Текст книги "Я стал рабом ведьм шестого полка морской пехоты (СИ)"

Автор книги: Сергей Сухонин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Кавия повернулась к Тании и широко развела руками. – Кажется, я переоценила ваших парней, командира. Не стоит воспринимать мужские слова всерьез. В любом случае, я сказала вам всё, что хотела. У вас есть время до полуночи, в это время мы не будем вас атаковать. Посовещайтесь, подумайте, примите решение. Мы будем ждать вашего ответа. Коридор открыт, можете выводить свой полк из города по шоссе к морю, вас там встретят. Заложницы будут отпущены незамедлительно, как только мы покинем ваши позиции. Надеюсь, мы вскоре увидимся в более благоприятной обстановке. А сейчас мне пора…

Тания отдала приказ и обеих переговорщиц вывели из штаба. А затем командира спросила с кривой усмешкой на губах:

– Ну что, ведьмы? Что делать будем? Желающие сдаться есть?

В ответ ей прозвучала тишина. Тейма молча сидела у стола с командирским планшетом в руках, Ария стояла рядом с Петровичем, Нейма ласково смотрела на Кима, Вейна осторожно присела на табуреточку в углу, поморщившись от боли в паху.

– А ведь условия хорошие предлагают, – покачала головой командира. – И денег прилично обещают. Как думаете?

– Думаю, что надо непременно дать им ответ, госпожа комполка, – сказал я, наплевав на то, что она велела мне заткнуться. – В аккурат до полуночи. Покажем конфедераткам «корсет» в действии, раз им это так интересно.

– И в самом деле, – положила планшет на стол Тейма и ее голос разом повеселел. – Невежливо будет оставлять гостей без ответа. Мы еще ни разу «град» по реальным целям не отрабатывали. Вот и исправим это упущение… Я думаю, им будет весело!

Глава 22

Обоих парламентерш мы отпустили живыми. Вывели из города и освободили на его окраине, развязав им глаза и руки. А спустя час, когда уже начало смеркаться, по шоссе к нашим позициям вышли заложницы, о которых говорила Кавия Норд – четверо захваченных вчера в плен легкораненых ведьм из внутренней гвардии и двадцать две жительницы Алькоры. Как выяснилось, с последними техносы не церемонились и банально нахватали гражданских на дороге. Солдатки останавливали проезжающие машины и вытаскивали из них людей, которые всё еще не верили, что война – это всерьез и теперь с ними могут сделать всё что угодно. Кого-то отпустили, а вот этих взяли в заложники.

Им, можно сказать, ещё повезло. Причем дважды. Некоторые машины техносы и вовсе расстреляли вместе с пассажирами, я на такие обгорелые остовы ещё по дороге в Алькору насмотрелся. Да и потом у пленниц были все шансы попасть под расстрел. Потому как Тания у нас официра не сентиментальная и интересы своего полка ставит выше остального – в этом я нисколько не сомневался. Шантажировать её расстрелом неизвестных ей заложниц, которых она в глаза не видела, идея глупая. Но сейчас для успеха дела важно было создать впечатление, что мы готовы сдаться, и поэтому парламентерш пришлось отпустить. А техносы сдержали свое слово и отпустили заложниц.

Операция «Ответ» началась через пару часов после темноты. Все три «корсета» в темпе погрузились на грузовики и пикапы. Погибших и выбывших по ранению ведьм из команд Кима и Петровича заменили другие ведьмы их батальонов, а я к своей команде добавил Вейну, выдав ей запасное синее колечко для «корсета». И не пожалел об этом решении. Активировав свои магические браслеты, я начал слияние команды в «корсет» и тут же почувствовал свою «младшую невесту» как часть целого. А заодно поразился её магической силе – сейчас Вейна по своему потенциалу на голову превосходила любую ведьму батальона. Что-то подобное я чувствовал лишь при слиянии в «корсет» с Теймой в ночь нападения.

Почему? Ответ напрашивался сам собой – основанные на семейной магии маготехнологии «корсета» давали неплохой эффект при работе с обычными ведьмами. Но отдача магии от ведьм, с которыми я недавно занимался любовью, была на порядок мощнее, чем обычно. Вейна прямо таки светилась от переизбытка силы, а вот сила Теймы в «корсете» стала потихоньку падать.

«Надо было трахнуть сегодня обеих», – промелькнула в голове дурацкая мысль, пока я, сидя в пикапе, координировал усилия «корсета», разворачивая вокруг колонны защитное поле. «Увеличил бы силу „града“ еще процентов на десять».

«А еще лучше – поиметь сразу весь взвод»! – тут же подсказал мой внутренний голос. «Одна ведьма после секса хорошо, а тридцать одна – ещё лучше! С таким потенциалом на противника не только огненный „град“, – тактический атомный заряд бросить можно».

«Как ты трахнешь тридцать одну ведьму»? – возразил внутреннему голосу здравый смысл. «Тут же просто сунуть и высунуть мало, надо как следует стараться, доводить каждую до пика. Так, чтобы психоэмоциональная отдача от семейной магии была! Не потянешь».

«Но попробовать-то можно», – возразил внутренний голос. «Скажем, если в течение суток выделить на каждую ведьму по двадцать минут, то часов за десять справимся»?

«Да ты оптимист, батенька», – возразил ему здравый смысл. «У тебя столько раз не встанет, придурок. И как ты себе это представляешь технически, Леша? Затащишь в отдельный кабинет кровать, рассадишь в очередь всех ведьм в коридорчике как пенсионерок на приеме у терапевта в поликлинике, и будешь вызывать их по одной на процедуру? Не романтично получится, блин…»

– Алексей, что у тебя за идиотская ухмылка? – прервала мои размышления подошедшая к пикапу Тейма. – Ты о чем думаешь? О моей младшей сестричке? – ревниво спросила она.

– Никак нет. Думаю исключительно о боевой задаче, дорогая комбата! – ответил я. – Размышляю над повышением эффективности «корсета».

– Ну-ну. Ладно, – чуть смягчилась Тейма. – В самом деле, давай посерьезнее, Леша. Будь готов к тому, что нас в любой момент накрыть могут. Не верю я этим техносовкам!

– Даже если они обнаружат нашу колонну, то решат, что мы сдаваться поехали, – напомнил я официре. – На то и расчет.

– В теории. А на практике грохнут артиллерией и всё!

– Справимся, – улыбнулся я комбате. – В крайнем случае «корсетом» прикроемся. Не в первый раз.

– Хорошо бы так, – озабоченно кивнула Тейма.

Когда стемнело, наша небольшая колонна из грузовиков и машин с выключенными фарами выехала из города и, как только крайние дома остались позади, остановилась в поле. Ведьмы шустро посыпались из грузовиков на обочину, вставая рядом друг с другом на некотором отдалении, чтобы не зацепить соседку магией.

Я встревоженно посмотрел в темное небо, боясь услышать жужжание вражеского дрона-наводчика и удерживая над ведьмами защитное поле. Вот только применять мне его сейчас не хотелось – под массированном артиллерийским ударом я еще не был. Конечно, защита «корсета» смогла удержать несколько крылатых ракет. Но так у них скорость не слишком велика, да и били они поодиночке с большими перерывами. Зато Петрович со своими ведьмами против обычных пуль и мелкокалиберной артиллерии на пляже не выдержал и пятнадцати минут. Да и меня несколько танковых выстрелов в упор изрядно измотали. А ну как сейчас на нашу колонну полетят тяжелые снаряды калибром сто двадцать или сто пятьдесят миллиметров из нескольких батарей? Тут-то нам и конец…

Однако, пока нам везло и за пять минут все три корсета развернулись в боевые порядки. А дальше от меня уже мало что зависело, я мог лишь поддерживать и координировать усилия ведьм. Наводили они свою магию сами, как раз по вскрытому днем птеродонами месту сосредоточения техники конфедераток. А затем наш живой «град» дал залп, и ночь разом превратилась в день!

Три полных «корсетов» четко и одновременно, как на учениях, скастовали заклятья усиленного огненного шара и отправили их в небо. Еще несколько секунд, и последовал новый залп. А за ним ещё один, – всего за три залпа почти двести файерболов. Я видел, как горящие пламенные шары взлетали вверх, и это было красиво, как в новогодней сказке. Застывая в высшей точке своей траектории, огненные заклятья сияли над городом как праздничный салют, а потом бесшумно валились вниз, как раз туда, где за поворотом шоссе за двумя пологими холмами затаился враг.

Эффекта долго ждать не пришлось. Там, куда упали файерболы, вспыхнуло ослепительное пламя такой яркости, что затянутое облаками небо стало видно как днем. А спустя несколько мгновений земля дрогнула под ногами, по ушам ударил резкий звук разрывов и сразу же вслед за этим начались вторичные детонации. За холмами что-то трещало словно шифер в костре и время от времени взрывалось, выбрасывая в небо новые вспышки пламени. Летели в разные стороны какие-то горящие осколки, воздух расчертили хаотично возникающие огненные полосы. Затем пару раз рвануло с такой силой, что я чуть не оглох и треск разрывов возобновился с новой силой.

Тем временем, выждав с четверть минуты наши «корсеты» нанесли еще один удар, снова тремя залпами огненных заклятий. А затем и еще один, методично обрабатывая район сосредоточения техносов. В этот раз вышло не столь феерично, но новые детонации все же были, а значит, удар пришелся не впустую. Впрочем, с тем, что творилось в эпицентре нашего первого удара, это было не сравнить. Склад с боеприпасами мы им накрыли, что ли? Хорошо бы, если так.

Еще минута и снова огненные шары пошли в цель. А затем, стоявшая рядом Тейма толкнула меня за плечо и проорала на ухо: «уходим, Леша! Хватит»!

В самом деле, пора было сматывать удочки. Цель мы накрыли, тут никаких сомнений нет. Но вряд ли за холмами собрались все техносы, который собрались штурмовать город. С каждой секундой промедления возрастал шанс получить от врага ответку, а большую часть силы «корсетов» мы уже растратили.

По машинам мы разбежались в течение нескольких минут и наша небольшая колонна, развернувшись на шоссе, помчалась к городу, прочь от разгоравшегося вслед за нами зарева. Следовало торопиться – нам предстояло не только вернуться, но и попрятать машины по дворам, а ведьмам рассосредоточиться на позициях.

Артиллерийский огонь, кстати, солдатки всё же открыли. Но поздно – к тому времени мы уже были в городе. Артналет продолжался минут двадцать, а затем разведчицы в домах на окраине сообщили, что на место залпа нашего «града» прибыли несколько техносовских танков. Покрутились на пустом поле и начали (не иначе со злости), бить прямой наводкой по ближайшим зданиям. В ответ разведчицы повесили на двух варанов артефакты с фугасной магией и отправили их вперед. Тварей было, конечно, жалко, у нас их и так осталось негусто. Но и оставлять такое нахальство без ответа не хотелось. Один из ящеров куда-то сгинул, но второй «крокодил-камикадзе», успешно достиг цели и подорвал одну из машин, которая вскоре после этого загорелась. А остальные танки, видимо решив, что овчинка не стоит выделки, отступили обратно. На этом наш ночной бой и закончился. Правда, зарево на месте поражения светилось еще несколько часов.

Тем временем мы опять вернулись в здание штаба, где приехавшие из рейда ведьмы получили поздний ужин. Я ужинал в одном из кабинетов вместе с Теймой и Вейной, причем обе ведьмы были в заметно приподнятом настроении из-за удачной вылазки. Настолько, что Тейма даже достала откуда-то небольшую алюминиевую фляжку и разлила нам на троих по сто с прицепом граммов вокки каждому.

– Ну, за сегодняшний успех! – провозгласила она тост. – И за нашу будущую семью!

– Да, хорошо, получилось, – кивнул я, слегка опьянев от сытости и спиртного. – Ответили мы им доходчиво! Правда, теперь нас вербовать уже не станут… да и в плен брать тоже.

– И что с того? Пусть техносовские сучки сами нас боятся! – мотнула головой Тейма, работая ложкой.

– А всё же? – закончив с кашей, спросил я волновавший меня вопрос. – Почему вы не сдались, девушки? Не думаю, что техносовка нас обманывала – мне кажется, мы бы и в самом деле получили обещанные деньги.

– Странно это от тебя слышать, Леша, – удивилась Тейма. – Ты же сам прочел целую речь о том, что они сделают с нашей страной, если победят. Да и идея врезать им «корсетом» в ответ была твоя.

– Ну, у меня свои резоны, – покачал я головой. – Я на таких любителей демократии в своем мире насмотрелся, и терпеть их не могу. Да и предавать как-то не приучен… Но давайте откровенно – конфедератка была во многом права. В Асталии и в самом деле полно предательниц, в том числе и на самом верху. Иначе это вторжение пошло бы по совсем другому сценарию. Уже сейчас понятно, что предали многие – в том числе аристократки и ведьмы-стратеги. А вы – нет.

– Это потому, что мы морская пехота, дорогой, – хохотнула Тейма, но глаза ее вдруг стали очень серьезными. – У нас тут в полку благородных мало, да и те, кто есть – третьи-четвертые младшие дочки без наследства. Богатеньких дам тоже считай, что нет. Те предпочитают карьеру поближе к столице и в других частях. А мы свое у жизни сами выгрызали! Ты думаешь, мне легко три звезды на погонах достались?

– Нет, но…

– Вот то-то и оно, что «но»! – резко ответила комбата. – Я всю жизнь положила на то, чтобы стать официрой. И сестричка Вейна – тоже! Меня всё устраивает! Я своего добилась и хочу после окончания контракта честно жить как богатая мещанка! Чтобы меня все уважали, чтобы рожать от своего мужа, чтобы мне общинницы кланялись и шапку передо мной ломали! Я свои привилегии себе сама выгрызала! И тут вдруг приходит какая-то техносовская дура, которая тычет мне в нос взятку и твердит про демократию, про выборы, про то, что надо дать свободу общинницам и парням и всех уравнять! Это за какие это заслуги им такая радость? Это с какого перепуга все люди вдруг стали равны? Это что же, значит, я всё в жизни делала зря? – разозлилась Тейма. – Ну уж нет! Да я за Кальтинию и свои права любому глотку порву. И не только техносовкам, но и нашим предательницам.

– В этом разрезе я об этом не думал, – развел я руками.

– А тебе и не надо об этом думать, зайка моя, – неожиданно поддержала комбату Вейна. – Ты же парень! Но сестричка Тейма права. Предать могут общинницы, им хочется мещанками стать и получить все гражданские права, палец о палец не ударив. Предать могут аристократки, всякие интеллигентки очкастые и купчихи первой гильдии. Первые в жизни не работали и от безделья и лени отупели, всё бы им в интриги играться. Вторые в своих кабинетах заразились всякими дурными идеями. Про демократию, про справедливый мир, или там про всеобщее равенство и сестринство – без разницы. А купчихам капиталы глаза застят и они хотят еще больше денег, поэтому за деньги мать родную продадут. Пороть всех идейных надо, чтобы им мозги на место вставить, вот что я скажу! От них вся смута. Но такие простые служаки как мы с Теймой, предать не могут. И Кальтинию поддержат. А если кто-то из аристократок и стратиг решит иначе и начнет вставлять палки в колёса, то арестовать и расстрелять их дело недолгое. Что и произойдет.

– Верно говоришь, сестренка, – кивнула Тейма. – А ты, Леша, лучше таких вопросов больше не задавай. Я понимаю, что ты парень особенный и мы тут, считай, одна семья, но все же… не надо. Не мужского ума это дело.

– Да вы, оказывается, самая махровая контрреволюция, девушки, – улыбнулся я.

– Ты это к чему сказал? – подозрительно посмотрела на меня комбата.

– Ни к чему. Рад, что мы в одном патриотическом лагере.

– А раз ни к чему, то и хватит языками чесать, – зевнув, ответила Тейма. – Спать будем. Вейна, тебе к своим ведьмам пора, они командиру, поди, заждались. А мы тут с Лешей ляжем.

– Тут всего одна узкая кровать, Леше неудобно будет, – вильнула взглядом гвардейка.

– Младшая, не наглей! Ты сегодня своё от жениха получила, а я ещё нет. Всё, иди давай…

Уснули мы с комбатой не сразу. Но зато теперь я мог быть уверен, что у меня завтра на одну сильную ведьму в корсете стало больше. Постарались для этого мы с Теймой на славу, скрипя кроватью еще минут сорок, прежде чем раскрасневшаяся обнаженная ведьма не уснула у меня на плече. Впрочем, время выспаться у нас было – до рассвета нас никто не беспокоил, а рассветает осенью поздно. Всю ночь техносы вели себя тихо, разве что постреливали иногда.

А на рассвете все вернулись к своим делам. Первым делом разведчицы послали птеродона к месту нашей вечерней атаки. Открывшаяся глазам рептилии картинка порадовала весь полк – значительная часть перепаханного взрывами поля оказалась завалена горелой техникой. Там были и танки, и остовы грузовиков, и разбитые артиллерийские орудия, и даже обгорелые остатки установок «поток» с характерными пакетами трубчатых направляющих для ракет. По оценке разведчиц мы вчера сожгли до сорока коробочек, не считая всего остального.

Возможно поэтому, а может еще по какой-то причине, но атаковать со стороны нашего шоссе техносы так и не стали. Зато за пару часов до полудня они пошли в бой на центральном и юго-западном направлении, прорываясь к вокзалу и администрации города. И очень скоро дела у них пошли на лад.

В этот раз в город вошли танки и техносовские бронемашины, и ведьмам внутренней гвардии оказалось трудно им что-то противопоставить. По-настоящему сильных магичек среди них было мало, зато солдатки в этот раз действовали уверенно и, в отличие от прошлых дней, бой сразу приобрел ожесточенный характер. Позиции в домах планомерно сносились огнем танковых пушек и крупнокалиберных пулеметов на боевых машинах пехоты, а затем зачищались штурмовыми группами. Отбивающиеся одиночными заклятьями гвардейки погибали или быстро уставали и вынуждены были отходить, чтобы восстановить магию. По плотности огня магички сегодня явно проигрывали солдаткам. Ну не было у них ни противотанковых ракет, ни пулеметов в достаточном количестве, ни снайперских винтовок. Несколько боевых машин они, правда, сожгли «поцелуями ведьм», либо сломали заклятьями глубокой заморозки, мгновенно охлаждающими двигатели до температуры кипения азота. Но на защищенные танки эти заклятья действовали плохо. Да и солдаток в штурмовых группах у конфедераток сегодня хватало и действовали они смело.

Уже к полудню техносы продвинулись на несколько кварталов сразу по двум направлениям, одно из которых было и вовсе почти не прикрыто защитницами. И стало ясно, что отсидеться на месте нашему полку не выйдет: если так ситуация будет развиваться и дальше то к вечеру мы потеряем вокзал и главную площадь.

Глава 23

– Петрович, можно тебя на минутку? Дело есть, – нашего ветерана я нашел в крохотном дворике за зданием штаба, где он, переодевшись в рабочий камуфляж, что-то объяснял двум молодым «маслопузицам», возившимся с трофейным техносовским пулеметом на постеленной поверх капота пикапа ветоши.

– Ага, погоди секунду, Леха, – кивнул он мне. – Клая, теперь ты, наконец, поняла, солнышко? – повернулся он к одной из ведьм, заканчивая ранее начатый разговор. – Так делать нельзя, ягодка моя. Ты, блин, опять суешь газовый поршень в затворную раму задом наперед! Вот он у тебя и не лезет! Если взяла вещь в руки – сначала думай головой, а потом делай!

– Прошу прощения, Тимофей Петрович, – густо покраснев, почтительно ответила ведьма. – Я буду стараться.

– Наша Клаюшка у нас тупенькая, – хохотнула вторая «маслопузица». – Деревня неумытая, что с неё взять!

– Сама ты, Нойма, дура! – тут же вспыхнула в ответ Клая. – Тоже мне, нашлась городская! Да у тебя вообще руки кривые!

– Отставить пререкания! – резко скомандовал Петрович и обе ведьмы тут же замолкли. – Начинайте сборку заново! Приду – проверю! Пойдем, Леха.

– Тут такое дело, – слегка замявшись, сказал я, когда мы отошли за угол и Петрович вопросительно посмотрел на меня. – Мне чуйка говорит, что нас скоро перебросят на подмогу гвардейкам. Очень уж их там давят.

– Согласен, – коротко ответил Петрович, прислушиваясь к доносящемуся до нас шуму боя. Звуки разрывов вместе с автоматными и пулеметными очередями, пусть и сильно приглушенные расстоянием, грохотали с утра почти без перерыва, потихоньку смещаясь от окраин к центру города. – Долго нам сидеть здесь не дадут. Без «корсетов» гвардейкам абзац.

– Вот, – кивнул я. – И я того же мнения. Проблема в том, что я в военный гений нашей полковницы не верю ни на грош. Тания у нас официра храбрая, но что касаемо её остальных талантов… хрен там плавал. И сдается мне, что нас тупо пошлют на усиление. Гвардеек мы, конечно, подопрем, но мясорубка на истощение гарнизона продолжится. С непредсказуемым результатом.

– Вполне возможный вариант, – задумался Петрович. – А ты что предлагаешь? Поиграть в обходы и засады?

– Что-то вроде того, – махнул я рукой. – Но не совсем. Нужен сильный удар под основание штурмовых колонн на окраинах Алькоры. Вряд ли у техносов на удерживаемых ими улицах большие заслоны, поэтому свежие «корсеты» проткнут их как нож масло. Отрежем им снабжение, ударим с тыла и заставим почувствовать себя в окружении. Городской бой и без того хаотичная штука, а если у тебя еще в тылу противник… Я думаю, что у конфедераток сразу пропадет желание лезть вперед.

– Мысль разумная, – заинтересовался Петрович. – Правда, неизвестно, как оно на деле выйдет. Но попробовать можно.

– Именно, – вздохнул я. – Только хрен знает, как донести эту идею до начальства. Для Тании мы всего лишь полковое имущество. Если идея удара по тылам техносов будет исходить чисто от нас, то полковница пошлет нас в пешее эротическое. Просто потому, что мы парни. Но если идея будет исходить от наших комбат, то и вес у неё будет другой, а Тания рассмотрит план всерьез. У тебя же с Арией хорошие отношения?

– Мы ладим, – коротко ответил Петрович.

– Убеди свою комбату принять этот план! А я попытаюсь донести его до Теймы. И с Кимом поговорим, чтобы он свою Нейму обработал, пока ещё есть время!

С полминуты Петрович стоял молча, с абсолютно непроницаемым лицом. А потом вдруг хитро прищурился.

– Да ты, никак, мне заговор предлагаешь? А, Леха? С целью перехвата мужиками власти в полку?

– Э… – не нашелся я что ответить. – Ну… наверное, да. Но я же для общего блага… Эти бабы без нас, чую, такого навоюют, что от полка через несколько дней рожки да ножки останутся. Только «заговор» – слово слишком громкое. Скажем так, – мы оказываем посильную мужскую помощь нашим командирам.

– Очень интересно, – усмехнулся Петрович. – Наконец-то ты созрел до этой простой мысли. Ну, лучше поздно, чем никогда.Может быть, ты и не заметил камрад, но оказанием посильной мужской помощи полку почему-то занимаюсь я один. И с Арией, и с «корсетом», и с «маслопузицами» из обеспечения. А вы с Кимом этими обязанностями манкируете. Особенно ты, Леша! Зачем ты со своей Теймой ругаешься почем зря?

– Разве? – оторопел я.

– Конечно! Кто два дня назад при всех орал на Тейму у штаба, что она с дуба рухнула? А потом ушел обижаться на неё до вечера как мальчишка? Разве так себя ведут с любимой женщиной и командирой? Ты же её авторитет официры публично роняешь! И из себя обиженного местного мужчинку строишь! Как она тебя за это по попе не отшлепала, даже не знаю.

– Издеваешься? Ты знаешь, что она мне сказала?

– Нет, не издеваюсь! А за резкость извини, хочу чтобы до тебя дошло! Плевать, что она тебе сказала, – перебил меня Петрович. – Обиделся он, мля. Мы не на Земле, чтобы обижаться. Ты умнее бабы должен быть. Гибче. Где надо – повинись, где нужно – похвали свою женщину, комплимент ей сделай. Поддержи её! Ночью ласковые слова в ушко пошепчи. Если нужно обидеться, то делай это так, чтобы она виноватой себя почувствовала. Но умно, без ругани и выноса мозга. Всему вас, молодых, учить нужно… Здешние бабы-начальницы вниманием не избалованы и в мужских руках как пластилин – лепи из нее что хочешь, только не ставь под сомнение ее главенство и авторитет.

– Я об этом как-то не думал, – честно признался я. – Но вообще-то ты в чем-то прав…

– Да во всём я прав, – решительно махнул рукой наш ветеран. – Давай начистоту, Лёша: у нас в полку кроме командиры, есть три старшие официры, от которых зависит примерно всё. И все три в нас влюблены. Твоя Тейма в тебе души не чает, со стороны это ясно видно. Нейма Кима тоже обожает. Так давай помогать друг другу и своим официрам! К общему благу? Я твой план поддержу, и Ария его тоже поддержит. Только детали предварительно согласовать надо. С Кимом и Неймой мы тоже поговорим. Но в следующий раз, когда что-то будет нужно мне, ты замолвишь словечко перед Теймой. Давай действовать заодно, раз мы трое оказались в одном полку.

– Предложение принимается, – в глубокой задумчивости ответил я.

– Вот и славно. Тогда пойдем, над картой немного покумекаем и к нашим комбатам. Будем учить их воевать настоящим образом…

Удивительное дело, но наш с Петровичем «мужской заговор» сразу же дал свои плоды. Когда я начал излагать свой хитрый план Тейме, то она слушала меня с некоторым недоверием. Дескать, Тании и начальству виднее, дело рискованное, во время марша мы можем втянуться в бои на окраинах, и обороняющиеся гвардейки останутся без нашей помощи. Да и что ты, Леша, вообще можешь понимать в тактике городских боев?

Однако, вскоре к нам в кабинет зашла Ария и горячо поддержала мою идею. А под влиянием подруги Тейма склонилась к тому, чтобы рискнуть. Когда же наши комбаты решили обсудить этот план с Неймой, та лишь махнула рукой – дескать, если вы это вдвоем придумали, то и я с вами спорить не буду.

В результате к Тании с планом удара по коммуникациям наступающих техносов пошли все три официры и представили его уже как свою совместную разработку. Про меня и про Петровича, как про авторов плана, благополучно забыли. Зато решение было принято и более того – Тания лично отстояла его в разговоре с командующей внутренней гвардии Алькоры. А после обеда пришла пора воплощать его в жизнь, пусть и с некоторыми коррективами.

Полку пришлось разделиться. Техносы напирали с двух направлений, и основной контрудар наносили наши с Петровичем «корсеты» и приданные им части второго и четвертого батальонов. «Корсет» Кима вместе с его батальоном и двумя ротами обеспечения наносил удар на юго-западном направлении, подрубая с тыла наступающую там штурмовую группу.

Сначала в воздух поднялись птеродоны и постарались зачистить небо от висящих там дронов противника. Им удалось сбить несколько штук, правда, мы тоже потеряли одну птичку. Впрочем, плотность дронов в этом мире пока еще была невысока, и я надеялся, что мы успеем проскользнуть по городским улицам неожиданно для противника.

А затем был автомобильный марш с севера на юг вдоль окраинных городских улиц. Несмотря на четвертый день войны, эвакуацию города никто не объявлял. Бои шли не везде, но слухи о том, что техносы расстреливают беженцев на дорогах уже распостранились. Поэтому в Алькоре оставалось еще полно народу. Однако, на улицы без нужды никто старался не выходить, так что промчались мы без помех и спешились за пару кварталов до центрального проспекта, по которому вели наступление техносы. А еще через несколько минут вступили в бой с их заслоном в одном из угловых домов.

Схватка надолго не затянулась – два объединенных «корсета» – страшная сила. За пару минут мои ведьмы подавили огненной магией автоматчиц и пулеметчиц в окнах и, оставив дом позади, вырвались на проспект, где как раз посередине дороги стояли несколько грузовиков и две техносовских машины поддержки пехоты.

Одну из них сходу уничтожила Тейма ударом заклятья дезинтеграции. Вторая успела открыть огонь, но щит «корсета» выдержал, а сама машина получила сразу три удара магией льда и один «поцелуй ведьмы», расплавивший её броню и убивший водителя со стрелком.

А дальше веселье началось по полной программе. Неожиданно для себя мы оказались почти в идеальной ситуации. Более всего «корсет» уязвим при артиллерийском ударе или сплошном огне из автоматического оружия в несколько десятков стволов одновременно, включая пулеметы. Но здесь, на проспекте, вокруг которого густо стояли дома, техносы не могли использовать это преимущество и развернуться широким фронтом. Пару заслонов в зданиях подавляли ведьмы «корсета» Арии, связав их боем и штурмуя дома, а на забитой техникой дороге маневр ограничен. Зато прикрытые магической защитой мои ведьмы могли выбирать себе любые цели.

И сейчас они утолили свою жажду разрушения до конца. Горели от ударов магии огня грузовики. Погибали от «зеленого марева» и фугасной магии, пытающиеся отстреливаться из-за углов домов и колес автомобилей конфедератки. Улицы накрывало «ледяной шрапнелью». Мы просто шли по проспекту, вынося все на своем пути. За тылы и фланги можно было не беспокоиться, – нас подстраховывал со своим «корсетом» Петрович и целых четыре роты обеспечения, которые занимались зачисткой.

Правда, продлилось это недолго. Вскоре мы нарвались на танковую группу из четырех машин, и они успели сделать несколько выстрелов, от которых мой щит чуть не рухнул.

Танкам прилетело в ответ мгновенно – по ним сразу отработали шквалом самых разных заклятий. Впрочем, файерболы и молнии помогли так себе – броню они не брали, а вот фугасные плетения порвали гусеницы, но не более того. Обездвиженные машины почему-то прекратили пушечный огонь, но поливали улицу впереди себя из пулеметов и пытались ворочать башнями до тех пор, пока зашедшие сбоку ведьмы не сожгли их кумулятивными «поцелуями ведьм» через тонкую бортовую броню. Занял весь бой несколько минут, но я запросил у Теймы передышки.

– Как скажешь, Леша, – сразу согласилась она. – Отдыхаем. И так хорошо получилось. Пусть пока поработает поддержка и зачистит проспект.

Я устало присел на лавочку у подъезда в один из домов, восстанавливая сбившееся дыхание и глядя на дело рук своих. Рядом застыли со светящимися посохами наготове Вайма и Ульда – вроде как личная охрана. Тейма в нескольких шагах от меня разговаривала с кем-то по магической связи.

Улицу всё гуще затягивало дымом. Горели разбитые грузовики и танки. Пахло гарью, порохом и озоном. Валялись трупы конфедераток, асфальт проспекта обильно засыпало битое стекло, каменная и кирпичная крошка с разбитых пулями и заклятьями фасадов домов. Повернув голову налево, я увидел убитую женщину из гражданских – одетая в красную кофту и серые штаны, она лежала с хозяйственной сумкой в руках в луже собственной крови, нелепо подогнув ноги. Кто её убил, я вспомнить не мог, в бою всё внимание уходило на то, чтобы держать корсет и синхронизировать заклятья. Какого хрена её вообще в такое время на улицу понесло?

Удивительное дело – ни после боя на пляже, ни потом, я особенно не рефлексировал и не переживал – некогда было. А тут, при виде мертвой женщины, на меня вдруг накатило что-то вроде панической атаки – словно что-то в голове внезапно сорвалось с резьбы. Я почувствовал, как трясутся мелкой дрожью руки и к горлу подступает тошнота, а в горле резко пересохло. Страх вдруг ударил в голову, и захотелось немедленно бежать отсюда, плевать куда – лишь бы подальше. Усилием воли я удержал себя в руках, но сердце колотилось как бешеное.