Текст книги "Неуёмная (СИ)"

Автор книги: Сергей Катхилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

– Ты могла сделать это… как-то цивилизованнее. Хотя бы – с человеком. Хочешь, я подыщу тебе друга-полурослика, от него тебе и… рожать будет проще.

Что также было особенностью её рода – своих генов они потомству не передавали, и рожали то, от чего и беременели. Максимум – могли повлиять на цвет кожных покровов или волос. Шаос, например, порой передавала голубой окрас шёрстки…

– Пап, ну блин! Это ессё глупее! Ты ему так и сказэс – будешь тлахаться с моей дотелью, стобы она от тебя мелтвецов лозала?

– Но слизни, собаки и прочий скот – это же ненормально?

Мужчина уже не ел… Да и дочь его, в общем, тоже. Она сидела сейчас, положив на стол голову, и устало вздыхала.

– Поэтому я тогда усла… Я плохо гозусь для нольмальной зызни! А мне в месяц хотя бы двазды надо…

– Это какое-то мучение, а не…

Он хотел сказать, что это мучение, а не жизнь – но не закончил. Потому что обращение в одного из представителей этой расы было единственным способом спасти свою дочь от врождённого дефекта, погубившего всех её братьев. То, что она дотянула до двадцати одного – уже было чудом. И хотя она нисколько не могла быть полезна в обществе дамиан, мятежная королева суккубов Неллит всё же облагодетельствовала ей, приняв её душу в своё веденье. А то, что она стала ехидной… ну, возможно – как небольшое наказание за её бесполезность. Или шутка юмора. Или в этом был какой-то иной смысл. Но ехидны хотя бы в какой-то мере могли познать радость материнства, с заботой кормя каких-нибудь щеночков, в отличие от тех же суккубов, на такое уже не способных.

– Извини. Просто представь, каково мне сейчас. Но я постараюсь больше не поднимать эту тему… Только прошу, больше не уходи из дома насовсем. Второго раза я уже не переживу.

В первый раз она ушла не многим временем позже своего обращения, то есть ещё при живой, но малость сходящей с ума матери. И конечно же отпускать её и тогда не хотели, однако же из-за того, что своим присутствием Лиза доставляла слишком много хлопот (в том числе и негативно сказывалась на состоянии матери, все иные дети которой умирали в ранние годы жизни, а ехидна под боком невольно и жестоким образом теребила эти воспоминания), девушка избрала тактику быть невыносимой. Грубила, творила дичь и всеми возможностями доканывала своих любящих родителей, пока они не потеряли терпение и не сделали то, чего она этим и добивалась – с напутствием (и криками)… ну, отпустили её. А потом сильно жалели. Сейчас же она была вежливой, насколько могла… да в принципе, просто не пыжилась быть невежливой, однако первоисточник проблемы никуда не исчез – она всё ещё доставляла очень много хлопот тем, что была ехидной… и тем, что к нимфомании она, кажется, была склонна с рождения. И после обращения это лишь, возможно, усилилось – но она, даже будучи ребёнком с вечно болящей головой и замирающим сердцем – часто с теплом в животе вспоминала случай, когда она, гуляя в одиночку по округе, наткнулась на группку подвыпивших мужичков. И они предложили ей персиков, если она будет хорошей девочкой и кое-куда их проводит.

С тех пор её одну гулять больше не отпускали, а в голове появилась ещё одна тема для фантазий – что если она каким-то чудом, но не умрёт – она непременно выйдет замуж. И чисто возможно – не отказалась бы и от пары мужей сразу…*

Не поднимая головы, Лиза высунула язык и легонько тряхнула волосами. Она всё же девушка добрая, какой бы вредной или грязной ни была.

– Найми больсэ слуг-музтин… Повала – и того ты уволил!

– Ну, я его не увольнял. Он, как человек воспитанный, ушёл сам после того случая с тестом, в которое по твоей вине попало то, что там ни в коем случае не должно было находиться, а во-вторых – это не очень хорошая идея, заводить отношения со своими подчинёнными.

– Поэтому ты меня не тлахаешь? – Спросила она, всё ещё лёжа на столе – и улыбнулась, дурашливо, но всё равно испуганно сощуриваясь, когда Малкой замахнулся на неё кофейником. В шутку, но кто же знает, каково его терпение на прочность?

– Ладно. Ешь давай. Тебе же нужно сейчас…. – И всё же – пауза. Нелегко это было и неприятно. – …хорошо питаться.

– Угу… Только это, ты мозэс потом позвать двоеского ко мне в комнату?.. Мне… кое о тём надо его поплосить…

Лиза улыбнулась, стараясь придать улыбке чрезмерную невинность – и вернулась к еде, словно прилежная дочка, попросившая папочку о небольшом подарке и готовая ради этого… нет, те стручки она есть всё-таки не стала.

– Опять будешь над ним издеваться? Он ведь хороший, приличный человек. Профессионал своего дела… Хорошо. Я дам ему знать.

* – При желании, ознакомиться с жизнью Шаос до и непосредственно после перерождения в виде дневника можно в произведении «Стая Одиноких Волков», в главах под номерами 19,5 и 19,6 – «Дневник умалишённой». При необходимости, могу внести их сюда.

Глава 6. Нелёгкая жизнь прислуги

Спустя полчаса времени, с полным желудком… именно что желудком, Шаос предавалась почтенной лени в компании с незамысловатым чтивом про Онана-варвара и его посещении очередного храма какого-то зловещего культа. С последующим обогащением и непременным спасением девственницы-рабыни. И вот это вот последнее иногда смущало Шаос – что всем эта девственность так сдалась… Впрочем, девственности этой она после спасения быстро лишалась.

При этом сама девушка не лежала в кровати, как было бы удобнее, а по стулу забралась на стол, а уже через него залезла на окно, чтобы усесться на подоконнике, наполовину прикрывшись занавеской, и читать в лучах естественного света, наслаждаясь вкусом апельсинового леденца. Умиротворение и покой…

Нет, всё-таки ей нравилось это ощущение. Особенно на ранних этапах – или как сейчас, когда живот не слишком большой, она может вполне свободно передвигаться, а перспектива рожать ненормально большой для неё плод – ещё далека… Что до этого события ещё целая неделя, например… И – да. ГОРАЗДО быстрее – это действительно означает, что ГОРАЗДО быстрее. Десять дней для человеческого дитя при нормальном питании – это для неё вполне норма. А для того, чтобы представить ВСЮ хлопотность её существования, позволяющего с трудом вести нормальную жизнь – даже при полном желании, больше двух недель она воздерживаться физически не могла.

В дверь же тем временем тихо постучались – и в комнату, после её слов о том, что открыто, зашёл дневной дворецкий… Дневной – ибо, когда солнце остановилось и люди начали жить по тому графику, по которому им заблагорассудится, следил за порядком или принимал посетителей "ночью" уже другой человек. Что же касаемо именно этого человека… ну, это был мужчина лет тридцати пяти, русый, высокий, но выглядящий старше из-за этой своей утончённости, выглаженности и благовоспитанности, возведённой до состояния чрезмерности. Иногда даже казалось, что в жопу ему была вставлена длинная негнущаяся палка, из-за чего он сильно напоминал собой не человека, а предмет интерьера. Для дворецкого это, наверное, была хорошая черта… Но Шаос всё-таки была далека от этой темы классовой субординации, и потому расценивала его как человека. Но человека весьма скучного и унылого. Чем-то он напоминал Азаэля – но тот хотя бы вёл себя так по наитию, а этот – "патамуштотакнадо"!

И Шаос считала его своей "игрушкой".

– Вы просили меня зайти, молодая госпожа?

– Во-пелвых… – Сказала она, закрывая книгу в предвкушении занятия более интересного. – Один только лост не делает меня молодой. Я вассе гоаздо стайше тебя. А во-втолых… Напомни, как тебя зовут?

– Алисандер, госпожа.

– Аааа, ну да, ну да… и как я могла забыть?

Прозвучало это так, будто бы Шаос намеренно его "забыла"… хотя забыла она его совсем не намеренно.

Затем же мужчина отвернулся прочь, когда Шаос начала слезать… но не из-за того, что ему представлялись не те ракурсы её тела, демонстрируемых ещё несколькими расстёгнутыми на животе пуговиц, а потому что делала она это ужасно неуклюже для человека, обличённого над ним властью. В конце она даже едва не навернулась, когда стул под ногами перевернулся – но она смогла спрыгнуть с него, удержав равновесие…. Ну, а потом, как будто бы ничего не произошло и только что она не выглядела ужасно глупо, начала расстёгивать своё платье. До самого верха, не оставляя ни одной застёгнутой пуговки.

Возможности отвернуться ещё дальше, не разворачиваясь к ней совсем уж спиной, не было, и поэтому дворецкий закрыл глаза… Бесчувственный чурбан он, ага! Да окажись он в дамианском квартале – его бы там местные суккубочки в миг бы окружили со всех сторон и не отпустили бы, пока он не стал бы умолять их сделать его своим рабом. Чисто чтобы сломать. Шаос же суккубом не была… но была просто заразой, и потому, взобравшись на кровать по маленькой приставной лесенке, легла поперёк неё и свесила нескромно раздвинутые ноги вниз.

– Я не знаю, что вы задумали, но я имею право не потворствовать некоторым из ваших капризов.

– Алисандел! – Шаос поманила его рукой, заставляя подойти ближе, а сама тем временем развела обе половины платья в стороны, демонстрируя свою… свои соски на мягком торсе. – Как тебя моё тело? Нлавится? Хотес его?..

– Вы… достаточно не высоки, моя госпожа. – А ещё она была очень мягкой, кожа на ощупь – приятно бархатистой, а повышенная температура демонического тела… ну, просто делала её горячей – возможно, вызывая какие-то ассоциации с маленьким зверьком, или же – с горячкой. А ещё созерцание её обнажённого тела вызывало у него иные, весьма двоякие ощущения. Из-за чего ответил он ей с какой-то запинкой, чем вызвал у Шаос приятные чувства в груди. – Но если это всё, ради чего вы меня позвали – то я был бы признателен, если бы вы позволили мне вернуться к моим прямым обя…

– Помассилуй мне зывотик! Он так немеет от… этого всего.

И она погладила своей лапкой округлое лоно, забитое мерзкими, полупрозрачными икринками. Каждое – чуть меньшее по размеру, чем куриное яйцо, упругое и склизкое, слипшееся с соседними такими же в одном массиве, а также и с внутренним эпителием её матки посредством упругих слизистых связок.

– Я не считаю эту идею достаточно…

– Ну блин! Ну сто тебе, слозно?! – Шаос попробовала встать, но… из такого положения – она не смогла, а только прокряхтела в бессильных попытках. – Я много не плосу! Плосто помни тють! Они там слиплись как-то… неудобно! Сто вы все от меня бегаете, как от залазной?!

– Потому что своим поведением вы сами заставляете нас так поступать.

– Ну помни… позалуста, блин! Сеёзно! Ну капельку!

Он закатил глаза, глядя на Шаос, уставившуюся на него обиженным взглядом, и громко засопел в нос. Этим он выражал то, что он не испытывал никакого желания этим заниматься и соглашался с очень большой неохотой.

– Вы должны понимать, что это не входит в мои обязанности, но я не смогу уважать себя как мужчину, если доведу женщину до слёз. Но только массаж – и ничего более.

– Даааа-да! – С радостью затянула девушка и с "невинной" улыбкой кивнула. И пока он там чем-то возился, она приспустила бельё пониже, ровно до тех пор, пока мужчине не стал виден самый верх той самой её складки на мягкой, с малым таким слоем жирка, промежности… А потом же, когда уже и морально, и физически была готова – то увидела, чем он всё это время занимался. – Ээээ! В пелтятках нейзя!

– Иногда мне кажется, что вы надо мной просто издеваетесь…

И не успевши одеть – снял их, засовывая обратно в карман. После чего, качнув головой по сторонам, как бы разминая шею, подошёл к кровати, становясь меж её раздвинутых ног, и протянул в её сторону руки…

Он был совсем не "её типом". И руки его ей тоже не нравились – пальцы были длинные и тонкие, ладони – узкие, да ещё сухие с виду, холодные… Но чем ближе он к ней их подносил – тем с большим напряжением Шаос стискивала простыню, а губы – поджимала.

– Только не сильно… т-там незно…

Его руки… малость шершавые и действительно сухие – коснулись её живота, большими пальцами обнимая его из-под низу, слегка утопая в мягкости её тела, а остальными же – охватывая сверху, из-за чего обе ладони его практически сошлись кольцом, но…

Дамианка почувствовала сильное разочарование. Он мял её осторожно, сильно не надавливая, а Лиза чуть было не всхлипнула от накинувшей на неё обиды – это было не то… совсем не то! Ей нравилось, когда её хватали большими руками, чтобы горячими, и эти массивные пальцы вдавливались в её плоть, прилипали к ней, заставляли чувствовать себя в них ничтожной, а тут… жалкая пародия!

И всё же, это всё равно было чуточку – но приятно. И Шаос тихо проскулила, повиливая бёдрами и чувствуя лёгкий жар. Дыхание её становилось глубже, а лицо всё больше краснело. Ладно… за неимением лучшего… Но скоро она будет обязана найти кого-то, кто схватит её за бока и прямо так, на весу, не позволяя её ногам касаться чего-либо – трахнет. А пока она довольствовалась малым, попутно наблюдая за тем, как вздыбливаются штаны в паху этого сноба… Когда-нибудь он не выдержит. И трахнет её. Свою госпожу. А-я-яй, какой это будет позор для такого, как он!

Но внезапно внутри её живота что-то…. "шевельнулось". Похоже, слипшиеся яйца от этих поглаживаний разошлись, пришли в движение и… и от этого крайне своеобразного ощущения девушка уже не смогла подавить скулёж и до боли напрягла пальчики на ногах, пока тело её свело в долгой конвульсии… Чтобы потом, выдыхая, обмякнуть на постели, дыша резко, но размеренно…

Ещё несколько капель пота прокатилось по лицу мужчины. Его госпожа только что… испытала особого рода ощущения. От его собственных рук. Чем он вообще здесь занимается?!

– Б-большими… Посильнее, назмите! Поглузите их поглубзэ! Не бойтесь сделать мне… мне больно!

– Я… не думаю, что… мне стоит продолжать, и… – Он убрал с неё руки и, чуть сгибаясь вперёд, будто бы это могло спрятать тот раздувающийся от крови ужас в его штанах, попятился.

– П-пф… Сто такое? Тьлен болит? Хотите… – Шаос кое-как привстала на локтях, чтобы при этом в хитрой манере приложить одну ладошку к губам. – Я облегтю вашу ношу? Обессяю – никто нитево не узает!..

– Нет, мне… я лучше пойду! Это было плохой идеей… И я всё расскажу вашему отцу! Он…

Ехидно скаля зубки, Шаос показала ему вслед "пис"…

И обессиленно уронила руку на кровать, когда он выбежал в коридор, громко хлопая за собой дверью.

Блин. Хорошо "повеселилась", да уж… и теперь снова лежала мокрой, на грани второго оргазма, в достижении которого уже никто ей не мог помочь. Так же как и книгу в этом настроении она читать уже не могла… Оно того стоило?..

Навеееееерное?.. Но теперь только и оставалось что лежать, да овечек считать, пытаясь отвлечься. Причём – именно овечек и ни в коем случае не думать о баранах!

Кстати… А ягнята довольно милые, пушистые… Крупноваты, но что для неё по размеру?

Глава 7. Рога и Копыта. ☙❤❧

Вчерашний день был проведён в спокойной домашней обстановке, в состоянии лености и расслабленности… в большей степени лености и расслабленности, конечно же. Но сегодня отец, в навёрстывание дню прошлому, на долгий срок отправился на работу, и Шаос осталась одна. И всё бы как бы и ничего, она «человек» не слишком умный, но всё же самостоятельный, и была способна найти себе занятие и дома… Но вот беда – слуги всё так же сторонились дамианки, а вне присутствия истинного хозяина довольно быстро скрывались от неё по каким-то особенно важным делам, только завидев её рогатую голову. Из-за чего Шаос, не без обиды на этих глупых людей, которые могли бы хоть что-нибудь интересное ей рассказать, быстро «заскучала». И назло начала думать, что раз ей тут не рады, не плохо было бы прогуляться, а они пусть и дальше тут сидят. Все такие важные, занятые… Пф! Видала она их всех… в сраке.

И вот, облачившись в свободное зелёное платьице с открытой спиной и плечами, всё же не способное скрыть «недостатки» её фигуры, но не мешающее крыльям, а также надев длинные белые чулочки и, по своей этой манере, милое бельишко из того магазина, где ещё куклами торгуют и деревянными мечами, Шаос отправилась на прогулку. Первые метры вблизи особняка – проделывая с осторожностью, держась подальше от фонарей, всё время оглядываясь и стараясь не попадаться людям на глаза, ну а потом… а потом, заложив руки за голову и стискивая в зубах палочку рассасываемого леденца – зашагала по широким улицам грузного Инокополиса в поисках каких-нибудь развлечений. Мимо его невысоких одно и двухэтажных коробок-зданий с плоскими крышами, внешними лестница меж этажами и закруглёнными углами густо обмазанных желтоватой шпаклёвкой стен. Мимо суетливого люда, большинством своим – человеческого рода. Вдоль пересохших каналов, что были отсечены от источников ныне погрязшего в болоте эльфийского квартала, где и по сей день томились тысячи оплетённых корнями, поросших грибами и корявыми цветами представителей этой – да и не только – расы. Вроде как, в виде ходячих мертвяков, а там – кто знает.

Куда же она шла? Да пёс ведает. Сначала она об этом даже не думала, а просто брела, куда глаза глядят. А когда же обида на "убогих" отступила, то в голове уже зароились мысли о том, что в первую очередь было бы неплохо поесть, потому что кухарка, едрить-её-повариха, или где-то отсутствовала, или же просто не открыла дверь, оставив свою госпожу в нелёгком положении голодной… Хотя именно Лизе она и была обязана работой! Ведь по вине этой безалаберной ехидны ушёл предыдущий повар, который однажды… ну, не то, чтобы однажды, но как-то раз особенно неудачно усадивший крутившуюся под руками и вечно задирающую перед ним хвост хозяйскую дочку на кастрюлю с замешенным для пирогов тестом и на ней же её и вы*бавший. И ожидаемо, что практически всё то, чем он её только что обильно "нафаршировал", что аж животик у неё вспучился – вылилось из её разбитой дырки наружу, делая обстановку на кухне не слишком гигиеничной. А там как назло и дворецкий не вовремя подошёл проверить, как идёт приготовление ужина… В общем, он не смог выдержать этого позора и уволился, ввиду чего Шаос лишилась последнего слуги-мужчины, смотрящего на неё как на женщину и способного хотя бы из-за этого вести с ней общение. И на его место взяли эту сушёную стервь.

Только денег у неё, честно заработанных, которые она могла без зазрения совести тратить и не чувствовать, что попадает под влияние своего отца, у неё было немного… Практически все ушли на покупку ремня, булавы и огненного зелья, забытых и превратившихся теперь в награду смелого авантюриста.

– Дааа…. Надо бы к Азаэлю зайти, сказать, сто я… не сплавилась с заданием…

Значит, ей нужно было поесть не за дорого, а заодно зайти в гильдию… И что же, в таком случае всё было решено за неё – следует наведаться в "Рога и Копыта"! И она взяла себе хорошо знакомый путь – прямиком в дамианский квартал! Чтобы хорошенько размять ноги и… трижды за полчаса воспользовавшись заботливо расставленными скамеечками… и…

А вообще – нихрена! Изрядно так вымотавшись по дороге и даже успев пожалеть о том, что она чуть ли не через весь город решила переться в своём текущем положении… кстати, несколько более "тяжёлом", чем вчера – она всё же добралась до этого дебильного дамианского квартала и вступила за порог заведения, что располагалось под вывеской с чёртёнком, держащим наколотую на вилку сосиску.

И что же за мысль первой возникла в голове у Шаос, когда она оказалась в этом тёмном, заставленном столами и лавками зале, с дощатым полом, истекающей сладковато пахнущим воском люстрой и громко смеющимися подвыпившими людьми? Дом. Вот они – все эти суккубочки, ходящие между столов и разносящие напитки да не хитрые блюда, которые над ней смеялись, а она, в общем-то, не очень-то на них и обижалась. И посетители, в большинстве своём грубые, грязные и беспринципные, с большими сильными руками, способными накрыть её пузико одной ладонью… и которые тоже над ней часто смеялись. Второй же мыслью проскочило то, что она действительно очень низко пала, раз считала этот дешёвый трактир, в котором над ней так часто смеялись, своим домом. А вот что стало бы третьей – уже было неизвестно, ибо кто-то из зала обернулся в сторону двери и, издав громкое "Ооооо!", выдал:

– Гляньте-ка кто пришёл!

Девушка подняла руки в приветствии, и ей ответили громким хохотом и поднятыми кружками. Узнали, признали!

Преимущественно здесь собирались авантюристы, всех рас, полов и возрастов для того, чтобы промочить горло после… перед… во время очередного опасного приключения, обсудить планы, завести нужные знакомства, объединиться в группу или же, разругавшись, разойтись… и снова сойтись. Хаос и полное наплевательство ко всем и всему. Каждый раз – множество новых лиц, и никто никому ничем не был обязан. Дно, которое заботливо приняло Шаос в слой ила на долгие годы. Где было так тепло и комфортно, где никто и никогда не мог упрекнуть тебя в том, что ты ведёшь какую-то иную, неправильную жизнь, и тебе не нужно было стесняться своего естества…

Почему-то, у неё задрожали веки. Ведь ей нелегко далось возвращение в семью – и тому были веские причины. И если бы голос не подал король этого заведения – она бы, наверное, расплакалась и убежала. Но нельзя было слышать этот влажный и визгливый голос, чувствуя какое-либо иное чувство, нежели отвращение:

– Шааааос! Какими же ветрами тебя занесло в моё скромное заведение?

Это был Рикардо. Маммон… Наверное, самый отвратительный из всех видов дамиан. Похлеще большинства монстров-бегемотов и… и ехидн. И если нельзя сказать, что каждый из видов дамиан должен олицетворять собой какой-то порок, вроде того, что голиафы – это гнев, суккубы – похоть, то маммоны определённо были исключением из правила. Демоны алчности, воплощение стяжательства и обжорства. И Рикардо Гиас не был исключением. Этот огромный, до безобразия жирный урод восседал за стойкой, повизгивая своим противным голосом и пырясь поросячьими глазками в сторону девчонки, что долгое время работала на него. И предвосхищая возможные вопросы – периодически с ним спавшая, да.

Шаос соскалилась хищной улыбкой – и направилась в его сторону. Друзьями они никогда не были, и их отношения носили скорее… взаимовыгодный характер. Он давал ей работу и крышу над головой без особых обязательств, а она… ну, она позволяла ему избавляться от ненужных и приносящих ей сильную душевную боль "вещей".

– Я смотрю, благородные господины тоже не имеют ничего против того, чтобы засовывать свои члены в твоё грязное лоно.

– Даааа-да, Йикайдо! Я тойэ ада тебя видеть!

Вблизи он был ещё более отвратителен. Его маленькая безволосая голова была "украшена" какими-то совсем позорными рожками, едва пробивавшимися из-под его вечно лоснящейся кожи, шея – вполне логично отсутствовала под складками подбородков, плавно переходящих… да хрен пойми во что. Он весь был как кусок оплавленного в несколько слоёв воска. Одни только его соски, эти два мерзко растянутых розовых пятна, торчащих на обрюзгжих грудях по обе стороны фартука, чего стоили! И два ощипанных куриных крылышка, едва торчащих из-за спины – розовых и пупырчатых, даже перепонок лишённых.

Однако же самым неприятным для Шаос… даже для Шаос, для похотливой ехидны, испытывающей приятные пульпации в животе от вблизи немытых мужских тел – был его запах. И когда она подошла к стойке… привставая на носки и "вешаясь" на неё не самым солидным образом – но иначе бы она своего собеседника вообще видеть не могла – то снова почувствовала его. Кислый и удушливый. Омерзительный.

– Что-то ты совсем о нас позабыла. Не приходишь, не навещаешь, совсем не радуешь нас своим присутствием… – Он со скрипом привстал на табуретке, стараясь увидеть её живот. – Как там твой хозяин поживает? Я слыхивал, ты работаешь на какого-то жадного хоббита, высратого банкиришку, что облапошивает простых работяг…

Никого он не облапошивает, хотела сказать Шаос, но… промолчала.

– Поэтому он у тебя такой… маленький? – Его блестящие губы растянулись в улыбке – и он совсем тихим шепотом спросил: – Порадуй старика Рикардо – ты пришла сюда избавиться от своей ноши?

И дамианин облизнулся. Мерзко, сочно облизнулся, что у Шаос внутри всё перевернулось от этого жеста. Она почувствовала приступ тошноты.

– Не обойвай… не обо… не обольсяйся! – Девушка отлипла от стойки, делая шаг назад и прикрывая животик сразу обеими руками. – Я не для этого здесь. И вассе – какой ты стайик? Я сама ставсэ тебя буду!

– Мы с тобой примерно одного возраста. Ты лишь дольше, чем я, носишь на своей голове рога.

– Аааа-га, ага! – Ей на момент обращения было двадцать один, ему – за тридцать. Хотя до обращения она его и не знала. – А тепей – будь доб… добв?… добл! Будь добл, квувку пива и куйиных павоек! Двойную пойцию!

– Ооо, ты такая отвратительная мать…

– Я знаю. – Она улыбнулась ему, так же одаривая улыбкой.

***

Первым делом, Шаос принесли её пиво. Куриные же палочки, что скрывались под не совсем разборчивым "куйиные павойки" (и даже ведь не "кулиные палотьки", что и то было бы гораздо понятнее) нужно было подождать… Но вот сейчас, сидя за столом не будучи под таким внимательным взглядом личности, перед которой ей хотелось выглядеть "покруче" – она всерьёз задумалась: а надо ли? Как бы, будь она в положении от, эхем, существа разумного, там бы можно было не думать и делать что хочешь – итог её ждал один, мёртвый плод и пустота в душе собственной. Сейчас же… вполне вероятно, они с ней и не связаны через кровь, а потому…

– Ай, ладно! – Сказала дамианка – и присосалась к кружке, удерживаемой сразу обеими лапками в намерении осушить её в один присест… конечно, закрывая периодически рот, чтобы сглотнуть и даже отдышаться, но сделать это максимально "отвязно". Так, чтобы люди, которые в этот момент могли за ней наблюдать, могли бы похлопать ей в ладоши… – Ф-фууууах!

Шаос громко выдохнула и, со стуком поставив кружку, сама же на этом столе и повисла, вытянув лапки и положив на него подбородок. Тепло от алкоголя постепенно разливалось по её телу, заставляло мозг дурманиться, чрезмерно парящие мысли – уходить на второй план… Хотя, признаться, она в принципе не была особым поклонником спиртных напитков… Но ей хотелось немножко оторваться! И потому, выдув поллитра пива, пусть и разбавленного из вредности этим мерзавцем (лишь бы не мочой, а то у них… действительно своеобразные отношения), она с блаженной, расслабленной улыбкой на лице ушла в мечты… из которых её, спустя десять минут, вывел зуд в левой груди. И то, что когда пыталась её потереть – чуть не сползла со стула. Едва успела зацепиться за край стола!

Что-то оно там… как-то не переставало болеть, блин…

– Привет, Шаос. Твой заказ.

Знакомая, не так давно обращённая суккубочка поставила рядом с ней тарелку с рыбными палочками, и испуганная своим едва не состоявшимся падением ехидна ответила ей благодарным кивком головы. Эта девушка ей нравилась. Как для суккубки она была очень хорошо воспитана, одевалась во вполне приличное платье официантки до середины бедра и даже на клиентов не вешалась. Возможно, и за её превращением стояла какая-то странная история, из-за чего Госпожа приняла её такую под своё крыло…

Но дружбу они всё равно не водили, и желания тесно общаться не проявляла ни одна из сторон, посему Шаос не стала томить себя больше и слегка ватной лапкой взяла вилку, намереваясь наколоть своё лакомство в этой аппетитно хрустящей и зажаристой обсыпке… Наверняка на кухне сегодня работал тот шестерукий змей-бегемот, он – специалист по жарке в масле. А когда же она открыла рот, чтобы спустя несколько секунд насладиться невообразимым хрустом и нежным вкусом – её головы коснулось что-то тяжёлое, и она лишь ткнула пищей себя в щёку.

– Ай! – Возмутилась ехидна, схватившись за голову свободной рукой, и… и, всячески крутясь и сопротивляясь, с трудом смогла сползти со стула так, чтобы не упасть, а встать на ноги. – Ты сто тволишь-то, дегенелат?!

Рядом с ней стоял какой-то тип и без зазрения совести продолжал трепать её по макушке. Разве что, равновесие помог удержать, и на том спасибо. Кто это был такой – она помнила смутно. Какой-то из путешественников. Причём – дамианец, голиаф. А кто это конкретно был – пёс знает.

– Просто хотел сказать, что рад тебя видеть.

– А-аааага!.. – Хамовито сказала ехидна – но по взгляду одного лишь единственного открытого глаза было прекрасно заметно, что она на него совсем не злилась. И наконец-то, она смогла откусить кусочек палочки, не переставая её жевать даже тогда, когда её усаживали обратно на стул. – И йего тебе было надо? А?

– Да я же говорю – просто поздороваться. Давай тут, не чахни! Хорошо кушай!

И он опять потрепал её по макушке, заставив девушку в шутку пофыркать ему… а потом не в шутку трясти головой, чтобы взлохмаченные волосы легли на место. Но хоть приставать не начал, и на том ладно. За сим она продолжила есть, понимая теперь, что выпить сразу всё – было плохой идеей и теперь есть ей приходилось в сухомятку. Идти же за ещё одной порцией напитков было тупо лень…

– Эй, Шаос.

Впрочем, тут сегодня было слишком людно для того, чтобы ей дали посидеть спокойно. Опять какой-то тип, уже – человек, может – лет тридцати с небольшим, с неприметными чёрными волосами и не самого крепкого телосложения, в порядком латаной коричневой кожаной куртке. Стоял рядом с ней и скалил глупую улыбку.

– Я смотрю, ты сегодня такая миленькая. Такая прямо кругленькая… – Дамианка по-доброму улыбнулась, приглаживая покоящийся на коленях животик. Будто бы была заботливой матерью и только что не выдула целую кружку пива. – А мне там местечка не найдётся, минуток на десять? Я заплачу.

А, ну да… Если не тот – так этот. Причём многих её положение не останавливало. И хотя к этому числу относилась и она сама, в этот раз она вынуждена была отказать. Потому что находящееся в ней было… довольно мягким и… легко, наверное, повреждалось…

Она склонила голову, глубоко задумываясь. Или… всё-таки – да?

– Я буду осторожен, и ребёнку не наврежу! Обещаю!

Многие так говорят. А потом сносит крышу от чувства обладания – и начинают просто е*ать, грубо и беспощадно, будто желая её наказать или что-то доказать. Хотя, а почему бы и нет? Пусть там всё в ней размесит и оно вытечет, чтобы ей и рожать не пришлось. Заодно и этого человека сильно удивит. Хотя…

Девушка встряхнула головой, решая уже окончательно. Пусть внутри неё и зреют мерзкие слизни – она всё равно их выносит.

– Из-ви-ни-те, но не се-год-ня! – И развела лапками в стороны, на мгновение получая удовольствие от вида его разочарования.

Но всё же Шаос была мягким человеком, и потому ещё одним мгновением позже – ей стало его жалко. И она с усталым вздохом повернулась к мужчине лицом. И задравши ногу – поставила её на стул, рядом с собой же, чтобы дать ему рассмотреть свои формы под белой с синими звёздочками тканью, при этом делая вид свой крайне скучающим.