Текст книги "Музыка нас связала... (СИ)"

Автор книги: Сергей Линник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Я поднял голову. Точно, девчонки из медучилища, наверное, на занятия идут, белые халаты в руках держат свёрнутыми.

– Спасибо, девчата, – как можно спокойнее сказал я. – Всё нормально. Так, задумался просто.

И чтобы доказать свою состоятельность, встал и пошёл в сторону больницы. Пойду домой, а там мне никто не помешает.

И уже возле ворот, поравнявшись с будкой телефона-автомата, я увидел того странного милиционера, который хотел меня отвести в участок для выяснения личности. Как его? Алла ведь называла фамилию. Вот память дырявая! Вспомнил!

– Лощилов, слышь...

– К представителю...

– Да замолчи, Лощилов! Хочешь поймать преступников?

Глава 14

Вот ведь наивных граждан в милицанеры при советской власти записывали! Вот уж не знаю, в каком учебном заведении товарищ Лощилов постигал науку охраны общественного порядка, но учился он там явно спустя рукава. Он даже не поинтересовался моими паспортными данными! А историю, достойную сценаристов телеканала НТВ, съел и не поморщился. Я же сообщил, что слышал, как трое молодых людей планировали гоп-стоп, причем именно в отношении конкретного гражданина и в определенное время. Даже на вот этом самом месте.

Спрашивается, а почему я порушил довольно недвузначно высказанное желание подчиниться судьбе? Хочу проверить, это мне просто не повезло, или всё же вселенная сопротивляется. Может, не стоит складывать лапки? Пойти, допустим, к тёте Жене, и припрячь её? Да, придется открывать своё инкогнито, рассказывать про портал, и даже доказывать его существование, но пусть так и будет. Зато она с изяществом асфальтового катка возьмет дело в свои руки. Даже не спрашивая, отвесит Лёньке подзатыльник, и запрёт в кладовке. Хочешь – не хочешь, а неделю он никуда не поедет. Она способна...

Сам я спасать Фёдора не пойду. Во-первых, я ни разу не боец. Последняя драка с моим участием произошла классе в восьмом, наверное. Никаким спортом я не занимался. То есть, если дело дойдет до мордобоя, то я могу запросто лечь рядом с жертвой преступления. Ведь они избили до смерти крепкого и ни разу не старого мужика только потому, что тот сопротивлялся. А какие-нибудь подручные средства типа палки, велосипедной цепи, или арматуры тоже требуют тренировок и опыта. Поэтому привлечение представителя власти мне кажется вполне оправданным. Надо будет – впишусь. Но очень надеюсь, до этого не дойдет. Скорее всего, увидев Лощилова, они крикнут «Атас, мент!», или что там вопят об опасности на этом временном промежутке, и разбегутся.

Я занял наблюдательный пост в укромном месте, когда на часах было без четверти шесть. Фёдор ещё не ушёл – где-то он лениво переругивался с невидимым собеседником. Голос, которому позавидовал бы Том Уэйтс, трудно спутать с чьим-то еще.

Где спрятался Лощилов – не знаю. Может, и вовсе не пришел, оценив информацию как попытку розыгрыша. На такой случай я прихватил в подвале кусок трубы, но опять же – это больше для самоуспокоения.

Вот вроде и светло, и не поздно, и географически практически центр города – а возле больничных ворот никого. Пять минут назад процокала каблучками женщина лет сорока с авоськой, в которой несла что-то округлое, завернутое в газету. Еще перед этим прошли какие-то пионеры, наверняка собравшиеся на спортивную секцию – один из них нес подмышкой кеды. И всё. Тишина, будто не седьмой час вечера, а третий ночи.

А вот и Фёдор. Остановился, вытащил из кармана брюк пачку «Примы». Выудил сигарету, сунул в рот, достал спички. Первая не загорелась – только вспыхнула, чтобы сразу погаснуть. Он затолкал её обратно в коробок, и от второй уже прикурил.

Пока я разглядывал крайне увлекательную процедуру с участием легендарной «Примы» и не менее знаменитых советских спичек, на сцене появились новые персонажи. Эти? Идут вдвоем, о чем-то спорят жестикулируя. Поравнялись с Фёдором... и прошли мимо.

Он пошёл в сторону нашего дома. А куда ему ещё идти? Может, тётя Женя ошиблась, и нападение случилось не в этот день? Столько лет прошло, могла и ошибиться. А я не проверял. Идёт, никого вроде. Вот до моей засады осталось метров двадцать, не больше...

– Мужик, дай закурить, – услышал я.

***

Откуда они взялись? Как чёртик из табакерки... Угадал – трое. Фигуры подростковые. Не очень рослые, кстати, Фёдор выше любого из них. В детстве не хватало животного белка в пище?

Фёдор выдохнул дым, бросил взгляд в сторону подошедших и, не вынимая сигарету с губ, сказал:

– Свои иметь надо.

– Чё? – удивился один.

– Сигареты, говорю, свои иметь надо.

Немая пауза. А потом короткая разминка по хрестоматии:

– Дядя, не хами.

– Папку своего дома поучишь, как себя вести.

Ударил первым тот, что стоял до этого чуть в стороне. Красиво изобразил, в челюсть. Нокаута не случилось, но нокдаун – точно. Фёдор явно поплыл, пошатнулся, сделал шаг назад. Нападавшие стояли и ждали. Вот просто смотрели, опустив руки, как сторонние наблюдатели. И между собой не говорили. Но на попытку дать сдачи отреагировали, уже втроём.

Когда Фёдор оказался на земле, я понял, что медлить больше не стоит. Это именно то нападение, и добром оно не кончится. Я ринулся из кустов, сжимая в руке кусок трубы, и тут же, по закону подлости, споткнулся, и упал, больно ударившись коленом. Пока встал, пока поднял отлетевшее в сторону оружие, прошло секунд пять, наверное. Для драки – довольно большой промежуток. Я могу и опоздать.

Новый звук ворвался в вечерний воздух неожиданно. Прямо резанул по ушам. Да уж, давненько я такого не слышал. В жизни – разве что на футбольном поле. Трель милицейского свистка. Он что, серьезно? В барабан бы еще постучал.

Но когда я наконец выбрался, диспозиция радикально изменилась: Фёдор лежал в гордом одиночестве, и даже пытался подняться. Я отбросил в сторону ставшую ненужной железяку, и подбежал к нему.

– Ты как? Цел? Идти можешь?

– Товарищ, вы знаете этих хулиганов? – спросил Лощилов.

– Откуда? Первый раз в жизни видел, – выдохнул Фёдор, сплюнув густую кровавую жижу и вытерев рот рукавом.

Да уж, рановато милицанер свистеть начал. Подкрался бы поближе.

Он посмотрел на меня, уже без злости, скорее с усталостью.

– Ты здесь откуда?

– Просто был рядом.

– Так это... сегодня?

– Да.

И тут в нём будто что-то оборвалось.

– Ну ты и жук, Саня. Говорил же тебе – не лезь в мою жизнь.

– Я просто хотел помочь...

– Уйди... помощник, блин. Видеть тебя не хочу.

***

Настроения мне всё это не подняло, конечно. Я тормознул, спору нет. Нечего было высовываться. Увидел, что всё закончилось сравнительно неплохо – и давай дёру. Завтра бы всё узнал. А так... Вот забьет Фёдор в расстроенных чувствах выход из портала досками, или бетоном зальёт – и всё, кончились мои походы.

Останется только начать выпивать, жалея себя. Хотя нет, бухать не получится – очень уж я хреново пьянку переношу. Ладно, как говорилось в сказках – утро вечера мудренее. Пересплю с этой мыслью, а там видно будет.

Утром, как назло, сломался замок на входной двери. Пришлось выкручивать его, чтобы запереть на единственный оставшийся. Пришлось вызвать слесаря, чтобы тот врезал новый замок. В итоге я освободился только часа в два. Лезть сейчас? Или подождать до пяти, когда тётя Женя точно вернется домой?

Решил дождаться вечера. Набрал фотографий более поздних периодов – для доказательств. Надо будет, быстро метнусь назад, еще что-нибудь принесу. Лишь бы она поверила и начала действовать. Времени осталось мало.

Когда я вылез из портала, то сразу увидел Фёдора. Судя по плотности табачного дыма, сидел он давно. Даже в ненадежном тусклом свете сорокаваттной лампочки было видно, что досталось ему неслабо: Глаза превратились в щёлочки, нос разбух до размеров яблока, губы – словно специально подкачал для инстаграма гиалуронку.

– Привет, Саня. Думал, ты раньше придёшь.

– Привет. Да там... замок сломался, пришлось задержаться. Ты меня извини, что я...

– Не мог так оставить, – перебил он. – Понимаю.

Он вздохнул и встал, с кряхтением, как старик.

– А ты меня прости. Считай, жизнь спас, а я... Ну, ты сам видел. Не просил – не значит, что не признателен. Короче, мир, – он протянул руку.

– Ладно, пойду, – я повернулся и пошёл к выходу.

– Ещё не решил с братом? Что этот дрищ из звукозаписи?

– Не получилось. Спёкся пионер. Как в анекдоте – плыл, плыл, а на берегу обосрался. Пойду к тётке, пусть она помогает.

– Стой! – крикнул Фёдор, и тут же скривился от боли. – Не ходи!

– Почему?

– Не понимаешь? Ой, дурак, – схватился он за голову. – Вот что ты, Саня, усложняешь всё? Женька как узнает, матери твоей всё раззвонит, не удержит. Объяснить придется, почему она так делает. И будет Машка после этого до конца жизни вокруг Лёньки хороводы водить. Ни ему покоя не даст, ни себе. Всё будет думать, что смерть его ищет. Дошло?

Я молчал. Он продолжил:

– Ты её таким знанием только убьёшь. Она слабее, чем кажется. Поэтому – не надо. Пусть всё пойдёт, как шло.

– Может, и так, – остановился я. – И что мне делать?

– Бегать. Говорят, для здоровья полезно. Какой там адрес у вас?

– Красных Конников, пятнадцать, квартира восемь.

– Иди, Саня, назад, пока не натворил лишнего. Приходи... послезавтра, часиков в десять утра.

– Хорошо, – кивнул я, ничего не понимая.

– И это... Есть фотография с могилой?

– Да. Минуту, найду, – я вытащил из рюкзака конверт. – Сейчас... Вот, – протянул я ему снимок. – Мама и я, это первая годовщина...

Он взял, глянул быстро, сунул в карман.

– Годится. Только раньше не приходи. А то я тебя знаю – натворишь ещё чего.

***

Я вытерпел. Трижды до назначенного срока я подходил к сараю, один раз даже открыл замок. Блин, я не читал и не слушал музыку. Питался одной яичницей, потому что лень было что-то готовить. Звонила Люба, но я притворился, что куда-то бегу и перезвоню позже.

Целый день сидел и перебирал фотографии. Сначала отделил от общей кучи те, что с мамой, потом раскладывал их в подобии хронологического порядка. Сложил в отдельную стопку те немногочисленные, которые были после гибели Лёньки. И думал, как они могли выглядеть, если бы...

Естественно, я полез раньше. И наткнулся на сюрприз: ключа на привычном месте не было. Выход из подвала мне был перекрыт. Фёдор решил перестраховаться.

Я с собой ничего не брал. Так что битый час я занимался высокоинтеллектуальным занятием – водил пальцем по шарикам одного цвета, возникающим на экране телефона. Голова была забита совсем не этим, и я продувал партии одну за другой.

Что будет? Сможет ли Фёдор убедить моего брата? И что они сделают для отсрочки отъезда Лёньки? Много вопросов, и ни одного ответа. Мозг нагромождал всё новые гипотезы, одна нелепее другой. Но самое главное не это. А то, будет ли ответ вообще.

Наконец, замок скрипнул, и дверь открылась, запустив вместо невразумительных лучиков полноценный поток дневного света.

– О, ты здесь уже?

– Договаривались в десять, а сейчас половина одиннадцатого уже!

– Не кипешись. Пойдём, чего покажу. Только не спеши!

Я вышел из подвала следом за Фёдором. Мы прошли буквально шагов десять, и вдруг он резко остановился. Я не успел затормозить и уткнулся ему в спину.

– Тихо ты, и так нога болит, – прошипел Фёдор. – Смотри.

На скамейке сидел Лёнька, живой, целый, в больничной пижаме, и охмурял практиканток из медучилища. Рассказ явно был из серии «пишу тебе на броне горящего танка», потому что брательник оживленно жестикулировал, а девицы стояли с открытыми от восторга ртами.

– Ну вот, кровотечение из язвы желудка у человека обнаружилось, – сказал Фёдор. – Месяцок полежит, а там смотришь, комиссуют.

– И как?.. – задал я, наверное, риторический вопрос.

– Говорил я тебе – давно тут работаю, мне многие должны. Так что – службишка, не служба. Пойдёшь к нему?

– Нет, конечно. Я тут чужой. Лучше домой. На вот, – я вытащил из кармана чехол с очками, достал их и дал Фёдору. – Носи. А то на тебя смотреть страшно.

– Импортные, – хмыкнул Фёдор. – Дорогие, небось?

– Не дороже денег.

Я развернулся и пошёл к подвалу, тихо напевая:

Times have changed and times are strange,

Here I come but I ain’t the same.

Mama, I’m coming home...

Не люблю Оззи, но очень уж к случаю песня.

Замок закрыть было нечем, но такая мелочь меня сейчас не беспокоила. Я стал на четвереньки и полез назад, в своё время. Здесь делать больше нечего. Вдруг голова упёрлась во что-то упругое. Я боднул неожиданную преграду раз второй – ничего. Я теперь здесь что, навсегда останусь?

Включил фонарик. Впереди – туман. Вдруг что-то шмыгнуло под рукой. От неожиданности я выронил телефон, а когда поднял, то увидел Призрака, стоящего хвостом ко мне буквально в полуметре. Он повернул голову, будто спрашивая: «Ну что стоишь? Пойдём, ты мне котлеты обещал!», а потом лениво потрусил вперед.

***

Посвящается Лёне Коваленко, моему однокласснику, погибшему в Афганистане, и его маме, тёте Рите