Текст книги "Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты (СИ)"

Автор книги: Сергей Сухонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 28

В Ульмаре мы простояли три дня. За это время мой «корсет» успел выспаться и отдохнуть от боев, и я со дня на день ожидал приказ – куда нас направят дальше. Хотелось бы верить, что слухи не врут, и мы действительно отправимся в столицу Асталии – славный город Астию. Вот только я не спешил очаровываться, чтобы потом не пришлось горько разочаровываться. Война шла своим чередом, но быстрой и решительной победы пока не вытанцовывалось. На нашем направлении техносы уверено держали позиции вокруг морской базы, в которую стянулись остатки их десанта. Подошедший флот Конфедерации не спеша эвакуировал оттуда солдаток и технику транспортными судами, и было ясно, что скоро техносов под Алькорой не станет. Возможно, на нашем направлении десант был признан неудачным, или у техносов не хватало сил и средств удерживать и снабжать сразу три плацдарма высадки. Не знаю, мне они не докладывали.

Элитная пехота четвертого корпуса вместе с небесными ведьмами и остатками сильно пострадавшего в первый день войны пятого полка морской пехоты попытались было прорвать оборону солдаток и ворваться на морскую базу. Если бы у них это получилось, техносов вместо организованного отступления ждал бы чистый разгром. Но, несмотря на двухдневные яростные атаки, ведьмы умылись кровью и задачу не выполнили. Конфедератки насмерть вцепились в ближайшие холмы, зная, что за их спиной земли больше нет. А их поддерживала не только пехотная артиллерия и установки «поток», но и тяжелые корабельные орудия флота. В связи с этим я опасался, что командование вспомнит про наши «корсеты» и не удержится от соблазна кинуть нас на штурм базы. А что? Вполне в духе некоторых высокопоставленных ведьм, вроде Каи. И плевать им, что если в нас прилетит с местного линкора снаряд калибром миллиметров этак в четыреста пятьдесят, то «корсет» рухнет мгновенно и нас разорвет в клочья.

Но этого не случилось. Видимо, где-то наверху сидела какая-то ведьма-стратига с холодной головой и железными нервами. Не склонная к высокому риску, и не желающая стачивать в ноль лучшие подразделения в лобовых атаках. Поэтому после двух дней атак фронт у нас замер, давая техносам убраться восвояси.

Но это у нас. А на двух других направлениях у техносов дела шли неплохо. Плацдарм, откуда враг наступал в направлении столицы, сильно расширился и включал в себя уже несколько захваченных городов – пусть и не таких больших и значимых как Алькора. И на вспомогательном направлении, у захваченного в первый день войны города Полмея, конфедератки тоже продолжали расширять подконтрольную им территорию. Да, темп их наступления сильно упал, а для сдерживания техносов из глубины страны было переброшено несколько крупных подразделений. Но обстановка всё равно оставалась очень тревожной. Поэтому, когда, наконец, пришел приказ трем «корсетам» прибыть в Алькору и погрузиться на отправляющийся в Астию поезд, я испытал сильное облегчение. В новую мясорубку меня нисколько не тянуло.

– Получается, что едет не весь полк и даже не все ударные батальоны? – еще раз переспросила Тейма нашу «полковницу», собравшую нас с ней, Неймой, Арией, Кимом и Петровичем и объявившую после обеда в штабе эту новость. – Только «корсеты»?

– Верно, девочки и мальчики, – ответила Тания, сидя в кресле в кабинете директорши местной закупочной сельскохозяйственной конторы при городской администрации Ульмара. Это небольшое и не слишком приметное белое каменное двухэтажное здание было выбрано нами под штаб. – Пришел приказ: отправляетесь в столицу только вы и команды «корсетов», меньше сотни человек. И еще Вейна. Возможно потому, что она тоже участвовала в «корсете». А также велено грузить на поезд наш танк и прихватить с собой тассиек. К паровозу для этого специальную грузовую платформу обещали прицепить. Так что сдавайте дела своим замкомбатам, готовьте машины, отправление с вокзала Алькоры завтра в восемь утра.

– А остальной полк куда направляют? – не удержался я от вопроса.

– Пока никуда. Остаемся охранять общинниц, – вздохнула Тания. – А потом, наверное, или в бой или на место постоянной дислокации. Но это уже не ваша печаль, – усмехнулась «полковница». – Езжайте себе спокойно… И помните: вы у нас герои, так что ведите себя в Астии достойно, не уроните честь полка! Тейма, ты командуешь всеми командированными, будешь за старшую ведьму. Ладно, я больше вас не задерживаю – идите, собирайтесь.

На вокзал мы прибыли вовремя, за полтора часа до отправления. Поездная бригада даже помогла нам загнать танк на грузовую платформу и закрепить его. А затем мы, не задерживаясь, начали посадку по вагонам. И тут меня ждал приятный сюрприз – если для рядовых ведьм «корсета» подали плацкарт, с отсеками на шесть человек в каждой ячейке с двумя трёхъярусными полками, то парням и официрам достался спальный вагон люкс, где мы разместились на мягких диванчиках. Причем, нам на троих парней досталось два отдельных купе. Которые, кстати, были чуть шире стандартного российского купе СВ. Так что путешествие обещало быть комфортным.

В столицу нас вез паровоз. Самый настоящий –длинный, черный, высокий, с угольным тендером и широкой трубой, он напоминал последние серии паровозов середины двадцатого века вроде П-36. Видимо, собственного мощного тепловоза или электровоза асталийкам создать так и не удалось, хотя машины с двигателем внутреннего сгорания они делать научились. И это печально – если у одной стороны паровозы, а у другой – крылатые ракеты, то разница в технологиях становится критичной. С другой стороны… когда Гагарин полетел в космос, по железным дорогам СССР паровозы бегали вовсю. Да и здесь асталийки в космос свою ведьму все-таки запустили.

Дорога к столице заняла почти трое суток. Наш паровоз двигался со скоростью километров шестьдесят-восемьдесят в час, делая остановки в крупных городах – две или три за день, не больше. Но зато и длились они от полутора до трех часов. А я дремал на мягком и широком диванчике, думал о разном и любовался пейзажами. За окном проносились поля, по осени уже убранные, луга со стогами сена, небольшие деревеньки с аккуратными домиками и огородами, маленькие городки, рощи, сады. Все скромно, но чистенько, миленько, без следов разрухи или неустроенности. Из окна вагона Асталия казалась по-домашнему уютной и красивой сельской страной. Немудрено – на двести десять миллионов граждан державы имелось всего двенадцать городов с населением свыше миллиона человек. Остальные подданные Кальтинии жили в общинах или в маленьких городках при заводах, которые тоже зачастую были общинными. Сплошная сельская пастораль. Почему-то мне особеннозапомнились девчонки-общинницы с удочками, которые ловили вечером рыбу на речке, вдоль которой шла железная дорога. Босоногие, в потрепанных сарафанчиках с заплатками, они искреннее улыбались, смеялись и махали нам руками, а мы с Кимом из открытых окон медленно идущего поезда махали им в ответ. Прямо вспомнилось лето у бабушки в деревне, честное слово…

В поезде имелся и вагон-ресторан. Но был нюанс: посещать его могли лишь пассажирки первого класса, в чем мы с парнями убедились в первый же день путешествия, когда наши три комбаты и Вейна через час после отправления поезда решили наведаться в сей храм железнодорожного общепита.

– Давайте мы с вами пойдем? – без всякой задней мысли предложил я, благо все мы собрались в нашем с Кимом купе. – Верно парни? Посмотрим, чем здесь кормят, интересно же. Мне тушенка с кашей и армейские галеты уже поперек горла стоят.

– Не получиться, Леша, – чуть смутилась наша командира. – Извини, но нет, – вздохнув, добавила Тейма. – Вы останетесь здесь.

– Почему? – искренне удивился я.

– Мы идем по приглашению. Благородные ведьмы из соседнего вагона хотят с нами познакомиться, про наш полк наслышаны. Благовоспитанным парням в такие заведения ходить не положено. Там соберутся серьезные женщины, которые будут говорить на серьезные и неинтересные мужчинам темы. И даже пить алкоголь, – строго ответила Тейма.

– Охренеть, дорогая, – пожал я плечами. – Как будто мы его раньше вместе не пили. Да и насчет серьезных тем… несколько дней назад мы штурм города обсуждали. Все вместе и совершенно всерьез, что характерно. И тут вдруг для ресторанных разговоров мы рылом не вышли?

– Ну вот зачем ты так, Лёшенька, – с укоризной сказала Вейна. – Зачем грубишь? Старшая невеста права. Нам с официрами надо идти – мы не из благородных и не можем позволить себе терять репутацию. А парням и нижним чинам туда нельзя. Не потому что, как ты говоришь, вы рылом не вышли, а потому что это место такое. Как бы тебе объяснить-то… если мы туда придем с женихами, то все решат, что мы своими парнями хвастаемся, а не обществу представляемся. И что мы – не серьезные официры, а дурочки, которые вежества не знают. А ведь там будут другие официры и важные чиновницы, это место для приватного общения равных по статусу. Не принято в такие места с мужьями ходить.

– Но мы все вместе ходили в кафе мороженного поесть…

– Это другое, – покраснев, ответила Тейма.

– В парки отдыха, летние кафе, на дневные сеансы кинотеатров и прочие места общественных гуляний со своими парнями приходить можно, – вступила в разговор Ария. – А в клубы и рестораны для высшего общества и в ночные заведения – нет. Разве что иное обговорено заранее всеми участницами мероприятия. Парни, я понимаю ваши чувства, – пояснила комбата Петровича. – Вам неприятно, что вами пренебрегают. Но тут не война, когда под огнем все равны. Тут действуют светские правила, а они довольно строгие, – виновато улыбнулась ведьма. – Если мы не придем, то про нас пойдет слава гордячек, которые пренебрегают приглашениями вышестоящих и их обществом. Если придем с вами – то будет, как сказала Вейна. Нас в самом деле примут за невеж и уж точно не станут говорить с нами серьезно, как с равными. А ссориться с высшим обществом в нашем положении не следует. Придется вам потерпеть, ничего не поделаешь. Видите, – мой Тимофей все понимает, сидит и молчит. Берите с него пример!

Петрович действительно слушал молча, но по его застывшему лицу было видно, что происходящее ему не слишком нравится.

– Да, всё так и есть, – присоединилась к остальным официрам Нейма. – Кимчик, ты же на меня не обижаешься, правда? Мне придется ненадолго оставить тебя с остальными парнями. Не скучай, ладно, дорогой?

На том дело и кончилось. Все четыре командиры, переодевшись у себя в парадную форму, свалили в ресторан. А мы, как дураки, остались в нашем купе.

– Идиотская ситуация, мужики, – честно сказал я, глядя в окно на проносящиеся мимо поля. – Вроде бы нам всё подробно объяснили, но у меня ощущение, что я снова в детском саду и меня строгая воспитательница в угол поставила. Причем непонятно за что.

– Ага, – кивнул Ким. – Как воевать, так все нормально. Включай корсет и иди в бой, нас прикрывать надо! Выручай любимый Кимыч, техносы, млять, давят! А как сходить вместе поесть, так это не… у них правила и репутация, а мы пошли нахрен…

– Потому что мы имущество, парни, – хмыкнул Петрович. – Нам это с самого начала сказали. Сдается мне, что в полку жить легче, чем на гражданке, если выйдет дембель. Всем моя Ария хороша, но вот честное слово – иногда думаю, что свалил бы лучше нахрен в какую-нибудь глухую общину вместе с маслопузицами, колхоз «Двадцать лет без урожая» поднимать. Там народ проще и адекватнее.

– Надо выслужить срок, и дадут волю, – заметил Ким.

– Это если доживем, – мрачно буркнул я. – И то… хрен знает что из этого выйдет. Вы думаете, наши комбаты нас так просто отпустят, не женив на себе? Ладно, – махнул я рукой. – Давайте в картишки что ли перекинемся? Что еще делать в дороге?

Прошло три часа, но из вагона-ресторана наши командиры пока так и не вернулись. Зато нам всем захотелось есть, что и отметил Ким, отложив карты в сторону.

– Все, парни, я пас. Наигрался. Надоело и жрать хочется. Наши комбаты бухают, а мы тут торчим как наказанные. У меня в рюкзаке есть пачка печенья и сухая колбаса. Будете?

– Надоело и то и другое, – искренне сказал я. – Но делать нечего. У меня еще и тушенка есть, но где бы ее подогреть?

– Погодите-ка с тушенкой, мужики, – вдруг заметил Петрович. – Я расписание в начале вагона видел. Мы в городок скоро въезжаем. Чуете, поезд ход замедляет? Город называется Тамея. А в нем стоянка три часа.

– И? – с интересом спросил Ким.

– И в городе наверняка будет что пожрать! – пожал плечами наш ветеран. – Ни в жизнь не поверю, что на вокзале нельзя будет хотя бы каких-нибудь пирожков купить. И фруктов, что-ли. А то и чего-нибудь поинтереснее, чтобы вечер скрасить.

– Верно мыслишь, Петрович! – прикинув идею, воодушевился я. – Но есть одно но! Где деньги, блин? На что мы жратву купим-то? Нам же, как римским рабам, нихрена не платят.Правда, есть вариант загнать местным на станции что-нибудь из лично-казенного имущества. И сказать Тейме, что пролюбили в боях? Пусть новое выдает.

– Щеглы вы еще молодые! Нету у вас должной предусмотрительности, – сказал Петрович и с торжествующей улыбкой полез в карман камуфляжа. Достал оттуда чистую тряпицу, развернул ее, и я увидел тонкую стопочку серо-зеленых купюр. Две по двадцать талов, пара десяток, пятерки…

– Откуда такое богатство? – аж присвистнул я. – Ария подарила?

– Гусары с женщин денег не берут! – гордо ответил Петрович. – Вы с Кимом что в Ульмаре три дня делали? Подушку давили?

– Ну, да…

– А мы с тассийками технику ремонтировали! Договорились с хозяйкой одной мастерской неподалеку от штаба, которая сельхозтехнику чинит. Танкистки в моторах немного понимают, да и я кое-что умею. Два ушатанных общинницами трактора ей подлатали как могли, а она нам заплатила триста талов. Деньги поделили на четверых, все по-честному. Так что ждем остановки и пойдем, посмотрим, что здесь продают. Сегодня я спонсирую обед.

Сказано-сделано. Когда поезд окончательно замедлил ход и остановился, мы втроем выскользнули из вагона, прямо мимо пытавшейся придержать нас и что-то сказать пожилой проводницы. И вот честно – мне прохладный воздух на перроне Тамеи показался воздухом свободы! В этом мире случаи, когда мы были сами по себе и не под ведьмовским присмотром, можно пересчитать по пальцам одной руки. В расположении части и даже в бою это было невозможно, – кто-то из ведьм всегда крутился неподалеку. А тут – новый город и мы совершенно одни.

Похоже, подобное чувство испытал не только я. Лицо Кима расплылось в глупой улыбке и даже Петрович, хмыкнув себе под нос, произнес:

– Ну-с, мужики, поздравляю с побегом из курятника. Вперед, навстречу приключениям! Кажется – вон там торговые ряды, у самого вокзала.

Надо сказать, что сошли с поезда мы не одни. Пассажирки плацкартных вагонов тоже ломанулись толпой на перрон. Во-первых, размять ноги, а во-вторых – купить что-нибудь поесть. Их в вагон-ресторан тоже не пускали.

Поживиться в торговых рядах недалеко от вокзала было чем: пожилые женщины в разноцветных платках и передниках торговали жареными и печеными пирожками, ягодами и фруктами, деревенским самодельным ибром, медом, домашней колбасой и салом, рыбой, семечками, яйцами. И каждая кричала, в полный голос рекламируя свой товар, пока пассажирки метались между прилавков.

– Почем пирожки, хозяйка? – спросил Петрович, глядя на румяные, еще горячие и восхитительно пахнущие жареные пирожки, в корзине под платком у одной из торговок.

– Тридцать леек пирожок с мясом, двадцать леек – с капустой и яйцом. Бери парень, не пожалеешь! И как вас таких красивых жены на рынок отпустили, а? – тут же разулыбалась в ответ женщина.

– Давай шесть с мясом и шесть с капустой!

– С тебя три тала, красавчик!

– Держи, – протянул купюру в пять талов Петрович.

– На сдачу могу вареных яиц дать, по двадцать леек за штуку.

– Хорошо. Давай пять штук!

– Держи дорогой. Вот яйца, а вот тал сдачи. А если поцелуешь, еще пирожков бесплатно насыплю!

– Не, уважаемая, натурой не платим, – улыбнулся в ответ Петрович.

За каких-то четверть часа мы закупили целую кучу снеди. Пирожки, яйца, большой кусок ароматной деревенской домашней колбасы, шмат сала, два каравая свежего белого хлеба и две жареных курицы, – все исчезло в больших армейских рюкзаках. А ещё был кулек помидоров, чеснок, большая бутылка ибра и отдельно – оплетенная лозой стеклянная бутылка с домашним виноградным самогоном, которую я спрятал в свой рюкзак. Деревенские продавали недорого, весь набор обошелся в каких-то тридцать талов. Помнится, в Алькоре мы когда-то за двадцатку лишь поели вчетвером мороженного с булочками.

И всё бы хорошо, если бы не наше любопытство. Когда мы выбрались из торговых рядов, Ким предложил пройтись до здания вокзала, благо время до отправления поезда еще было. Я согласился, Петрович тоже не стал возражать. Вот там-то нас и взяли – прямо у дверей. Патруль из четырех ведьм внутренней гвардии подошел к нам откуда-то сбоку и гвардейки тут же окружили нас со всех сторон.

– Стоять парни! – приказала старшая, с погонами рядовой старшей ведьмы. – Кто такие, откуда, почему одни?

– Мы с поезда, – миролюбиво сказал я. – Наши хозяйки нас за продуктами послали. Какие проблемы?

– Трех парней? Одних? Из поезда? – недоверчиво покачала головой ведьма. – Не может быть, – сказала она, и потянулась за легким боевым жезлом в чехле на поясе. – Вы врете, никакие жены так не сделают. Стойте на месте! Я вас задерживаю до выяснения! Кейла, Ноя, обыщите их!

Глава 29

– Ни с места! – заорал я, увидев, как две гвардейки шагнули вперед, и в самом деле собираясь нас обыскать. – Глаза разуйте, девки! Мы боевые офицеры! Не имеете права нас трогать, проблем не оберетесь! Вы слепые, погон не видите⁈ – Я быстро снял рюкзак со спины, перекинув на левое плечо и начал расстегивать его боковой карман.

Из поезда мы сошли в боевом камуфляже, поэтому сразу опознать в нас бравых морпехов было непросто. Он специально так сделан, чтобы маскировать ведьму и чтобы противник не мог издалека определить в бою, кто перед ним – рядовая или официра. Однако, неяркие полевые погоны на наших плечах имелись, хотя одинокая звезда «младшего тактика» на них была хорошо видна лишь с расстояния в пару-тройку метров. Так же как и скромный шеврон с асталийским флагом и вышитой под ним акулой – символом морской пехоты. Увидев троих одиноких мужчин, патруль мог сразу и не обратить внимание на эти важные мелочи. И это давало нам шанс избежать проблем.

– В самом деле… – взявшаяся было за рукоять магического жезла командира патруля, наконец, соизволила разглядеть нас как следует. Она даже задумалась на несколько секунд, разглядывая погоны и явно не чувствуя от нас никакой угрозы. Жезл ведьма пока так и не активировала. Ее подчиненные тоже остались на месте, с любопытством рассматривая нас с ног до головы. Понятно: мы же парни, а их тут целых четыре бравых ведьмы. Что может пойти не так?

– Удивительно… форма и знаки различия как настоящие! Где вы достали армейские погоны и шевроны? – задумалась вслух гвардейка. – Украли наверняка? А, понятно! Наверняка обокрали своих жен-официр и сбежали из дома в их форме! Ох, парни, я вам не завидую. Вас жены так розгами вразумят, что ни на заднице сидеть, ни на спине лежать месяц не сможете! И за дело! Вы причинили своим хозяйкам массу проблем столь безрассудным поступком. Кейла, Ноя, что застыли? Я велела вам обыскать беглецов!

«Ну что же, вы хотели по-плохому, значит, будет по-плохому», – с веселой злостью подумал я, глядя, как обе гвардейки сделали шаг вперед. Осторожная мысль сдаться патрулю и подождать, когда всё выяснится в отделении внутренней гвардии, была отвергнута сходу. Видимо, что-то во мне после боев в Алькоре поменялось. Чтобы меня обыскивали и лапали какие-то рядовые гвардейки? Ага, счаз!

Рюкзак полетел на землю, а из его расстегнутого кармана я вырвал трофейный техносовский пистолет, снятый моими ведьмами с убитой в Алькоре официры-конфедератки. Мне он в свое время понравился – в руке сидит как влитой, в массивной рукояти магазин на семь патронов, а вся конструкция чем-то смахивает на знаменитый парабеллум.

Флажок предохранителя я сдвинул мгновенно и вскинул пистолет вверх. А затем быстро выкрикнул уставную фразу, одинаковую для караульной службы как минимум в двух мирах.

– Стой, стрелять буду!

И тут же выстрелил в воздух. Пуля просвистела на голову выше старшей ведьмы, заставив ее резко побледнеть и отшатнуться назад, отпустив рукоятку жезла. А ствол моего пистолета опустился чуть ниже, уставившись ей прямо в лицо.

– С…совсем с…с ума сошел? – севшим от испуга голосом спросила ведьма. – Такого поступка она никак не ожидала.

– Никому не двигаться! – в этот раз голос принадлежал Петровичу. – Или стреляю на поражение! – Скосив взгляд, я увидел, что наш ветеран тоже держит в руках техносовский пистолет, только другой модели, контролируя остальных гвардеек. Что же, немудрено, с его любовью к оружию этого и следовало ожидать.

– Мы при исполнении. Парни, если вы кого-нибудь из нас раните или убьете, вас повесят! Немедленно бросьте оружие! – несмотря на смотрящий ей в лоб пистолет, взяла себя в руки старшая ведьма.

– Ничуть не бывало, – серьезно ответил я. – Повторяю еще раз, для тупых. Мы боевые офицеры и ценнейшее имущество морской пехоты Её Величества. А вы – неустановленные личности в форме внутренней гвардии, которые совершили покушение на военное имущество. Вас предупредили, но вы не оставили своих попыток. Согласно устава караульной службы вооруженных сил Асталии, для предотвращения противоправных действий, я произвел выстрел в воздух и сделал второе предупреждение. Если вы продолжите посягать на охраняемое имущество, то я не только имею право применить оружие на поражение, но и прямо обязан сделать это. Любой суд нас оправдает. А ваши тушки закопают.

– Имею подозрение, что вы четверо – внедренная в тыл техносовская диверсионно-разведывательная группа, – серьезно добавил Петрович. – А ваша задача – охота на официр Её Величества. Так что руки в гору! Потянетесь к жезлам – пуля в лоб!

Вот тут до старшей ведьмы, наконец, что-то стало доходить. И то, что обычные парни себя так никогда не ведут, и то, что в наших словах есть некий резон, а в руках оружие. А у них не имелось даже бронебраслетов. А тут еще одна из гвардеек, вдруг сказала тихим голосом.

– Госпожа командира, я что-то такое слышала про парней-героев. Кажется, они были из морской пехоты…

– Ясно, Ноя. Хорошо, никто вас не обыскивает, успокойтесь парни. Всем сделать шаг назад от мужчин, – приказала командира патруля. – Я вызываю старшую официру. Уберите стволы, сейчас разберемся спокойно.

Но разбираться спокойно было уже поздно. Оглянувшись, я увидел, как к нам бежит Ульда из моего «корсета», а с ней еще пара ведьм из «корсета» Петровича. Видимо, они тоже сошли с поезда размять ноги, и услышали мой выстрел. На бегу ведьмы активировали свои жезлы, готовясь немедленно ударить магией.

– Что здесь происходит? – торопливо спросила меня Ульда.

– Нас пытались задержать вот эти! – кивнул я на гвардеек.

– Ясно. Ни с места, или мы вас сожжем, – камень на жезле Ульды засиял багрово-красным светом, уставившись на ближайшую гвардейку. – Руки вверх! Я вызываю Тейму, Леша!

– Ну вот, погуляли, млять, – тоскливо выдохнул Ким…

А дальше было много крика, мата и просто бестолкового ора. Вызванная по магической связи Тейма прибежала минуты через три. Вместе с Неймой, Вейной и Арией, само собой. Наша командира была вся красная, злая и немного поддатая. Пистолеты мы с Петровичем к тому времени спрятали – раздувать скандал нам было ни к чему. Гвардейки, увидев такое количество официр с большим количеством звезд на погонах, сразу стушевались и безропотно показали свои документы, назвав имена и звания. А попробуй тут что скажи поперек – Вейна тоже официра из внутренней гвардии. Короче всё почти закончилось, но тут у вокзала появилась вызванная гвардейками поддержка – аж две официры в звании тактика и младшего тактика, которые начали по новой выяснять, что же все-таки произошло и кто прав. Мой Лисёнок начала на них орать, требуя немедленно наказать пристающих к чужим парням нерадивых подчиненных, но местные официры оказались не робкого десятка и стали огрызаться в ответ, к спору присоединилась Тейма, а вокруг нас уже собралась небольшая толпа любопытных, включая ведьм из наших «корсетов». А что – какое ни есть, а развлечение же! Чем дело кончилось, я так и не узнал. Тейма просто отправила нас в вагон под конвоем Ульды с приказом сидеть в купе и носа не высовывать, а сама осталась выяснять отношения с местными.

Наши комбаты и Вейна вернулись в вагон лишь спустя четверть часа. Заглянули к нам в купе – лица ведьм были злыми и неприятными. Тейма мрачно оглядела сидящую на диванчиках нашу мужскую троицу, и процедила сквозь зубы.

– До прибытия в Астию вагон никому не покидать! Приказ понятен⁈

– Так точно, госпожа официра! – по-уставному отчеканил я.

Поморщившись и дернув щекой, наша командира вышла из купе, не говоря ни слова.

Ария же, печально вздохнув, сказала Петровичу:

– Тимофей, ты меня сегодня сильно разочаровал. Я думала, ты не такой, – и отвернулась в сторону.

– Ким, я тобой тоже крайне недовольна, – присоединилась к ней Нейма. – Ты вел себя как гадкий мальчишка.

– Леша, ты сегодня поступил очень-очень нехорошо, – добавила Вейна. – Я от тебя такого никак не ожидала. Ты сильно обидел нас со старшей невестой.

После чего все три официры вышли из купе, закрыв за собой дверь.

– Ох ты же, блин, – пожал я плечами. – Мужики, похоже наши комбаты на нас сильно обиделись. Печаль-беда.

– Действительно, нехорошо получилось, – спрятал глаза Ким. – Не лучшая идея была идти в самоволку…

– Раз так, то ты не сиди здесь. Не тормози, беги скорее, извинись перед Неймой – чуть скривившись, резко ответил ему Петрович. – Прогнись перед хозяйкой, Кимыч, она оценит и простит. Можешь сказать, что это мы во всем виноваты, а ты не хотел.

– Ты за кого меня принимаешь, Петрович⁈ – тут же вскинулся кореец. – Никуда я не пойду! Я с вами, мужики! И друзей я никогда не подставлял. Вместе пошли в самоход, вместе и расхлебывать станем! Я просто так сказал… Делать-то что будем?

– Как что делать? Жрать будем! – уверенно ответил я, доставая рюкзак. – Чую, парни, до конца поездки нам больше затариться не удастся, так что давайте хоть сейчас нормально поедим. Давно я жареной курочки не пробовал… да и самогончика для лечения нервов можно по стопочке принять.

До конца поездки Тейма со мной больше не разговаривала. А вот Ким на следующий день свою Нейму как-то улестил и ночью ушел ночевать в её купе. Я это точно знаю, потому что её соседка по люксу, Вейна, пришла на освободившееся после ухода корейца место ко мне, и мы продуктивно провели время вдвоем. У Петровича же, с его Арией всё было сложно: разговаривала она теперь с нашим ветераном ледяным тоном и через губу, но ночью все же пожаловала к нему в соседний от меня люкс и, судя по доносившимся через стенку звукам, они там не книжки читали. Но наутро его комбата осталась к Петровичу все так же холодна. Я, улучшив момент, даже спросил ветерана:

– Неужто не простила?

– Нет, – помотал головой Петрович. – Трахались как чужие люди. От меня потребовали повиниться и покаяться, а я просить прощения отказался. Виноватым себя не считаю! Была бы какая-нибудь ерунда, я бы извинился. Но тут вопрос принципиальный.

– Понимаю, – вздохнул я. – У самого такая же фигня.

И нисколько не соврал.

Ночью, восседая на мне в позе наездницы и активно работая бедрами, мой Лисенок тоже вовсю склоняла меня к покаянию.

– Нельзя так, Леша, – горячо шептала она мне на ушко, насаживаясь до упора на мой возбужденный до каменного состояния «нефритовый стержень». – Обидел ты нашу Теймочку. Зачем так плохо себя вел? Ох… да, делай вот так, сильнее! Тебе извиниться надо… О-О! Еще, давай еще… ах, какой ты нехороший мальчик! Ох…

Я лишь в ответ выпустил из ладоней ее груди и притянул ведьму к себе, впиваясь ей в губы глубоким поцелуем, увеличивая темп и чувствуя, как дохожу до самого пика. Странное дело – во время последних боев в Алькоре секса не особо хотелось: видимо, организм был задавлен стрессом и нагрузкой от использования «корсета». Но стоило хорошо поесть, отоспаться и прийти в себя, как либидо дало о себе знать с удвоенной силой. И не только у меня – у остальных парней и наших официр, похоже, была та же самая физиологическая реакция.

– Извиняться и каяться не буду, – сказал я, когда любовная схватка закончилась и я завалился на бок, под мерный стук колес на стыках ласково поглаживая по вспотевшей голове обнимающую меня ведьму. – Не за что. В чем мы не правы? Мы не имели права выйти из поезда и купить себе еды?

– Конечно, не имели! – тут же ответила Вейна. – Нельзя было так делать! Парням непристойно ходить по общественным местам без разрешения и сопровождения близких женщин. Если вы хотели есть, надо было об этом сказать нам. Мы бы достали еды.

– Вы свалили в вагон-ресторан, а нам туда нельзя! У кого было спрашивать?

– Это да… тут мы немного не подумали, – согласилась со мной Лисенок. – Поторопились. Но вы бы не умерли с голоду, если бы нас дождались. А теперь вышел такой скандал!

– Какой?

– Вы опозорили своих невест при всех! Вы пререкались и ругались с патрулем гвардеек! Хватались за оружие! Это видели из окон вагонов благородные пассажирки. Про ваше поведение узнали все, слухи теперь не остановить! Скоро каждой аристократке будет известно, что наши геройские парни – на самом деле невежественные и невоспитанные самцы-самодуры! Светская репутация Теймы теперь уничтожена, а ведь она ради нас всех старалась! И ради тебя тоже, Леша!

– Даже так?

– Конечно! Разве ты не понял? Она старший тактик и руководительница важнейшей военной и государственной программы! Следующее звание легко могло дать ей в придачу благородный титул и права аристократки, а там и до стратиги недалеко. Дочки в нашей семье могли бы стать благородными госпожами и вхожими в высшее общество! Твои, Леша, дочки! Для этого мы и пошли в вагон-ресторан – надо было постараться наладить связи и произвести хорошее впечатление, ради будущего наших семей. А вы с парнями своей выходкой просто обнулили все наши старания. И теперь я, Тейма и комбаты, скорее всего, навсегда останемся просто официрами – мещанками. Нас никогда не примут в свете с такими мужьями.

– Можете поискать себе других, – буркнул я.

– Что⁈ – Тут же взвилась Вейна, оттолкнув мою руку. – Ну уж нет! Вы – наши парни и даже не мечтайте от нас отделаться! Просто вас еще вразумлять и вразумлять…