Текст книги "Неуёмная (СИ)"

Автор книги: Сергей Катхилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

Глава 2. Благодарность. ☙❤❧

Первое, что бросилось человеку в глаза, когда он вошёл в дверь – это чья-то задранная к верху задница и взметнувшаяся волна синих волос. Такие он уже видел, в окрестностях этой гильдии, а именно – в таверне, что буквально за стеной. И попку, в общем-то, тоже узнал. Это была Шаос.

И на его глазах она, пусть и с грохотом, но скрылась под столом у его куратора. О чём же в этот момент мог подумать не вовремя зашедший гость? Нууууу, у этой девушки уже давно была…. определённая репутация. И поэтому фантазиями и догадками он себя не баловал, от чего лицо его растянулось в глупой широкой улыбке.

– Подождите минуту за дверью, я… – Азаэль взглянул под стол – но быстро совладал с бурей эмоций и занял спокойное сидячее положение, будто бы ничего и не произошло. – Я вас позову, когда освобожусь.

Человек откланялся – и, прямо спиной, вышел в коридор, плавно притворяя за собой дверь и не переставая при этом лыбиться. Асмодей же с таким же невозмутимым лицом выждал, пока он скроется с глаз и НАВЕРНЯКА не припадёт к двери ухом, громким шепотом спросил:

– Шаос, что ты творишь? Откуда у тебя эта привычка – вешаться людям на…

К тому моменту, девушка уже встала у него под столом во весь свой девяностовосьмисантиметровый рост (плюс небольшая подошва), только слегка склонив вперёд голову, и упёрлась взглядом тёмно-синих глаз в его промежность. А когда заметила, что на неё смотрят – то ответила ему тем же.

– Лиза, вылезай оттуда. – Он отодвинулся назад, раздвинув при этом ноги пошире, чтобы ей было проще протиснуться на свободу… однако же, вместо этого её маленькие лапки легли на кожаную обивку кресла, прямо в каких-то сантиметрах от его асмодейских причиндалов.

И, судя по этой неуверенной, но зубоскалящей улыбке, а также разгоревшимся стыдливым пятнам на щеках – вылезать оттуда она не собиралась.

– Слууууусай, Азаэль… – Затянула она, перебирая коротенькими пальчиками по тёплой коже кресла. – Хотешь посадить в меня своё семя?

– Я воздержусь. – Ответил он тем же спокойным голосом, будто бы Шаос сейчас не несла какую-то дичь, и попытался вытащить её оттуда самостоятельно, однако же девушка забилась в дальний угол, прижимаясь к стенке стола спиной и всячески ёрзая, чтобы ему было сложнее её поймать.

– Ну блин, Азаэль! Сеёзно! Ты постоянно отказываешь, а мне, знаес, обидно!! – Она подалась вперёд, ложась на кресло, прямо между его ног, и обиженно надула щёку. – Я сто, совсем нитево для тебя не знатю? А? Дай хоть отблагодалить, сто уделил мне въемя!

Бывший демон издал вздох. Внешность этой девушке, мягко говоря, досталась своеобразная – не то, чтобы прямо в его вкусе, да и вообще – асмодеи не славятся слишком сильным либидо. Но он ценил её как личность, да и был для неё, наверное, единственным другом, поэтому в этот раз не стал разочаровывать её своим отказом и, не без чувства жалости, кивнул.

– Хорошо. Можешь у меня отсосать, если желаешь. Только прошу! – Остановил он уже обрадовавшуюся дамианку, уже потянувшаяся своими лапками к его ремню. – Сделай это поаккуратнее, чтобы…

Девушка шутливо нахмурила бровки – ну да, ну да! Кому он это говорит? Криволапой ехидне. Поэтому со вздохом, но он вытащил из стола пару салфеток… а потом, подумав получше – достал всю пачку, кладя её на сиденье кресла, рядом с собой.

– Постарайся, чтобы хотя бы на сам стол ничего не попало.

– Да-да, хо-ло-со! – По слогам произнесла Лизка, в дурашливой форме растягивая слова. – Я по-ста-лаюсь!

Пряжка ремня тихо звякнула в руках ехидны, и она извлекла из расстёгнутых штанов довольно… своеобразный член асмодея. И хотя ожидаемо он, как и вся его кожа, имел серый оттенок, самой интересной деталью была его головка, даже в вялом состоянии обнажённая от кожи, будто бы он был "обрезан" – она была как бы разделена "на двое" вдоль, из-за чего весь член имел какую-то стреловидную форму. Ну, и несколько цеплючих пупырышек-шипиков на короне. Чертяка и тут остался вполне себе "демоническим".

– Ну и ну, вы навенное давно его не использовали, совсем запустили… – Она склонила голову на бок, водя одной рукой по этой серой штуке, на глазах крепнущей и обретающей какие-то пугающие размеры. – Ладно, я его вам подлетю. Скавыте "аааа!"

И с этими словами она "заглотила" его кончик. Правда, только самую верхнюю его часть, по сути – просто присосавшись к его макушке, с этим вот самым канальцем на конце. Потому что он реально достигал пугающих размеров, и вскоре уже раздулся до полных тридцати сантиметров в длину. В чём лишь две трети была его заслуга – остальную десятку накинула ему Шаос. Потому что ей при обращении "посчастливилось" стать именно ехидной. Демоном, связанным со сношением полов даже в большей степени, чем небезызвестным суккубам. Но если в бытность до мятежа одни использовали его как одно из средств для достижения каких-либо целей, то для других это всегда было их основной задачей. И обеспечение высокой фертильности, а как следствие и исключительной потенции, легло на их плечи, из-за чего и Шаос окружала эта незримая, в определённых случаях влияющая на кровообращение и обмен веществ, аура.

Почему же такая роль была уготована метровой полуполурослице? Нуууу, у королевы Неллит весьма своеобразное чувство юмора… Но полностью взять в рот эту головку, под стать длине и толстую, ей было крайне непросто, поэтому и старалась она ограничиваться одними только облизываниями.

– На фкуф… – С прижатыми к члену губами, заговорила Шаос. – Фолёный, и…

С надутой щекой, за которой она держала хранящую вкус мужчины слюну, она отвела голову назад. При этом не переставая двигать уже обеими руками вдоль влажного стержня, она хорошенько поболтала набранное во рту – и тяжело сглотнула.

– Как тясто вы его моете? – Спросила она – и ехидно соскалила зубки, перед тем как снова присосаться к члену, надавливая кончиком языка на ту самую дырочку на его конце. При этом пухленькие её щёчки уже горели от чувства грязного стыда, а между ног было тепло и сыро… – Снафяла надо его пофифтить…

Асмодей приложил к своим губам не в пример её лапкам когтистый палец и прошипел, говоря этим, чтобы она помолчала. После чего громко произнёс:

– Свободно! Заходите!

Шаос смекнула. Хитро прищурилась и продолжила работать руками, осторожно и медленно гладя поверхность его бугристого члена, пока язык её лишь едва слышно чавкал, скользя по головке со всех сторон, да тихо позвякивал на ошейнике кусочек цепи. Хотя от чувства опасности сердце в груди заколотилось ещё сильнее – что аж до болезненного срывалось с ритма.

В комнату вошёл тот мужчина, что застал неудачную попытку объятий, и сразу же закрутил головой, оглядываясь.

– А что, Шаос уже ушла? Я как-то и не заметил. – Асмодей поднял одну бровь – и наклонился вперёд, сцепляя руки под подбородком. Ничто в нём не выдавало того, что под столом сейчас что-то происходило. – Забавная она. Такая сучка мелкая, хамовитая. Она как-то под меня легла за двадцатку. А потом с другом за полтинник разделили, по-очереди.

– Да. Ей определённо стоит больше ценить своё время и силы.

– Но что-то она в последнее время не так часто в трактире ошивается.

А Шаос, слушая про то, какая она шлюха… почуяла ещё больший жар в теле – и неосторожно чавкнула во рту влажным, как будто бы распухшим языком. Человек повёл ухом, но не понял что это было и откуда донеслось.

– Что она хотела, кстати?

– Я приношу свои извинения… – Вежливым тоном сказал асмодей, всё ещё никаким образом не подавая вида о том, что она сейчас как раз-таки похотливо мусолила под столом его член своими влажными от слюны губами. – Но вы пришли сюда по делу? Или просто поболтать?

– Да, по делу! Конечно же! – И опять какой-то влажный звук и… словно бы – тихое скуление. – Я недавно выполнил работу, по контракту. И получил за это четыре сотни золотых, однако, я не считаю эту оплату справедливой! Заказчик сказал, что мне предстоит иметь дело максимум с тремя гоблинами, однако!! По факту их оказалось пять, а также – ездовой варг. А это уже прямой обман с целью уменьшения стоимости!

– Я могу увидеть ваш контракт?

Серая рука вытянулась вперёд, в классической манере потирая длинными когтистыми пальцами. Пару веков назад, он так покупал и продавал души. Сейчас… сейчас он торговал жизнями гоблинов. И прочими тоже. Но человек напротив без колебаний протянул ему бумагу с печатью гильдии авантюристов.

– Вот, прошу…

Тем временем под столом, Шаос отвела голову назад, чтобы сглотнуть скопившуюся во рту слюну, и стала осыпать член мужчины поцелуями – с небольшими причмокиваниями продвигаясь практически от самого его основания и до макушки, "прикусывая" одними только губами самый край его головки, чтобы кончик языка мог забраться под неё и коснуться этой особо нежной и незащищённой части мужского тела. И этого он уже не выдержал – и, читая контракт, всё-таки повёл головой в сторону.

При этом это чавканье уже нельзя было не услышать и расценить как-то иначе. Из-за чего наёмник сперва нахмурился, затем – сильно округлил глаза, осознавая происходящее вот прямо тут, в каком-то полуметре перед ним, с намёком покивал на стол, на что асмодей… на что асмодей нехотя склонил голову в ответ, соглашаясь.

Аааа потом она простонала. Или точнее – заскулила, с её этим голосом. Потому что подобное было приятно не только мужчине, у которого она лизала, но и ей самой – жар и похоть настолько поглотили её, что она, стискивая слезящиеся веки и дрожа всем телом в волне наслаждения, дала себе перерыв, чтобы перевести дух, и прижалась к его бедру щекой, работая же тем временем только одной рукой, с характерным чавканьем натирая его покрытый слюной член. Что имел уже другой запах и привкус, ибо несколько "предварительных" капель выделилось на её язык.

– Боюсь, здесь сложно что-то сделать. В контракте не описано количество гоблинов, указано лишь их незначительное наличие.

– А… варг?

Он пытался наклониться в бок, чтобы заглянуть под глухую стенку стола, а уши настойчиво прислушивались к этому тихому чавканью и тяжёлому, срывающему на попискивание дыханию. Бесово семя, у кого же ещё мог быть такой милый, нежный голосок, как не у Шаос? Ушла она, да конечно! Через окно, что ли?? Да они тут наверняка заколочены, чтобы никто и никогда не пустил сюда ни глотка свежего воздуха!

– Хм… Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать. В свою очередь с вашей стороны я надеюсь на соблюдение некоей… конфиденциальности нашего разговора. Если вы поняли, о чём я.

– О, да. Да-да, конечно! Я это – молчок! – Человек стиснул пальцами рот, что значило – он будет молчать! Но не выдержал, чтобы всё-таки не показать Азаэлю от души выставленный большой палец.

После чего, не оставляя попыток заглянуть под стол, вышел из комнаты – всё-таки, да и сумев увидеть там пятки чёрных лакированных ботиночек, которые пользовались у Шаос особым почтением.

Хлопнула дверь… И девушка, с ехидной улыбкой на блестящих от слюны губах, произнесла:

– Нуууу, с вашим демонским тьленом всё не так плохо. Хотите, я пловелю состояние вашего семени? И моё пъедлозэение его выластить всё ессё в силе… – Она продолжала работать руками, с влажными звуками водя ими по этому бугристому, покрытому венами стержню в направлении своего лица – милого, со стыдливо горящими щёчками, но ужасно "грязного". Из-за чего даже асмодей не выдержал и, схватив девушку за основания рогов – с силой потянул на себя, полностью вводя головку в её рот.

Она промычала, потому что это реально было больно, а дышать ей стало очень непросто, однако же теперь, когда её голову начали двигать без её участия, погружая член практически до спуска в горло и тем самым усиливая стимуляции по своему усмотрению, асмодей начал выходить на свою "финишную прямую".

Член влажно хлюпал в её горле. Шаос мычала, временами "глыгая", когда он заходил слишком далеко, а по щекам, от боли и невозможности дышать, стекали слёзы. Эта нагрузка выходила за комфортные для неё пределы, и хоть это и было ей в грязной форме приятно – долго она так продолжать не могла. Мужчина же лишь сдержанно сопел, и даже когда пришёл "тот самый момент" – то только стиснул зубы, да натянул голову девушки на полную, раздувая своей огромной стреловидной головкой её обёрнутое кожаным ошейником горло – и излился, отправляя вязкое семя через пищевод и прямо в желудок, чтобы этой растяпе его даже и глотать не пришлось. Так он планировал уменьшить количество грязи, которую она тут планировала навести – однако просчитался. Под её порочной аурой… его оказалось слишком много, из-за чего густая сперма просто не успевала стекать вниз – и попёрла и вверх, в её рот и…

Шаос начала биться в его руках, содрогаться – и он резко вытащил из неё член, позволяя сделать глубокий вдох… и закашляться ещё сильнее, при этом напоследок накосо залепив перламутровым клейстером её милое личико, прямо через глаз и на волосы. И не выдержав этого, в грязно пахнущем семенем облаке, она кончила снова – и снова, не способная сдерживать позывы тела – хапнула воздуха, загоняя ещё больше и ещё глубже этой вязкой жижы в свои лёгкие.

– Проклятье! – Он встал из-за стола, начиная с омерзением отряхивать свои брюки. И всё это размазывалось, оставалось на руках, на кожаной обивке! Зашуршали салфетки, но они быстро намокали, из-за чего на полу в миг образовалась кучка полуразмокших бумашных комочков. – Знал же, что так и будет!

Девушка еле дышала – и хотя всё ещё подрагивала после оргазма, принимала воздух совсем крохотными порциями, при этом, схватившись за кресло вытянутыми руками, низко нагнулась, чтобы не позволять этому стекать обратно в её лёгкие. И хрипло так, еле слышно, покашливала. Словно кошка. Потому что кашлять в полной голос, разбрызгивая всё здесь вокруг, ей было стыдно.

– Ты жива там? – Спросил Азаэль, стаскивая эти брюки, чтобы достать из шкафа сменные. Асмодеи всегда должны выглядеть прилично, даже если случайно заляпаются джемом при распитии чая с пирожками, поэтому держать при себе запасные – это хорошая идея. Или им захочет отсосать клуша-ехидна, не умеющая сделать всё чисто и не изгадить всё вокруг.

Из-за крышки стола, чуть трясущаяся, вылезла лапка Шаос, показывая ему два пальца – указательный и средний. А это значило, что у неё – всё в порядке.

Глава 3. Навстречу приключениям!

Девушка брела по дороге, оставляя позади себя грузный Инокополис – расползшийся по равнине город, в котором она родилась и который практически никогда ранее не покидала. В молодости она была довольно болезненным «человеком», а потом… ну, потом как-то тоже не сложилось. Покидала же она его в одиночку – и вовсе впервые. Из-за чего не в шутку волновалась, и, подтягивая сползающий с пояса ремень, на котором висела только что приобретённая дубинка, без конца сверялась с маршрутом, который расписал ей Азаэль.

Ей нужно было покинуть город через северные врата, после чего на ближайшей развилке взять левую дорогу… какая из них была левой – Шаос пришлось подзадуматься, крутя руками и вспоминая, какой из них она пишет. После чего требовалось в течении около сорока минут идти по ней до тех пор, пока на пути не попадётся столб от некогда стоявшего там указателя. Он-то как раз и указывал нужный ей маршрут, только сама табличка уже давно отвалилась, а дорога до деревни за те шестнадцать лет, как она была заброшена, уже заросла лесом и практически ни коим образом не читалась. Уж для неподготовленного человека – так точно. Однако, тут-то в дело и должен был вступить компас, ибо идти от указателя нужно было строго на запад и ни градусом в сторону, ещё в течении минут пятнадцати…

Одно плохо… Точнее, плохо было не только это, но это дополняло череду остальных неудобств – часы она с собой не взяла. И поэтому рассчитывать маршрут было непросто, однако же сорок минут – это не так уж мало, да и шла она явно медленнее, чем обычно ходят люди, поэтому наверняка прошла от силы половину пути, а то и меньше, и волноваться о том, что она могла пропустить поворот пока ещё не стоило.

И всё же, она оглянулась назад, привставая на носки и видя лишь дорогу, которой ещё периодически пользовались люди, и растущий по обе стороны от неё лес. Из-за деревьев уже не было видно ни желтовато-коричневых стен города, ни даже той уродливой башни, выросшей на месте ушедшего в болото эльфийского квартала. Этого цикплопического мегасооружения из слепленных меж собой искривлённых зеленовато-мшистых построек общей высотою в пару сотен метров. Вот только была бы сама Шаос повыше и имей из-за этого угол обзора получше, то может быть – и смогла бы его увидеть на фоне вечернего неба, а так – увы и ах, она видела только лес и дорогу. И оплавленное солнце по левое от себя плечо, неровным сгустком стекающее за горизонт… который для неё находился всего в нескольких метрах – это были верхушки всё тех же деревьев. Но не тухло оно – и на том хорошо.

Впрочем-то, вернуться она должна была смочь. Как минимум, надеялась на это. И потому, раз идти было ещё долго, а лишний раз прокручивать в голове всё одно и то же – это лишь эту голову напрягать, она в очередной раз поправила пояс с дубинкой, ибо талия у девушки хоть и имелась, но располагалась как-то выше, чем положено, да и выражена была не сильно, из-за чего тот постоянно сползал, и сняла с него ещё одну модную финтифлюшку, купленную так же по этому поводу: сосуд с алхимическим огнём. Ведь слаймы – это такая гадость вредная, что хоть и не опасная (если это не хищный её представитель, образованный путём "разжижения" мертвеца, а обычная, яркого цвета травоядная… или даже пыльцеядная ерундовинка), но крайне живучая. Можно бесконечно отрезать её аморфное тело, но пока не поразишь само ядро – фига с два убьёшь. Причём ядро это – довольно упругое, и свободно по этой жиже плавает, из-за чего даже проткнуть или разрубить его непросто. Что же она собиралась делать там с дубиной – вопрос хороший. А вот высоких или низких температур они боятся, в частности из-за того, что слизистая эта масса содержит в себе белок, который от жары сворачивается.

– Одним лезким двизэнием потянуть за… – Дамианка сощурила глаза, присматриваясь к приколотой к бутылочке записке. Ночного зрения ей так же не досталось, да и вообще оно у неё было не очень-то и хорошим. – …снулок. Это долзно воспламенить запал, после тево… после тево… блосить колбу с запателе… запанте… патентованным следством "Огневит" в цель, находяссуюся на ласстоянии не менее…. пяти метлов. Пъедоплеждения: не употлеблять внутль, не блосать под ноги, хланить вдали от детей… Освяссено и годится для сзыгания ведьм.

Вроде… не так уж и сложно. Главное не уронить себе под ноги. Девушка пожала плечами – и снова прицепила его на пояс, ещё раз его на себе поправляя.

Затем ещё какое-то время, думая о чём-то своём и попутно обсасывая прядь слипающихся волос, которые ей негде было вымыть после… того случая, она прошла спокойно. Но волосы – это ещё полбеды. Салфетками отёрла как-то и ладно. А вот бельё… она не раз замечала, как люди оборачивались ей вслед, при этом разглядывая её так, что чуть ли не рты открывали – оно было мокрым, а её юбка, ещё и хвостом задранная, делала вид сзади очень открытым. И они не могли не видеть этого влажного серого пятна на нём, распространяющегося от её промежности. И из-за осознания того, что на неё пялятся, оно ещё и категорически отказывалось сохнуть. Как и сама Шаос. Впрочем, именно поэтому и отказывалось.

Однако, настолько сильно увлекаться не теми мыслями не стоило, а то так она совсем теряла внимательность и ощущение времени. Да и опять между ног становилось тепло. И, встряхнув головой посильнее, она зашагала дальше… Впрочем, от безделья, её мысли опять потекли иным руслом, и она потянулась за компасом, что всё ещё висел у неё на шее. Ей он нравился. Забавное приспособление. Только она почему-то совсем не помнила, чтобы стекло в нём было треснуто, а стрелка порой замирала и не хотела двигаться, что его приходилось хорошенько встряхивать…

Пояс сполз с бёдер, и задумавшаяся Шаос успела его поймать только на уровне колен, едва не упав на землю.

– Дулацкая дубина! – Пробурчала девушка, на миг желая её просто выбросить, но побрела вперёд… пока уж, наконец, взгляд её не упал на несколько массивных булыжников у дороги, на которые ей, возможно, что ценою чистоты своего нижнего белья, захотелось залезть и передохнуть… Однако же не успела она их должным образом отряхнуть, как взгляд её упал на стоящий за ними столб…

В мозгу нехотя прокрутились шестерёнки – и она открыла рот от удивления. Точно, это и есть, наверное, этот указатель! Куда там от него? Она достала из-за резинки чулка записку… а потом, не долго думая – оттуда же достала вдетый леденец на палочке, чтобы освежить себе память, наслаждаясь фруктовым вкусом и камнем под попой.

– Стло-го на за-пад! – Повторила она – и… и, сопя с недовольством, встряхнула коробочку залипающего компаса. – Да сто с тобой стало?! Лаботай!

Провозившись с ним с полминуты, криволапая ехидна всё же заставила стрелку сдвинуться. И по ней уже, не отрывая головы, она углубилась… углубилась в лес… осознавая одну элементарную вещь – в тени деревьев было ещё темнее. Настолько, что она вскоре саму стрелку видеть перестала, из-за чего снова пришлось раскинуть мозгами. И если первая её мысль была не особо удачной, а именно – осторожно поджечь то зелье, то вторая оказалась гораздо лучше. Сосредотачиваясь, она зажгла у своего лба светящуюся метку – простенькое заклятье, которое известно, наверное, любому представителю этой расы. Уж по крайней мере, известное Шаос. И теперь она ступала во вполне себе сносном свете, бросающем от деревьев мистические красновато-розовые тени. А если же она поднимала взгляд повыше, отвлекаясь от компаса, который она постоянно перепроверяла на случай очередного "залипания" – то видела край этого символа. Витиеватого и всего такого похожего на сердечко… Её личная метка! И такая же, в нежно-розовом цвете, была и на её животе. На самой нижней его части… из-за чего не сложно было догадаться, что она хоть и была под сердце стилизована, олицетворяла она на самом деле отнюдь не сердце. Но подобными стигмами грешили многие суккубы, а ей, ехидне, и подавно стоило его носить…

Девушка снова поймала себя на том, что она почти не следит за дорогой, а одна её рука покоится на животе – как раз над резинкой высокого белья, где находился край этой её стигмы.

– Собелись, Лиза! Тут не долго идти осталось… Потом велнёшься – будешь хвастаться всем. Дааа…

Например, перед Азаэлем. И… отцом, возможно. Но он хоть и любил её, но был человеком иного склада ума. Подобное ребячество его не слишком интересовало. Можно перед конюхом похвастаться, но он глупый и вряд ли что-то поймёт… Возможно, перед этим стоит завести побольше друзей, которые не будут забывать о ней сразу после того, как вытрут свой конец её волосами, а ей самой не называть всех дураками и не посылать подальше. Дурная привычка, от которой нужно избавляться…

– Да блин! Лиза, хватит летать в облаках! Думай о задании! И!…

Она споткнулась, когда ремень соскочил с её бёдер – и грохнулась на сухую землю, роняя из своих маленьких лапок компас…

– Ай… ай-яй!.. – Неторопливо и морщась от боли в коленке, поднялась Шаос. – Тюлок подлала, блин… Тепей дылка будет…

То, что она налетела коленом на веточку – было не так страшно. Ей, как ехидне, досталась неплохая регенерация даже на фоне остальных дамиан. За час-другой-третий и видно не будет. Чулок же теперь можно было только выкинуть… И при этом она уже в голове просчитала его стоимость, а также обещанную за задание награду в двести золотых… Расходы покрыть хватит, вполне. Новые стоить будут монет пятьдесят… может, тридцать. Кстати, зелье стоило семьдесят пять, дубина – полтинник… Простенькая она была, просто палка, на утолщении обёрнутая кожей. И ремень, кстати, тоже пришлось купить… И чисто возможно – где-то её с ценами немного облапошили.

– Блин… а я тотьно на этом залаботаю? – Спросила она, поднимая с земли компас… и нервно сглотнула – шпилька в нём стояла голой, а сама стрелка валялась где-то в уголку. И когда она попыталась им встряхнуть, чтобы… чудом каким-нибудь вернуть её на место – она лишь бессмысленно грохотала внутри.

И в этот момент Лизе Медяновой захотелось вернуться назад. Потому что одно дело – это идти по тёмному лесу, одной, когда теоретически в любой момент на тебя может кто-то напасть… Проклятье! А ведь она настолько увлеклась созерцанием компаса, пока он был ещё цел, да другими своими мыслями, что совсем не подумала о том, что шла через бесов лес в одиночку! А теперь – она ещё понятия не имела, куда ей было нужно идти! И не заблудиться она, блин, теперь просто не могла! Она же – Шаос! С ней вечно такое происходит!

Она заканючила, пытаясь тряской компаса всё исправить, будто стрелочка могла как-то наскочить на штырёк обратно, и начала в панике оглядываться, метая дрожащий свет своей метки на лбу по сторонам. Развернуться? Или же поползти прямо так, задом, чтобы ни в коем случае не сбиться с пути, пока она будет разворачиваться? Шаос стиснула веки, до боли напрягая мозг… а когда же вновь открыла глаза, то взгляд её ненароком упал на расположенное вдали и едва различимое за иными стволами дерево, с корявых ветвей которого свисал корень с болтающимся на нём оленьим черепом. Жуткий символ, при виде которого слабый духом человек обязан был ощутить напряжение анальных мышц, однако же Шаос обрадовалась. И на четвереньках проползла в его сторону, чтобы увидеть там ещё несколько похожих коряг, а уже за ними – стену какого-то заброшенного дома.

– Хвала Госпойе! – Выдохнула она, понимая, что растянулась уже перед самой деревней, в которую и держала путь.

С водружённым обратно на шею компасом, дамианка отряхнула всё, что можно было попытаться отряхнуть – даже кусочек цепи, свисающий с ошейника – и осторожной походкой направилась в сторону деревни, открывая для себя то, в каком она была печальном состоянии, а само это зрелище было грустным. Ибо таких вот артефактов не столь далёкого прошлого: затерянных в лесах и долинах деревень и полностью покинутых городов, улицы и дома которых погрязли в зловонной болотной жиже, было не счесть. Они стали вотчиной болотного идолища, одного из многих диких богов, искривлённого духа природы, чьим зловредным коварством и холодной расчётливостью едва не был уничтожен весь этот мир. Но Шаос бояться сейчас не стоило, потому что само это божество так же погибло в битве с Айисом, а конкретно это поселение было "очищено" от переживших своего хозяина слуг.

И сейчас девушка, сжимая на груди свисающий с ошейника кусочек цепи, ступала по сухой земле. Земле, из коей были выпиты все жизненные соки, что она крошилась под подошвами. Мимо серых развалюх-домов, с покосившимися стенами и проваленными крышами, деревьев и кустов – голых, но ещё оплетённых давно засохшими корнями, в которые было запутано неисчислимое количество костяков – животных да и не только. Некоторые – насажены прямо на ветки. Или свисали с них, как ветряные колокольчики. С особым же почётом были развешены именно оленьи черепа – символ этого болотного божества, в том числе и на вполне человеческие гвозди. Наверняка это сделали отравленные спорами люди. Ведь вряд ли у него были "живые" и "здравомыслящие" последователи? Но сейчас здесь не было никого. И быть не могло! Потому что… просто не могло, ладно? И слышала сейчас Шаос лишь лёгкий стук костей, покачивающихся на ветру, хруст земли, да неровный ритм сердца и то замирающее, а то срывающееся в лёгкое поскуливание дыхание. Не пело ни птички, не стрекотало и кузнечика. Тишина…

И как жаль, что у неё с собой не было хотя бы карандаша – она бы написала на этих черепушках то, что она думала об этом поганище лесном. У неё и мать погибла во время этих событий – в неё также проросло семя скорбной розы, и её, пока она сама не стала её разносчиком – кремировали. Пусть к тому времени они уже и не общались… Но ладно! Что вздыхать об ушедшем? Шаос ускорила шаг, что-то тихо намурлыкивая себе под нос, всячески стараясь не коситься на тот дом, половина которого была уничтожена вырвавшимся оттуда цветком метра в три высотой, уже дохлого и высохшего, со скрюченными пожухлыми лепестками и уродливо, непропорционально толстым стеблем, грубо развороченным и вывернутым наружу настоящими белыми рёбрами… Скорбная Роза – цветок, что вырос в ещё живом человеке, и с ним же в итоге и слившийся. И хотя после смерти гниющего идола эти споры и потеряли способность селиться в живых телах, каждое такое болото всё ещё хранило в себе его порочное колдовство, развеять которое можно было лишь уничтожением такого цветка. Или, если их было несколько – цветков.

Девушка похлопала себя по щекам и встряхнула голубыми волосами, ярким пятном взметнувшимися среди этой серой вымершей деревни. Теперь – точно хватит отвлекаться! Это – прошлое, а ей нужно было думать о настоящем. А в частности, следовало отыскать дом, стены которого некогда были выкрашены в зелёный цвет, а окна украшены резными наличниками с птицами. Он должен был быть где-то на краю деревни, наполовину утопленным в землю, что заходить в него нужно было…

– О! – Вырвалось у Лизы, когда она увидала искомое строение – всё такое покосившийся и грозившееся в любой момент развалиться. Она сунула карту в чулок и, подобравшись к выбитому окну, с трудом закинула через подоконник ногу, вваливаясь внутрь и оказываясь во вполне себе ожидаемой свалке из чужих воспоминаний, выбраться из которой обратно было уже сложнее – пол здесь был на добрых полметра ниже. Хотя, всегда можно было натаскать какого-нибудь хлама, которого здесь было в избытке, и по нему потом и вылезти.

Ладно… Что теперь? А теперь – пройти в проваленную под землю часть избы и там найти дыру в полу, немного приваленную досками… что вызвало у Шаос уже определённые трудности, но, упираясь в стены то спиной, то локтями и руками, она смогла сдвинуть их в сторону, открывая себе дорогу в земляной лаз, в глубины которого вела сколоченная из палок и досок лестница…

А теперь – вниз.