Текст книги "Коммунизм и фашизм: братья или враги"
Автор книги: Сергей Кара-Мурза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 45 страниц)
Концепции «селективного прогресса» и «качества жизни», выдвинутые СДП Германии развивают принцип духовных приоритетов Анри де Мана.
Органы «функциональной демократии», созданные шведскими социал-демократами, являют собой вариант корпоративной системы, организующей социальное и хозяйственное жизнеобеспечение территории.
И, наконец, – что требует отдельного тщательного рассмотрения – борьба российской социал-демократии за демократизацию экономических отношений и за сохранение производственного потенциала страны объективно приведет ее все к тому же социал-демократическому корпоративизму. Во взглядах и позициях Деа и Дорио для нас особенно актуальны антикоммунизм, противостояние финансовой олигархии (в российских условиях сцепленной с госаппаратом), распространение кооперативно-трудовой собственности, «План корпоративного социального регулирования экономических процессов (являющий, кстати, оптимальную модель общенародного социального партнерства), обращение к национальным традициям в поисках путей общественных преобразований. Наконец, есть явная общность в типе политической ментальности, порождаемым реалиями Франции 1930-х и России 1990-х.
Но мы должны помнить и о концептуальных пороках неосоциализма, приведших к позорному краху после 1940 г. Идеология авторитарного этатизма привела к тому, что непоследовательность в отстаивании демократических принципов трансформировалась в откровенный антидемократизм. Деа и Марке не учли, что авторитарное государство не только удушает либеральные институты, но и подминает под себя корпоративные организации, что уничтожение демократических институтов неизбежно выхолащивает и ликвидирует также социальные завоевания – и поплатились за это.
Отдав приоритет правительственной администрации перед выборным народным представительством, выступив против парламентаризма, игнорируя самоценность демократических свобод, неосоциалисты закономерно покатились по наклонной плоскости (сыграл здесь роль и специфический политический темперамент этих людей, особенно Жака Дорио – с их штурмовой прямолинейностью, эпатажным стилем поведения, выраженными авантюрными наклонностями). Важнейший урок, извлекаемый из их опыта социал-демократией – принципиальная равноценность социалистической и демократической составляющих. Ценности республиканской парламентской демократии непоколебимы для нашего движения. В этом – то принципиальная основа, на которой переосмысливает французский опыт российский новый социализм.
Неосоциалистические тенденции в доктрине и практике пилсудчины
«Я вышел из социалистического трамвая на станции Независимость», – долгое время считалось, что эта фраза в полной мере отражает политическую эволюцию Юзефа Пилсудского, бывшего народовольца и социалиста, закончившего во главе правоавторитарного режима. На основе этого представления сложилась настолько стройная картина, что само упоминание о Пилсудском как о левом деятеле, а о политической формации пилсудчины как об элементе левых сил, часто вызывает недоумение.
Но стройность нарушается хотя бы тем, что в действительности Пилсудский никогда не говорил этих слов (их приписал ему литератор А.Новачиньский). Остается фактом и то, что майский переворот 1926 г., приведший к власти режим «санации», был поддержан не только социалистами и профсоюзами, но и компартией Польши. Известна, наконец, ожесточенная ненависть к Пилсудскому со стороны правоконсервативных сил, доходивших в нападках на Маршала до абсурдных антисемитских высказываний. Созданные на основе биографии Ю.Пилсудского «белые» и «черные» легенды сильно затрудняют объективную оценку пилсудчины – важного явления польской и общеевропейской истории. Между тем, взгляды, идеи и дела пилсудчиков заслуживают изучения и осмысления. Их наследие сохраняет значение для современного социалистического движения, в том числе российского.
Термином «пилсудчина» можно обозначить следующие политические структуры, объединяемые концептуальной общностью идеологии и доктрины, а также личностью лидера: «новая ППС» 1893–1906 гг.; ППС-революционная фракция 1906-09 гг.; ППС и вооруженные формирования польских легионов 1909-14 гг.; «Бельведерский лагерь» 1918-22 гг.; ППС и структуры Союза легионеров, ПОВ и примыкавших к ним организаций 1922—26 гг.; аппарат «санации», «Беспартийный блок сотрудничества с правительством», ППС-прежняя революционная фракция, «Лагерь национального объединения» 1926—39 гг.
Ю.Пилсудский родился 5 декабря 1867 г. в семье средне-поместного землевладельца. Для среды, в которой он воспитывался, были характерны национальный патриотизм, яростная враждебность к царизму, доходящая до безоглядной русофобии, преклонение перед традициями польской национально-освободительной борьбы, противопоставление царскому самодержавию республиканской идеи Речи Посполитой – своеобразной шляхетской демократии. С ранней юности Пилсудский органично воспринял эту систему взглядов и ценностей.
В политическую борьбу он включился во второй половине 1880-х гг., участвуя в молодежной антиправительственной фронде. В 1887 г. Юзеф оказался замешан в заговоре народовольцев, готовивших покушение на императора Александра III. Его старший брат Бронислав, один из главных обвиняемых на процессе Александра Ульянова, был приговорен к 15-летней каторге. Юзеф, роль которого в заговоре была малозначительна (выполняя «на подхвате» третьестепенные поручения он даже не имел представления о конечной цели) был сослан в Сибирь на пять лет.
В сибирской ссылке, украсившей последующую «агиографию» Пилсудского, завершилось его идейно-мировоззренческое становление. Дружба со старыми польскими революционерами, среди которых были ветераны разгромленного царскими властями «Великого Пролетариата», добавили к юношескому национал-романтизму социалистический мотив. Образ будущей независимой Польши обрел более четкие социальные очертания; его идеалом стало национальное единение на основе социальной справедливости, солидарный труд свободных людей во имя «Общего дела» – Речи Посполитой. Шляхетская демократия средневековой Польши с самого начала занимала важное место в его системе ценностей – но как общенациональное, а не узкосословное достояние. Принял Пилсудский и идею пролетариата как доминирующей силы освободительной революции.
Поскольку среди социалистических учений того времени доминировал марксизм, Пилсудский обратился к работам Карла Маркса, но с самого начала чувствовал подсознательное отторжение. Сам он объяснял это сложностью политэкономических построений, которые порой казались ему на грани абсурда. Однако в действительности причины этого стихийного антимарксизма были гораздо глубже. Жестко позитивистский принцип господства «мира вещей» над миром людей отвергался ментальностью национал-активиста, уповавшего на энергию сознательного действия, на преобразование, на силовую конструкцию. Характерно, что гораздо ближе оказались Пилсудскому французские раннесоциалистические мыслители– «утописты».
Отбыв ссылку, в 1892 г. Пилсудский вернулся в Польшу. Почти сразу он включился в подпольную работу созданной в это же время Польской социалистической партии (ППС), занявшись политической публицистикой, а затем изданием партийной газеты. Здесь он в полной мере проявил сильный организаторский талант при «раскрутке» подпольного издания, налаживании производственного процесса, частых перебазированиях, добывании бумаги и распространении. В этом качестве на него обратил внимание и выделил «патриарх» ППС С.Мендельсон, посетивший Польшу. К середине 1890-х гг. Пилсудский прочно вошел в руководящий состав партии. Как один из ведущих лидеров в 1900 г. он был арестован царскими властями. Симуляция невменяемости привела его в петербургскую психиатрическую больницу, откуда благодаря поддержке одного из врачей он совершил побег.
Логика непримиримой борьбы с Российской империей определила позицию польских социалистов в русско-японской войне. В 1904 г. делегация ППС во главе с Пилсудским посетила Токио, предложив японскому командованию организацию диверсий и терактов в обмен на помощь в формировании польской национальной армии. Японская сторона предоставила некоторые субсидии, однако, прислушавшись к советам политических противников ППС во главе с личным врагом Пилсудского Р.Дмовским, отказались от активного разыгрывания «польской карты».
На рубеже XIX–XX вв. в политической жизни Королевства Польского (часть Польши, отошедшая к России после разделов страны между тремя монархиями) доминировала консервативная «национальная демократия» – эндеция, занимавшая процаристские позиции. Представляя социальные интересы крупных землевладельцев и буржуазии, ориентированной на российский рынок, лидеры эндеков – З.Балицкий, Я.Поплавский, Р.Дмовский – сознательно ограничивали польские национальные требования расширением автономии в составе империи, стремились максимально интегрироваться в российскую политическую систему. В Познани и Силезии – «землях прусского захвата» – эндеция активно пропагандировала антигерманские настроения, особенно в рабочей среде. Добиваясь объединения всех польских земель под властью романовской династии, эндеция считала царскую монархию мощным противовесам «антиславянских» устремлений Германии и надежным гарантом аристократической социальной иерархии.
Разумеется, эндеки враждебно относились к революционно-социалистическому движению и активно участвовали в подавлении революции 1905—07 гг., сотрудничая с царской администрацией. Важную роль сыграл в этом приблизительный польский аналог «черной сотни» – Национальный рабочий союз (НЗР), осуществлявший теракты против революционеров и еврейские погромы.
Противоположный лагерь – Польская социалистическая партия (ППС) – развивался по двум направлениям. «Старая ППС» была создана весной 1893 г. на основе марксистских организаций «Второго Пролетариата» и Союза польских рабочих – в целом продолжавших традицию «Великого Пролетариата» 1880-х гг., марксистского и интернационалистического по идеологии, склонного к терроризму в тактике. Спустя короткое время «старая ППС» преобразовалась в Социал-демократию Королевства Польского и Литвы – партию раннебольшевистского типа (впоследствии СДКПиЛ стала базовой структурой формирования польской компартии). Практически одновременное создание «новой ППС» было стимулировано деятельностью Заграничного союза польских социалистов, возглавляемого С. Мендельсоном. Приверженность марксистскому социализму, социальная ориентация на рабочий класс сочетались в «новой ППС» с идеологией «гминного» – общинного – социализма в духе Я.Домбровского и французских прудонистов, идеалом солидарного общества и самоуправляемой республики (снова Речь Посполита), первоочередным выдвижением задач национально-освободительной борьбы. Наряду с С.Мендельсоном, С.Грабским, С.Войцеховским, к лидерам партии относился Ю.Пилсудский. В начале XX в. ППС развернула подготовку к вооруженной борьбе. Интенсивно формировались боевые дружины, преимущественно из рабочих.
Во время первой русской революции Пилсудский возглавил военизированную структуру ППС. Боевые дружины социалистов совершили ряд терактов и экспроприации (крупнейшей из них – «безданской операцией» – Пилсудский руководил лично). На основе боевой организации Пилсудского в польском социалистическом движении оформилось крыло, сделавшее упор на вооруженную борьбу и самоизоляцию польского освободительного движения от общероссийского.
В 1906 г. произошел раскол ППС. Верх взяла группа «молодых», сближавшаяся с русским революционным движением. Сформировав партию ППС-левица, «молодые» сблокировались с СДКПиЛ. Сторонники Пилсудского, приняв название ППС-революционная фракция, утвердили вооруженную национально-освободительную борьбу в качестве главного приоритета. После фактического слияния «левицы» с СДКПиЛ революционная фракция вновь приняла название ППС. В 1909 г. «фраки» Пилсудского объединились в единую ППС с Польской социал-демократической партией И.Дашиньского, действовавшей в австро-венгерской Галиции. В партийной программе декларировалось уничтожение эксплуатации, социализация средств производства – но без установления классовой диктатуры.
После поражения революции в Королевстве Польском установился жесткий полицейский режим. Сколько-нибудь активная революционная деятельность стала невозможна. Встал вопрос о перебазировании структур вооружений оппозиции. И если в Познаньском и Силезском регионах постоянно проводилась политика насильственной германизации, то польские земли Австро-Венгрии оставались очагом национально-культурных и политических свобод (что вообще было в духе этой весьма либеральной монархии).
В1908 г. группа лидеров ППС во главе с Пилсудским вступила в контакт с австро-венгерской военной разведкой. Геополитические реалии Восточной Европы способствовали парадоксальному союзу польских социалистов с австрийскими монархистами. Группа Пилсудского получила широкие возможности военно-политической работы в Галиции. Началось интенсивное формирование антироссийских военизированных структур – Союза активной борьбы, Стрелецкого союза, польских национальных легионов.
Легионы комплектовались в основном из гражданских лиц – местных поляков и политэмигрантов из Королевства Польского, – проходивших военную подготовку и получавших политико-идеологическую накачку. Костяк легионов составили люди, уже имевшие определенный военный опыт – из боевых дружин ППС и даже НЗР (немало националистов – приверженцев эндеции, изменили политическую ориентацию после ужесточения царской политики на польских землях). Занялся военным самообразованием и Пилсудский – что дало очевидные результаты.
Создание легионов стало крупной вехой новой политической истории Польши. Польские легионы, особенно Первая бригада, непосредственно руководимая Пилсудским, представляли собой не просто воинское соединение, но своеобразную вооруженную корпорацию. Принадлежность к легионам означала не только и не столько следование уставу и подчинение дисциплине, но в первую очередь приверженность определенной социокультуре – ценностно-идеологическому комплексу (национал-активизм, солидаризм), политической программе (независимость Польской Республики, умеренно-социалистические реформы), этике польского боевого товарищества, авторитету лидера – Бригадира Пилсудского.
По всем признакам речь идет о солидарно-корпоративной общности «новосредневекового» типа, сходной с партиями определенного направления, известными прежде всего в романских католических странах, и организациями масонского или же мафиозного (в нейтральном значении термина) толка. Здесь Пилсудский нашел свой идеал, которому не до конца соответствовала ППС, свою социально-политическую матрицу. Легионы стали кузницей кадров для политической элиты II Речи Посполитой – это относится к таким выдающимся соратникам Пилсудского, как В.Славек, Э.Рыдз-Смиглы, Е.Морачевский, А.Пристор, А.Коц, Ф.Славой-Складковский, Л.Желиговский, К.Соснковский и многие другие (характерно, что наиболее близки Пилсудскому были те легионеры, которые прошли также ППС – прежде всего Славек, Морачевский и Пристор). Именно на примере легионов можно говорить о социалистическом характере «пилсудчины» как формации – на глубинном уровне менталитета и мироощущения.
Изначально ориентированные на участие в войне блока центральных держав против Российской империи, польские легионы вступили в боевые действия 6 августа 1914 г. Одновременно в Королевстве Польском были развернуты диверсионно-террористические акции Польской военной организации (ПОВ, конспиративный филиал легионов). Было выпущено обращенное к польскому народу воззвание, призывавшее от имени национального правительства к борьбе за независимость и к поддержке австро-германского блока.
Но если военные действия польские войска вели с переменным успехом, то политически их постигла явная неудача. Глубоко укоренившаяся в польском национальном сознании враждебность к Германии, сильное влияние эндеции создавали труднопреодолимый барьер перед легионерами-пилсудчиками. Созданные в 1915 г. после вытеснения русских войск из Королевства Польского национальные органы самоуправления так и не обрели широкой политической базы. В польском обществе все шире распространялись симпатии к Антанте; англо– и франкофильские настроения демонстрировала эндеция, исподволь отмежевывавшаяся от романовской монархии.
Динамику политических настроений четко уловил и Пилсудский. Понимая проигрышность прогерманской позиции, он шел на жесткий конфликт с германским командованием, укрепляя тем самым свою популярность и делая замаскированные жесты в сторону Антанты. Февральская революция в России, приход к власти сил, идеологически родственных пилсудчикам и явно готовых признать независимость Польши, вообще поставили вопрос едва ли не о «повороте фронта». Летом 1917 г. Пилсудский был арестован и интернирован в Магдебургской крепости – что немедленно вызвало протесты бойцов-легионеров. Близящийся крах всех трех империй, разделивших Польшу, ставил новые задачи перед всеми польскими политическими силами.
Первое правительство Польской Республики было создано в ночь на 7 ноября 1918 г. во главе с социалистом И.Дашиньским. В него вошли представители ППС, радикально-демократической партии ПСЛ-«Вызволене» и левоориентированные беспартийные деятели. Изданный правительством «Люблинский манифест» провозглашал основы демократической парламентской республики, декларировал аграрную реформу и социальные права трудящихся – 8-часовой рабочий день, широкие права профсоюзов, участие рабочих в управлении промышленностью. 10 ноября в Варшаву прибыл освобожденный немецким командованием Пилсудский, сразу наделенный диктаторскими полномочиями Начальника государства до избрания сейма.
18 ноября им было утверждено рабоче-крестьянское правительство легионерского капитана социалиста Е.Морачевского, также опиравшееся на коалицию ППС и ПСЛ-«Вызволене». С помощью разветвленных структур ППС и легионов правительство сумело установить управляемость на территориях бывшего Королевства Польского и Галиции. Пробольшевистское движение Советов, инспирированное Коммунистической рабочей партией (КРПП создалась в декабре 1918 г. объединением СДКПиЛ и ППС-левицы) было быстро разгромлено правительственными силами, поддержанными независимыми социалистическими Советами – антикоммунистическими структурами, созданными ППС.
В январе 1919 г. в бывшем Королевстве Польском и в Галиции состоялись выборы в сейм (на территориях, присоединенных впоследствии, проводились довыборы). Незначительный перевес получили правые и правоцентристские силы – признавшая новые реалии эндеция, консервативно-центристская партия ПСЛ-«Пяст» и проэндецкий Национальный рабочий союз. ППС и ПСЛ-«Вызволене» смогли, однако, настоять на своих вариантах основных политических решений. 10 февраля был закреплен статус Пилсудского как Начальника государства. Отклонив его заявление о сложении полномочий, сейм принял переходный акт «Малой конституции», поручивший Пилсудскому дальнейшее исполнение функций Начальника государства. Формально Начальник определялся как высший представитель государства и глава подконтрольной сейму исполнительной власти. Реально же расплывчатые формулировки «Малой конституции» предоставляли Начальнику широкие возможности для проведения собственной политики – особенно внешней и военной.
Именно внешнеполитическая и военная проблематика была в 1919—20 гг. жизненно важна для Польши. Основные политические силы, боровшиеся за власть, выдвигали собственное видение новой польской государственности. Лидер эндеции, идеолог правых сил Р.Дмовский выступал за унитарное национальное государство, форсированную полонизацию восточных земель, ассимиляцию украинского и белорусского нацменьшинств. Основной внешнеполитической задачей эндеки считали возвращение северных и западных польских земель «прусского захвата».
Внешнеполитическая концепция Пилсудского требовала продвижения на восток с охватом прежних земель Ягеллонской Польши – при готовности уступить Германии северные и западные земли. При этом предлагалось создание обширной восточноевропейской федерации, связывающей Польшу с Украиной, Белоруссией, Литвой и возводящей барьер на западных рубежах России. Федерализм предполагал и расширение прав национальных меньшинств в Польше – особенно в сравнении с этнократическими планами Дмовского.
Весь 1919 и первую половину 1920 гг. продолжались вялотекущие польско-советские столкновения. Убежденного антикоммуниста Пилсудского вообще-то мало интересовали внутренние дела России. К тому же он опасался имперских амбиций Белого движения и недальновидно считал разрушительную победу большевиков более выгодной для Польши. Косвенно его правительство даже оказало помощь Красной Армии, приостановив боевые действия в решающий момент деникинского наступления – что позволило советскому командованию перебросить войска на юг. Это непонимание мощных державно-империалистических потенций большевизма дорого обошлось Польше.
Польско-советская война 1920 г. была не элементом «комбинированного похода Антанты», а следствием федералистской концепции Пилсудского, его экспансии на восток. Идеологический характер придала этой войне советская сторона. Умозрительная конструкция польско-украинской федерации едва не обернулась уничтожением Польского государства – в обозе советских войск ехало коммунистическое правительство Мархлевского-Дзержинского. Но польское общенациональное единение разгромило большевистскую интервенцию и позволило организовать контрнаступление. (Важную роль в этой борьбе играла ППС, организовавшая «Рабочий комитет защиты независимости» и Рабочий полк обороны Варшавы, развернувшая агитработу с западноевропейскими профсоюзами). Однако федералистская концепция была похоронена – возобновление войны на Украине и в Белоруссии решительно отвергалось большей частью польского общества. Пережитая смертельная угроза подорвала доверие к Начальнику государства и поддерживавшим его левым силам, заметно усилила влияние эндеции, лидеры которой обвиняли Пилсудского в авантюризме.
К весне 1921 г. в целом сформировалась II Речь Посполита. К ней относились территории бывшего Королевства Польского, Галиции, Познаньский регион, часть Верхней Силезии, восточные «кресы», закрепленные за Польшей после войны 1920 г., Виленский регион Литвы, захваченный в том же 1920 г. При искусственном смещении на восток, Польша была лишена значительных территорий на севере и западе, сохраненных за Германией. Не был передан Польше и стратегически важный порт Гданьск.
Политическая система Польской Республики определялась Мартовской конституцией 1921 г. – одной из самых демократических в тогдашней Европе. В ней провозглашались широкие гражданско-политические свободы и социально-экономические права (в явной интерпретации ППС и социалистических профсоюзов – вплоть до хозяйственного самоуправления). Вся законодательная власть принадлежала сейму, полномочия президента ограничивались правительство было полностью подконтрольно и подотчетно депутатскому корпусу (единственной уступкой консерватором стало учреждение сената, тоже, впрочем, ограниченного в правах).
Несомненный демократизм конституционного строя имел, однако, и оборотную сторону. Партии, особенно правые, явно перестраховывались, опасаясь авторитарных устремлений Пилсудского. Наделение сейма законодательной и финансово-бюджетной монополией, полное подчинение ему исполнительной власти в тогдашних конкретных условиях не оправдало себя. Властные механизмы «сеймократии» были оседланы олигархией, в эгоистических интересах парализовавшей польскую государственность.
Межвоенная Польша была аграрной страной (около двух третей населения жило в деревне). Несколько компактных промышленных районов – Центр, Верхняя Силезия, Лодзь – сильно различались по социально-экономической структуре и политической ориентации. Реакционную роль играло крупное помещичье землевладение – пережиток средневековой фольварочной системы. 0,6 % сельских хозяйств, в т. ч. старые аристократические роды, владели 44 % земельных угодий, в то время как почти две трети крестьянских дворов – всего 14 %. 3 млн крестьян оставались безземельными. Экономическая сила помещиков, организованных в Союз землевладельцев (33), укрепляла политические структуры консервативных сил.
Основу правого лагеря составляла эндеция (переименованная в 1919 г. в Народно-национальный союз – ЗЛН, а в 1928 г. в Национальную партию – СН). Прежняя процаристская и русофильская идеология была перетолкована тем же Р. Дмовским в духе великопольского империализма («Польша от моря до моря»), этнократизма, католического клерикализма, жесткого антисемитизма. Эндеки добивались монополии польской нации на государственно-административные должности, пропагандировали агрессивную полонизацию украинских и белорусских земель. В экономической программе эндеция выступала за государственное стимулирование промышленного развития, против социальных программ, предлагала «улучшение структуры землевладения» в интересах мелкопоместного и крупнофермерского секторов. Молодежная организация эндеков («Национально-радикальный лагерь», ОПР) стояла на пронацистских позициях.
В союзе с эндецией выступала хадеция – «христианская демократия» (ХД). Несмотря на заметную антикапиталистическую тенденцию в духе христианского социализма – апология мелкого самостоятельного производителя, поддержка кооперации, требование участия рабочих в прибылях – хадеки блокировались с эндеками на платформе клерикализма. Хадеция играла важную роль в социальном развертывании правого лагеря – через политизированное католическое духовенство и христианские профсоюзы, насчитывавшие до 75 тыс. членов (особенно сильна эта ветвь профдвижения была в Познани и Верхней Силезии, где рабочее движение с конца XIX в. консолидировалось на платформе антигерманского национализма и антисоциализма). К хадеции примыкали также союзы ремесленников, торговцев, студентов, культурно-просветительская сеть.
Исторически тесно была связана с эндецией Национальная рабочая партия (НПР), учрежденная на основе Национального рабочего союза в 1920 г. НПР признавала классовую борьбу, но ограничивала ее рамками соответствия общегосударственным интересам. Основным влиянием НПР пользовалась в Познани – на той же основе, что ХД. Национал-солидаристская идеология партии привела к тому, что после 1926 г. выделилась НПР-левица, интегрировавшаяся в пилсудчину. Однако в первой половине 1920-х гг. НПР по инерции выступала в правом блоке.
Блок НД—ХД носил название «Христианско-национального единства» («Хьена»). Политически он представлял монополистическую буржуазию, организованную в Центральный союз польской промышленности, торговли, финансов и горного дела (т. н. «Левиафан») и еще более консервативных аграриев из 33. Социально-политическая доктрина «Хьены», формируемая эндеками, основывалась на авторитарном элитаризме, явно враждебном демократическим принципам Мартовской конституции. В недрах «Хьены» формулировалась и концепция т. н. «польского фашизма», Дмовский был страстным почитателем и пропагандистом Муссолини. Однако этот «фашизм» в действительности был скорее консервативным экстремизмом – в нем отсутствовала фашистская революционность, популизм, коллективизм. В настоящем фашизме эндеков привлекали лишь националистические и авторитарные черты (фашистский же солидаризм был скорее характерен как раз для пилсудчины). Внешнеполитическая доктрина «Хьены» строилась в антигерманских и профранцузских тонах, при лояльном отношении к СССР.
В союзе с «Хьеной» выступала правоцентристская партия ПСЛ-«Пяст», представлявшая верхушку сельской буржуазии, связанную с помещиками и духовенством. Эту социальную группу устраивала аграрная программа эндеции, предусматривавшая парцелляцию части государственных и даже помещичьих земель в пользу крупных фермеров, наряду с жесткой политикой экономического – а отчасти и внеэкономического – принуждения пролетариата, включая сельский.
Лагерь левых сил Польши, возглавляемый маршалом Пилсудским, именовался «Бельведерским» – по названию резиденции Начальника государства. К нему принадлежали ППС, «классовые» социалистические профсоюзы, особенно многочисленные в промышленном Центре страны, партия мелкотоварных сельскохозяйственных производителей ПСЛ-«Вызволене», Блок национальных меньшинств (украинские, белорусские, еврейские национальные организации). Клерикально-шовинистическому авторитаризму «Хьены» левые противопоставляли радикальный демократизм, популистскую апологию «простого поляка», «человека труда», национальное равноправие, антиклерикализм. Социально-экономическая программа ППС выдвигала план социалистических реформ – национализация лесных и водных ресурсов, производств, имеющих общенародное значение; преобразование экономических отношений на самоуправленческих началах, закрепление за профсоюзами права хозяйственных решений; сдача в аренду крестьянам национализированной помещичьей земли, бесплатное наделение участками безземельных крестьян. Внешнеполитические установки левых сочетали сближение с Германией и жесткий антисоветизм.
«Бельведерский лагерь» решительно отстаивал социальные и гражданско-правовые положения Мартовской конституции – глухо высказываясь по таким вопросам, как соотношение полномочий сейма и президента, ответственность правительства и т. п. (сам Пилсудский выступал резко против «сверхпарламентского» государственного устройства).
Цементирующим ферментом левого лагеря выступали пилсудчики, организованные в военизированные структуры Союза легионеров, Польской военной организации (ПОВ), молодежного Стрелецкого союза, контролировавшие целую сеть общественных объединений, влиятельные в ППС и профсоюзах. Элементы мафиозности, особенно сильные в ПОВ (корпоративная спайка, идейно-энергетическая заряженность, общая «легенда», жесткая оргструктура, крепкая дисциплина, верность вождю), делали пилсудчину мобильной и эффективной силой. Пилсудский совмещал роли реального лидера и символа движения.
Коммунистическая рабочая партия Польши (с 1925 г. – КПП) фактически находилась вне польской политической системы, воспринимаясь обществом как московская агентура – особенно жесткий антикоммунизм характеризовал социалистов. Но умелые попытки работы через легальный Союз пролетариата города и деревни подчас давали результаты.
В ноябре 1922 г., в обстановке социально-экономических трудностей, массовой апатии и ожесточенного противоборства «Хьена» вновь добилась успеха на выборах в сейм. Пилсудский отказался от предложения ППС баллотироваться на президентский пост, мотивировав это несогласием с конституционными положениями, ограничивавшими права главы государства. Пользуясь попустительством консервативного правительства, боевики эндецких военизированных структур провоцировали уличные столкновения под националистическими, профашистскими, антисемитскими лозунгами. Легионеры и боевики ППС были готовы к силовому отпору. Несколько раз ситуация приближалась к грани уличных боев.
