Текст книги "Приказано поступать по совести (СИ)"

Автор книги: Сергей Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Полина ничего не ответила и лишь направилась в сторону лестницы. Я же побрёл вслед за ней.

Седьмой урок давно начался, а потому в коридорах было пусто. Только запоздавшие старшеклассники изредка проходили по коридору. Мы же, в свою очередь, спешили к выходу, надеясь не попасться на глаза кому-нибудь из учителей.

Хоть на улице и было холодно, тем не менее погода была хорошей. Даже солнышко светило, хоть его лучи и не грели, что в общем-то не удивительно – конец декабря как-никак.

– И о чём ты хотела поговорить? – я остановил Полину, коснувшись ладонью её плеча.

– О твоём разговоре с инструктором. – бросила девушка через плечо.

– Тогда лучше уж без лишних ушей. – пожал плечами я.

– Чего? – приподняла бровь Полина, обернувшись лицом ко мне.

– На такие темы лучше разговаривать там, где никто не сможет подслушать.

– И где же ты предлагаешь обсуждать этот вопрос? – ехидно улыбнулась Полина.

Действительно, а где? Признаться честно, после разговора с Валерием Антонычем я всерьёз озаботился тем, что и где говорю. Не буду лукавить по поводу "кому", ибо не успел я выйти из тира, как уже иду сдавать всё, что обсуждалось за закрытыми дверями. И ведь я не смог соврать Полине или попросту отказать ей. Только вот почему?

Однако хоть чуть-чуть заботиться о конфиденциальности разговора определённо стоило. Слухи меют свойство распространяться со стремительной скоростью. А потому, стоит какому-нибудь любопытному гражданину услышать наш разговор о грядущей войне, как слухи тут же змеёй поползут сначала по дворам, потом по району, а потом и по городу. И с гигантской вероятностью найдутся те, кто отнесётся к угрозе для своей жизни со всей серьёзностью и побегут скупать консервы, гречку, бензин, переводить все деньги в доллары и валить как можно дальше от городов, а желательно и подальше от страны, которая вот-вот превратится в театр военных действий. И в таком случае даже маленькой горстки паникёров хватит для того, чтобы вспыхнул весь город. И в таком случае выбираться из обречённого Кишинёва будет в разы сложнее.

– Можно ко мне пойти. – я предложил единственный вариант, пришедший мне в голову.

– Если это такое ненавязчивое предложение потрахаться, то иди ты нахер! – возмутилась Шумилова.

– Вообще-то, у меня даже не было такой мысли...пока ты не сказала! – признался честно я, едва сдерживая смех и одновременно удивляясь тому, как в столь серьёзной ситуации я умудряюсь шутить. Скорее всего, это есть моя защитная реакция.

– Козёл! – прошипела девушка, надув губки.

– На секс намекаешь ты, а козёл я. Как скажешь. – развёл руками я.

Полина потупила взгляд, после чего ответила:

– Ладно, хрен с тобой, пошли! Только без глупостей! – Полина пригрозила мне пальцем, однако выглядела она скорее смешно, нежели свирепо.

– Как скажете, миледи! – съязвил я, выставив руки перед собой в знак примирения.

Путь до моего дома пролегал в основном через дворы. На верхних Чеканах многие дворы выглядят мрачно, благо хоть яркое солнце и ясное голубое небо скрашивали виды городской застройки. В пасмурную погоду при виде серых девятиэтажек хочется умчаться как можно дальше от этого "муравейника" навстречу прекрасной дали.

Находясь каждый в своих мыслях, мы вышли на бульвар. В отличие от дворов и городских застроек, бульвар выглядел красиво и живо в любую погоду и любое время суток. Громадные, величественные дома-новострои возвышались над старыми девятиэтажками, заправками и невысокими зданиями кафе, баров, банков и магазинов. Здесь жизнь всегда бьёт ключом. В супермаркетах стоят очереди, в кафе обедают влюблённые парочки и офисные работники, а в банках и офисах сотрудники занимаются решением проблем своих клиентов. И будучи полностью погружёнными в решение своих жизненных и бытовых проблем, они даже и не подозревают, что в ближайшие дни их жизнь перевернётся с ног на голову.

И когда я думаю об этом, меня одолевает чувство беспомощности и глубокой обиды за то, что я не могу ничем им помочь, не могу ничего изменить. Не могу спасти их. Однако, сейчас не время для сожалений. Мне в первую очередь нужно думать о том, как спасать себя, своих родных и близких мне людей. В конце концов, в глубине души я всё ещё храню надежду на то, что все разворачивающиеся вокруг маленькой страны события – лишь блеф и пустая паника, которая не приведёт ни к чему более серьёзному, чем обмен очередными воинственными заявлениями политиков.

Перейдя дорогу и миновав бульвар, мы снова попали во дворы и уже через пять минут мы стояли у входа в подъезд моего дома.

– Ты здесь живёшь? – спросила Полина, окинув взглядом типовую советскую девятиэтажку, которой было, наверное, лет сорок.

– Ну да. – пожал плечами я.

На лице у Полины не отразилось никаких эмоций. Она лишь кивнула головой в сторону железной двери с домофоном.

Зайдя в подъезд и поднявшись на лестничную площадку, мы вызвали лифт и поднялись на нужный нам шестой этаж. Отперев ключом тяжёлую железную дверь, мы попали в парадную. Провернув два раза ключ в замочной скважине старой советской двери, мы вошли в квартиру. Дома никого не было: отец на службе, Ева наверняка гуляет с подругами после школы.

– Проходи, чувствуй себя как дома, – я посмотрел на разувающуюся девушку, – ванная, туалет – направо, кухня прямо по курсу. Как руки помоешь, приходи на кухню.

– Окей. – коротко ответила Полина, после чего направилась в сторону ванной.

Сам же я направился на кухню. Хоть Полина и сама позвала меня на разговор, но ведь именно я пригласил её к себе. А значит, надо проявить хотя бы толику гостеприимства. К тому же, наверное впервые в жизни ко мне в гости пришла девушка. А Полина в довесок ко всему не просто девушка, а очень красивая девушка, хоть и мерзостная до невозможности!

Вот мне страшно интересно, зачем я ей понадобился? Причём настолько, что она готова забыть произошедшее вчера между нами. Действительно ли этот разговор важен для неё или есть какой-то подвох, который я по глупости не заметил?

Обо всём этом я рассуждал, наливая воду из под крана в чайник из нержавейки. Да-да, я всё ещё кипячу воду на газовой плите в чайнике со свистком, ну и что такого?

Тем временем звуки сильного напора воды, доносившиеся из ванной, стихли. А ещё через минуту в проёме возникла Полина.

– Садись. – я опёрся на столешницу, под которой расположились шкафчики и стиральная машина, и кивнул девушке на диванчик.

– Слушаюсь и повинуюсь! – съехидничала Полина, после чего прошмыгнула мимо меня и села на диванчик за стол.

– Кофе? Чай? – через плечо бросил я.

– Кофе, с сахаром. – ответила Шумилова.

И где же всё-таки кроется засада? То она всем своим видом показывает, что считает меня не более, чем биомусором, то она разговаривает со мной, как с равным себе. Нельзя исключать, что Полина пытается извлечь выгоду из этой ситуации, а потому нужно держать руку на пульсе.

– И так, ты вроде как хотела поговорить? – я первым завёл разговор.

Полина тут же напряглась, видимо обдумывая, с чего начать. Наконец, собравшись с мыслями, девушка начала говорить:

– Я слышала, о чём ты разговаривал с инструктором.

– И что? – пожал плечами я.

– Собираешься уехать из города? – спросила Шумилова.

– Ну да, как-то неохота сидеть потом под пулями. Тебе то что с того?

– И кто с тобой едет? – Полина подпёрла щёку ладонью.

– Сестру с собой беру и пацанов по возможности...

– Возьми и меня с собой. – перебила меня девушка.

Признаться честно, я немного опешил от подобной просьбы со стороны Полины. Вот чего-чего, а того, что она будет меня о чём-то просить, я никак не ожидал.

– Зачем тебе это? Тебя то наверняка куда-нибудь подальше в Европу увезут, когда начнётся война. – усмехнулся я, скосив взгляд.

– А я может быть не хочу становиться соучастницей военных преступлений! – резко возразила Шумилова.

– Вот сейчас не понял. С этого момента поподробнее. – напрягся я.

Вот это уже интересно. Выходит, Полина наверняка знает что-то, о чём я до недавнего времени мог только догадываться.

– Андрей, – наверное, она впервые за всё время назвала меня по имени, – мне известно то, что тебе скорее всего даже не снилось. Я конечно понимаю, что на вид у меня на уме деньги, да тусовки, но открою тебе секрет: не ты один умеешь думать.

– Ну так просвети меня! – развёл руками я.

Меня уже начинало раздражать, что Полина всё ходит вокруг, да около. Но одновременно с тем меня разрывало от интереса. Что же такого известно ей, о чём мне, по её мнению, могло только сниться?

Полина какое-то время колебалась, но всё же продолжила, выдержав небольшую паузу:

– Я думаю, что ты парень не глупый и сам понимаешь, что в стране "победившего капитализма" политика очень плотно повязана с бизнесом. – Полина говорила, пристально глядя на меня.

– Ну тут уж ты мне Америку не открыла! – съязвил я.

Проигнорировав мою издёвку, Шумилова продолжила:

– Я вчера подслушала разговор отца с каким-то неизвестным мужчиной. Они говорили о том, что русские знают...о чём-то, о чём не должны знать. Они говорили, что русские не должны успеть среагировать, что операция должна начаться раньше. А именно, двадцать седьмого декабря.

Полина сказала немного, но и этого было достаточно для того, чтобы в голове начали формулироваться страшные выводы. Выходит, всё взаправду! Будет война, но начнёт её отнюдь не Россия. Но тогда в чьих интересах новая резня на западных рубежах России. Зачем?

Я оказался прав. Пока простой люд проживает свою жизнь, ни о чём не подозревая, политики и бизнесмены уже спасают чемоданы с деньгами. И всё это в преддверии "операции", которая вот-вот начнётся. Остались считаные дни.

– То есть у нас есть всего неделя?

– Да. И я могу помочь с тем, чтобы убраться из города. – ухмыльнулась Полина.

– Чем же конкретно?

– Транспорт у вас вряд ли имеется. Не у отца же служебную стрелять будешь. – хитро улыбнулась девушка – Да и держу пари, денег у вашей гоп-компании не то, чтобы много.

– Откуда ты про отца знаешь? – удивился я. Не припоминаю, чтобы я ей хоть что-то говорил про отца.

– После того, что случилось вчера, уже все и всё про тебя знают, а ты и не в курсе? Да ты пещерный человек, не иначе. – фыркнула Полина.

– Какой есть. – протянул я.

Тем временем чайник засвистел, и я отвлёкся от разговора, чтобы налить кипяток в две кружки. Много времени это не заняло, и уже через минуту перед Полиной стояла чашка с горячим кофе, а я отпивал уже третий глоток из кружки со сладким чаем.

– Спасибо большое. – поблагодарила девушка, однако отступать от темы была не намерена – Так что, берёшь меня?

Я задумался. Если пораскинуть мозгами, то у меня нет веских причин не брать с собой Полину. В случае, если она не будет вставлять нам палки в колёса и раздувать конфликт, то её помощь может нам пригодиться. Загрузить багажник консервами и крупами, после чего давить на газ как можно дальше от города – звучит, как очень хорошая идея.

– Хрен с тобой, погнали! – махнул рукой я.

– Спасибо, – казалось, что Полина одарила меня самой искренней улыбкой, которую только могла из себя выдавить, однако спустя пару мгновений вдруг посерьёзнела, – только учти: хоть мы теперь вроде как и за одно, но это не значит, что я забыла всё, что было между нами.

– А я уж было думал, что мы теперь друзья! – ухмыльнулся я.

И прямо в этот момент Полина переменилась в лице. От былой радостной улыбки не осталось и следа, а на её месте оказался уже привычный надменный взгляд и даже некое презрение.

– И ты туда же, – тяжело вздохнула Полина, – а я ведь уже подумала, что ты умный человек.

– А вот сейчас поясни. – я скрестил руки на груди.

– "Друзья"! Как наивно и глупо! – жалостливо ухмыльнулась Шумилова.

– И что же тебя забавляет в слове "друзья"?

– То, как люди возводят в абсолют симулякр, иллюзию поддержки и опоры, нужную несамостоятельным, неуверенным в себе и несамодостаточным людям.

Казалось, мы с Полиной смотрели друг друга, как на больных людей.

– И откуда же в столь милой девушке столько цинизма?

– Жизнь научила, – сказала девушка, сделав пару глотков кофе, – когда сегодня так называемые друзья клянутся отцу в верности, а завтра нанимают киллеров – начинаешь делать кое-какие выводы.

– Может ты просто настоящей дружбы не видела? – парировал я.

– А ты как будто видел! Кого ты считаешь своими "настоящими друзьями"?

– Я думаю, ты с ними уже знакома. – усмехнулся я.

– Что же они такого сделали, чтобы называться настоящими друзьями? С чего ты взял, что завтра они не всадят тебе нож в спину? – Полина давила меня вопросами, к которым я не был готов. И хоть сердцем я и чувствовал, что я прав, однако чётких аргументов я привести не мог. Придётся придумывать на ходу, ибо я не могу ударить в грязь лицом.

– Потому что мы уже не раз проходили вместе через такие замесы, о которых ты только в книжках и читала. – парировал я, силясь сохранять спокойствие.

– А ты уверен, что они считают тебя своим другом? Уверен, что ваша дружба крепка? С чего ты взял, что когда вы попадёте под ещё более сильный пресс, чем те, под которыми вы были до этого, они тебя не бросят? – Полина продолжала зарывать меня в землю риторическими вопросами, на которые я так или иначе едва мог дать ей ответ.

– И что ты хочешь мне донести своими вопросами? – полным скептицизма голосом спросил я.

– Все человеческие взаимоотношения, будь то дружба или любовь, нужны ради взаимовыгоды. И когда ты перестанешь приносить своим друзьям выгоду, они тебя выбросят и найдут новую. – Полина сделала короткую паузу, отпивая кофе из кружки – Так что, малыш, нет у тебя ни друзей, ни любви. У тебя есть только союзники и деловые отношения. И я думаю, ты понимаешь, что довольно-таки легко жить с мыслью о том, что сегодняшние союзники завтра могут стать твоими врагами. Легко жить с пониманием того, что ничего не длится вечно.

– Сразу видно, рождается акула бизнеса. – ехидно ухмыльнулся я – Только вот открою тебе страшную тайну: обычные люди не всегда мыслят категориями прибыли и выгоды. Нам свойственны привязанность и эмпатия, мы помогаем друг другу в трудные моменты и ничего не просим взамен. Этим мы и отличаемся от вас, элит. Мы выручаем ближнего, потому что воспитаны так. А ваша когорта бизнесменов и политиков рыпается только тогда, когда деньгами пахнет! Мило конечно, что пытаешься навязать мне свои ценности, искренне веря в собственную правоту, вот только меня жизнь научила другому. Без друзей в этом мире не выжить, ибо без крепкого тыла так называемые союзники быстро оставят тебя у разбитого корыта. А помощь, безвозмездно оказанная другим, рано или поздно вернётся тебе в трудную минуту. И этому меня тоже жизнь научила! Но за заботу благодарю!

Полина промолчала, ибо ей попросту нечего было ответить на это.

В этом и крылась изначальная причина наших разногласий. Мы выращены в разных условиях, мы по-разному воспитаны, мы живём в разных реальностях. Нам никогда не понять друг друга и с этим стоит просто смириться.

– Ладно, чёрт с тобой, – тяжело вздохнула Полина, – верь, во что душа пожелает! Только одно условие – не мешайся! И тогда, я думаю, мы приживёмся.

– Как пожелаешь. – пожал плечами я.

– Ладно, спасибо тебе за разговор. Я, наверное, пойду. – сказала Полина, встав из-за стола.

Попрощавшись, Полина ушла, а я остался наедине с собой и своими мыслями. Разговор с девушкой оставил за собой смешанные чувства. Однако, в то же время я был рад, что мазок за мазком, штрих за штрихом, но план действий потихоньку начинал вырисовываться. Конечно, похоже это было скорее на отчаянную авантюру, имеющую бесчисленное множество "но" и не имеющую ни малейшего шанса на успех, но почему-то именно сейчас мне искренне хотелось сохранить надежду и положиться на то, что удача не покинет нас и будет всячески способствовать нам по пути нашего следования. И первым препятствием, которое мне следовало преодолеть, был предстоящий непростой разговор с отцом. Мне нужно было пересилить себя и всё ему подробно объяснить, чтобы получить зелёный свет на дальнейшие действия. И чем раньше мы поговорим, тем будет лучше.

***

Мы сидели на кухне вдвоём. На улице уже давно стемнело, однако освещение ещё не включили, а потому город погрузился в ночную тьму. Дул сильный ветер, и, возможно, даже шёл мелкий дождик.

Вот уже на протяжении нескольких минут между нами сохраняется тишина, отчего воздух буквально звенит от напряжения. А всё потому, что я никак не могу подобрать нужные слова, хоть до этого и прокрутил в голове все варианты развития диалога по несколько раз.

– Говори, как есть, чего уж... – тяжело вздохнул отец, отпив горячего чая из кружки.

– В общем, – выдохнул я, набравшись смелости, – пап, мне тревожно в последнее время. Тревожно за наше будущее. Словно беда надвигается на нашу страну, и избежать её невозможно. Мне кажется, что скоро начнётся война.

Отец почти никак не отреагировал. Лишь снисходительная ухмылка отделяла выражение его лица от того, чтобы быть названным безразличным.

– Выходит, ты тоже это заметил. Молодец, хвалю.

– Ты...ты знал?! – воскликнул я от удивления.

– Не знал, но догадываюсь. – флегматично отметил отец – вчера генштаб совместно с чрезвычайным комитетом резко ограничили доступ офицерского состава к данным вешней разведки, полученным за последние полгода. К тому же, СИБ усилил охоту на ведьм и пытается нарыть компромат на самых эффективных армейских командиров. Не знаю, что им ударило в голову, но всё это явно неспроста. Да и так называемая "элита" вдруг закопошилась, буквально наперегонки вывозят деньги в Румынию. Такие вещи тоже не происходят просто так. И это лишь то, что я вижу. А теперь представь себе, сколькое сокрыто от глаз простых смертных?

– И что ты собираешься делать? – спросил я.

– А что я могу сделать? Наше положение сейчас хуже некуда, мы словно меж двух огней. С одной стороны генштаб и американцы, с другой стороны Россия, и все от нас чего-то хотят. Генштаб хочет двадцать четвёртого числа отправить нашу бригаду на учения, на север страны. Они хотят полностью оголить Кишинёв, чтобы некому было его защитить, случись вдруг что. Всё, что я могу сделать – это как можно дольше оттягивать отправку...

– Но что делать мне, отец? – вопросил я.

– Ты должен защитить Еву, ибо никто кроме тебя не может этого сделать. Напишете последние сессии в школе и уезжайте к бабушке с дедушкой в деревню. Я думаю, сейчас на севере страны будет безопаснее всего.

– А как же ты? – я смотрел на него глазами, полными отчаяния и непонимания.

– Буду защищать Родину, – обречённо улыбнулся он, – как делал это всегда. Послушай, Андрей. Возможно, меня больше не будет рядом. Пора тебе становиться мужчиной, пора брать на себя ответственность и защищать близких.

Мне было больно от осознания того, что судьба многострадальной страны и маленького народа практически предопределена. И ещё сильнее сердце обливалось кровью от того, что я ничего не могу с этим сделать. Хотелось рыдать от своего собственного бессилия. Почему так? Почему мы ничего не можем сделать, почему не можем защитить себя? Почему мы не можем сами взять в руки свою судьбу?

– И помни, Андрей, – тихо добавил отец, – всегда поступай по совести. Ведь будучи ведомым только моралью и нравственностью, ты останешься непобеждённым. Держи это у себя в голове. И тогда даже в кромешной тьме ты сможешь найти лучик света.

– Так точно, товарищ полковник. – пробормотал я.

Меня терзало стойкое ощущение того, что отец чего-то не договаривает. Он слишком спокоен и рассудителен, по нему и не скажешь, что мы обречены. Возможно, у него есть какой-то план. Но какой?

Глава 8

20 декабря 2025 года, утро

Ночью мне не спалось. Голова гудела от миллионов мыслей, от безобидных и до самых страшных. Меня терзали размышления о грядущей войне, о неотвратимости судьбы и о бессилии миллионов людей, оказавшихся не в состоянии писать собственную историю. Пустив всё на самотёк и позволив предателям и продажным министрам повелевать нашими жизнями, мы вернулись к тому, от чего изначально пытались отойти. А именно, пока народ будет проливать кровь и делить последний кусок хлеба, предатели, засевшие в высоких кабинетах, будут договариваться с врагами о цене предательства.

Хотя о чём договариваться? "Народные" лидеры Молдовы ещё в нулевых отлично справились с тем, чтобы сдать нашу страну американцам. Они выполнили свою задачу. Отдали нашу независимость, продали нашу землю и экономику западным корпорациям и обрекли многонациональный народ на рабство взамен на кредиты, которые всё равно были разворованы. А козёл отпущения всегда был один – русские. Что бы не произошло, везде был бы найден русский след и Россия вновь стала бы главным виновником всех проблем страны. И пока народ охотно верил в байки, доносящиеся с телевидения и из уст говорящих голов, политики договаривались о том, сколько будут стоить души простых людей.

А теперь, когда два года назад мы отказались подчиняться американцам, они решили добить нас своими излюбленными методами. А именно танками и боевыми машинами, над орудиями которых развиваются демократические знамёна. И ценой так называемой свободы станут десятки, сотни тысяч жизней ни в чём неповинных людей. Такова цена либеральных общечеловеческих ценностей. Забавно, что те, кто громче всех говорит о человечности, являются самым оторванным зверьём, готовым убить десятки, сотни миллионов людей ради своих империалистических амбиций. Тому пример разрушенная Россия и прекратившая своё существование Украина, которая специально была подставлена американцами под удар. Десятки миллионов людей. Исключительно холодный расчёт.

Светало, а сна так и не было ни в одном глазу. И я решил сделать то, что всегда помогало мне разгрузиться эмоционально и отдохнуть от мрачных мыслей.

Стараясь не разбудить отца и сестру, я оделся и покинул квартиру.

Город ещё спал, на улицах не было ни единой души. Горизонт пылал заревом, а холодный воздух бодрил и заряжал энергией на грядущую тренировку. Спустя десять минут пути сначала через центральную улицу, а затем и через дворы, я оказался в лесополосе.

Какой-то умелец давным-давно смастерил на одной из полян самодельный тренажёрный зал. Турники, скамьи, брусья, штанги из труб и покрышек – здесь было всё. А в добавок к лесной тишине и свежему воздуху шёл вид на просыпающийся город, которым, казалось, можно любоваться вечно. Красота!

Я начал тренировку. Разогрев, различные жимы и подъёмы штанги, затем подтягивания и отжимания. Было довольно-таки прохладно, но уже к середине тренировки я был по пояс голый. И плевать на риск заболеть.

– Доброе утро, мил человек! – услышал я из-за спины во время очередного подхода подтягиваний.

Подтянувшись в последний раз, я спрыгнул с турника и обернулся в ту сторону, откуда услышал оклик. Вверх по тропинке, со стороны озёр, ко мне шёл седовласый дедушка лет семидесяти. Ввиду возраста лицо его было всё в морщинах, и шёл он, опираясь на палочку.

– Здравствуйте! – поздоровался я, когда он приблизился ко мне.

– Тренируешься? – поинтересовался он с добродушной улыбкой на лице.

– Да, вот, решил сутра на тренировку выйти. – кивнул я.

– Это дело хорошее, молодец! – похвалил он меня – Не против, если я посижу немного с тобой? А то гулял, понимаешь, да подустал. Старый я уже, колени болят!

– Конечно, садитесь. – согласился я, указав на свободную скамью, на которой я двадцать минут назад делал жим лёжа.

– Да ну, можешь обращаться ко мне на ты! – махнул рукой он.

Пока старик устраивался поудобнее, я успел сделать ещё один подход, за который мне удалось подтянуться восемь раз. Не лучший мой результат, но и то лучше, чем ничего.

– Воды пей больше, сынок. Так и силы появятся. – посоветовал старец.

– Нет, отец, я воду во время тренировок не пью, – сказал я, хватая ртом воздух, – тренер нас так учил.

– По тебе видно, что спортсмен. Каким спортом занимаешься? – спросил у меня дедушка.

– Боевое самбо. – ответил я.

– О! Это по нашему! – старик улыбнулся во все тридцать два зуба, которые, к слову, были на месте – Я самбо практиковал, ещё когда в советской армии служил! Универсальная вещь!

Мы посмеялись. Весёлый старик, даже в каком-то смысле энергичный.

– Слушай, парень, а как тебя зовут?

– Андрей.

– А фамилия твоя какая, Андрей? – внезапно спросил он у меня.

– Белозёров. – пожал плечами я.

– Так ты русский! – воскликнул он.

– Ну да, а что такого? – непонимающе уставился на него я.

– На самом деле ничего такого. Просто не так часто ныне встретишь тех, кто признаётся в том, что он русский.

– Ты о чём, отец? Кишинёв же русский город, тут сплошь и рядом по-русски разговаривают! – возразил я.

– Говорить по-русски – одно дело. А другое – признавать, что ты русский по национальности и по духу. Это разные вещи. – покачал головой старик.

– Да ну, не понимаю я тебя. – пожал плечами я.

– Вот смотри, Андрей. Я большую часть своей жизни прожил ещё в Союзе. И мы все разговаривали на русском языке. И все мы были одним народом – русскими. Пусть и с грузинскими или украинскими корнями, но русскими! И думали мы тоже по-русски! А потом распался Союз, и все внезапно стали грузинами, молдаванами, да украинцами и буквально наперегонки начали открещиваться от русских истоков. Они начали стыдиться своего русского происхождения. А знаешь почему?

– Почему же? – спросил я, не заметив, как сильно меня увлекло повествование старика.

– Русские люди, Андрей, они сильны, когда они вместе. Когда мы все были вместе, мы горы сворачивали, космос покоряли! Мы построили сильнейшую цивилизацию в истории – советскую цивилизацию! И им это не нравилось, они не хотели мириться с могуществом русских. Им удалось нас поссорить, удалось стравить нас, словно псов! И где мы все теперь? Где Россия, где Украина? На кладбище! А во всём остальном мире русские люди стыдятся своего происхождения, приписывают себя к другим национальностям и извиняются за своих предков! Они убедили целое поколение в том, что быть частью русского народа – преступление! Это же немыслимо!

Я слушал его молча, стараясь не прерывать рассказ. Слова деда заставили меня задуматься.

– Они считают, что у них получилось отправить нас на свалку истории. Американцам думается, что они смогли нас похоронить. Но это ложь! Видит Бог, Андрей, настанет день и русская цивилизация восстанет вновь! Ты – русский, Андрей. И я русский. И у нас с тобой есть историческая, священная миссия. Когда мир накрывает тьма, русские несут свет. Когда все склоняют колено, мы стоим, словно бастион. Это и есть наше призвание, наше предназначение. Свет – он всегда есть. Пусть даже маленький лучик, но он есть. Русские умеют его видеть, умеют найти этот лучик даже в самой кромешной тьме. Ты держи это у себя в голове, и тогда никакая темнота не сможет тебя напугать. И даже если ты упадёшь, то всегда найдёшь себе силы встать и идти дальше. Вот она, наша миссия, Андрей. Когда тьма окутывает мир, охватывает его своими щупальцами, мы восстаём из пепла, дабы спасти его. И тем, кто думает, что они нас сломили, нужно усвоить урок Наполеона и Гитлера: нас можно обмануть, можно повергнуть, но нельзя победит!. Это наш стержень, который ещё не удавалось сломить никому! Внутри нас теплится огонёк истинной веры! И когда мир отступит от неё, мы должны найти в себе силы превратить этот огонёк в яркое пламя и им осветить человечеству правильный путь!

Признаться честно, после слов старика меня окутало странное и одновременно приятное ощущение, поднимавшееся изнутри и расплывавшееся по всему телу. Это был огонь гордости и надежды. Я словно проснулся ото сна.

– Ладно, сынок, заболтал я тебя. Пойду, пожалуй. Всего доброго тебе! И, главное, береги себя! – бросил он на прощание, собираясь уходить.

– Вам того же! И...спасибо вам! – сказал я ему вслед.

Старик ушёл, оставив меня наедине с новыми вопросами и множеством новых мыслей, чувств и эмоций, словно бы проснувшихся во мне. За долгие годы я уже было и забыл, что значит быть русским.

К сожалению, он был прав, когда сказал, что люди вопреки здравому смыслу начали воспринимать свою принадлежность к русскому народу преступлением. Кто-то умалчивал об этом, кто-то стыдился своей национальности, а кто-то даже каялся за неё. В частности в Молдове, в 2023 году такого было навалом. Помнится мне, пару лет назад, какая-то гопота тоже попыталась заставить нас с Егором извиниться за то, что мы русские. Мы извинились. Так извинились, что выбили из них весь дух. Но что же произошло? Почему мы вдруг начали стыдиться самих себя? Почему мы заболели пораженчеством и покаянием просто за то, что родились такими?

Как бы печально то ни было, но в этом, отчасти, есть вина и самой России. Пока в 1990-е и нулевые Россия была занята выживанием и изображением из себя доброго парня, десятки миллионов русских людей в ближнем зарубежье остались без защиты. Остались один на один с чудовищным национализмом и западной машиной пропаганды. Русские отчаянно сопротивлялись новым ценностям, что им пытались навязать, новой истории, которую им пытались вбить в голову и новой идее, которая заместо веры, совести и высших идеалов, основывалась на разврате, похоти и материальных благах. Десятки лет русские люди по всему держали оборону на духовном фронте, отчаянно нуждаясь в помощи исторической Родины. Но Родина не собиралась за них заступаться. Родина играла с Западом в поддавки, и, как итог, забыла про то, что по всему миру десятки миллионов людей ждут поддержки и защиты, ждут крепкой руки старшего брата. А помощи всё не было. И русские люди сдались. Сдались под напором пропаганды и когнитивного воздействия. Русские либо ушли в спячку, либо оказались потеряны.

И посему начало специальной военной операции в 2022 году было с воодушевлением воспринято русскими по всему миру. Для них это стало сигналом. Сигналом того, что Россия окончательно встала с колен и ступила на путь защиты своих государственных и национальных интересов. 24 февраля 2022 года – день, когда началось возрождение русской цивилизации. Тогда русские люди по всему миру поверили в то, что они больше не одни. Но никто из них даже не подозревал, что данная авантюра обернётся для России гибелью тридцати миллионов человек и практически полным уничтожением государства. И когда это стало ясно, русское население окончательно потеряло надежду, ибо положиться ему было более не на кого.

И я был одним из таких. Я не верил в то, что кто-то ещё в состоянии помочь нам. Я твёрдо уверился в том, что бой за существование был нами проигран. Но прав старик – нельзя терять веру! Тьма окутала нас, но если темно – это не значит, что больше не осталось света. И наша задача – найти этот свет и сохранить его, чтобы потом осветить им весь мир. Это наша миссия!