Текст книги "Неуёмная (СИ)"

Автор книги: Сергей Катхилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

Глава 10. Непреклонный. Часть 1

Утро началось стремительно. Утро началось звонко. И отнюдь не из-за колоколов почитателей мёртвого бога, не-а. В коридоре раздался хлопок лопающегося стекла – а следом за ним и ещё один, чем-то похожий звук… но более протяжённый и звонкий. С таким уже плоские стёкла обычно рассыпаются. Ну, а потом и вообще – хрумкающие звуки полились буквально струёй, на протяжении нескольких секунд…

– Ах *б твою мать, существо ты криворукое! – Раздался басовитый женский голос. – Расколотила, да? Всё расколотила?!

– Да не хотела я! Оно само завалилось!

Когда Малкой вышел из своего кабинета, чтобы узнать, что же там такое произошло – уж не воры ли какие берега попутали и решили сюда залезть – слуги уже скапливались в прихожей. Стандартной такой прихожей для этих всех особняков – с широкой лестницей, расходящейся на два балкона с дверями и коридорами. И на первом этаже, в дальнем закутке за перилами, что-то происходило. И ожидаемо, что в этом участвовала Шаос. С этой своей неловкой, зубоскалящей улыбкой, она наклонилась у осколков некогда презентабельной вазочки, но рыжая дворфийка по имени Бофла оттолкнула её, заставив девушку покачнуться и… и, если бы эта широкая лапища не схватила её за руку – то она бы наверняка упала. Прямо в битое стекло, которое было тут везде разбросано.

– Что за суета в начале дня? – Поинтересовался полурослик, цепляясь о балясины слишком высоких перил, из-за чего стал очень похож на пойманную в клетку седую обезьянку.

– О, это вы, господин? – Дворфийка заулыбалась – и лишь его присутствие спасло Шаос от получения хорошего подзатыльника. – Лёгкое недоразумение!

– Имя которому Шаос. – Проявил дерзость кто-то из слуг, сказав всё как есть.

– Жопу ты себе хоть не отрезала?!

Женщина с кустистыми бакенами, доходящими ей до самого низа челюсти, беспардонно развернула синеволосую девушку задом, оглядывая эти её дурацкие крылья и саму жопу под неприлично короткой чёрной юбчонкой и белыми труселями с клубничками. При этом под ногами её безжалостно хрустели осколки ажурного с позолотой сервиза.

– Н-неее…. – Сказала дамианка и взялась за хвост у самого основания, довольно хлёстким движением протягивая его сквозь кольцо пальцев – крови не было, так что, вероятно, она не поранилась.

Но когда больно тяжёлая и громоздкая стопка белья, которую она хотела на пару секунд пристроить на тумбочку, чтобы чисто вот перехватиться, стала разваливаться, задевая стоящую там же вазу, из-за чего она с дребезгом упала, а сама Шаос, испугавшись, отскочила на несколько шагов назад, пока спиной не ударилась о стеклянную дверцу серванта, в котором была расставлена декоративная посуда… В общем, разбила она всё, чего так или иначе смогла коснуться. И даже постельное бельё, которое она "помогала" нести в качестве своих обязанностей горничной – и то теперь было покрыто мелкой стеклянно-фарфоровой крошкой.

– Я могу помоть соблать тут всё… – Сказала она, глядя из-за плеча на то, как сначала та дворфийка, а потом и другие слуги приступали к уборке.

– Ты и так уже помогла. Иди лучше отсюда.

И замахнулась рукой, чтобы девушка испуганно отбежала, продолжая давить подошвами своих ботиночек битое стекло.

– Лиз! Поднимись ко мне, будь добра.

Мужчина вернулся в кабинет, занимая место в кресле… предварительно, ибо день уже начался хлопотно – наполнив себе бокал вина. Ждать же Шаос долго не пришлось – и девушка уже скоро вбежала в дверь, находясь в наигранно приподнятом настроении, чтобы "спрятать" за этим свой недавний косяк, унёсший за собой не одну сотню золотых.

– Ты меня звал?? А? А? Аааа??

– Ты сегодня какая-то слишком… О, освяти меня благой Айис, что ты на себя надела?

– Как сто? Я – голнитьная. Унифолму, сто ессё?!

– Я конечно старый, уже закостенелый человек, но это… это всё, что угодно, но не униформа служанки. Я бы не позволил своим слугам расхаживать в таком.

– Это потому сто ты их не тлахаешь! Тем плохо-то?!

По факту, цвета соответствовали. Чёрная юбка, чёрный же верх. Белые кружева… Даже фартук был, но… К тому, что юбки у неё обычно очень короткие (и эта не была исключением, из-за чего полурослик сумел разглядеть то, что бельё у неё имело рисунок в виде клубничек, просто пока она тут стояла и слегка покачивалась из стороны в сторону) – все уже как-то привыкли, но верх… Её животик был гол, а грудь закрывала всего лишь какая-то полоса ткани с оборками, да ещё и с вырезом в виде кошачьей мордочки. И мужчину буквально перекорёжило при виде своей дочери в чём-то таком.

– Как я выгляву? А? Мило?

– Мило, да. – Очень размыто ответил Малкой. И после короткой паузы добавил. – А ещё ты похожа на будущую жертву изна-ния.

– Нуууу! Я хотю йивотиком своим похвастаться, пока он плоский!

Плоским он у неё, опять же повторяясь, не был. Он был слегка выступающим, с этим её своеобразным телосложением. И притягательно мягким.

– Тем более ты знаес, у меня к этому им-му-ни-тет! – По своей манере это слово она растянула – и улыбнулась, слегка обнажив зубки. Как и сейчас, так и в большинстве случаев такая улыбка означала, что она в курсе того, что творит или говорит какую-то дичь, но ничего поделать с собой не может.

– Потому что ты сама готова раздвинуть перед ними ноги?

И пусть в исполнении отца это звучало особенно стыдно, но Шаос всё-таки низко кивнула, снова показав зубки в этой виноватой улыбке.

– Обессяю! Когда я пъиду домой – эта стигма не будет светиться! Не сегодня, это тосно. Ну, если только ты сам не сделаешь этого со мной… Тогда я согласна хоть пъямо тут и сейтяс!

– Хотелось бы верить… Подожди! Ты в этом собираешься куда-то идти?! Может быть, переоденешься?

– Нет, пап, нет! У меня сегодня – дамианская миссия! – Девушка подняла вверх палец, будто бы сказала что умное или важное. – Пойду Непъеклонного мыть! Не плотив, если конюх отнесёт мне ведло и швабву?

– Не против, если ты проследишь, чтобы он нигде не потерялся. Но в чём смысл? Что вы вообще в нём такого нашли? Разве он наоборот – не бил ваших?

Непреклонным Защитником именовался некий условный памятник на одной из площадей города, у старой церкви, и представлял из себя ничто иное, как человеческие мощи. Человека в полных латах и с копьём в руках, что бился насмерть с силами Преисподней в неравном и заведомо проигрышном бою, когда не было уже никакой надежды на победу и обитателей этого многострадального мира ждала лишь смерть да порабощение. И когда он, искромсанный, истерзанный сотней мелких издевательских ран испустил свой дух – колени его так и не коснулись земли. Он замер на месте, воткнув в землю древко своего копья, и уже как более ста лет стоял недвижим на том же самом месте, не подверженный ни тлену, ни ржавчине. "Живой" памятник непреклонности человеческого духа.

А потом – мятеж Неллит, раздробление сил лорда Баалбезу, закрытие его воинства в своём измерении, образование новой расы – дамиан, и… в общем, Шаос в своей придурошной манере взяла моду периодически навещать его, ибо он хоть и был стойким к ржавчине, но не имел никакой защиты от пыли, грязи и птичьего дерьма, и наскоро там чем придётся протирать. И сегодня был именно такой день, потому-то она и оделась "поэффектнее".

– Во-пелвых, знаес ли, нет способа обидеть дамианина сильнее, тем назвать его "демоном", а во-втолых – если хотес обсудить с кем-то вазные истойитеские моменты – то луссэ найди кого-то поумнее. Хотя бы кого-то, у кого нет дефекта в голове и он не лопотет, как дитё калтавое! Сеёзно!!

– Лиза, ты опять начинаешь себя принижать, заканчивай с этим. – И ещё одна вдохновляющая речь, подумала Шаос, выдыхая с "безразличием"… но что скрывать? Каждому приятно слышать, что не всё так уж и плохо, и вот тут вот надежда на горизонте заблещет… – Знаешь, сколько таких же отсталых по улицам нашего города ходит? Иногда мне кажется, что как бы не половина населения!

Хотя, это был не тот случай. И девушка на несколько секунд замерла от этих слов с глупо раскрытым ртом.

– Да блин спасибо!! Успокоил! Я всё! Посла! Буду – когда буду!

И опять улыбнулась – хорошей, доброй улыбкой, перед тем как выбежать из комнаты, по лестнице вниз, мимо подметающих последствия её разрушительного присутствия слуг – и на улицу. Где она остановилась на крыльце особняка… Кстати – обычного особняка, без этой местной мании делать плоские крыши, внешние лестницы между этажами и густо обмазывать стены штукатуркой. Встала и высоко подняла руки, потягиваясь и делая глубокий, до настоящей боли в груди, вдох. Мозг ей при обращении "починили", сердце – тоже не останавливалось само. Но до сих пор давало сбои в ритме и болело. Кто знает, зачем Неллит так поступила – возможно, ради сохранения личности бедняжки-Лизы, которая не была бы той, кем была, полностью избавившись от своих недугов. И остаток пути до конюшен, по выложенным камнями тропинкам, мимо клумб и аккуратно подстриженных кустов, она прошла уже пешком. Да и выносливости ей на долгий бег тоже как-то не хватало…

Полуполурослица налегла на тяжёлые двойные створки и с кряхтением сдвинула их, вступая в тянущийся через всё это здание коридор и заставляя размещённых по стойлам лошадей обернуться в её сторону.

– Эй, Никифий! Ты тут?

Две породистые лошадки фыркнули в своих стойлах, вскидывая головы – животные всё ещё не любили дамиан, чувствуя в них нечистые эманации… зато вот конь стал заинтересованно крутить ушами и нюхать воздух, ибо Шаос была ехидной, и он был бы не против посадить в неё ещё парочку своих семян… Ну, или чтобы она его хотя бы просто подоила.

– Никифий!! А ну явись сюда, глупое ты йивотное! – Девушка коварно улыбнулась. Ведь где-то тут, проявляя заботу об этих крайне полезных животных, работал ещё один из немногочисленных слуг-мужчин. По совместительству – полуорк и также ещё одна её "игрушка". Но с ним она также не спала, ибо было с ним всё не так просто. – Твоя хозяйка тъебует твоего пъисутствия!

Мужчина высунул свою зеленоватую голову из-за спины лошади, замирая с этой приоткрытой по-орочьи массивной челюстью и торчащими нижними клыками. Причём он не был особо высоким – и даже более, он был жилистым, откровенно худым и сутулым. Но и не в этом была его главная особенность… Он был глупым. И не просто глупым – а именно что отсталым в своём развитии. И такие обычно склонны к тому, чтобы либо внезапным образом становиться миллионерами, либо – оказываться в обнимку с соседскими детьми, у которых почему-то стала странно болтаться шея, когда он захотел обнять их чуть сильнее. Кстати, девушки такого склада ума, при этом обычно очень даже миленькие, чаще оказываются по какой-то очень трагичной причине мёртвыми, из-за чего все потом начинают покачивать головами и тупить взгляды – мол, была такая молодая, такая красивая, жила бы ещё и жила… Ну, или при определённом стечении обстоятельств, а также крупной сумме денег и чьему-то разыгравшемуся милосердию – могли стать одним из представителей расы дамиан, из-за чего даже слегка умнели и начинали задирать нос при виде более глупых, чем они, людей.

Короче, да. Лизе Медяновой, тоже девушке некогда отсталой, нравилось над ним издеваться. Ну, слегка… Так, возиться!

– Эй, Никифий, телвяк ты мой. Подойди-ка сюда! У меня, кайется, застёзка на туфле ласстегнулась… Не пловелишь её?

И усмехнулась, когда он вышел из стойла, чтобы показаться во весь рост – горбоватый полуорк как и всегда носил свой вусмерть занюханый смокинг. Чёрный смокинг, одетый на него как будто бы с чужого плеча – слишком короткий, из-за чего над низкими ботинками так забавно торчали узловатые костяшки его голых ног, а также грязный и неоднократно латаный его бедной матерью – особенно на локтях и коленях. И в дополнение к и без того странному виду – в петлице у него торчала помятая ромашка, сорванная его же неуклюжими лапами. Но про мать его она сейчас подумала совсем зря – из-за чего испытала не так много удовольствия от того, что он встал перед ней на колени, а она поставила на его вытянутую руку свою ножку – при этом задирая её довольно высоко, из-за чего мужчине открывался вид под её задранную юбку и на очень близко расположенные трусишки. С клубничками, а также швом, перпендикулярно пересекающим явно читаемые под ними формы её пухленького копытца.

Никифий сглотнул, пока свободной рукой проверял застёжку, а на лице выступил пот. Его голубые глаза то и дело обращались то вверх, то вниз – на её бельишко и обратно, на лакированный ботиночек его хозяйки… И хотя Шаос тоже ощущала небольшую сырость внизу, а видом она всё же выглядела довольно невозмутимо и высокомерно, мысли её по большему счёту были заняты именно перекручиванием нелёгкой судьбы этого парнишки. Он был сыном одной из работниц её отца – именно что по банковскому делу. Два десятка лет назад, то есть ещё до воцарения болотного идолища и остановки солнца, в одном из отпусков со своим мужем на их дилижанс напало блуждающее племя орков. Всё ценное и съестное унесли, мужа – убили, а её… по мнению большого количества людей с ней сделали то, что было хуже смерти. К сожалению, у самих умерших обычно не спросишь, что же на самом деле лучше, а что – хуже, но лично она выбрала для себя жизнь. И даже родила от этого нежеланного союза дитя. Но будто бы этого было мало – её сын оказался умственно неполноценным… Но Малкой проявил снисходительность к бедному ребёнку, ибо сам столкнулся с чем-то похожим в своей жизни – и принял его на службу в качестве конюха, подарив крышу над головой, горячее питание и даже какой-то достаток. Благо, он хоть и был глупым, лошади его любили, да и сам он парнем был не злым и покладистым… Грустно будет, если он тоже отправится на улицу вместе со смертью её отца, который вполне может и НЕ прожить свои полагающиеся ему лет тридцать. Ведь всё это очень даже условно…

Вот тут Шаос стало совсем неловко – и она, уже вознамерившись убрать ногу – была подхвачена под ляжку его зеленовато-бурой, болотного цвета ладонью, сжавшей и оплётшей её мягкую плоть узловатыми пальцами.

– Э-эй, пусти! Больно! – Она попыталась вырваться из его объятий – но это заставило его сжать её ещё сильнее, уже до слабо терпимой боли. От такого даже синяки могли остаться. – Больно, говолю!

Да… разбогатеть ему точно не светило – зато силы свои он рассчитывать точно не мог. И когда в голове у Шаос уже возникла мысль о том, что пора уже бить его по плечу ладонями – руки его задрожали, а сам он громко и отрывисто закряхтел, прижимаясь к её бедру гладкими и какими-то по-жабьи липкими щеками.

– Мой… Мой писюн, он дёргаеться, а-ах… – Он весь скрючился вокруг её ноги, весь задёргался – и долго, чувством прокряхтел… – Дочь хозяина опять заставила меня испачкаться…

Нуууу… Стало быть, не успела… Ладно? Зато синеглазая дамианка тактично отвела взгляд под потолок, чтобы не видеть то мокрое и источающее густой "мускусный" запах пятно, что начало расползаться по его штанам в паху…

И вот именно поэтому она с ним не "спала". Она бы возможно и рада была дать парню, которому вряд ли когда-нибудь светит нормальная жизнь, познать удовольствие от обладания женским телом, но он разряжался слишком быстро. Даже до того, как член его становился твёрдым. Максимум, что она успевала у него сделать – отсосать, но того, зачем она берёт в свой рот грязную штуку, которой он писает, полуорк не понимал. И поэтому начинал громко кричать, трясти руками и кривиться. Как-то раз он даже хорошенько так стукнул ей по голове в этот момент, из-за чего она на несколько минут вырубилась. А потом долго тряс её, заставляя голову болтаться и биться об ограду стойла… Очнулась же она уже под крики садовника (и его жены, пф…), когда её тащили в местный прудок с камнем, примотанным к её цепи – и тогда ей пришлось задействовать всё своё красноречие, чтобы об этом инциденте не прознал её отец. В общем, пришлось вешаться им на одежду и утверждать, что ничего страшного не случилось, и вообще – так и было задумано.

– Слуусай, ты это… как пееоденесся, ну… найди меня тут, в палке. На скамейке…

Полуорк уже спустил штаны и начал безжалостно обтираться соломой, которую потом должны были есть лошади… Но на этом моменте Шаос уже ушла.

Глава 11. Непреклонный. Часть 2

Шаос вышагивала по улицам города широким шагом в этом своём кошачье-горничном одеянии, юбка которого едва ли как-то скрывала её бельё с клубничками, и высоко задирая свои короткие ноги в подобии чудачливого марша. Её вид был предельно несерьёзным – через плечо её была перекинута швабра, а на свёрнутом в забавное колечко хвостике – болталась губка на верёвке. Она словно бы возглавляла какую-то потешную процессию, чем ещё сильнее привлекала к себе внимание и заставляла прохожих оглядываться ей вслед. А иногда – и прыскать в усмешке.

– Давай, Никифий, впеёд! К победе! – Выставила она руку, указывая леденцом перед собой и… и на ходу обернулась, чтобы убедиться в том, что этот парнишка в очередной раз где-нибудь не отстал – а то в городе он вообще никак не ориентировался.

Что говорить? Он и дома своего найти не мог, поэтому его матери, этой грустной женщине с тяжёлой судьбой, приходилось лично приходить за ним, чтобы забрать его на выходной. И сейчас он снова где-то отстал, из-за чего Шаос на мгновение растерялась и простояла на одной ноге достаточно долго, чтобы инерция её движения не смогла компенсировать вес швабры и слишком откинутую назад голову… Подняв облачко пыли, девушка мягко грохнулась на попу, издав забавное "Уф!". А вот швабра загрохотала уже достаточно громко, чтобы заставить зажмурить глаза. Но обиднее всего было всё-таки за леденец, который тоже упал на пыльную дорогу и отныне был непригоден для дальнейшего рассасывания.

– Никифий?! Ты… – Она перевернулась, становясь на четвереньки и… и снова сжала веки, когда какой-то ориентировочно незнакомый ей мужчина похлопал её по голове… а в конце – снова склонился и отвесил хорошего шлепка по попе. – Э-эээй! Ты то твоис-то?..

– Да как – что? Отряхиваю! – Заулыбался он и пошёл дальше.

Хотя, чисто теоретически, она его знать всё-таки могла. Но это было неважно, ибо Никифия видно нигде не было – и ей, с мешающейся шваброй, которую она теперь держала перед собой и норовила ушибить по колену любого встречного, пришлось вприпрыжку бежать назад. Ну не мог он далеко уйти, не мог же! Она же постоянно оглядывалась назад!

– Никифий!! Эй! Эй, дядь! – Она подскочила к прохожему эльфу, который оценил её с присущим практически всем эльфам высокомерием и презрительностью. – Вы не видели тут…. ну, полуолка? Зелёного такого, немного фиолетового, тоссего, и…

По первой, он лишь молча покрутил головой, но когда Шаос уже готова была броситься с вопросами к кому-то ещё – всё же закатил глаза и с откровенным неудовольствием указал на ответвление от той улицы, по которой держала свой путь ехидна прежде. Успев ему откланяться – она побежала в указанную сторону, на ходу, хоть уже и тяжело дыша, продолжая окликивать пропавшего.

– Никифий!.. Где тебя… бесы носят?! Ники!.. Никифий… – Ход её ног стал замедляться по мере того, как она узнавала эту рябую лысую башку – эльф не обманул, и орковский потомок действительно свернул на одну из этих улочек поуже и потемнее, но не успел уйти достаточно далеко. – Бл*дь, то он опять делает?

Конюх сидел на корточках у самой скамейки, так что руки его в натуральном смысле лежали на подлокотнике, а сам он выглядывал из-за него, будто бы таким образом прятался от расположившейся уже на самой скамейке парочки: щеголеватого молодого парня в белых лосинах и обеспеченной женщины за сорок. С меховым воротником и переливающимися камнями на шее, пальцах, ушах и х*р знает где ещё.

– Никифий, ты там совсем дегенелат тупой, а? – Спросила Шаос, бросая на жмущихся в свете уличного фонаря "влюблённых" довольно-таки хамовитый взгляд. Во-первых, из-за того, что таких вот парней она вообще не особо любила, а во-вторых – наглецы и не думали переставать обниматься… и даже целоваться, пока на них пялился этот недоумок. Короче говоря – делали это с вызовом. А как известно – это уже прерогатива самой Шаос. – Бейи вёдва и идём. А то свабвой дам!

– Они целуются… – Прошептал он, всерьёз считая, что они его не видят.

– Да, они целуются. Идём!

– Эй, девочка! – Залихвацки сказал парень, пока его дама, прижимаясь к его телу, всем своим видом только и показывала, что дамианка может завидовать сколько угодно, но он – её собственность. Её – и только её. Будто бы он вообще ей был нужен…

– Какая я тебе… Пф! То надо?

Лиза поставила швабру на землю, слегка опираясь о неё, что даже позволило расслабить одну ногу.

– А вы кто такие? С цирка какого-то сбежали?

– Впервые вижу плоскогрудую суккубку. – Глубоким голосом произнесла женщина. А пальцы с ярко накрашенными ногтями так и игрались на пуговицах сорочки её любовника. – Нелегко тебе приходится, да? Наверное, сложно найти кого-то, кто разделит с тобой такой постель.

– Ха-ха. Во-певвых, я – не суккуб. Во… – Она осеклась. Она же только что не говорила что-то такое? Нет? Не перечисляла что-то подобным образом? – Во-втовых – я его хозяйка, а он мой алкий аб! Ну и в-тъетьих, ты будешь сильно удивле!…

– Они целуются! – Повторил полуорк, чем заставил Шаос закатить глаза, а влюблённую парочку – снова начать этим показательно заниматься. Снова зачавкали их языки, пока глаза обоих косились на сопящую от возмущения ехидну.

– Ну пусть целуются! Хотес – я тебя потом поцелую? Пойдём!

Не вставая с пыльных, оттянутых колен, полуорк обернулся к своей госпоже и подставил щёку… однако же девушка, хоть и растерялась на мгновение… ладно, на два мгновения, потому что она не сразу поняла, что он имел ввиду этим жестом, но, под насмешливым взглядом этой парочки… да просто с чувством уязвлённого самолюбия, бросила швабру и маленькими своими пальчиками повернула к себе его лысую голову лицом, чтобы припасть к его губам во влажном поцелуе, запуская свой розовый ехидновский язычок в его кривую клыкастую пасть…

Выглядело это очень странно. Грязно и… для большого количества людей – довольно-таки отвратительно. Например – для людей, ради которых Шаос и решила устроить это представление. Потому что она выглядела очень мило, с этими пухлыми щёчками, задранным носиком и большими синими глазами, а он – откровенно безобразен. Весь иззелена-розовый, аж фиолетовый местами, рябой и весь какой-то кривоватый. Жаль только, что она сама не видела их лиц в этот момент…

И тут зелёная, скользко-холодная лапа проползла по её бедру вверх – и даже выше, настолько, что она ощутила, как поднялась её юбка, как палец зацепился за край её милого бельишка – и потянул его вниз, обнажая миру (и невольно замедляющим свой шаг прохожим) её пухленькое безволосое копытце. Но даже если её первичной реакцией было отдёрнуться и прикрыться – она справилась с этой слабостью и подняла над головой руку, показывая собравшимся тут средний палец. Что стало уже откровенным для них перебором и гонимые чувством высокопробного кринжа люди поспешили убраться – в том числе и те влюблённые. А значит, и Шаос могла наконец вытащить свой язык изо рта полуорка и, хорошенько сглотнув слюну, подтянуть тёпленькое бельишко на место.

– Всё, Никифий, идём… Только больсэ не отста… – Её носа коснулся некий… крайне знакомый запах. Что делал её рот полным слюны, а животик наполнял порхающими бабочками. – Да ладно, опять?!

Её аура не могла отвердить его член, ибо не успевала, нооо… на количество семени успешно влияла. И своим гибким хвостиком, сама же отворачиваясь, протянула ему губку… Ему она сейчас будет нужнее.

***

Ей нравилось это занятие. Оно было общественно полезным – это раз. Два – просто в её манере забавным. Как три – кажется, даже со стороны богини это заслуживало уважения, из-за чего она малость накидывала фаворчику в пухленькую копилочку хорошей, послушной ехидны, а как четыре – давало общение.

Люди улыбались, шутили и смеялись, глядя на то, как низкорослая и не слишком ловкая девчонка крутится вокруг памятника и трёт его длинной и тяжёлой, постоянно перевешивающей шваброй – по пронзённому во многих местах нагруднику, по измятому топхельму, под заклинившим забралом которого скрывалась личина героя, по его латным поножам… согласно слухам – также заклинившим, из-за чего он и не упал. Хотя – всего лишь слухам, руки его копья ведь тоже не выпустили, что значило, будто бы и рукавицы его тоже должно было заклинить. Кстати, касательно копья – она его также с удовольствием отполировала… ну, или протёрла – и в этом ей помогла местная стража. Потому что некий мужчина в геральдической накидке городской стражи просто, совсем не спрашивая на то разрешения, схватил крутившуюся у памятника ехидну подмышки – и поднял вверх, чтобы она смогла добраться до самого его острия. Они её здесь знали. Да и вообще – местные. Хотя и не все одобряли того, что представительница тех, с кем он бился, ошивается подле него, да ещё и так "неуважительно" трёт грязной тряпкой, пока всем только стоит, что просто восторгаться его подвигами. При этом делая это издалека.

– Что-то ты лёгкая сегодня. – Сказал он, светя из-под наносника широкой улыбкой. – Никак, остепенилась, а? Или к скабоданцам пошла?

Скабоданом именовался бог, что тоже, вроде как, выступал за всё хорошее и светлое, нооо… несколько излишне покровительствовал отказу от некоторых земных удовольствий… А именно – секса. Короче, его последователи практиковали ритуальную кастрацию, а женщины опивались какими-то настойками. Или пользовались узкими стилетами, делая в определённых местах тонкие проколы на животе.

– Ага, с-сяс! – Ответила Шаос и игриво так шлёпнула его хвостиком по щеке. После чего этот же самый хвост сильно так задрала вверх, демонстрируя ему лучшие ракурсы своих широких бёдер. – Как я тут законву, мы мовэм…

Она же обещала отцу, что не будет… Блин. Может быть, просто сразу не рассказывать? Или поступить как всегда – сказать, что так уж вышло… Хотя пока что ей не хотелось утруждать себя на новый "заход" – пару деньков бы ещё подождать… Но можно ограничиться руками! Или губами!

– Или сегодня я не могу…

– Да не парься. – Он поставил её на землю – и опустился к ней сам, шепотом говоря на самое ухо. – Слушай, а этот зеленокожий – он что, твой друг?

Никифий сидел у ведра с мутной водой и с угрюмым видом макал в неё губку. Макал – и выжимал, глядя на то, как вода с частичками хлопьев серой грязи течёт меж его такого же грязного цвета пальцев… И повышенное настроение синеволосой девушки при виде этой картины сразу же поутихло, а вместе с этим и улыбка сползла с её лица.

– Не… Не совсем. Он конюх у моего отц… – Шаос выругалась про себя – и улыбнулась картинно-невинной улыбкой, что оставалось только ресничками захлопать – но это было бы уже явным перебором. Про отца лишний раз лучше не говорить! – Э-эээй, Никифий… там в дугом ведъе есть тистая вода ессё?.. П-полей его, позалуста, свелху…

Беспрекословно, полуорк поднялся в рост и покачивающейся походкой подошёл к "статуе", по-очереди выворачивая на неё содержимое обоих вёдер… но хотя бы грязная (вероятно, только по совпадению) пошла перед чистой.

– Эй, эй, парень, полегче! – Отпрыгнул стражник, прихватывая за собой и Шаос, чтобы её также не окатило водой – а то ей это, с таким-то ростом, грозило не просто порчей штанов, а вполне себе умыванием. – С ним точно всё нормально?

Прижатая к его груди и способная лишь болтать в воздухе ногами девушка кивнула.

– Не-не, с ним всё нолмально… Он слегка стланный плосто… Поставьте меня, а?

– Хм… Как знаешь. Кстати, а чего ты иногда так говоришь мило? Прямо мягонько так… – Девушка в его руках хищно открыла ротик и… и хотела его за что-нибудь укусить, но не нашла подходящего места – не кольчужные же рукава грызть? Поэтому просто зашипела вместо этого.

– Нифига подобного! Я говою номально! Поставь меня! – И с пущей силой завихлялась.

– Ладно, ладно! Отпускаю… Какой злой зверёк, хехе!

Опустив Шаос на землю, стражник в последний раз потрепал её по голове, а она, присев в реверансе и открыто продемонстрировав под приподнятой юбчонкой своё бельё – пошла собирать вещи, попутно окликивая и Никифия – чтобы тот тоже собирался. С какой-то заторможенностью, орк повиновался…

Вроде бы – дело было закончено. "Статуя" – освежена, люди – развлечены представлением, сама она почувствовала себя полезной, Никифия выгуляла – а то он порой слишком грустным ей кажется, общаясь с одними только лошадьми, и, вроде бы, можно было идти домой…

– Эй, девушка, извините. У вас есть свободная минутка?

– Эм? – Обернулась она к неприглядного вида мужчине – такой вполне себе мог стоять за каким-нибудь прилавком магазина или же корпеть за кипами бумагам, что-то считая или записывая. Среднего роста, малость худощавый в какой-то строгой, но непримечательной коричневой одежде. Разве что, несколько рулонов бумаги подмышкой бросались в глаза – и треугольная шляпа с пером. – Зависит от того, то вам надо.

– Вы – довольно яркая личность, как посмотрю. И, вероятно, берётесь за весьма разноплановую работу, да?

– Хотите купить моё полуослитье тело? – Наклонила голову девушка, стараясь не слишком улыбаться и выглядеть скорее непонимающей.

– Н-нееет, я… – В душе она расцвела. А ведь именно этого она и добивалась – сконфузила, хехе! – Не хотите пораздавать листовки? С приглашениями посетить битвы на арене. И можете не переживать – всё законно! Да и с оплатой организатор не поскупится.

– Госпожа Лиз, идём! Лошади не кормлены, а уже пора… – Подал голос Никифий, бессмысленно переминающийся с ноги на ногу.

– Подовы, Никифий, минутку! А тево я-то?

– Вы – яркая, заметная личность. Ещё и милашка. – О том, что она – как бы забавная пародия на нормального человека, в частности на нормальную служанку, но в миниатюре – он по неким причинам говорить ей не стал. – А люди склонны замечать таких странных существ, и поэтому будут охотнее брать их из ваших рук, а потом – уже через секунду не забывать об этом. Вы же уже не ребёнок, верно?

– Венно… – Пробурчала Шаос… и невольно пригладила мягонький, слегка выпуклый животик у торчащего из-за края юбки пупка.

Предложенная ей затея была странной и спонтанной, но с другой стороны – а почему бы и нет? Если всё законно, и ей за это действительно заплатят – а то деньги ей никогда лишними не будут. Отцовские-то она готова тратить только на действительно необходимые вещи, а вот походы по кабакам, леденцы и прочие сумасбродности (в том числе странные костюмчики, вроде этого) она оплачивает из кармана уже собственного.

– Госпожа, идёмте. Уже время!

– А мне ямо сейвас надо будет? Или как? Ну, аздавать их? – Она крайне медленно двинулась к Никифию, хотя головой всё так же была обращена к тому типу с объявлениями и пером.