Текст книги "Real-RPG: Ледяное пламя (СИ)"

Автор книги: Сергей Извольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Поэтому, когда во время моего слова силы столкнулись живые метки Маргаритки и Ассамы, красная богиня… условно, опять же, переместила наше сознание в фантомную реальность междумирья, где мы пережили кровавую свадьбу. Я в отличие от тебя не справилась, и девочка смогла, так скажем, остаться в моем теле.

– В отличие от меня?

– Помнишь, когда ты в первый раз оказался с ней во дворце, и вы вместе уходили в ее комнату, в башню?

– В ее комнату? Мне казалось, что мы в подземелье идем.

– Может быть поэтому ты тогда и справился, раз так показалось.

– Что со мной было бы, если бы не справился? Она поселилась бы в моей голове?

– Нет.

– А что тогда?

– Ты стал бы ее помощником, в реальности.

– В реальности? А здесь все нереально? – коротко глянул я на Иллуну, которая совсем недавно удивилось тому, что я сравнил междумирье с нереальностью.

– В реальности Валлиранта. Макс, ты же меня понял, не цепляйся с словам.

– А ты сейчас… с тобой все нормально? Ты тоже присутствуешь в реальности?

– Да. Королева Кортаны. Разрешаю наедине называть меня по имени и даже сидеть в моем присутствии.

Усмехнувшись, я оценил шутку, но после взгляда на блондинку понял, что она это сейчас серьезно сказала.

– Как ты… ну…

– Справилась с Маргариткой?

– Да.

– Никак. Мы с ней подружились, – улыбнулась Аня.

Неожиданно. Я посмотрел на спутницу, а она головой покачала с некоторой теплотой даже.

– Макс, это тринадцатилетняя девочка, которая не видела ничего кроме дворцовых покоев и редких конных прогулок. Ее убили на своей свадьбе, после чего она почти сотню лет прожила в виде бесплотного духа, силы которого…

Аня вдруг осеклась, оборвав фразу на полуслове.

– Силы которого… – произнес я, но блондинка покачала головой.

– Об этом я не могу говорить.

– Почему?

– Здесь… все немого по-другому устроено.

– Здесь это здесь? – обвел я руками.

– Макс. Понимаешь, даже сейчас каждое мое слово на эту тему, это как… в Сапер играл? Вот представь, что я открываю клетку за клеткой, и мне надо выстроить тропинку из одного угла поля в другой, не напоровшись на бомбу.

– То есть твои слова могут исполнить роль бомбы?

– Не слова, а знание, которое я передам тебе. И не совсем бомбы. Ты же в покер любишь на деньги играть?

Отвечать не требовалось – я действительно иногда в покер любил покатать, и сам рассказывал об этом Анне. Она в это время продолжила:

– Про покер-фейс сам мне говорил, помнишь? Если я передам тебе лишнее знание, то как будто я продемонстрирую свои эмоции, или даже карты другим богам. Причем среди них у меня нет друзей, только враги, противники и ситуационные союзники. Но это опять же все условно, у меня просто не хватает понятийного аппарата и словарного запаса, чтобы объяснить тебе все нюансы мироздания. К тому же на эти темы вообще мне говорить нежелательно.

– Но мы с тобой разговариваем об этом.

– Да, потому что Лунатиарна вместе с Ассамой уничтожили эльфийский пантеон Высоких. Именно поэтому равновесие нарушено, и сейчас мироздание, да и само упорядоченное здесь, в Валлиранте, напоминает охваченный пожаром бордель.

– Уничтожили?

– Уничтожили в Валлиранте, – поправилась блондинка, – здесь их больше не будет.

– Куда они уходят?

– Вот этого я даже не знаю, – совершенно по-свойски пожала плечами Аня. – Как Марина? – неожиданно поинтересовалась она.

– Думаю, отлично, – грустно усмехнулся я, – мне кажется, она не пропадет.

– Вот как? – подняла бровь Аня.

– Вот так, – кивнул я.

Мы посидели еще не меньше часа. Я рассказал о договоре с Тангером, сделке с Аристархом, расчетах пути в Кортану. Когда рассказывал о гоблинах, наносящих на себе белую метку, Аня меня прервала – и по ее намекам я понял, что она, как воплощенная в человеческом теле Белая Богиня, об этом осведомлена и без меня.

После этого настала моя очередь задавать вопросы, но многого Аня не могла рассказать – тщательно обдумывая и взвешивая каждое слово. Из ее ответов я понял лишь, что если кто-то наносит себе божественную метку, то сила его веры питает богиню, а сама она знает и видит местонахождение присягнувшей ей жизни.

Гораздо больше Аня могла рассказать о Кортане. Как оказалось, небольшое горное королевство благодаря Ассаме избежало полного разорения, и нежить сконцентрировалась там лишь на западной границе и в опустевшем и постепенно ветшающем дворцовом квартале. Остальные районы города уже были населены вполне обычными людьми, самыми разными. От беглых рабов до впавших в немилость аристократов Винтарии – до того, как вернулись гассаниды с орками, именно в Кортану ссылали неугодных. Поэтому сейчас в центре материка существовало удивительное королевство без короля – населенное при этом и людьми и нежитью. С Востока от орков Кортану защищал запрет Ассамы, а от банд Дикого поля Запада нежить, которая обитала в предгорьях Камаргарского хребта. И так получилось, по удивительному стечению обстоятельств, а также благодаря воле Ассамы, что среди залитого кровью континента появился небольшой оазис практически беззаботной жизни. Но об этом, как оказалось, мало кто знал.

Когда Анна рассказывала о первых днях во дворце среди послушной нежити, она явно волновалась. Я просто удивился выдержке девушки, которая смогла сохранить рассудок, и мало того – договориться с поработившей ее разум духом Маргаритки. Сейчас, со слов Анны, в ее дворце уже начали появляться люди, начались первые ремонтные работы, а сама она переехала в башню, населенную только людьми, и очень этому счастлива.

– Я всегда мечтала о своей квартире, и представляла, как ремонт буду делать, – немного смущенно улыбнулась Аня, – но вот о том, что буду делать ремонт в целом дворце, даже не подозревала.

По мере ее рассказа у меня давно уже возник вопрос, и сейчас, когда Аня мечтательно вглядывалась в свои воспоминания, его я и задал, улучив момент.

– Как ты узнала о том, что я появился в междумирье? И как получается, что едва я здесь появлюсь, так сразу оказываюсь в компании богинь? Других дел нет, только меня все ждут?

– Река времени и пространства, слышал такое выражение? – практически сразу ответила Анна. – Я сейчас, с новыми способностями, словно… стою на излучине этой реки, и наблюдаю сверху. У меня время идет совсем не так, как у тебя – когда ты появляешься здесь, для тебя проходит пару мгновений, я же об этом «здесь» знаю заранее, и могу еще своими делами заниматься, оказавшись в этой точке времени и пространства в любой удобный для себя момент. «Андрюха, у нас труп, возможно криминал», – процитировала она вдруг смутно знакомую цитату.

– То есть узнав, что мне перерезали горло, ты пошла, условно, попила кофе, покемарила, а после только направилась сюда?

– В этот раз нет. Я же говорю, что могу подождать, но делать это иногда нежелательно.

– Почему?

– Потому что может случиться еще что-то, события наложатся друг на друга, и я уже со своим более широким шагом по времени не успею разобраться с обоими.

– У тебя такое уже было?

– Нет, у Маргаритки было.

– Она тебе об этом рассказала?

– Нет.

– А как тогда… – не понял я.

– Ты помнишь, что после кровавой свадьбы мы получили новое знание? – на винтарском языке спросила меня Аня.

– Конечно, – на винтарском же ответил я ей.

– Вот так.

Только Аня ответила, как вдруг побледнела, словно призрак увидев.

– Ты получила ее память и знания? – поинтересовался я.

– Макс, вот сейчас опасно было, – покачала головой блондинка. – Если я сейчас даже просто кивну, могут быть непредсказуемые последствия. Пойми же, во время разговора на эти темы мы словно мину ногами друг другу на асфальту пинаем.

По тому тону, как это было произнесено, и судя по испуганному виду Ани, до меня наконец дошло, что происходящее вроде как не игрушки. И после разговор сам собой сошел на нет – и мы просто сидели и пили вино. Слова были не нужны – я отдыхал, Аня просто наслаждалась человеческим обществом. Но все хорошее заканчивается, и настало время прощаться – в тот момент, когда я спрыгнул с подоконника, Иллуна уже меня ждала.

– Вы готовы? – поинтересовалась богиня, оглядев нас.

Глава 15. Иванов

– Мы готовы уходить, – посмотрел я на ожидающую ответа богиню.

По жесту Иллуны разделся до пояса и некоторое время ждал, пока она изучит смешанные метки Наами и Маргаритки на моем плече. Разглядывая их, богиня постояла немного, после чего отвернулась. Сделав несколько быстрых шагов, она положила ладони на великое дерево, которое здесь, в междумирье, еще было в порядке. Иллуна прикрыла глаза, словно спрашивая у дерева совета. Но как оказалось, богиня вовсе не просила у дерева, а забирала его силу – ствол начал истончаться, изумрудные всполохи змеями пошли по ветвям, опускаясь вниз. Призрачное дерево начало стареть, осыпаясь и усыхая – вся его энергия концентрировалась в руках богини.

Через несколько минут на месте духа дерева осталась высушенная плетка, едва подсвеченная силой леса. И его мягкое сияние, исчезнув, перестало поддерживать безупречный внешний вид – по стенам проявились следы гари и копоти, а картина вокруг стала ближе к реальности, демонстрируя разрушенный в мире Валлиранта дворец.

Обернувшись ко мне, Иллуна подошла ближе, уже без раздумий коснувшись метки. И сразу сорвала ее с моего плеча резким жестом, словно плотную наклейку. Вспышка боли была настолько сильной, что я открыл рот в беззвучном крике и упал на колени, плохо осознавая, что вообще происходит. Иллуна взяла меня руками за голову, помогая подняться. Ее зеленые глаза оказались совсем рядом, и богиня заговорила на странном, певучем языке – при этом боль у меня уходила, а по всему телу словно разливалось блаженное спокойствие.

Дальнейшее я помнил смутно – мой разум заполоскало словно тряпку в ведре поломойщицы, а после швырнуло на пол. Я чувствовал, как лишаюсь чего-то важного – знаний, умений. Но одновременно с тянущим мерзким чувством утраты приходило облегчение – словно сбрасывал с себя не слишком тяжелую, но утомительную, еще и чуждую ношу. Последнее что запомнил в междумирье – озабоченное лицо Ани, которая торопливо подбежала, склонилась – так что упавшие локоны защекотали мне лицо, и тронула меня за щеку, оставляя свою метку Белой Богини. Во второй уже раз.

Открыв глаза, я закричал – в первые секунды почувствовал себя словно в котле с кипящим маслом. Опережая крик, вскочил, попытавшись убежать, скрыться от мучений – как вдруг понял, что все прошло. Меня догнала фантомная боль, терзающая Блайну на алтаре, от которой я едва вновь не лишился сознания. Но почти сразу же боль пропала, а я почувствовал необычайную легкость. Не удержавшись, улыбнулся – испытывая невероятное ощущение полной свободы. Страхи, тревоги и переживания отошли на второй план, потому что мой разум очистился от слепков чужого сознания.

Через несколько мгновений я понял, что стою и улыбаюсь среди закопченного зала, пол которого усеян трупами, и на страшном алтаре лежит изуродованная Блайна. Оглянувшись по сторонам, увидел двух попятившихся гоблинов – именно эти два шамана набросили ловчие сети на Ронана. Иванова я заметил не сразу – старик сидел в другом конце зала. Он изучал труп… полуэльфа? – спросил я сам себя, приближаясь.

От Ронана из знакомого осталась лишь одежда и прическа. Это было заметно даже несмотря на то, что отрубленная голова полуэльфа лежала поодаль от тела. На руках выделялись увеличившиеся когти. На отрубленной голове было заметно, что лицо Ронана неуловимо изменилось, скулы заострились, удлинились клыки, а на лбу появились уплотнения в виде двух массивных, спрятавшихся под кожей рогов. В глаза, правда, посмотреть не получилось – оба были выбиты ударами Иванова. Старик, пока я подходил, поднялся и отошел, закуривая трубку.

– Очнулся? – глянув на меня, поинтересовался Иванов, добавив пару крепких выражений. Суть его высказываний сводилась к тому, что он удивлялся, как я выжил. Из слов Иванова я понял, что рана на горле затянулась у него на глазах.

Не отвечая и пожав плечами – мол так получилось, я подошел к распростертой на широком пне Блайне. Последние шаги делал с трудом – зрелище было очень тяжелое, так что к горлу у меня подкатил комок. В нога появилась слабость, и задрожали руки – я вспомнил отзвуки той боли, которую испытывала эльфийка, и я вместе с ней.

Нижняя часть… то, что осталось от нижней части лица Блайны, вдруг шевельнулась.

«Кто здесь?»

Говорить эльфийка точно не могла. Я не уверен, но языка у нее, по-моему, не было. Как и большей части кожи на черепе. Каким образом в ней удерживалась жизнь, я не знаю – вероятно, из-за черной скверны, лоскуты которой клубились вокруг нанесенных кинжалом Ронана ран.

Клинки, с помощью которых была распята эльфийка, казались чужеродными, грязными и опасными. Один за другим я, стараясь действовать аккуратно, выдернул все четыре длинных кинжала. И за эти секунды вновь почувствовал эмоции эльфийки. Эмоции, чувства и всю пропасть отчаяния. И вдруг догадавшись в чем дело, застыл на месте.

Зеленый лист. Эльфийский меч, принадлежащий Блайне. Он мог ее спасти, прямо сейчас. Но эльфийка отдала его мне, и как несколько недель назад, в камере, гордость не давала ей попросить у меня свободы, так и сейчас она не просила спасения.

Глубоко вдохнув, я поправил изуродованной воительнице вырезанную нижнюю челюсть, которую на месте удерживали только лоскуты кожи. Невольно передернув плечами, избегая касаться черных щупалец мрака, вернул на месте срезанную на груди и животе кожу, словно конструктор собирая – Ронан буквально разделал эльфийку по частям, действуя с хирургической сноровкой.

Только после того, как я аккуратно, но быстро вернул на место все явно не на своем месте находящиеся части тела, достал Зеленый лист и вложил его рукоятью в ладонь эльфийки.

Отчаяние в мыслях Блайны практически сразу сменилось надеждой.

«Отойди и встань со спины», – удивительно четко прозвучал в моей голове ее голос. «Если у меня не получится, убей».

Не получился что, интересно?

«Не получится избавиться от скверны»

Оу, она что, мои мысли читает?

«Максим»

Что?

«Просто отойди и замолчи. Дай мне минуту»

Отойдя на несколько шагов, я перевел дыхание и вытер окровавленные пальцы об штаны. Раз-два, три-четыре, пять-шесть – принялся считать вдохи и выдохи, сосредотачиваясь лишь на своем дыхании.

Черт, а как мне ее убить, если у нее не получиться?

Достав щит, с некоторой опаской я извлек из инвентаря клинок милосердия королей. Стоило рукояти оказаться в моей ладони, как кисть ожгло холодным огнем, и словно чужая воля попробовала захватить мое тело. Неудачно – на запястье появился широкий браслет из зеленый сплетающихся змей, и чувство холода так и осталось в правой кисти. При этом зеленая окантовка на щите вспыхнула ярче – словно два магических артефакта почувствовали друг друга.

В это время Зеленый лист в руке Блайны засветился, а после превратился в прах. Тело воительницы выгнулось дугой, она страшно закричала. Ее ужасающие раны начали затягиваться на глазах, а лоскуты мрака уплотнялись и вдруг превратились в шевелящуюся черную груду склизких пиявок, змей, разбегающихся по сторонам многоножек и тараканов. Эльфийка прыжком поднялась на ноги – прекрасная в своей грации, с возрожденным совершенным телом, покрытым широкой вязью растительного орнамента татуировок. Краткий миг облегчения, но вдруг плечи ее поникли, а руки взметнулись вверх. За миг до того, как ладони закрыли лицо, я успел увидеть, что Блайна осталась слепа.

Воительница в отчаянии упала на колени, судорожно всхлипнув, как вдруг тело ее истончилось в призрачной дымке, и она превратилась в пантеру. Спрыгнув на пол, хищная кошка подошла ближе. Удивленно посмотрев в желтые кошачьи глаза, я вновь услышал голос.

«Можешь отдать мне амулет, который подарил тебе лес?»

Какой амулет? – мысленно удивился я, но вспомнил почти сразу. Достал из инвентаря серебряный амулет в виде великого дерева, и при виде него пантера села на задние лапы, совсем как домашняя кошка. Только очень большая.

После того, как я надел на ее шею амулет, Блайна благодарно кивнула.

«Забери мои вещи у демона», – мысленно обратилась она ко мне, и вернулась в человеческую форму.

Гоблины, когда я шагнул у убитому полуэльфу, напряглись и попятились. Не обращая на них внимания, я полностью вычистил инвентарь Ронана. Трофеев с бывшего спутника нагреб немало, но ничего не рассматривал – разберусь с этим позже.

Закончив, оставив лежать на полу лишь полуголое тело, верхняя часть которого была превращена в кровавую кашу, я поднялся.

На то, как я перекидывал в инвентарь вещи Ронана и общался с Блайной, Иванов поглядывал без особого интереса. Он по-прежнему дымил, часто затягиваясь и с видимым удовольствием выпуская дым кольцами. Когда я посмотрел на старика, выглядящего весьма внушительно в камуфлированном доспехе, он только щекой дернул и продемонстрировал открытую ладонь – мол все понимаю, подожду. Сейчас уверенный старик – в своей камуфлированной броне, совершенно не походил на того немощного смотрителя, который безуспешно и неуклюже пытался достать мечом Ронана еще недавно, в Подземье.

Стараясь не смотреть в изуродованную шрамами верхнюю часть лица – глазницы зажили не полностью, я помог Блайне одеться. Причем как понял, потеряв зрение, интерфейс она видела свободно, потому что вещи надевала с помощью инвентаря.

Когда эльфийка закончила, я тронул ее за плечо, мысленно попросив подождать, и быстро, отрезав от зеленой туники, еще от Ани оставшейся, клок ткани, завязал ей на глазах повязку, скрывая увечье.

«Прощай. Спасибо», – произнесла Блайна, и вновь обратившись в кошку, помчалась прочь, за несколько мгновений исчезнув в призрачной дымке.

– Эй! Постой! – крикнул я ей вслед, но эльфийки рядом уже не было.

«Блайна!?» – попробовал и мысленно. Безуспешно.

Отлично. Вот и поговорили.

Ронан мертв, Блайна ушла, я в центре эльфийского леса, совсем рядом с целью – слепок памяти Андориэнн, но получить его не могу, потому что…

Потому что я его уже получил. Знание свалилось на меня, словно тяжелый камень. Вся память погибшей эльфийки обрушилась на меня неподъемным грузом, ноги подкосились и показалось, что сейчас просто сойду с ума от объема новой информации.

– А-а-а, – прижав руки к вискам, воскликнул я, падая на колени и чувствуя, как схожу с ума. Реальность перед глазами закрутилась, мелькали яркие мыслеобразы воспоминаний эльфийки, которой было больше двухсот лет. Перед тем, как сознание окончательно погасло, я сумел даже этому обрадоваться.

Ненадолго – упал неудачно, рассадив бровь об обломок фигурной лепнины, обрушившийся с потолка. Но хлынувшая кровь помогла сосредоточиться на разбитой брови и на простейших действиях.

– Слушай, Максим, – раздался в сторону голос Иванова, который все же нарушил молчание. – Скажи, а ты вообще сваливать отсюда собираешься?

– Вообще собираюсь, – ответил я, поднимая взгляд.

– Ножками? Как пришел?

– Нет, – ответил я, немного подумав. – Порталом уйду.

Только после того, как сказал, вспомнил о том, что в Валлиранте нельзя верить и доверять никому. Тем более, я здесь никого не знаю. Но Иванов на мои слова о портале отреагировал совершенно спокойною. И нападать или натравливать гоблинов, чтобы отобрать портальный свиток, не собирался.

– Подождешь пару минут? Я отпущу собакенов тогда, – кивнул мне старик, и заговорив на языке гоблинов, подозвал обоих своих спутников. После того как он назвал их собакенами, я посмотрел на гоблинов новыми глазами. С учетом лающего языка действительно есть отдаленное сходство. Тем более сейчас – оба гоблина смотрели на Иванова снизу-вверх, подобострастно согнувшись. Старик попрощался с ними неожиданно тепло, даже обнявшись с каждым на прощанье. После этого отошел немного, и встал на колени, раздевшись по пояс – вещи исчезли с него одна за другой, будучи убранными в инвентарь. Гоблины же очень быстро разожгли три костерка, так что Иванов оказался между ними, и начали готовить ритуал.

Мне хотелось поговорить с Ивановым и узнать подробности того, как он оказался здесь, поэтому порталом я не уходил, ждал. Гоблины в это время закончили приготовления – и один из них высыпал в первый костер щепотку трав. После этого дым заволновался, словно оживая, и сформировал угловатую руну, которую забрал второй гоблин – дымная фигура при этом обвила его руку, как змея. В это время главный гоблин кинул щепотку трав во второй костер, где также дым сконцентрировался в руну, которую оказалась уже на другой руке собирателя.

Третий костер, после того как в него оказалась закинута щепотка трав, ярко вспыхнул, и вместо руны из дыма над ним сформировался огненный глаз. Гоблин-собиратель подошел к нему, и протянул руки, с которых к глазу потянулись дымные змеи. Соединившись, оба дымных следа сплелись в сочащуюся серой мглой змею, которая открыла горящую огнем пасть. Сразу же она попыталась атаковать держащего ее на вытянутых руках гоблина, но ему помог оказавшийся за его спиной шаман, выставивший перед лицом напарника полупрозрачный щит.

Оба гоблина, тесно прижавшись друг к другу, подошли к Иванову, а тот бесстрашно взял сотворенную шаманством змею, резким движением схватив ее за шею левой рукой. Дымный хвост тут же обвился вокруг запястья старика, оставляя ожоги на коже, огненная голова заметалась, но перехваченная правой рукой, оказалась направлена в ладонь левой.

Не удержавшись, старик вскрикнул, когда змея разорвала ему плоть, опаляя кожу. Но потом Иванов лишь поморщился, больше так явно не показывая боли. Я же вздрогнул, наблюдая за тем, как огненная голова змеи сжигая кожу, постепенно проникает в кисть старика, начавшую багроветь.

– Каленым железом коммунизма выжжем черную скверну капитализма, – явно на ходу спародировав настроение атмосферы нашего родного мира, продекламировал Иванов. – А больно ведь, – добавил он чуть погодя, присовокупив несколько резких выражений.

После того, как он упомянул про скверну, я заметил, что его левая рука покрыта отнюдь не татуировкой рунной защиты. Невольно подойдя ближе, понял – кожа Иванова бугрится черными плетьми глянцево-блестящих наростов. Старик был явно поражен черной скверной, при этом не умирая и не превращаясь в зомби.

– Сейчас-сейчас, подожди, – заметив мой интерес, прошипел Иванов. Ему было очень больно – старик побледнел, на лбу выступили бисеринки пота. Гоблины в это время плели уже следующее шаманство, уже с тремя кувшинами – и когда водная змея оплела шею и плечо Иванова, он облегченно выдохнул. Видимо, водяная змея отсекла боль, оставив ее в пораженной, почерневшей руке, по которой уже пробегали искры. Огненная змея, созданная гоблинами, планомерно выжигала скверну, при этом превращая в обугленную головешку руку старика.

– Ну что? Здорово! – поднимаясь, протянул мне здоровую правую Иванов. – Давно не виделись.

– Привет, – кивнул я, пожимая протянутую руку.

– Давай хоть познакомимся? – улыбнулся старик. – Иван.

– Иван? – удивился я.

– Иван, Иван, – кивнул старик. – Без обмана. Ты сам откуда?

– Из Питера.

– О! У меня там друг живет, на Ленинском.

– Я тоже на Ленинском, – улыбнулся я.

– Да ладно? – удивился Иван. – А где?

Когда я назвал адрес, Иванов смачно выругался, всплеснув руками.

– Да вы в соседних подъездах, получается! Какая у тебя квартира, пятьдесят пятая? А у него тринадцатая! Фома, такой большой дядька, знаешь его?

– Не, не знаю.

– Ну как не знаешь, рама двухметровая? Он еще мед любит, наверняка…

– Я там появляюсь нечасто, и с соседями не знаком, если честно, – пожал я плечами.

– Ну ладно. Слушай, вдруг у тебя вернуться получиться… можешь к нему зайти сказать, что…

– Что?

Некоторое время Иванов подумал, причем все это время его лицо светилось невероятным, почти детским счастьем, а потом выдал мне несколько посланий. Кроме того, что московский Спартак дно, Динамо Киев топ, а Бразилия больше никогда не возьмет кубок мира, Фоме мне следовало передать, что долг Иванов не забрал только из-за того, что попал в другой мир.

После того, как он уверился, что я все запомнил, достал объемный кожаный бурдюк.

– Бахнем? По маленькой? – предложил Иванов.

Глядя на его чернеющую руку, я пожал плечами. Не ожидая моего согласия, покрутив головой, старик показал в сторону трона и направился туда. Посмотрев по сторонам, Иванов нашел несколько целых стульев, поставив их рядом с троном, на подголовнике которого выложил бурдюк и стопки, достав нехитрую закусь.

– Час-полтора у нас есть, пока скверну грызет, – заметил мой взгляд Иванов, откладывая бурдюк и разливая по походным стопкам.

– А потом? – осторожно поинтересовался я, поднимая свою.

– А потом суп с котом, – жизнерадостно улыбнулся Иванов и чокнувшись со мной, осушил стопку.

– Скверну как сожрет, силу наберет, змейка то, так я сразу головешкой стану, – сказал он это в тот момент, когда я опрокинул свою. Закашлялся я при этом не только от его прямоты, а от того насколько крепким и вырвиглазным было пойло. У меня даже слезы брызнули, дыхание перехватило и показалось, что в горло полился раскаленный металл.

– Гоблинская, на травках, – удовлетворившись реакцией, забрал из моей руки стопку Иванов.

– В смысле головешкой? – просипел я, еще не отойдя от шока, вызванной глотком гоблинской сивухи.

– В прямом, епта, – удивился моей недогадливости старик. – Ну что, между первой и второй наливай еще одну, – вновь наполнил он стаканы.

– Подожди, – поднял я руку, отказываясь. – Мне порталом еще уходить черти куда, и я не уверен, что мне туда пьяным…

– В смысле пьяным? – уже настал черед Иванова удивляться.

– В прямом, епта, – вернул я ему тон и интонации, – меня с одной то уже уносит, а после двух я в овощ…

– Чистой слезы у тебя нет?

– Чистой чего?

– Как ты выжил здесь вообще? – еще сильнее удивился старик, и протянул мне маленький флакончик. Потом подумал, и достал из инвентаря еще два таких же. – Бери, мне ж уже не нужно, – усмехнулся он.

– Почему? Это… как вообще? – кивнул я на постепенно превращающуюся в головешку руку старика, где все ярче проглядывали багровые просветы жара сквозь корку скверны.

– «Это» это что? – спросил Иванов, и приподняв, опрокинул второй стакан.

– Это… – начал я было, но по жесту старика прервался и хлопнул вторую стопку. Пошла полегче, хотя вновь пришлось слезы утирать.

– Крепка совецка власть, а?! – удовлетворенно воскликнул Иванов, глядя как я пытаюсь прийти в себя.

– Фух, – переведя дыхание и сморгнув крупные брызнувшие слезы, я съел пучок зелени, по вкусу похожей на лук. После, все еще моргая слезящимися глазами, посмотрел на старика: – Слушая, я не могу понять, как ты дошел за нами незамеченным, что с тобой сейчас случилось, зачем эта змея и… и вообще, просто не врубаюсь, что происходит.

– Не понял, – посмотрел на меня маслянисто блестящими глазами Иванов. – Ты же инициированный?

– В смысле?

– В прямом смысле, епта, – потерял терпение старик. – У тебя же есть иммунитет от черной скверны.

– А! – вспомнил я ранившего меня гоблина и первый визит в междумирье. – Ну да, есть.

– «Ну да есть»?! – переспросил меня старик. – То есть о том, что у тебя иммунитет против скверны, ты забыл?

– Есть такое, – кивнул я.

– Слушай, дружище… – протянул Иванов. – я в легионе инициацию проходил когда, так мы два месяца готовились, а в процессе чуть не обосрался от страха. И ты про такое забыл?

– Меня к такому жизнь не готовила. И это было меньше месяца назад, очень быстро и почти случайно получилось, – невольно улыбнулся я, видя выражение лиц старика. – Да, забыл совсем. Так получилось.

– Еще раз вопрос тогда. Как ты выжил тут вообще? Если бы не обстоятельства, я бы решил, что тебя по блату поставили, но по блату в такую задницу не суют. Ты вообще про особенности скверны знаешь?

– В Кодексе запись есть, наверное, – вдруг догадался я, сосредотачиваясь на интерфейсе. Действительно, запись в Кодексе была – доставшаяся в наследство от Дарриана.

– Макс, – даже не нашелся сразу что сказать старик. – Я понимаю, конечно, что инструкции или в сортире читают, или когда что-то не работает, но здесь немного другая ситуация. Тут тебе не там.

– Так уж получилось, – вновь пожал я плечами и кратко рассказал историю о том, как провел последний месяц, с момента появления на поляне среди ледяных пустошей.

– Везунчик, – только и прокомментировал Иванов, выслушав рассказ. – Так получается, тебя со скверной никто не учил работать?

– Я даже о том, что с ней можно работать, даже не в курсе, – покачал я головой.

– И ты не чувствуешь во мне скверну?

– Ее можно чувствовать?

– Ясно, – задумчиво кивнул старик, но вдруг опомнившись, вновь разлил гоблинскую сивуху.

В этот раз комок огненной жидкости упал в живот мне очень хорошо, стало тепло и уютно.

– Когда мы разошлись в Подземье, я открылся скверне. Я ведь старый уже, Макс, Брежнева еще помню. Сил уже нет, зрение село, на маяке доживал, понемногу попердывая. Когда ты с мразью ушел, я подарил скверне свою жизнь и тело, взамен получил немного здоровья, – пояснение старика, который разглядывал свою тлеющую черную руку вырвало меня из приятной неги. – Я конечно самый лучший разведчик в этом мире, но пройти сквозь леса мразей не смог бы без допинга.

– В смы.. как открылся?

– Изучишь скверну, узнаешь, как это можно сделать, – хмыкнул старик. – Кто-то и вовсе ее контролировать умеет.

– Как он? – коротко глянул я на Ронана.

– Как кто? Кто он? – удивился Иванов, тоже глянув на труп полуэльфа.

– Да, как он, – чувствуя себя немного по дурацки, кивнул я.

– Так это ж демон.

– Демон? – уже настала моя очередь удивляться.

– Демон, – кивнул Иванов. – Но может тот, с кого он копировал сущность и умеет со скверной обращаться, не знаю.

«Копировал сущность?» – с меня весь хмель слетел. Ну не весь, только половина – если судить по тому, что я чуть было не свалился со стула.

– А как?

– А так. Мразь этот мог попасть в плен нечисти значит, вот и скопировали. Просто так копию сущности не сделаешь, на полшишечки приложившись. А если вы его не признали, значит тут полное слияние, не меньше суток ритуал длиться может.

– То есть Ронан сейчас в плену?

– Откуда ж мне знать? Видишь ли, в чем дело… Настолько плотно сущность можно скопировать еще и в том случае, когда это происходит добровольно. Так что эта мразь может и в плену, а может и самостоятельно в десны стукнулся.

Несколькими словами прокомментировав услышанное, я от изумления попросил налить еще. В этот раз гоблинская сивуха как водичка пошла.

– Почему мразь? – поинтересовался я.

– Почему мразь? Потому что мразь, – пожал плечами Иванов. – Как еще этих остроухих фашистов называть?

– Мрази – это эльфы? – уточнил я.

– Ну дак, – подтвердил Иванов, разливая еще.