Текст книги "Неуёмная (СИ)"

Автор книги: Сергей Катхилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Глава 13. Цена ошибки… Не той ошибки! ☙❤❧

Шаос сидела на своей кровати и с грустью вздыхала, глядя на копию документа, который она вчерашним вечером, по дурке, подписала. И теперь ей был уготован срок – две недели с хвостиком – перед тем, как её отправят на убой ради потехи толпы. Теперь-то она уже не раз успела прочесть его содержимое, но выходило так, что отказаться и не платить неподъёмные для себя пятнадцать тысяч золотых она не имела права. При этом самой ей было назначено награждение в тысячу. Сумма достаточно высокая, но… рисковать даже своей бессмертной жизнью она ради неё не была готова. При этом – это в случае победы. Графа про поражение была пугающе пустой… из-за чего она надеялась на то, что это просто оформляется так – вроде, и не важно, победит она или нет – заплатят одинаково. Но это она себя скорее утешала.

– Ну, Лиза, ты опять, в отеедной лаз влипла!

И об этом нужно молчать… Отцу – ни слова! Потому что он не раздумывая заплатит неустойку, и она будет чувствовать себя за это крайне виноватой. Возможно, если только Азаэль сможет помочь? Он же на этих бумажках собаку съел!

– Какая ты глупая, Лиза. Дазэ Никифий бы так не попался… А ты? Ээээх…

Девушка откинулась назад, барабаня пальцами по линии голого животика между краем чёрной юбки и… ну, типа как корсета – сложно сказать. Не тугого, но держащегося исключительно за счёт трения о тело – плечи (а также спина – по крылья) были голыми. А ведь две недели – это уже определённый срок. И, скользнув пальцами под резинку юбки – остановилась ими на своей метке, слегка выглядывающей из-под белой, с розовыми сердечками, ткани белья. Срок, который она не сможет просто "переждать" в ожидании неминуемого. И если она не хочет оказаться на арене, будучи неповоротливой и килограмм на десять тяжелее – с этим не стоило затягивать. Десять дней – плюс ещё парочку, чтобы придти в форму…

Это нужно было сделать как можно скорее. Возможно – даже сегодня. А значится, что дел у неё было слишком много, чтобы так вот беззаботно валяться на кровати. Нужно было вставать и идти в гильдию. И дважды сложив лист, то бишь превратив его лишь в четвертинку от первоначального размера, дамианка хорошенько промяла сгиб своими совсем не демоническими кругленькими ноготками – и сунула его под резинку одного из чулок. Длинного и белого, как она любит. Теперь, за свою собственную глупость, она опять должна была топтать свои короткие ножки. Но поделать было уже нечего – и, не сказав никому и ничего (да и кому ей что было говорить – отец-то опять с утра ушёл, а слуги… нет, ей определённо нужно спросить, за что же они её так невзлюбили!), Шаос ушла в город.

И старый-добрый Инокополис с охотой принял её в свои объятия. В свой привычный полумрак, привычный тусклый свет фонарей. Вот они, эти мощёные улочки и всё тот же люд, куда-то по своим делам бредущий. И всё то же чувство одиночества. Она помнила всё это. А город, кажется, помнил одну из своих бродячих кошек, рыщущую в вечных поисках любви, тепла и ласки… Поисках дома!..

Ладно. Она опять начала загоняться – тем более, и не такая уж и бродячая она теперь, это она снова поддалась лёгкой ностальгии по не лучшим годам своей жизни и улыбнулась. И с ней же, с этой улыбкой на губах, Шаос продолжила свой путь в сторону дамианского квартала, выбирая себе дорогу поинтереснее и где она могла увидеть что-нибудь новенькое. Ведь Инокополис – большой город, и едва ли она за свои тридцать лет "свободной" жизни исходила его весь. Да и менялся он, постепенно… Где были парки – вырастали дома, храмы и торговые площади, а где когда-то жили люди – теперь могли зиять пустые, чёрные окна… Одни предприятия разорялись – на их месте развивались другие. Она шла практически не глядя, пока голова была занята всем и сразу – и тем, получится ли у Азаэля как-то ей помочь, и тем, каким же образом она войдёт в "положение" на этот раз. С кем и каким образом… А также не упускала возможности погадать относительно того, кто же сегодня работает на кухне – от этого зависело то, чем она будет потчеваться… Но всё это – только после встречи с Азаэлем! Ведь именно это для неё задача номер один!..

***

Эх… Номер один, да… Шаос вздохнула. И огляделась, как-то неуклюже, с неловкостью потягиваясь. Причём, неловкость проявлялась именно что в моральном плане – настолько, что ей даже захотелось закрыть один глаз. Ибо понимала, что она – дурочка, раз умудрилась на пустом месте заблудиться. Она не знала, где сейчас находится и куда ей было идти! Слишком погрузившись в размышления, Шаос забрела в какой-то запущенный и неухоженный парк с разросшимися кустами и старыми, косыми и корявыми деревьями. Но паниковать не было никакой необходимости – с ней такое не впервые случалось, а уж где-где, а в городе она по любому отыщет дорогу – главное, выйти на люди поскорее. Так что – пустяк… Сущий пустяк, всего лишь показавший лишний раз, что она – не слишком умна и внимательна…

– Эй, эй! Фьють! – А вот чей-то голос (окончившийся свистом) заставил её вздрогнуть. И всё так же, не опуская заломанных за головой рук, она оглянулась на него…

Дамианец. Вероятно, из рода голиафоф – то есть, воителей. Кстати, вопреки распространённому мнению, способных полагаться не на одну лишь физическую мощь, но также и на ловкость и выносливость. Зато практически полностью лишённых "мистических" сил и склонности к колдовству. Даже ехидны – и те капельку лучше в этом преуспевают, хотя вообще ни коем образом не относятся к боевому виду. Конкретно же этот представитель расы имел крепкое сложение (под его кожаной курткой наверняка бы нашлось несколько кубиков пресса и развитая мускулатура груди), отдающую красноватым оттенком кожу и неказистые, торчащие вперёд рога. Где-то так… Категории "Б". И конечно же – крылья и гладкий красный хвост.

Мужчина подошёл к замершей на месте девушке и улыбнулся, обнажая ряд белоснежных и слегка заострённых зубов. Глазами же он несколько раз стрельнул по сторонам, а руки опасно не покидали карманов, будто бы он мог в них что-то прятать. И что так же добавляло его походке ещё и какой-то подозрительной скрюченности.

– Аааа, я сразу понял, что ты из наших. Ходишь под рогами, так сказать.

Он её не узнал. Ну, что не было на самом деле чем-то особенным – как бы, если они оба дамианцы, это не значит, что им положено всем друг друга знать.

– А то что бы тут ходить такой милашке одной одинёшенькой… Милые рожки, кстати. Обрамляют голову, словно тиара, ха! Я слышал, у одной известной в наших кругах особы они тоже так вдоль головы идут. Если ты понимаешь, о ком я, а?

Понимала, потому что речь шла о другой, кхем, лазурноволосой дамианке с похожими рогами. Вот её они все знали, хотя мало кто видел. Вот Азаэль – видел. Когда поддерживал её во время мятежа… Но сейчас Шаос молчала. Стояла и молчала, только сейчас удосужившись опустить руки – а то стоять как-то перед незнакомцем, светя уязвимыми подмышками, было страшно. А он же не переставал ходить – с сунутыми в карманы руками и вполовину согнувшись, из-за чего ехидна почувствовала себя именно что какой-то маленькой рыбкой, вокруг которой крутится рыбина побольше и с большими такими острыми зубами.

– Что-то ты ростом совсем не выдалась… Кстати, тебе не холодно? А то сегодня ветерок такой прохладный, мне кажется. Хочешь, покажу местечко потеплее? Да не бойся, ничего я с тобой не сделаю!

Он приобнял девушку за плечо и плавно скользнул по нему маняще тёплой ладонью в сторону шеи – и как бы случайно подцепил её за ошейник одним только мизинцем. Но из-за того, что силы их находились просто на несоразмерных уровнях – даже этого хватило, чтобы направить неуклюже спотыкающуюся ехидну в сторону старой, покосившейся скамьи. И всё так же как бы ненавязчиво, как бы случайно. Будто бы он этого и не собирался на самом деле делать и она шла сама, по своему желанию, а он её только капельку направлял! Да вот спустя каких-то несколько секунд, но мужчина уселся на видавшую лучшие времена скамейку сам, а кряхтящую и сопящую подружку подхватил подмышки и усадил к себе на колени.

– Ну и то ты твоишь, а? – Подала, наконец, голос Шаос, когда его сильные пальцы сошлись на её животике и сцепились в замок. Она была напугана, конечно же, и даже попыталась разжать его объятия… Да только куда ей?

А ещё – ей становилось жарко. И рот заволакивало слюной. Предприняв же ещё одну попытку "выкрутиться" на свободу, вихляясь и суча ногами, она поняла ещё и то, что ветер стал слишком сильно обдувать ей внутреннюю поверхность бёдер… Пока под попой мешало что-то большое и твёрдое.

– Пусти, а? Мне идти надо…

– Я ничего не делаю. Просто считаю, что ты – очень милая.

Руки его поползли ниже, ощупывая каждую складочку на пути от её животика и до промежности. Большие пальцы скользнули ей под юбку, вдоль паховой складки и кончиками заходя под бельишком, чтобы остановиться уже на её бёдрах, обхватывая их всеми пальцами сразу.

Ехидна отрывисто, с хрипотцой закряхтела. Её сейчас что, собирались… взять? А она разве давала на это согласие? Или же… Или же жар в теле и сырость между ног – это можно расценивать, как ответ "да"?

– Н-не надо… – Предприняла ещё одну жалкую попытку сопротивиться голубоволосая дамианка. И даже снова "попробовала" убрать его руки, но… когда её лапки коснулись их – он действительно отпустил её бёдра, но только для того, чтобы перехватиться. Взяв её подмышки, чем вызвал ещё один стон и трепет в её теле, он поставил размякшую, такую тёплую и мягкую ехидну перед собой, прямо на скамью, пропустив свои колени между её стопами, из-за чего её коротенькие и малость пухленькие ножки оказались сами собой раздвинуты…

Одна массивная ладонь голиафа легла ей на животик (что заставило Лизу снова закряхтеть от грязного удовольствия), а вторая – надавила ей на спинку, придавая ей полусогнутое положение… Так, что задранная хвостом юбка оказалась прямо у него перед лицом, и он отчётливо видел её бельишко. Беленькое, скромненькое – на всю её широкую попу. С милыми розовыми сердечками и влажным серым следом вдоль проступающего копытца.

С красным от жара и похоти лицом, с прижатыми к трепыхающемуся в груди сердцу руками, Шаос обернулась, чтобы узреть, как два "крючка" его указательных пальцев подцепили её бельё за резинку и стащили его вниз, до середины бедра. Её тёплое бельишко. Влажное настолько, что струнки смазки, натянутые между его липкой внутренней поверхностью и её киской, рвались очень нехотя…

И когда она уже была на грани – тот расстегнул ремень, выпуская на волю своего огромного, усиленного ехидновской аурой, тридцатитрёхсантиметрового зверя. И пусть она испытала от него ужас – вид его готового вторгнуться в её скромное тельце органа стал той самой каплей, что отправил её за грань. Ведь скоро эта штука должна была оказаться в ней, и потому, громко чавкнув высунутым языком, ехидна "захлебнулась" в похоти. Тело её дрогнуло – и она, с открытым ртом и подёрнутым пеленой взглядом, стала падать на подкашивающихся ногах… Это был настоящий оргазм. И если бы его руки не сошлись на её боках – она бы и упала, а теперь…

Шаос застонала. Долго и мучительно, когда он стал проникать в неё. Огромная головка, по размеру своему слабо уступающая мужскому кулаку, до боли натянула её скромных размеров дырочку – тугую, но способную растягиваться. Достаточно лишь приложить некоторые усилия… Чего у её партнёра было в избытке.

Красный набалдашник, с опоясывающими корону "шипиками", для пущей стимуляции, с натугой раздвигал её плотно сжатые половые губы. Как бы, их размеры вообще и ни коим образом не соотносились, но он всё равно пихал себя в неё, заставляя стонать и кряхтеть даже под притупляющим боль оргазмом, заставлял её киску растягиваться, плоть – приподниматься под напором чужеродного мяса, а ноги пытаться раздвинуть сверх комфортных пределов.

– Я-я… Я сейтяс п-полвусь…

Девушка закусила запястье, намереваясь этим перекрыть боль в паху… Правда, рваться она на самом деле не собиралась – просто сейчас он, покачивая её скромных величин полуросличье тело и короткими рывками пытаясь насаживать его на себя, подходил к самому рубежу – к наиболее широкой части головки, когда остальная его часть уже утопла в её пузырящейся вспененной смазкой плоти. А значит, и ощущения были наиболее болезненными. Главное – их перетерпеть!

– Е-ессё, т-тююють! Т-ттюююю!..

Её всю затрясло, когда она "провалилась" на пяток сантиметров ниже, а боль в паху стала капельку, но терпимее. Он вошёл – и тут же был поцелован в головку плотно сжатым кервиксом. Ещё одной преградой на пути в самые глубины Шаос.

– М-минуту, минуту, я!.. – Девушка хапнула ртом воздуха, пока её лапки легли на руки удерживающего её за бока мужчины. И повела бёдрами, отмечая то, как плотно они теперь "срослись" меж собой. – Зады… хаюсь!

По сути, всё пространство внутри её трубы сейчас занимала одна лишь его головка – на мягкой и вздыбленной чем-то инородным плоти её паха даже была видна это грань. Но в запасе находилось ещё более двух с половиной десятков сантиметров дамианского стержня. И его тоже требовалось в неё запрятать… а значит – работы было ещё полно, и откладывать её не было никакого смысла.

Чуть приподняв ехидну (и подвывернув наружу розовой плоти, прилипшей к его члену) – он одним резким движением опустил её вниз, вторгаясь уже в саму её матку – и занимая головкой теперь уже всё её внутреннее пространство. И она на ней сомкнулась, уже не позволяя извлечь её, не вывернув потроха дамианки… или предварительно не размесив её до более податливого состояния. И сильными своими руками, не обращая, в общем-то, никакого внимания на её жалкие стоны и слёзы, на её оргазменные конвульсии – стал ею двигать, вверх и вниз, с каждым тычком наращивая амплитуду и вторгаясь всё глубже. Всё глубже и глбуже, всё сильнее и сильнее разбивая и растягивая её матку. Уродливый бугор его члена сновал в плоти упивающейся болью и похотью ехидны, взбугривал её, бил о рёбра. Сновал меж ними и той узкой прослойкой из мяска и жирка, покрывающей их снаружи. Настолько глубоко, что член его достигал линии её сосков. Бугрился там этой сферой головки… А ведь скоро, он должен был наполнить разбитое под себя пространство своим семенем…

Однако же скоро – это ещё не сейчас. Перехватив девушку под колени, он стал е*ать её с широко раскинутыми ногами – настолько широко, насколько позволяло это сделать спущенное бельё. Но один фиг – раздвинуть ноги достаточно широко она всё равно не могла, её бёдра, хоть и широкие для её роста, не могли вмещать в себя такое без последствий. Сязки её и сухожилия были уничтожены, суставы болели, ноги – непослушно болтались в воздхе. А внутри всё болело, всё чавкало и хрустело. Агония сменялась наслаждением, наслаждение – забытье, забытье оборачивалось дрожью. Тельце её содрогалось в припадках, а считать оргазмы было невозможно – её трахали так, как не может трахать человек, хоть сколько-то заботящийся об ощущениях своей партнёрши. Только ведь Шаос была достаточно похотливой, чтобы любить и это… Причём, она даже не знала, что именно это в ней хрустело – её ли натягивающаяся плоть, какие-нибудь жилки или хрящечки. А может быть ей просто передавались вибрации того, что он цеплялся своей колючей короной за её рёбра – она ничего этого не знала! Всё в её голове смешалось в один лишь круговорот бессознательной и звериной похоти…

Слёзы текли по её щекам. Смешивались со слюнями, а дышать получалось лишь открыв рот и высунув оттуда влажный, истекающий слюной язык. И каждую секунду казалось, что она уже – всё, больше не может, сейчас задохнётся или же свихнётся от этих ощущений. Что ещё одно мгновение – и тогда всё! Всё, и… И он – кончил. Волна горячего семени ударила в её растянутую матку, сперва надув пузырь на конце сферы излившей его наружу головки – а потом стала оседать вниз, по стволу, занимая пространство внутри содрогающейся от оргазма хоббитше более равномерно… Однако же, мужчина сразу не торопился вытаскивать – и последние фрикции во время своей эякуляции он совершал с особым напором, будто бы хотел этим упрятать своё семя поглубже… Короткими и сильными рывками. И Шаос отвечала ему такими же хриплыми, измученными стонами.

– О-ох… Я… в-вся… к… к-клуглая… – Мужчина снова перехватил податливую девушку, хватая её под горячие подмышки – и стал её с себя снимать. И по мере "извлечения" члена – так же оседала и липкая жижа внутри её тела, делая животик именно что кругленьким… и потяжелевшим на добрый литр.

Лапка ехидны легла на вздутое пузико – и девушка, когда дыхание… нет, ещё не начало восстанавливаться, но хотя бы не становилось хуже, улыбнулась… Её заполнили. Осеменили. И скорее всего она от этого родит… Мертворождённого, да – но всё же родит… И скорее всего – не одного. А двух или трёх… Но не успела она намечтаться вдоволь – как пах её прорезала… именно что прорезала боль. Ослабшая матка всё же не отпустила своего постояльца – и потащилась вслез за шипастой короной головки.

Шаос закряхтела. Засучила ногами, что-то там заскулила – но с влажным чавканьем он вышел уже из вывернутой наружу трубки, при этом корча непонимающую рожу.

– А эт что такое? Впервые вижу такой орган у суккуба…

– Э-эт… Это матка! Выпала… – Сказала Шаос, когда он… может быть, даже с отвращением, положил её на скамейку рядом с собой – а сам встал и начал отираться её чудесными голубыми волосами. – И-и я не… не суккуб, я… ехидна…

Дамианец словно бы на мгновение подзавис с приоткрытым ртом. А потом, зашипев, приложил ко рту ладонь – и кивнул в сторону её животу.

– Э-это ж я что, сейчас, тебя?..

Шаос совсем не чувствовала ног, её матка была частично вывернута и лежала прямо на грязной и заляпанной семенем скамейке, а дыхание сопровождалось хрипотцой. И всё же – она выдавила из себя улыбку.

– Оу, май… Ехидны, это же… Те, что?… Во, бл*… Х*рово как-то, а?

Он принял её за обычную суккубку. Ибо – да, не все дамиане способны прямо и с ходу различать свои подвиды, и уж тем более практически не способные к магии (и к базовому чтению какой-нибудь ауры) голиафы. И если суккубы в принципе способны блокировать свою репродуктивную функцию (ибо они, не в пример своим разнеженным современницам, всегда были прежде всего бойцами, использующими секс лишь как один из методов), то вот ехидны…

– Н-ни тё… ни тё стласного! Я… Я поле… п-поле… полеву… Посто, м-минуток пять… И, я позаботюсь… о них…

Наклоняя голову и плечи в сторону, Шаос завалилась на бок – и подтянула обе ноги к себе. И для этого ей пришлось помогать себе руками, хватая их за изгаженные обильным семяизвержением края чулок. Бельё же… Ну, полностью она его подтянуть не смогла – но хотя бы прикрыла тканью вывалившийся наружу орган. И за сим, с кряхтением, срывающимся на скулёж, громко выдохнула – и накрыла руками голову, обретая уже, наконец, возможность отдохнуть.

***

– Эй, деву… девушка, с вами всё нормально?

Её щеки коснулось что-то твёрдое. Что-то… металлическое?

Шаос через силу открыла глаза и начала промаргиваться до тех пор, пока размазанное перед глазами пятно не обрело сперва человеческий силуэт… а потом – не обрело вид стражника с символом щита и башни на груди. Вот ту она, вздрогнув и всё так же с большим трудом, ибо ноги по ощущениям представляли из себя слегка переваренную лапшу, села… Во что-то липкое и грязное… В то, что вытекло из неё, пока она тут лежала. И она поморщилась, попутно (ибо знала, как сейчас всё это выглядело) подтягивая наполовину спущенное бельё… Но хотя бы не случилось конфуза с её… уже не совсем "внутренним" органом – за время отдыха, она кое-как втянулась внутрь… В большей степени, хотя и выглядывала меж её половых губ.

– Д-дааа… – Сказала Шаос – и положила руки на юбку, чтобы чуточку натянуть её вниз и спрятать ну слишком изгаженное бельишко…

Сомнений в том, что тут случилось, быть не могло. Тут был секс. И какой-то суровый, жестокий.

– Я вынужден спросить снова. С вами ВСЁ хорошо? Вы в этом уверены?

Она отвела взгляд. Скосила свои большие тёмно-синие зрачки в сторону…

– Д-дааа… Нет пъитин волноваться…

Губы мужчины сжались. Он огляделся. И снова задал вопрос:

– Вы выглядите очень… устало. Может быть, я всё-таки могу как-то помочь?

– Нет, я…

Она сглотнула сильно, до рези дрогнувшей челюстью. Когда она попыталась пошевелить ногой – та лишь слегка дёрнулась. При этом она её даже как-то и не почувствовала. Сама она идти ещё не могла… Ей нужно было остаться здесь ещё ненадолго. Хотя бы часок, пока ноги не начнут слушаться…

– Пловодите меня домой? Я сильно устала…

– Конечно, никаких вопросов! Эко же вас… – Да оттрахали её. Оттрахали так, что она едва могла шевелиться. И возможно – сделали это не в одиночку, потому что здесь всё было залито семенем. Но она не хотела об этом говорить… – Вы точно не хотите рассказать о том, что… Ладно! Скажите, где вы живёте. Я помогу вам дойти.

Даааа, где она живёт?.. Дамианский квартал, трактир "Рога и копыта"…

– С-сиеневые Луга…

Стражник опешил. Ибо Сиреневые Луга… А точнее, Равнины – это элитная часть города, где живут одни лишь денежные мешки. И она – одна из его жительниц? Сомнительно было встретить такую особу вытраханной и брошенной на скамье в убогом парке, но ей и так досталось, из-за чего задавать вопросы он не стал.

И помог ей встать. А затем, придерживая за плечо, а ей самой позволяя цепляться за его ноги – они медленно, приставным шагом побрели в сторону её дома…

Может быть, планы её и смешались, но одну проблему она всё-таки решила. Хотя и не так, как рассчитывала…

=======

А также, объявляется небольшой интерактив – с кем бы можно было хлестнуть Шаос на арене? С каким монстром или монстрами? Главное только условие – чтобы они были не слишком расторопны, и у неё была возможность от них хотя бы убежать. Или в личку, или комментарием.