Текст книги "Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий"

Автор книги: Сергей Анчуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 85 страниц)

Общий вывод

К чему свелась наша победа, кого мы победили, собственно говоря?

Вот мы 3 месяца и 12 дней воевали, потом финны встали на колени, мы уступили, война кончилась. Спрашивается, кого мы победили? Говорят, финнов. Ну, конечно, финнов победили. Но не это самое главное в этой войне. Финнов победить – не Бог весть какая задача. Конечно, мы должны были финнов победить.

Мы победили не только финнов, мы победили еще их европейских учителей немецкую оборонительную технику победили, английскую оборонительную технику победили, французскую оборонительную технику победили.

Не только финнов победили, но и технику передовых государств Европы. Не только технику передовых государств Европы, мы победили их тактику, их стратегию. Вся оборона Финляндии и война велась по указке, по наущению, по совету Англии и Франции, а еще раньше немцы здорово им помогали, и наполовину оборонительная линия в Финляндии по их совету построена.

Итог об этом говорит.

Мы разбили не только финнов – эта задача не такая большая.

Главное в нашей победе состоит в том, что мы разбили технику, тактику и стратегию передовых государств Европы. Представители, тех, которые являлись учителями финнов.

В этом основная наша победа.

(Бурные аплодисменты, генералитет встает, крики "Ура!)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

"Битва за душу народа"

От автора

По словам Р. Хазбулатова Дудаев "татский еврей из горной части Чечни, а эта чеченская группировка всю жизнь была под контролем партии". Мало того, оказывается, что Дудаевым и Масхадовым "управляет лейтенант из военной разведки – ГРУ". С этим согласились все маразматики, участники передачи теледурачка А. Караулова 24 июня 2001 года на ТВЦ. С тем, что Дудаев "татский еврей", пожалуй, можно согласиться, – им, евреям, виднее. Что касается ГРУ ГШ, то тут явный оговор от беспримерной тупости всех, кого переметная сума Караулов "имеет честь" опрашивать каждую неделю на ТВЦ. Начитались бедалоги басен об НКВД-МГБ и плетут лапти с умным видом выдающихся деятелей, аналитиков и историков. Не зная, что сказать, пересказывают плохо усвоенные демстрашилки от давно забытого Бурбулиса и басни скрытого русофоба Кадырова, пересказывают обвинения "представителя нового божьего народа" Аслаханова. И фонтан фантазий этих "горных обрезков под контролем семьи" заткнуть никак невозможно – "это кому-то нужно!"

Уж не ГРУ ли в самом деле?

Тогда и спецслужбами России тоже управляют не больше не меньше как ставленники Березовского, обрезка не по слухам, а по талмудическому закону, и тут нам, действительно, – кранты.

Что касается татов, горских евреев, то действительно "шумерский нос" весьма широко представлен на Кавказе и, особенно, среди обитателей современной Чечни, которые являются прямыми потомками иудеев, бежавших из разгромленного в X веке Святославом Итиля – столицы Иудейской Хазарии. После военных походов Святослава и последующих погромов учиненных печенегами Иудейская Хазария перестала существовать – большая часть ее территории отошла к Руси. Языком интернационального общения на обширных пространствах леса и степи стал русский, а слово "тат" из хазарского языка перекочевало в русский – в последующие столетия под "татем" на Руси не без основания понимались воры, разбойники и душегубы.

Интересно то, что в самой Ичкерии в годы бандитского правления Дудаева-Масхадова были серьезные дебаты о принадлежности к евреям некоторой части тейпов и самого "чеченского народа". Дебаты ни к чему собственно не привели: антисемитизм на словах вылился в дружбу до гроба с семитом Хаттабом, а на практике в типичную для Хазарии деятельность в сфере экономики работорговлю. Не только Хазбулатов, бывший главный бандитский имам Кадыров и просвященные представители чеченской диаспоры "слышали звон" о своем древнем происхождении, но и русские во время восстания в Москве в 1993 году были осведомлены о принадлежности Хазбулатова к татам. Именно поэтому перспектива получить татского еврея и скрытого русофоба в качестве президента РФ воспринималась ими в то время без особого энтузиазма.

Позднее другой хазарский отпрыск из оренбургских степей (как две капли воды похожий на немецкого еврея и канцлера Германии времен Горбачева) некто Черномырдин, создатель "Нашего дома России", по всей видимости вообразил, что после Будёновского рейда "дорогого Шамиля" Россия снова принадлежит Хазарии, т.е. иудейской Чечне. И с этим, пожалуй, следует отчасти согласиться, поскольку как в Чечне, так и в Москве при власти сидят все те же таты (горские евреи), сафарды (норманизированные иудеи), ашкенази (немецкие евреи) и прочие "шумерские носы". Достаточно взглянуть на галерею наших правителей последнего десятилетия, чтобы убедиться в этом. Думаю перечислять этих современных душегубов, разбойников и работорговцев нет необходимости их "хазарские лица и шумерские носы" говорят сами за себя.

Может быть, – этого не знает Путин, "знаток" заблудившихся в собственной истории "финнов-чухонцев", полной противоположности горских евреев?

Вся эта татско-чухонская история настолько запутана, что понять её весьма трудно, но необходимо, именно нам русским.

Иначе нам под руководством современных татей действительно придут кранты.

Сосредоточенность – вечная тайна всякого совершенства.

Стефан Цвейг

Оглавление:

Вместо введения

Глава первая. "Размышления о стратегии" на примере всемирной и такой "неизвестной войны"

О нанесении превентивного удара

"Перманентная война" за душу воюющего народа

Заключение

Глава вторая. Балканская война

Глава третья: Живые картинки: международные отношения на просторах СНГ и за его пределами

О "параше"

Перспективы решения проблем русского народа

Глава пятая. Кровавые демократии

Глава шестая. Стратегия уничтожения или искусство достижения условий стабильного мира?

Глава седьмая Утраченные иллюзии или о том, где попранные традиций чести, долга и товарищества, могли бы принести неоценимые результаты

Глава восьмая. Сто лет между "странной войной" и "призрачным миром"

Глава девятая. Чеченская "государственность"

Глава десятая. "Неподражаемый гуманизм и неоправданная жестокость" -2

Глава одиннадцатая. Чеченская война – реконструкция событий

Глава двенадцатая. Бдительность по образцу Израиля, как условие "комфорта жизни" в современной России

Глава тринадцатая. Русский характер, как источник наших побед и причина наших поражений

Глава четырнадцатая. Национальная катастрофа – реальность или предмет спекуляций

Глава пятнадцатая Особенности "национальной катастрофы"

для чеченцев

Глава шестнадцатая. Только факты

Глава семнадцатая. Добровольная депортация" как признак "национальной катастрофы"

Глава восемнадцатая. "Ложь во спасение" или путь к катастрофе

Глава отдельная. Ни с того, ни с сего: "Иди и смотри..."

Вместо введения

Российский обыватель живет по понятиям, а "мыслит" по авторитетам.

"Мы нация на закате", – заявил министр труда и соцзащиты Починок и одновременно с завидной настойчивостью на всех каналах ТВ повторяет, что знает рецепт спасения России от поразившего ее зла, а министр культуры Швыдкой "искренне благодарит" пророка от имени зрителей, т.е. народа, за эти "божественные откровения".

Но Уважаемый читатель! Вообрази, что некий "маньяк" предложил за собственные деньги опубликовать в одной из респектабельных русскоязычных газет (не говорю о газетах англоязычных) статью под названием "Источник зла и как с ним бороться", где в качестве этого самого источника выставлены израильтяне, негры, китайцы, немцы, американцы или даже чеченцы. В статье предлагается для них ввести ограничения в России или, допустим невозможное, в самих США, в этом сборище отребья всего мира. Не трудно догадаться какая реакция последует за этим предложением. Маньяку объяснят, что такие публикации неприемлемы с точки зрения морали, социально опасны, это поощрение дискриминации, нацизма, ксенофобии и т. д. и т. п. В лучшем случае на такое предложение по вполне понятным причинам последует отказ.

И в самом деле, за публикацию подобного рода материалов газету просто затаскают по судам и разорят исками, а редактора за разжигание национальной розни посадят в психбольницу или даже в тюрьму.

В этом мысленном экспирименте все твердо стоят на позициях "защиты прав" человека, маленьких, угнетенных, миролюбивых и беззащитных наций, народов, народностей, социальных групп, наконец, защиты "общечеловеческих ценностей".

Но если вернуться в реальную жизнь, то оказывается дело обстоит несколько иначе. Например, заявления маньяка, русофоба Новодворской тиражируются на многомиллионную аудиторию, без всяких для нее и редакторов последствий. Ее проекты вполне серьезно и без всяких опасений печатают так называемые российские газеты. Чеченский лидер Масхадов на территории России неоднократно заявлял и заявляет (находясь в Ингушетии под бдительным оком ФСБ), что "русских нужно резать, где бы они не находились и при этом получать удовольствие".

И подобные заявления уже никого не смущают.

Более того, Дудаеву и Масхадову вторили и вторят Д. Корчинский на Украине и Новодворская в России. По существу рекламой маньяков самого разного толка занимается телевидение, то же самое говорит спикер финского парламента, по совместительству председатель ПАСЕ, Р. Уусикяйнен и наши правозащитники.

Чтобы не быть голословным приведу в качестве напримера статью из Washington post от 10 мая 1999 года, в которой утверждается следующее. "Источник мирового зла" XX века – это русские. Им нельзя доверять, а лучшее, что можно сделать это выселить их с территории современной России с подъемным пособием для первоначального размещения в других странах, где они смогут ассимилироваться и безопасно раствориться в массе местного населения". Для того чтобы собрать деньги на переселение, гуманисты из Washington post предлагают распродать территорию России желающим странам. а для сохранения русского языка они согласны сохранить крошечный кусок территории вокруг Москвы с населением не более 10 миллионов.

Маньяки, будь то Новодворская, Корчинский, Масхадов или "журналисты" из Washington post, и есть маньяки. Но никто не сажает их в тюрьму "за разжигание", тем более не тащит в американские суды, и даже "тиражируют" в России, в русском по определению государстве.

В связи с этим возникает по меньшей мере три вопроса:

Первый – почему о русских можно печатать и публично говорить то, что абсолютно немыслимо по отношению к любой другой нации?

Второй – если это фактически призыв к уничтожению целого народа, то почему публикации и выступления маньяков не вызывают протеста правительства РФ и соответствующей реакции мировой прессы,?

Спрашивается – почему не слышно о судебных процессах в штата Мериленд, Вирджиния и в фелеральном округе Колумбия? Там, где распространяется Washington post и живет не менее 100 тысяч русских.

Но более всего меня занимает вопрос – почему мы, русские, не защищаем себя при явной угрозе уничтожения, исходящей от "мировой цивилизации"?

Или нас уже действительно купили, у нас уже нет ни власти, ни государства, ни территории, ни языка, ни газет ни своих наконец юристов, способных посадить маньяков на скамью подсудимых?

Над этим я предлагаю поразмышлять читателям при чтении книги о тайнах "неисследованной мятеж-войны", развязанной против русских, России и каждого из нас в ХХ столетии.

Глава первая. "Размышления о стратегии" на примере всемирной и такой "неизвестной войны"

"...все содержание стратегии, по существу, размышления над военной историей."

А. Свечин

Основательно забытые истины

Действительно, Г.К. Жуков говорил: "История не любит сослагательных наклонений..., но простое чувство сопереживания заставляет всякого пишущего на военную тему стремиться, не преувеличивая потерь, открыть значение победы". Сегодня к этому можно было бы добавить, что исследование возможных вариантов развития ситуации должно приблизить нас к пониманию истинных причин поражений в прошлом, современного состояния России и проблем обеспечения ее безопасности в будущем.

Тем более, что всем вполне понятна никем в истории не опровергнутая старая римская истина – "Хочешь мира, готовься к войне".

Здесь уместно напомнить, то что – "агрессию порождает только слабость", а "жестокость – есть высшая форма гуманизма на войне".

Очевидно, что приведенные выше и не лишенные глубокого смысла римские истины, сентенции немецкого фельдмаршала, а так же идеи Шлиффена и доктринальные соображения Гитлера в полной мере были реализованы Германией в виде стратегии войны применительно к Польше, Франции и к СССР в 1939-1941 году. Если не быть предвзятым, то эти основательно забытые сегодня истины имеют отношение к характеристике внешнеполитических факторов, существенно влияющих на положение современной России.

В то же время, не вызывает сомнения то, что в основе предвоенной советской политики и военной стратегии лежали не только идеи мировой революции, пролетарского интернационализма и опыт гражданской войны, как это представляется современным исследователям. Советская военная стратегия со всеми ее недостатками базировалась на русских традициях и на вполне реалистических оценках возможного развития ситуации. Именно об этом говорят "Соображения о стратегическом развертывании ВС СССР на Западе и Востоке", предложенные НКО и ГШ РККА летом 1940 г.

Однако, кое что все же требует пояснений. Думаю следует обратить внимание читателей на мало известное в наших военных кругах определении: военная стратегия это искусство согласования средств и способов для достижения политических целей.

Именно с учетом этих соображений постараюсь изложить ряд соображений по некоторым вопросам, имеющим отношение к Великой Отечественной войне и нашей современности.

Некоторые аспекты подготовки и развязывания войны Германией

Одной из причин того, что война стала неотвратимой, на мой взгляд, была политика умиротворения вполне соответствующая по целям и отношению к Германии (с ее союзникам по оси – антикоминтерновскому пакту) со стороны явных и потенциальных противников гитлеризма. Имею в виду прежде всего предвоенные годы сложившееся состояние неотвратимости войны, и не только в силу временной слабости СССР, но и в силу намеренно созданных мировым сообществом военно-политических условий выгодных для развязывания Германией агрессии на Востоке, против СССР через оккупацию Польши, связанную к стати договорами о взаимной безопасности с Францией и Великобританией.

В принципе это общеизвестно.

Однако, замечу, что без "обеспечения флангов" ударной группировки на Северо-западе и Юге не могло бы состояться нападение Германии на Советский Союз летом 1941 года и даже в более поздние сроки на центральном участке советско-германского фронта.

Если с Польшей все понятно – ее захват обеспечил Германии продвижение на Восток и развертывание наступательных группировок непосредственно у границ СССР, то в отношении "обеспечения флангов" необходимо вернуться несколько назад, и проследить динамику развития международных отношений СССР стран Северо-запада и Юга Европы, а также Западной Азии и Дальнего Востока.

Именно для обеспечения флангов в 1940 году Германией была оккупирована Норвегия. В результате достигнутого соглашения с Финляндией на ее территории была создана корпусная, а затем армейская группировка немецких войск в Лапландии, нацеленная на Мурманск. Нечто похожее произошло на Юге, имеются в виду обстоятельства создания группировки на территории Румынии с участием ее ВС.

К этому следует добавить, что нейтрализация прогерманских настроений на южном фланге Западного театра войны, потребовала от СССР развертывания отдельной армии ПВО для прикрытия Бакинского нефтеносного района, а в последующем создания Закавказского фронта против Турции и содержания в Иране оккупационного корпуса советских войск. На восточном театре войны для сдерживания Японии и нейтрализации ее Квантунской армии потребовалось в течение всей войны с Германией содержать многочисленную группировку РККА.

В среднем в течение Великой отечественной войны численность фланговых группировок РККА составляла:

Закавказского Фронта (1941-1942 гг.) – 450-500 тыс. человек, в том числе иранский корпус 40-60 тыс.;

21, 23 армий правого крыла Ленинградского фронта (1941-1944 гг.) – 130-190 тыс.;

Карельского фронта (1941-1944 гг.) – от 300 до 460 тыс. человек;

Следует добавить, что на потенциально опасном Восточном театре войны практически всю войну содержалась группировка численностью до 550 тыс. человек.

Итого, при численности действующей армии 2,9-5,6 миллионов общая численности группировок на второстепенных участках советско-германского фронта и на Востоке в отдельные годы достигала 1,2 миллиона человек и более. В составе этих группировок содержалось в среднем не менее 40-45, а в 1941 году – 86 общевойсковых дивизий, что требовало отвлечения значительных материальных ресурсов и сил, которые были необходимы для отражения германской агрессии на главном, Западном направлении.

Приведу более подробные данные по Северо-западу: численность Карельского фронта в среднем за весь период войны составляла 300 тыс., а при проведении наступательных операций в 1944 году доходила до 460 тыс. человек.

Против финских и немецких войск на Сев.-Западе в разные периоды войны было задействовано от 20 до 30 дивизий, объединенных в пять армий.

За четыре года войны на Северо-Западе только в одной оборонительной и в двух стратегических наступательных операциях ВС СССР потеряли более 100 тыс. убитыми и пропавшими без вести, около 150 тыс. было ранено. Вместе с умершими в блокированном Ленинграде (более 600 тыс. человек и порядка 26-30 тысяч погибших из числа мирного населения в Карелии и Мурманской области) союз Финляндии и Германии только на северо-западе стоил СССР около 1 миллиона человек убитыми и умершими.

Поддержание группировки РККА на Северо-западе в боеспособном состоянии требовало содержания в готовности к призыву общего резерва в тылу численностью до 900 тыс., которые тоже могли бы быть использованы на других фронтах в 1941-1943 гг.

Таким образом, союз Германии и Финляндии оказался одним из важнейших условий для развязывания войны против СССР, а прямое участие Финляндии в агрессии на северо-западе (так же как участие в войне Румынии, Италии, Венгрии) позволило Германии успешно вести наступательные операции на главном направлении Западного театра войны вплоть до 1943 гг.

Можно ли было вывести Финляндию из войны?

Вопрос вполне правомерен. Но ответить на него можно только рассматривая союз Германии с Финляндией и ее участие в агрессии против СССР в 1941 году в контексте советско-финских отношений в предшествующие Великой Отечественной войне годы и в первые месяцы после ее начала. Имею в виду некоторые странности в отношениях СССР и Финляндии в преддверии большой войны.

Не углубляясь в историю непростых русско-финских отношений, можно отметить следующее: по существу стратегическая незавершенность "зимней войны" 1939-40 гг. не позволила вывести Финляндию из состояния ожидания выгод заключения союза с Германией при изменения стратегической ситуации в пользу Финляндии. Вполне определенно об этом говорилось в первом капитуляционном приказе Маннергейма от 13 марта 1940 г. Следует отметить, что не произошло полной оккупации Финляндии советскими войсками в результате "зимней войны" 1939-1940 гг. Более того не было нанесено превентивного удара по ее территории и войскам в июне 1941 года, когда вполне ясно обозначились финские замыслы по отторжению части территории России.

Безусловно, в 1940 году в советских правительственных кругах присутствовали политические соображения, был расчет на благоразумие финских политиков и надежды на заключение прочного мира и продолжение сотрудничества на взаимовыгодных условиях.

Такая позиция советского руководства в 1940 году была принята за слабость и породила надежды на осуществление планов аннексии Карелии и части Мурманской области в новой стратегической ситуации 1941 года. О существовании твердого намерения финнов добиться исполнения своих геополитических планов после "зимней войны" свидетельствует ответ на запрос внешнеполитического ведомства США (адресованный МИД Финляндии) уже в октябре 1941 года по поводу ее участия в агрессии против СССР на стороне Германии.

По существу вопроса финский МИД в ответной ноте США дал следующие разъяснения: "Финляндия стремится (в союзе с Германией – С. А.) обезвредить и занять наступательные позиции противника, лежащие далее границ 1939 года. Было бы настоятельно необходимо... предпринять такие меры уже в 1939 году во время первой фазы войны, если бы только ее (Финляндии, – С. А) силы были для этого достаточны". Это было сказано в то время, когда финские войска во взаимодействии с группой войск "Север" фактически блокировали Ленинград, стояли на рубеже р. Свирь, зап. берег Онежского озера, Медвежьегорск, Ухта, когда ими было полностью парализовано движение по Кировской железной дороге, когда финны были близки к овладению Беломорско-балтийским каналом от Повенца до Беломорска.

То же было изложено в телеграмме МИД Финляндии посольствам за рубежом в июне 1941 года (за несколько дней до начала агрессии против СССР). Перед этим было полтора года приготовлений и достижения договоренностей о сотрудничестве, но не с СССР, а именно с Германией в расчете на оккупацию и последующее присоединение Карелии при изменении на ТВ ситуации в целом. Об этом ясно дает понять, например, Кейтель, указывая на ставшие ему известные "контакты правительственных команд" в мае 1941 года.

Как водится, планы согласованной германо-финской агрессии на северо-западе связывались с созданием "Великой Финляндии от моря до моря" при разделе сфер влияния и ресурсов советского Заполярья.

Ни Маннергейм в своих мемуарах, ни ведущие финские политики не упоминают о содержании приведенной выше ноты по сути разъяснений финской позиции в отношении СССР. Наверное, упоминания об этом не было из простых соображений "не будоражить финскую общественность" и сохранить стабильность (или ее видимость) в послевоенном мире".

Но интересно то, что те же намерения и ожидания присутствовали в сознании советского военно-политического руководства не в послевоенных мемуарах, а в директивах войскам с началом агрессии Германии. Так, уже когда немцы бомбили территорию СССР и атаковали по всему фронту западную границу Советского Союза, утром 22 июня командование ЛенВО получило директиву НКО No02, в которой последний пункт гласил следующее: "На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать", подпись – Тимошенко, Маленков, Жуков (22.6.41 г., 7.15). Думаю, не приходится особенно сомневаться в том, что упомянутая Директива носила действительно больше политический, чем оперативный характер. Именно этим объясняется появление в ней подписи Маленкова.

Именно эти ожидания политиков, закрепленные в "оперативных директивах", необъяснимых для действующей армии и являются одной из причин наших поражений в первом периоде войны.

"Особых распоряжений" о бомбардировке объектов на территории агрессоров (Румынии и Финляндии), так и не последовало.

По признанию даже финских историков "территорию Финляндии фактически не бомбили" как, например, территорию Германии. Однако, как пишут финны "в феврале 1944 года состоялось три не самых сильных ночных налета на Хельсинки", но именно эти демонстративные по масштабам действия ВВС СССР, подвигли финское руководство к мысли о выходе из войны. В марте специальный представитель президента Финляндии – советник Паасикиви по договоренности с советским руководством выехал в Москву через линию фронта для выяснения условий заключения мира.

Однако, налеты оказались не достаточно "убедительными" для сейма Финляндии, чтобы решиться на разрыв с Германией. Война на северо-западе продолжалась до октября 1944 года.

"Но Финляндию, опять, не бомбили..."

И только проведение на северо-западе двух стратегических наступательных операций (Петрозаводск-Выборгской и Петсамо-Киркинеской) наземными войсками ВС СССР летом-осенью 1944 г. окончательно убедило руководство Финляндии в необходимости очистить оккупированную территорию Советской Карелии и Ленинградской области. Но это стоило РККА и флоту СССР 117-тысячных потерь в личном составе, в том числе около 30 тысяч убитыми. Можно было убедить финское руководство за счет решения проблемы вывода Финляндии из войны другим способом, по примеру США и Великобритании. Но советское руководство проявило гуманизм и естественно были неоправданные с точки зрения стратегии потери.

Возможно, с точки зрения "гуманитарного права" здесь не место рассматривать политические ожидания и последствия "ковровых бомбежек" или "превентивных ударов" для вывода из войны прямого агрессора или потенциального участника агрессии. Но очевидно, что "жестокость – есть высшая форма гуманизма на войне", если действительно иметь в виду "не исторические водевили, а миллионные потери и подвиг народа".

И желательно, чтобы в будущем было поменьше жестокости к своему народу, а для того чтобы проявлять модный ныне гуманизм следует осуществлять жесткую политику к потенциальным агрессорам в интересах России и всеобщей безопасности. Пока видим неоправданный гуманизм к агрессору, что оборачивается жестокостью к своим войскам и к собственному народу.

Стоит ли удивляться, что борьба с бандитизмом требует массового героизма со стороны войск и невероятных жертв народа, а специфические приготовления организованных банд к ведению полномасштабных действий воспринимаются как безобидные действия мирного населения и миграция от ужасов войны?

Вспомним хотя бы образование 200 тысячного контингента беженцев на территории Ингушетии, по существу это было отселение бесполезного для войны чеченского населения из зоны боевых действий при условии его содержания "федералами". Можно напомнить уже основательно забытые терракты в Москве осенью 1999 года с целью оказания давления на психику народа и "сражение" 6 пдр 76 вдд в марте 2000 года. Действительно, слабость порождает агрессию, а ничем необъяснимый гуманизм к "условно мирному населению" – только жестокость к собственным войскам и русскому народу.

В России такие соображения стали каким то странным правилом политики и стратегии.

Но соответствует ли подобное "правило" интересам народа?

Почему нас преследовали неудачи в первый период войны вплоть до конца 1942 года?

Можно найти объяснение этому "внезапностью нападения". Но внезапность может быть только тактической, когда тебя застали врасплох, неподготовленным к бою. Примеров можно привести множество от бомбардировки немцами целых авиадивизий на аэродромах базирования мирного времени, до обстрела казарм со спящим мирным сном личным составом дивизий, своевременно не выведенных в районы сосредоточения или боевого применения.

Но всё упорно переводится на "стратегическую внезапность", как будто бы война "грянула как гром с ясного неба".

Так ли это?

Наверное нет, все понимали неотвратимость столкновения с объединенной гитлеровской Германией Европой. Но креститься начали после того как своевременно не были предприняты меры исключающие тактическую внезапность. На фоне ошибок стратегического звена управления и общей неготовности страны и ВС к отражению агрессии многие по сию пору открещиваются от того, что была проявлена элементарная нераспорядительность в низовых звеньях управления в 1941 году.

Действительно, можно все ошибки свалить на политическое руководство и лично Сталина, который "не дал прямого указания на вывод войск по тревоге из военных городков".

Но так ли велика вина Сталина, при наличии ГШ и НКО, если в войсках Западного особого округа в результате нераспорядительности дело дошло до "стратегической внезапности и невосполнимых потерь личного состава в казармах"?

Для России действительно характерна "общая неготовность к войне" – такова ее специфика и особая стратегия отражение агрессии "массовой армией". Прежде всего в расчете на ее отмобилизование в течение 1-3 месяцев. Но факт и в том, что на флотах, встретили войну в боевой готовности и понесли минимальные потери, для них тактической внезапности не было.

Опыт войны и современных военных конфликтов показывает, что наша система тревог и степеней повышения боевой готовности не соответствует условиям и требует пересмотра, примерно так же как это случилось в 1976 году, по инициативе НГШ Маршала Советского Союза Куликова. Правда, тогда обошлись "косметическими мерами" модернизацией системы БГ, исходя из политических соображений и "собственного опыта войны". На этом ситуация с модернизацией системы перевода войск с мирного на военное положение была заморожена и поэтому сегодня с полным правом можно говорить о том, что мобилизация превратилась в исторический анахронизм для НАТО, а мы топчемся на месте, не понимая, что в основе реформ должна быть существенная перестройка именно мобилизационной системы ВС и государства в целом.

Следует отметить, что в 1976 году правоприменение ВС в силу непонимания общего замысла перевода войск на военное положение на низовом звене для исполнителей было усложнено до предела. Вместе с тем, одни и те же недостатки в боеготовности повторялись и повторяются по сию пору. То, что было услышано когда – то на разборе учений (25-30 лет назад) слышится и сегодня. Практически без изменений повторяются формулировки недостатков процесса перевода ВС с мирного на военное время тогда и сегодня.

Современное положение ВС до крайности усложнилось, а застаревшие проблемы остались и приобрели характер неразрешимых противоречий по несоответствию численности и состава войск мирного и военного времени, условий содержания войск и способов комплектования, требований мобилизационного развертывания и наличных ресурсов. Здесь можно отметить рассогласование средств и способов достижения политических целей государства в военно-экономической сфере: дальнейшее содержание армии становится опасным для государства, но ее ускоренный демонтаж с благими намерениями еще более опасен для общества в силу неуправляемости процесса ликвидации избыточного вооружения. Рассогласование настолько велико, что ни только об искусстве, но и самой стратегии говорить не приходится.

И тем не менее, сегодня как в 1941 году вопрос заключается даже не в наличии или отсутствии руководящих указаний, а в практике применения предусмотренных мер повышения боеготовности в соответствии с обстановкой и состоянием войск.

Дело в инициативе, которая не должна быть связанна ожиданием указаний, дело в ответственности правоприменителей и условий для применения войск, в отсутствии нормальной нормативно-правовой базы существования ВС, законов военного времени.