Текст книги "Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий"

Автор книги: Сергей Анчуков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 85 страниц)

Дело в общих подходах к решению проблем отражения агрессии с точки зрения интересов России, а не опасения спровоцировать войну или решения проблем миротворчества из гуманных соображений с оглядкой на интересы НАТО.

И речь не о том, что создание "профессиональной полностью боеготовой и компактной армии" неприемлемо для России. Напротив, можно согласиться с тем, что опасность консервации архаичного облика как раз и заставляет рассматривать перспективу развития ее ВС из современного состояния в духе мировых тенденций, которая практически безальтернативна. Но есть ли возможность перейти к новому качественному состоянию ВС РФ в ближайшее время или надеяться на отражение агрессии Североатлантического блока, который в мирное время способен создать стратегические группировки объединенными вооруженными силами без всякого отмобилизования?

Однозначного ответа на вопрос нет.

Действительно, сегодня положение в целом весьма похожее на ситуацию 1940-1941 гг.

В связи с этим, следует остановиться на нескольких "проблемных" для российской стратегии вопросах.

Во-первых, о продвижении НАТО на восток.

Во-вторых, о правомерности превентивных действий для обеспечения безопасности России.

В-третьих, о военно-технической политике России на ближайшие 10-12 лет и в перспективе до 2025 года.

Что касается взаимоотношений с Северо-Атлантическим союзом, то здесь политика уступок и умиротворения без сомнения не может быть полезной для России и не принесет желаемых результатов мировому сообществу.

Как бы не хотелось предполагать лучшее, – НАТО создавалось в качестве противовеса СССР и, по большому счету, против России. Как и в тридцатые годы процесс стратегических натовских новаций канализируется в восточном направлении. Более того, он приобретает действительно глобальный характер, и речь уже идет не только о флангах, если в перспективе НАТО может оказаться в районе Запорожье-Харьков-Мелитополь и в Грузии.

В этих условиях для России есть только два пути.

Первый – безоговорочная капитуляция и ликвидация всего оборонного потенциала, и тогда нужно немедленно переходить к профессиональной немногочисленной армии, не мучая население рассуждениями о национальной безопасности России. При безусловном доминировании США о безопасности и политической самостоятельности России в этом случае и речи быть не может. Не нужно заблуждаться, даже при сдержанном продолжении современной политики через 2-3 года возможности для проведения самостоятельной российской внешнеполитической линии будут существенно ограничены.

Второй путь – сильная политика, исходящая из интересов России. Пока еще это возможно.

Отсюда, совершенно ясно, что все должны знать: в России есть все средства для отражения агрессии и в случае необходимости они будут неотвратимо применены в соответствии с масштабом угроз. А для того чтобы существующая военная опасность не превратилась через "миротворчество" неожиданно в прямую угрозу уничтожения народа и, так сказать, мировой цивилизации, все должны знать о возможности нанесения превентивного удара всеми средствами, включая и ядерное оружие.

Безусловно это опасное, но одновременно наиболее сильное средство сохранения мира. Но средство доступное и не более опасное сегодня для России, чем многолетняя "холодная война", которая собственно привела к разгрому СССР. Никто наверное не забыл, что это была наша Родина, великое Отечество, большая Россия.

Нельзя допустить, чтобы началась новая гонка вооружений, и наверное мало кто в мире имеет намерение повторить подвиг США и СССР по наращиванию потенциала до безумных пределов 70-80 годов.

Но нельзя не заметить, что на фоне все более уменьшающегося военно-экономического потенциала РФ выстраивается политика достижения выгодных условий мира для одной стороны с позиции победителя (США) по отношению к слабейшему – России.

Для государственной политики стратегия действительно должна превратиться в искусство согласования средств и способов достижения политических целей России, а не целей НАТО под вывеской "партнерство ради мира".

Что касается военно-технической политики, то положение действительно представляется почти полной аналогией предвоенному, незавершенность войны в Чечне, реформирование армии на фоне падения ее технического потенциала, в отсутствие сколько либо состоятельных союзников. Восстановить разрушенное в сфере мобилизации будет практически невозможно. Следует напомнить, что в 1941 г. РККА едва оправилась от милиционной системы (принятой при реформировании РККА в 1925 году в качестве основы военной реформы).

Но это является одной из причин поражений в начальный период войны при столкновении с заранее отмобилизованной гитлеровской машиной.

Очевидно, что государственная политика в военной сфере это улица с двухсторонним движением. Однако сегодня все стараются ехать в кажущемся выгодным направлении – сокращения ВС ради достижения экономической безопасности. Тали это выгодно, если при этом, как то забывается, о военной безопасности России, которой "сегодня ничто не угрожает".

Ястребы из ГШ не должны просто рассуждать об уроках войны. В рассуждениях по поводу истории должна проводиться стратегически выгодная для России линия. Здесь не уместны рассуждения о выгодах мирового сообщества, НАТО и США, которые все же объективно заинтересованы в ослаблении стратегических позиций РФ.

О нанесении превентивного удара

Осторожно отмечу, такие соображения, безусловно, присутствовали в правительстве и в Генеральном штабе СССР, – не утвержденная политическим руководством "карта-решение на превентивный удар" действительно была. Но ее существование не говорит о том, что советское руководство было озабочено "продвижением идей коминтерна и мировой революции в Европу" (к этому времени "коминтерн" прекратил свое существование, а идея мировой революции, говоря современным языком, превратилась в некое виртуально-идеологическое клише).

"Соображения" о создании оборонительно-наступательных группировок для нанесения упреждающего удара естественно укладывались в рамки общепринятой военной стратегии, и вполне соответствуют ее принципам. Они никак не противоречили военно-политической ситуации, создавшейся вокруг СССР в предвоенные годы и принципам стратегии1.

Попытаюсь пояснить эту мысль примером из той же финской войны, как преддверия Великой Отечественной.

Досужие исследователи бесконечно задают вопрос: "почему большой Советский Союз три месяца возился с маленькой Финляндией, а первый период войны 1939-1940 гг. был более чем неудачным для РККА?

По мнению некоторых исследователей, простой ответ на него это наличие в руководстве "шапкозакидательских настроений" и "дурость сталинских генералов".

Однако анализ ситуации и фактов показывает, что не все было так просто как это кажется даже военным аналитикам.

Так оценивая группировку советских войск в октябре-ноябре 1939 года финский генштаб делает вывод о том, что !"она (группировка) не превышает обычных нормативов характерных для обороны" и не способна решать задачи наступательной войны. Последующие военные действия показали, что финны не ошиблись в оценке исходного состава и возможностей развернутых на ТВ войск ЛенВО.

Более того, не вызывает сомнения тот факт, что в составе ЛенВО только одна из четырех, а именно 7 армия была более или менее боеготовой. Она и наносила "главный удар" на Выборгском направлении, все остальные имитировали активность, в расчете на скорое заключение перемирия. По сути это был превентивный удар ограниченными средствами, который совсем не преследовал цель достижения полного разгрома ВС Финляндии и ее оккупацию, как представляется. Цель состояла в другом -демонстрацией намерений заставить финское правительство пойти на уступки и достич взаимовыгодного мира малой кровью и без разрушения финской экономики.

Разумеется, попытка решить наступательные задачи оборонительными группировками не могли привести к успеху, а потери войск превысили все допустимые пределы. Следует напомнить, что 30 ноября в день перехода границы советскими войсками, правительством СССР было предложено немедленно возобновить мирные переговоры. На эти предложения последовал отказ в категорической форме и войска были вынуждены в течение месяца преодолевать предполье, на ходу проводить перегруппировку и перестраивать не только управление группировкой с образованием Сев.-Зап. Фронта, но создать полноценную систему обеспечения при доведении состав войск действующей армии до 48 дивизий (в резерве было развернуто еще не менее 10 соединений) с общей численностью 860 тыс. человек (исходная численность войск – была около 350 тыс.)

Замечу, что в условиях своеобразного северного ТВД, зимой и этого оказалось мало.

Однако факт заключается в том, что созданное только в конце войны 3 кратное общее превосходство по личному составу, опыт и проявившиеся преимущества в технике позволили средствами и способами военной стратегии добиться мира на условиях СССР. При этом без разгрома финских ВС, в отсутствии какого бы то нибыло воздействия на финскую экономику и при осозанном отказе от оккупации Финляндии. Казалось бы все условия мирного сосуществования были достигуты

По существу это было главным политическим результатом войны.

И такие итоги не удивляют, поскольку они были естественным продолжением последовательной политики СССР на сохранение хотя и призрачного но мира. Дело другое, что расчет финских политиков строился на других политических основаниях. В Финляндии присутствовали надежды на помощь Запада и скорое заключение выгодного союза с Германией против великодушного соседа, а так же соображения о возможности продолжения войны в новой стратегической ситуации и достижения односторонне выгодных целе войны против СССР.

В известной мере ожидания финского руководства оправдались. Но это не говорит о том, что подчиненная политике советская военная стратегия потерпела фиаско, и не о том, что сталинские генералы были дурные. Дело в том, что не оправдались политические ожидания руководства СССР о возможности наладить дружественные отношения с соседями на приемлемых для всех условиях.

Так могла ли Красная Армия нанести превентивный удар в 1941 году?

Думаю, что для нанесения такого удара по немецким войскам были все основания, но удар не состоялся и планы остались не утвержденными по нескольким причинам.

Во-первых, овладение временно инициативой в отсутствии достаточных сил, не могло привести к заключению даже сомнительного мира. Во-вторых, так же как в случае с Финляндией, это немедленно "толкнуло бы Германию в объятья мирового сообщества" – империалистов США, Англии и Японии. Расстановка политических сил в мире в связи с этим изменилась бы не в пользу СССР и привела бы к согласованной антироссийской стратегии объединенной Европы и США.

В этом смысле даже выигранное превентивное сражение с гитлеровской армией в 1941 г. было бы для СССР равносильно проигрышу войны с империалистическим окружением. Это прекрасно понимал Сталин. Потому планы ГШ остались на бумаге. Кроме того, в 1941 г. просто не было сил, нужно было ждать и всемерно оттягивать неизбежную агрессию Германии на более поздний срок. Именно поэтому карта решение не была утверждена.

Понимал ли ситуацию при всем его авантюризме Гитлер, когда решился развязать "превентивную войну" с СССР именно весной или в начале лета 1941 года? Безусловно. И здесь присутствовали не только прусские стратегические идеи, но и точный расчет при планировании войны на временную слабость СССР, вооруженные силы которого оказались на этапе, если хотите реформирования, в том числе в части переворужения и организационной неразберихи после ликвидации милиционной системы формирования РККА.

Германскому верховному командованию было известно состояние ВС СССР и перспектива встретиться с реорганизованной КА на нейтральной территории при весьма туманных надеждах достижения приемлемых условий послевоенного мира никак не устраивала Германию. Кроме того, прусская военная мысль не допускала возможности серьезно оспаривать тезисы Гитлера о "колоссе на глиняных ногах" и скорой победе "в краткосрочной компании". Во второй раз в июне-октябре 1941 г. в Германии успешно, но временно сработал авантюристический план ведения "победоносной войны на два фронта".

Исход известен, "бесспорный военный успех и победа в приграничных, якобы, в "превентивных сражениях" 1941 г. по существу привели к стратегическому поражению и к полной капитуляции Германии в 1945 году. Но от разгрома и полного уничтожения Германию спасла не только капиталистическая солидарность, но еще в большей степени гуманизм советского народа, стратегия Сталина, и желание обеспечить длительный мир для России при наличии союзников в Европе. В рамках этой политики вполне объяснимо создание соцлагеря и ОВД, но одновременно это причина наших поражений, как следствие истощения собственных ресурсов в холодной войне с США.

Наверное не нужно напоминать о послевоенном состоянии СССР, ФРГ и ГДР. Если ФРГ это результат действия плана Маршалла для будущего союзника Америки, а ГДР "витрина социализма", то СССР – стал "гуманитарным козлом отпущения" в "холодной войне" и потерпел сокрушительное поражение, несмотря на то, что была победа народа в самой жестокой схватке с передовым отрядом империализма 56 лет назад.

В связи с этим, не лишнее задать вопрос: оправдаются ли политические ожидания о преемлемых условиязх мирного сосуществования сегодня, в новой для России стратегической ситуации. То что она является новой и весьма невыгодной для России сомнений нет, а продолжение политики с позиций слабости не сулит ничего хорошего ни с либерализованой экономикой, ни с военной стратегией в русле мировых тенденций при отсутствии средств на содержание ВС.

Играть в войну конечно не стоит, но прикидываться непонимающими о чем идет речь тоже не имеет никакой перспективы.

"Перманентная война" за душу воюющего народа

Вполне понятно, что гитлеризм был непримиримым врагом "советов и коммунизма". Но если бы два "диктатора договорились о мирном сосуществовании," то могло ли это устроить США и Англию? Скорее всего нет, потому, что гитлеровская Германия на то время была авангардом мирового империализма, а его политическая цель без сомнения состояла в уничтожении стремительно набиравшей мощь России, как антипода созданной ныне западной цивилизации, называемой в то время и сегодня – "свободным миром".

В то же время, в полном смысле слова с закономерностью проявляется известное: "у России только два неизменных союзника – Армия и Флот, а также "в политике нет союзников, есть только национальные интересы".

Что изменилось на рубеже столетий?

Только то, что немцам, финнам и прочим претендентам на российские ресурсы "двумя капитуляциями" привито стойкое отвращение к завоеваниям чужих территорий военной силой". Впрочем, так ли стойко это отвращение? Но разве разрушение СССР, на фоне объединения Германии и интеграционных процессов в мире и Европе не доказывает того, что цель мировой политики в отношении России и стратегия НАТО остается неизменно агрессивной. Даже при условии прикрытия ее "миротворчеством".

И неважно, что будет причиной агрессии: польские (финские, китайские) притязания, немецкий реваншизм, прусский милитаризм или американский агрессивный глобализм, продвижение германских экономических интересов на Украину, потворство этому на территории России, исламский фундаментализм и его проникновение на Волгу до Ярославля или "тихая агрессия Востока" в Приморье.

Суть этих явлений одна – разгром России и обеспечение активными действиями якобы выгодных условий развития "мирового сообщества", в том числе занятием более выгодных стратегических позиций приемом в НАТО новых членов.

Из стратегических соображений в 1939-40 гг. никакой военно-политической альтернативы наступательному продвижению России на Запад за пределы границы СССР не было.

Более того это было необходимо в 1944 году для обеспечения прочного мира и обретения союзников (в лице народных демократий стран послевоенной Европы). Если бы это было возможно, то эти проблемы должны были бы быть решены для СССР еще в 1941 году как ответ на германскую агрессию.

Конечно худой мир лучше доброй ссоры", но "выигранное сражение в горячей войне не всегда ведет к победе и доброму миру". Западные страны извлекли из этого уроки и сделали вывод. Мы до сих пор не в состоянии оценить собственную стратегию. Более того наша политика сегодня базируется на том, что вместе с разрядкой международной напряженности наступило благоденствие, "нам ничто не угрожает кроме терроризма и сепаратизма".

Но следовало бы понять, что политический терроризм и агрессивный сепаратизм всего лишь проявление превентивной и перманентной войны против Великой России. Эта война никогда не прекращалась, она только перешла в другую форму всеобщей войны и, действительно, во всех сферах.

Цель этой войны даже не уничтожение ВС России и ее граждан в горячих войнах, это сражение за душу воюющего народа, что для России во сто крат опаснее обычной войны.

Военная стратегия сегодня из средства буквального разгрома армий и убийства людей действительно превращается в искусство согласования самых разнообразных средств и способов для достижения политических целей, а именно условий, приемлемых для развития России или по крайней мере существования народа.

А если это сражение и перманентная война на уничтожение (не стоит заблуждаться, это так) специфическими средствами и способами, то и стратегия должна быть серьезная, без игрушек в сражения, хотя бы и подобных тем, что мы видим 60 лет назад, в Ираке 1991 и в СРЮ 1999 года.

Заключение

Думаю, не будет преувеличением сказать, что сегодня, том числе на фоне уроков войны, 1941-1945 гг. речь идет о формировании стратегии России на первую половину 21 столетия.

Вполне оправдано возвращение к истории начала и даже преддверия последней большой войны с учетом того, что во многом повторяется ситуация начала Второй мировой войны и локальной советско-финской, несправедливо забытой и мало исследованной историками. Ее коллизии во многом продолжение политики великих держав того времени. То, что мы имеем сегодня порождение событий десяти-пятнадцатилетней давности, с участием тех же мировых держав.

Разрешение проблем России и "неотвратимость" войн будущего во многом зависит от принятия сегодня безошибочных политических решений, от определения целей и стратегических направлений развития России в ближайшие годы.

Было бы большим заблуждением думать, что все известно и не должно быть никаких сомнений. Тем более в военной науке, которую движут только сомнения и сомневающиеся. Всякий кто пытается исследовать военную тематику, должен с величайшей осторожностью подходить к военной истории народа, тем более русского, поскольку он всегда был и остается воюющим народом.

Думаю, что не ошибусь в предположении – сегодня ситуация развивается в весьма невыгодном для Росси направлении. Поэтому изложенное не может расцениваться как дезинформация или исторический водевиль. Некоторая вольность и сослагательность возможных вариантов развития ситуации вполне извинительны, поскольку сегодня обращают на себя внимание некоторые видимые "стратегические несуразности", которые находят объяснение в "большой политике", но никак не соответствуют нормальной военной стратегии.

По существу выбор российской военной стратегии хотя бы в части реформы ВС, в качестве инструмента ее осуществления действительно сделан.

Но отвечает ли он интересам России?

Не придется ли нам исправлять ошибки и платить большой кровью за допущенные сегодня просчеты в будущем?

***

Если бы нам в свое время давали основы стратегии в академии, сегодня было бы гораздо больше тех, кто понимает смысл и суть происходящих перемен. Не случайно, вам предложены старые, основательно забытые или неоцененные нашей наукой истины.

К сожалению из приведенных выше стратегических соображений начальников германского генерального штаба Мольтке, Шлиффена, Секста и Гальдера мы многое не знали.

Но так же мало мы знали о стратегии как искусстве согласования средств и способов достижения целей государственной политики России. Только сегодня мы решились несколько иначе взглянуть на предвоенную советскую стратегию, которая уже тогда в силу подчиненности политике преследовала весьма гуманные цели достижения прочного мира выгодного не только одной стороне. И как оказывается не разгромом и оккупацией, как это представляется многим, а гуманным отношением даже к агрессору, побежденному в сражении им же и навязанном.

А знать особенности советской, русской стратегии следовало бы, чтобы не повторять прошлых ошибок, со знанием дела принимать решения и главное добиваться приемлемых условий мира для развития России в настоящем и будущем.

За неимением пока лучшего приведу слова сказанные Г. Фриснером, немецким генералом в 1947 году: "Жертвы войны обязывают нас преодолеть заблуждения, ошибки и упущения прошлого. Они побуждают нас к обновлению... Свобода и независимость являются ... не только проблемой военной готовности, наличия новейшего вооружения, верных и решительных союзников, но и в не меньшей степени – проблемой поиска политических идей, проблемой укрепления общественного строя. В этом смысл традиций военной службы, чести, долга и товарищества смогли бы принести самые неожиданные и богатые плоды".

В связи с их актуальностью, добавить к этому нечего.

Как говорится, не ведая того, в 1947 году Фриснер "попал не в бровь, а в глаз" российским реформаторам и военным строителям конца второго тысячелетия.

Глава вторая. Балканская война

Политика невмешательства

"...созвездие маневров и мазурки..."

Фонвизин, "Горе от ума"

Последняя Балканская война оценивается политологами как "событие без продолжения", как конфликт, локализованный исключительно благодаря "эффективным миротворческим действиям НАТО", пример "конструктивной политики невмешательства" России в военные действия и даже как верный политический выбор народа СРЮ.

Однако, практически никто не возражает против того, что цели миротворческой операции НАТО не достигнуты, экономике балканских стран нанесен значительный ущерб, а югославская экономика получила колоссальный удар. При этом предпосылки для углубления этно-национального конфликта остаются, а "гарантии мирных соглашений" не исключают террористических акций и силовых операций НАТО против пока еще легитимной власти Милошевича в СРЮ. Немаловажно и то, что это "событие без продолжения" по политическим итогам 2001 года для России явление удручающее. "Балканский регион может стать одним из плацдармов для осуществления далеко идущих военно-стратегических планов некоторых государств (имеется в виду прежде всего США, Германия и Турция, в том числе и в отношении России" i.

Не секрет, что Россия конкурировать с ЕЭС и США в восстановлении СРЮ не в состоянии, а в Югославии не забыли уроки восстановления европейской экономики после второй мировой войны. Запад из политических соображений найдет способ выделить кредиты для балканских стран в объемах больших, чем это может себе позволить РФ, и кредиты будут с благодарностью приняты сербами на выгодных Западу условиях. "Новый план Маршала для Балкан" и, возможное, вступление СРЮ в альянс уже не представляется химерой. При этом для СРЮ выбор в пользу НАТО приобретает вполне конструктивные и реальные очертания. Тем более, что эти идеи, если судить по результатам выборов президента СРЮ, нашли поддержку почти половины населения Югославии.

Более того, необходимый для изменения ситуации политический ресурс в ходе президентских выборов ЕЭС и США уже направлен на СРЮ и будет массировано использоваться в последующем.

В то время как правительство РФ по-прежнему "придерживается политики невмешательства", российские "патриоты" в очередной раз стали свидетелями поворота общественного мнения наших "исторических союзников и единокровных братьев" на Балканах. Не за горами еще более удивительное и обескураживающее для России развитие отношений СРЮ с Западом2.

Впрочем, не приходится сомневаться в том, что события последнего времени в Югославии, укладываются в логику общего процесса глобализации экономики и политики по западному варианту при активном участии США, ЕЭС и НАТО. Но очевидно так же и то, что в течение ближайших 10 лет это неизбежно закончится мировым кризисом во всех сферах, не исключая и военную.

Отступление первое.

На глазах всего мира уже состоялась убедительная демонстрация "решительной силы" с применением новых "военных технологий и средств поражения XXI века" на ближнем Востоке и на Балканах. Используя печальный опыт Югославии, не так уж трудно представить характер и последствия такого конфликта для России.

Противопоставить вторжению противника на суше, в море и в воздухе адекватные по возможностям оборонительные группировки Россия вряд ли сможет. Практически любой конфликт с участием ее ВС на самой ранней стадии может закончиться подписанием мира на условиях агрессора. Принимать какие бы то ни было дипломатические и экономические меры, тем более воевать ради суверенитета и территориальной целостности ни Правительство России, ни ее население не готовы и вряд ли способны.

С точки зрения стратегии всерьез рассчитывать на внутренние войска, ОМОН, СОБР и ВДВ не приходится. Это формирования созданы действительно для "внутреннего употребления", против населения или банд формирований. По своей природе они абсолютно не способны противостоят тяжеловооруженной пехоте и бронетанковым войскам, тем более дистанционному применению высокоточных средств воздушного и морского базирования. Как и в СРЮ, их контр использование в ответ на воздушный террор и блокаду едва ли состоится. В силу отсутствия современного вооружения (оно уже составляет едва ли 10%), профессионально подготовленного личного состава, или хотя бы подготовленного, "военно-обученного" резерва. Группировки ВВС, ПВО и СВ развернуть не удастся.

В этой связи, вполне ясно, что умиротворение агрессора не может быть прочной основой для самостоятельной национальной политики. Следование порочным традициям времен лорда Керзона, как и подписание соглашений "ради мира" любой ценой с НАТО, никакого отношения к национальным интересам России и безопасности ее народа не имеют.

Державная риторика представителей Президента в ходе бомбардировок СРЮ и удивившая многих показная демонстрация маршевых возможностей "миротворческих рот" является только свидетельством слабости России.

Нечто подобное характерно для ослабленной и разделенной Югославии. Не секрет, что военно-техническая отсталость югославской армии в прошлом пролонгированная в настоящее позволила НАТО вести войну "бесконтактным способом" и почти без потерь.

Предлагаю читателям оценить техническую подготовку Армии СРЮ и соотношение сил в последней Балканской войне по следующим данным:

НАТО выставило против СРЮ до 1200 самолетов и вертолетов, включая стратегические бомбардировщики, в том числе ультрасовременный В-2 Spirit. В зоне конфликта в разное время находились 7 авианесущих кораблей (CVN-65 Enterprise, CVN-71 Т. Roosevelt, R-99 Foch, R-05 Invincible, А-135 Argus, LHD-3 Kearsarge, LHA-4 Nassau, имевшие на борту от 42 до 82 самолетов и вертолетов), 4 крейсера, 9 подводных лодок, 11 эсминцев, 16 фрегатов и еще более 40 кораблей. По югославским данным силы НАТО выпустили свыше 1000 крылатых ракет, совершили 25 тысяч самолето-вылетов, нанесли 2300 ударов по 995 объектам. В среднем в каждом налете по объектам удара участвовало не менее 10 самолетов и вертолетов.

Всей этой армаде Югославия могла противопоставить 15 – МиГ-29, 2 -МиГ-29УБ, около 70 – МиГ-21бис.ум, 50 – легких штурмовиков G-4 Super Galeb, 20 устаревших G-2 Galeb, 50 легких штурмовиков J-22 Orao, несколько эскадрилий вертолетов: ударных и транспортных Ми-8, Partisan, SA-341Н Gazelle; противолодочных Ка-25, Ка-27, Ми-14ПЛ, а также учебные, транспортные, пожарные самолеты. Югославский флот имел несколько сторожевых кораблей, 2 устаревшие ПЛ, ракетные и торпедные катера.

Войска ПВО СРЮ имели на вооружении устаревшие около 50 ЗРК советского производства С-75, С-125, С-200. Эти комплексы в связи с их ограниченной подвижностью сербы использовали не очень активно.

Основная тяжесть отражения налетов НАТО легла на армейскую ПВО, имевшую на вооружении 6 батарей советских зенитно-ракетных комплексов "Куб" (точнее, его экспортный вариант "Квадрат"), Стрела-1, Стрела-3, Стрела-10. По некоторым сведениям войсковая ПВО имела несколко сравнительно новых ЗРК "Бук" и "Тор". Также в войсках имелось достаточное количество ПЗРК "Стрела-2" и "Игла-1", 20 и 40 мм зенитных пушек и ЗСУ на базе БТР ВОV с 3-мя 20мм или 2-мя 30мм пушками.

Очевидно, что преимущество альянса было подавляющим не только "количественно", но и "качественно". Это и позволило ВВС НАТО при полном господстве в воздухе 79 дней практически безнаказанно бомбардировать объекты на территории СРЮ по выбору.

В плане извлечения уроков для России следует констатировать то, что военно-техническая слабость югославской армии позволила НАТО вести войну в 1999 году "бесконтактным способом". Именно военно-техническая отсталость армии, созданной на основе весьма сомнительного нейтралитета СФРЮ с креном на Запад еще во времена благоденствия между западным изобилием и социдеологией, была одной из причин падения "режима Милошевича" и обусловила необъяснимый дрейф "наших единственных союзников на Балканах" в сторону НАТО.

Для европейских стран альянса, чувствительных к боевым потерям, именно безнаказанность ведения военных действий – одна из причин "необъяснимой" агрессивности. Безусловно присутствовал расчет на достижение политических целей путем нанесения неприемлемого ущерба гражданскому сектору экономики СРЮ и снижение привычного уровня жизни "прозападного в своих настроениях населения". Дестабилизация обстановки террором "народных масс" и было одним из главных условий заключения крайне невыгодных для Югославии соглашений по Косово в 1999 году, дестабилизации политической обстановки и в конечном счете "бескровного демократического переворота" в октябре этого года.

Политический диктат, террор с применением вооруженной силы, замаскированные под демократические требования и миротворчество, и есть так называемые "новые военно-политические технологии XXI века". В югославском варианте они показали суть политики альянса не только в военно-политической и экономической сферах, но и в области идеологии – уничтожения народной демократии "руками самого народа"3.