катеров финнов могли свободно прервать советские коммуникации на Ладоге.

Третье. При финансовом и технологическом содействии Франции, Германии, Швеции и других стран на Карельском перешейке финнами была создана мощная система долговременных укреплений – линия Маннергейма – протяженностью 135 км, глубиной до 90 км. Она состояла из 296 долговременных железобетонных, 897 гранитных и земляных оборонительных сооружений. Финские вооруженные силы вместе с обученным резервом составляли около 600 тыс. человек. Самолетный парк Финляндии к 30 ноября 1939 г. содержал 145 машин по финским и 270 – по советским данным. Любопытно, что военные аэродромы, построенные Финляндией к началу 1939 г., могли принять 2,7 тыс. самолетов. Таким образом, территория южной Финляндии представляла собой большую авиабазу, а оборонительная линия Маннергейма была удобным плацдармом для наступления на Ленинград с севера.

С началом войны (в том числе и в "зимней", С. А.) – к планированию десантных операций в Норвегии и Швеции подключалось французское правительство. Англия и Франция стремились одним ударом достичь нескольких целей изолировать советские дивизии на севере и создать антисталинский плацдарм (в ходе зимней войны), пресечь поставки шведской железной руды, которая имела стратегическое значение для германской промышленности, перекрыть Северное море для прохода германских военных и торговых кораблей в 1941-1944 гг. Союзники и не думали считаться с правительствами и народами скандинавских стран. По этому поводу Уинстон Черчилль заявил: "Малые нации не должны связывать нам руки, когда мы сражаемся за их права и свободу".

Параллельно к высадке в Норвегии готовились и немцы (с ее захватом в 1940 году по договоренности с Финляндией была развернута немецкая группировка в Лапландии численностью около 200 тысяч, – С.А.).

Об этих планах не могло не знать советское правительство.

ii Секретные переговоры И. В. Сталина с высшим руководством Финляндии

В. Л. ПЕЩЕРСКИЙ "Военно-исторический журнал", 1998, No 1.

(Данный фрагмент очерка построен автором на основе архивных дел внешней разведки НКВД-НКГБ (ныне архива СВР РФ), частности "Дела седбмого апреля", и известных ему личных воспоминаний 3. И. Рыбкиной.)

В Архиве Службы внешней разведки РФ обнаружены документы, из которых видно, что в 1938 г. по указанию И. В. Сталина разведслужба НКВД-НКГБ установила секретные контакты и вела тайные переговоры с высшим руководством Финляндии. Данные о ходе начавшихся весной 1938 г. советско-финляндских переговоров поступали из Хельсинки непосредственно Сталину, минуя Наркомат иностранных дел. О них не получало полной информации даже руководство разведки. В целях конспирации операцию закодировали, дав ей название "Дело седьмого апреля".

Рыбкина (Воскресенская) Зоя Ивановна (1907 – 1992) советская разведчи– ца, писательница. Родилась в семье железнодорожного служащего. С 1921 г. работала в органах ВЧК – ОГПУ; с 1932 г. – в органах внешней разведки НКВД – НКГБ. Выполняла задания в Харбине, Берлине, Стамбуле. С 1938 г замужем за Б. А. Рыбкиным. Накануне и в ходе Великой Отечественной войны вместе с ним находилась в длительных командировках в Финляндии и "веции. С 1944 г. – в центральном аппарате разведки. В 1953 г. уволена из органов МГБ. Впоследствии стала известной детской писательницей, написав, в частности, "Рассказы о Ленине".

Рыбкин Борис Аркадьевич (1899 – 1947) советский разведчик. Родился в крестьянской семье на Украине. С десяти лет работал наборщиком в типографии, окончил коммерческое училище. В 1920 – 1921 гг. воевал в рядах Красной Армии. С 1921 г. – в органах ВЧК – ОГПУ, с 1930 г. – в органах внешней разведки НКВД – НКГБ. Используя дипломатическое прикрытие, находился в длительных командировках в Иране, Финляндии, Швеции, затем работал в центральном аппарате разведки. Погиб в автодорожной катастрофе в Чехословакии. (В 1938 году под фамилией "Ярцев" Б. Рыбкин был вторым секретарем советского посольства и руководителем "легальной резидентуры" 5 отдела внешней разведки НКВД в Хельсинки. Заместителем "Ярцева" под крышей руководителя "Интуриста" была его жена З. Рыбкина.)

В 1938 году супруги Рыбкины только что вернулись из командировки в Финляндию, где жили уже три года. После одной из поездок в Кремль, поскольку жена была его непосредственным заместителем в резидентуре, Борис Аркадьевич рассказал ей о секретном поручении, в ходе выполнения которого Зое Ивановне предстояло сыграть определенную роль.

Он сказал, что был принят лично И. В. Сталиным. Расспросил о службе. Как бы между прочим задал вопрос, какой флот у финнов. Рыбкин ответил, что в строю финны имеют один эсминец, крейсеры "Вяйнямейнен" и "Ильмаринен"... Услышав эти названия, Сталин заметил, что Вяйнямейнен и Ильмаринен – герои "Калевалы".

"Калевала" – древний карело-финский эпос о подвигах и приключениях героев сказочной страны Калева, относящийся к памятникам мировой литературы (интересно знает ли об этом президент России В. Путин).

Далее Иосиф Виссарионович сказал, что назрела потребность в секретных переговорах с финляндским руководством. Очень важно, чтобы они проходили в обстановке строжайшей тайны. Основной целью конфиденциального диалога должно было стать достижение соглашения о переносе советской границы на Карельском перешейке подальше от Ленинграда. Рыбкин заметил, что финны в последнее время поддерживают тесные отношения с немцами и вряд ли захотят вести такие переговоры.

Сталин выпустил дым из трубки и спокойно произнес, что их следует заинтересовать в этом деле, предложив, например, обмен территориями, даже на условиях, что Советский Союз даст им больше, чем они смогут уступить. Затем добавил, что в центральной части Суоми вырублен почти весь лес, все деревообрабатывающие заводы стоят. Можно пообещать финнам дополнительные поставки леса из Советстского Союза (добрались таки финны до карельского леса, но уже в 1992-2000 гг., – А. С.) Сталин поинтересовался у В. М. Молотова и К. С. Ворошилова, присутствовавших в кабинете: не поручить ли эти переговоры Рыбкину? Те утвердительно кивнули. После небольшой паузы Сталин сказал, что посол и советник (его фактический заместитель) будут отозваны в СССР, и тогда Рыбкин, известный как второй секретарь посольства "Ярцев", автоматически станет временным поверенным в делах, получив таким образом возможность установить личный контакт с руководством Финляндии. О содержании переговоров будут знать два – три высокопоставленных финна, Сталин, Молотов, Ворошилов и Микоян. Через день Рыбкины выехали в Финляндию. Сразу по прибытии в Хельсинки 14 апреля 1938 года Ярцев из посольства позвонил в министерство иностранных дел Финлян– дии и попросил соединить его с министром Рудольфом Холсти.

Холстн Рудольф (1881 – 1945) – министр иностранных дел Финляндии в 1914 1922, 1936 -.1938 гг.

Когда в трубке послышался мужской голос, Ярцев поздоровался по-немецки. Многие финны знали этот язык, а разведчик неплохо владел им. "Господин министр, не могли бы вы срочно принять меня и обсудить с глазу на глаз один в высшей степени конфиденциальный вопрос?" – спросил он. "У вас, господин Ярцев, ко мне вопросы?" – удивился Холсти. "Считайте, что это так и что в ваших же интересах узнать их без промедления", – ответил советский дипломат. Холсти не отвечал какое-то время, видимо, обдумывая слова русского, затем сказал: "Вас устроит встреча сегодня?", – наступила снова пауза, – "после обеда". Ярцев поблагодарил и распрощался.

Холсти не без любопытства взглянул на вошедшего в кабинет Ярцева и предложил ему кресло у круглого стола, на котором скоро появились чашечки с кофе. "Нам предстоит, господин министр обсудить важную проблему улучшения отношений между Финляндией и Россией с учетом обстановки, складывающейся в Европе, особенно в ее северной части. Я наделен для этого исключительными полномочиями моего правительства", – заявил, приветствуя Холсти, советский резидент. "Не сомневаюсь в этом, иначе вы не пожаловали бы в мой кабинет", ответил Холсти. "Господин министр, непреложным условием таких переговоров должны быть их абсолютная тайна и гарантии от утечки информации", – сказал Ярцев. "Нельзя не согласиться и с этим, разумеется, если с вашей стороны последуют конкретные предложения", – заметил Холсти. Диалог предстоял очень трудный, тем более, что о многом Ярцев должен был до поры до времени молчать. Разведчик сообщил, что в Советском Союзе достаточно осведомлены о далеко идущих планах Германии в отношении СССР. По мнению советского руководства, вермахт готов осуществить десантную операцию на территории Финляндии для создания плацдарма и последующего нанесения удара по Советскому Союзу.. Советскую сторону интересует возможная реакция финнов в случае возникновения подобной ситуации. По мнению компетентных органов, Финляндия могла бы ответить на нарушение ее нейтралитета, избрав один из двух возможных вариантов.

Холсти, выслушав собеседника, для сохранения лица выразил сомнение в достоверности информации, полученной из неизвестных ему источников, однако тут же проявил готовность усльппать, что это за варианты.

Ярцев не преминул сразу изложить, как могут развиваться события. "Только то, что вытекает из конкретных проверенных фактов", – сказал он. – Прежде всего, можно допустить, что Финляндия, превратно истолковывая свои национальные интересы, выступит вместе с Германией и не будет препятствовать намерениям немцев? Достаточно лишь небольшой утечки информации о наших переговорах, чтобы фашистские элементы в Финляндии и их друзья за рубежом попытались организовать путч". "Вы в этом уверены? – спросил Холсти. "Это все, что я пока могу сказать, господин министр иностранных дел, – ответил Ярцев. Готовы ли вы продолжать переговоры по затронутым мною вопросам, разумеется, ни в коем случае не обращаясь к каким-либо иным лицам из числа советских дищтоматов?" "Господин Ярцев, – Холети слегка прикрыл глаза, – я не могу самостоятельно принять решение о продолжении переговоров, не получив санкцию президента Каллио. Я доложу ему о нашей беседе. Но предварительно хочу задать уточняющие вопросы".

Каллио Кюэети (1874 – 1940) премьер-министр Финлиндйи в 1922 – 1924, 1925 – 1926, 1929 – 1930, 1936 – 1937 гг. В 1917 – 1940 гг. – президент Финляндии. Примыкал к правому крылу партии Аграрный союз.

"Господин министр, уточнять эти и другие детали будет иметь смысл только в том случае, – возразил Ярцев, – если появится уверенность, что правительство Финляндии удержит нейтралитет и не откажется от предлагаемой Советским Союзом помощи". Холсти еще прикидывал, как задержать Ярцева и выведать у него более полную информацию, но разведчик прерван его размышленияния: "Господин министр, начинать надо с главного – с сути вопроса, а детали мы еще будем обстоятельно обсуждать. Я не говорю "прощайте" господин Холсти, я уверен – до скорой встречи".

Премьер-министр А. Каяндер и Холсти вместе проанализировали полученную от Ярцева информацию. Не вызывало сомнения, что правительство СССР опасается нападения Германии и питает надежду, что с помощью советско-финляндского договора сможет обеспечить безопасность своей страны с северо-запада. Предложения представляли интерес для Хельсинки. Но стоило ли все же идти на военно-политический альянс с русскими, ставя тем самым под вопрос отношения Финляндии с Францией, Англией, Германией, а также Швецией и Норвегией, которых вряд ли обрадовали бы советско-финляндские договоренности? Однако и торопиться с отклонением советской инициативы также не следовало: обстановка в Европе постоянно менялась.

Каяндер и Холсти сошлись во мнеях, что переговоры надо продолжить, ничего не обещая: собрать максимум сведений и понаблюдать, насколько далеко зайдут русские в своих предложениях о сотрудничестве.

Как теперь стало известно из публикации в печати скандинавских стран, руководители Финляндии оценили избранную советской стороной форму ведения переговоров как наиболее приемлемую в той обстановке, поскольку, минуя дипломатические каналы, было возможно обеспечить наибольшее сохранение секретности, а в случае непредвиденных осложнений никогда не поздно отрицать сам факт общения финских руководителей с неким "Ярцевым". После состоявшейся вскоре новой встречи с Холсти Ярцев (Рыбкин) отбыл в Москву, чтобы лично доложить И. В. Сталину о достигнутых результатах, которые оценил в своем докладе как "пока скромные". "Финны готовы слушать, но о своем решении предпочитают умалчивать", – доложил он.

"Главное, они согласились с вами на секретные переговоры, – констатировал Сталин. "Пообе– щайте им новые перспективы и, как хороший рыбак, постепенно тяните их из воды на себя. Вряд ли следует показывать финнам, что мы больше заинтересованы в переговорах, чем они. Пусть поймут, что им протянута рука, отталкивать которую было-бы довольно глупо. Мы надеемся на вас, Ярцев, и ждем результатов".

Из Москвы Ярцев возвращался в Хельсинки на этот раз через Стокгольм, где имен доверительную беседу с министром иностранных дел Швеции Р. Сандлером, который проявил большой интерес к вопросам безопасности Аландских островов, а также еще с рядом полезных лиц. В Хельсинки Ярцев поинтересовался у З. Рыбкиной, что нового слышно в столице Финляндии и заметил: "Прошло почти два месяца со дня моего визита к Холсти. Больше ждать нельзя. Кажется, пора подтолкнуть финнов к очередной встрече. Необходимо переговорить с нашими финскими друзьями насчет того, что Россия сделала Финляндии выгодное предложение. Но у меня такое ощущение, что профашистские молодчики и их зарубежные друзья попытаются сорвать начатый обмен мнениями". Поддерживавшие отношения с советской резидентурой финские влиятельные деятели провели в правительственных кругах определенную работу, и 11 июня 1938 года, на этот раз по инициативе финнов, состоялась встреча Ярцева с премьер-министром Каяндером.

Оба участника к ней тщательно подготовились. "Напомню, господин премьер-министр, – начал Ярцев, – что об экспансионистской политике Германии и попытках использования ею финской территории с целью последующего нападения на Россию я уже говорил. От выбора позиции Финляндии в этой непростой обстановке будет зависеть многое. Очевидно, что сближение с Германией вовлекло бы Хельсинки в опасные авантюры, а политический союз с Россией напротив сулил бы ей процветание". Несколько патетически Каяндер ответил: "Финлиндия нейтральная страна, и путь военных альянсов не для нее. Суоми не позволит никому нарушить ее нейтралитет и территориальную целостность". Ярцев отразил удар: "Не сомневаюсь в ваших благородных намерениях, господин премьер-министр. Только каким образом Финляндия защитит себя, действуя в одиночку?" Каяндер нервно поежился. Ему нечего было возразить по существу, а о возможных планах участия в войне на стороне Германии говорить было преждевременно, тем более не следовало этого говорить русскому – ведь подобные замыслы уже тревожили умы экстремистски настроенных политиков Финляндии. "Если война, которой финны не желают, все же разразится, финский народ сохранит твердость духа и сделает все для спасения отечества, – наконец произнес он. – Обращаю ваше внимание, что Финляндия в равной мере выступает против использования ее территории любыми крупными державами и надеется, что СССР со своей стороны также будет уважать неприкосновенность финской территории".

"Господин Каяндер, – заметил Ярцев, – вы отлично знаете, кто проводит политику агрессии, а кто выступает против нее. От имени Советского правительства заявляю, что если Советский Союз получит твердые заверения, а не просто обещания в том, что немцам не будут предоставлены опорные пункты в Финляндии, а она сама не будет использоваться в качестве плацдарма в войне против России, то русекие немедленно гарантируют неприкосновенность территории Суоми".

Каяндеру очень хотелось не говорить ни да, ни нет. Подобная неопределенность освобождала бы финскому правительству руки. Как опытный политик, он попытался закрыть неудобный вопрос, выдвинув встречный вариант. "Иногда цель достигается скорее, если к ней продвигаются окольными, но более надежными путями. Например, было бы важно стимулировать финско-советские торговые переговоры", – сказал он. "Торговое соглашение между СССР и Финляндией, господин премьер-министр, будет заключено и сможет успешно функционировать, если политические отношения наших стран будут ясны и определенны, – парировал попытку финского премьер– министра уклониться от обсуждения щекотливой темы его собеседник. "Без подписания политического договора и принятия конкретных обязательств сторонами это вряд ли осуществимо". "Опять о советско-финляндском альянсе? – недовольно поморщился Каяндер, я же сказал, что нейтралитет для финнов – непоколебимый принцип". "Господин премьер-министр, сегодня нам, по-видимому, нечего добавить к уже сказанному, и разговор лучше продолжать в следующий раз, но не в будущем году" – подвел черту советский резидент. "Согласен с вами, господин Ярцев". (Здесь и далее все диалоги воспроизводятся по документам Архива Службы внешней разведки РФ).

На прощание разведчик в деликатной форме еще раз напомнил, что должна соблюдаться абсолютная секретность переговоров и они могут вестись только с ним, минуя других официальных лиц из советского полномочного представительства. Тем самым Ярцев хотел подчеркнуть, что нити переговоров прочно находятся в его руках. Вместе с тем это была и подстраховка, если по каким-то причинам все-таки произошла утечка информации, а также попытка прикрыть связанных с советским резидентом людей, организовавших лоббирование в верхах желаемого советско-финляндского соглашения.

После ухода Ярцева Каяндер, как стало позднее известно советской резидентуре, пригласил к себе члена кабинета министров А. Таннера, видного политического деятеля страны, вскоре сменившего Холсти на посту министра иностранных дел, и обсудил с ним ситуацию.

Каяндер поручил Таннеру продолжить переговоры и уточнить недостаточно ясные вопросы.

Таннер Вяйне Альфред (1881 – 1966) – премьер-министр Финляндии в 1926 1927 гг., министр иностранных дел в 1939 – 1940 гг. В 1946 г. за военные преступления приговорен к тюремному заключению.

Ярцев же вскоре послал шифротелеграмму Сталину, в которой доложил, что "финны упорно не желают заключать политический договор. И тот факт, что вести с ним переговоры поручено уже третьему по счету должностному лицу (Таннеру), свидетельствует о намерении придерживаться тактики проволочек". Правительство Финляндии, сообщал далее Ярцев, не придало серьезного значения и демаршам влиятельных представителей финской общественности, настаивавших на необходимости заключения советско-финляндского договора. Телеграмму резидент закончил заверением, что будет настойчиво добиваться от финнов ответов на все поставленные перед ними вопросы.

5 августа 1938 года состоялась очередная встреча Ярцева с Таннером. Советский разведчик в сжатой форме изложил свое видение обстановки в северном регионе, указал на возможные альтернативы в выборе политического курса Финляндии и складывающейся ситуации и реакцию на них советской стороны. Он заверил собеседника, что если финны пойдут навстречу пожеланиям Москвы, Советское правительство даст твердые гарантии безопасности Суоми и создаст благоприятный климат для развития торгово-экономических отношений на выгодных для Финляндии условиях. Таннер не менее упорно настаивал на предлагавшемся Каяндером и несколько дополненном им лично варианте урегулирования советско-финляндских отношений. Его предложения сводились к достижению ряда промежуточных договоренностей по предотвращению пограничных конфликтов, по условиям торгового соглашения и т. п.