Текст книги "Приказано поступать по совести (СИ)"

Автор книги: Сергей Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Глава 6

18 декабря 2025 года, вечер

На протяжении всего дня Полина была сама не своя, и причиной тому было произошедшее в школе сегодня днём. Причём возмущало её даже не происшествие, а сам факт того, что какой-то неизвестный ей человек посмел пойти наперекор ей, посмел прилюдно и во всеуслышание поставить под сомнение влиятельность и неприкосновенность её персоны. Да, сделал он это без лишних слов, но даже так удар по репутации Шумиловой оказался тяжёлым. Ещё бы, если вся школа только это и обсуждает.

Обычно поставить на место выскочек, подобных этому грубияну, не составляло большого труда. Стоило ей только пожаловаться отцу, как уже на следующий день обидчик забирал бы документы из школы. А окажись он несговорчивым, собирал бы ещё и зубы по асфальту. Но что-то остановило Полину.

Вместо того, чтобы действовать на горячую голову, она решила сперва успокоиться и рассудить обо всём здраво. И первое, что пришло ей в голову – это поспрашивать и разузнать о том, кто вообще такой этот Андрей Белозёров. Естественно, главными её помощниками в этом деле выступили подружки Полины, которые, ничего особо дельного не сказали.

– А чего о нём говорить? – презрительно фыркнула Эмма – давняя подруга Полины – Неулыбчивый, молчаливый, всегда сам себе на уме. Постоянно ходит с этими отморозками своими. К тому же ещё и группировщик! Одним словом – очередной быдлан уличный!

– Не заостряй на нём внимание, дорогая. – сказала Виолетта, поддержав нелестные слова Эммы – эта шваль тебе ноги целовать должна, а ты почему-то волнуешься о нём!

Однако слова девушек ни сколь не остановили Полину, и даже в какой-то степени разочаровали, придав мотивацию продолжать попытки узнать что-либо о таком простом, но столь же загадочном парне.

Тем не менее, иных вариантов, кроме как пользоваться связями, у девушки не было. А потому, сделав пару звонков, Полина буквально через час получила к себе на стол два личных дела Андрея Белозёрова – одно из школы, а другое из военкомата. Что самое странное, так это то, что Полина сама толком не понимала, для чего она делает всё это. Столь нездоровое желание разузнать как можно больше об очередном обидчике, коих до этого было немало, было необъяснимо даже для неё самой. Тем более с учётом того, что раньше с такими людьми разговор у Шумиловой был короткий.

В школьном личном деле не было написано ничего интересного или примечательного кроме того, что Андрей, хоть и не обладает выдающейся физической формой, имеет очень хорошие силовые показатели. А вот в личном деле из военкомата информации было куда больше, да и сама информация была намного более содержательной.

Как оказалось, хорошие силовые показатели были обусловлены тем, что Белозёров более семи лет занимался борьбой. Эмоционален, но молчалив. Склонность к рефлексиям и некоторая мягкость не позволили ему далеко продвинуться в плане спортивных достижений. Однако, в общем и целом, первые два абзаца оказались довольно-таки пустыми, и ничего принципиально нового для себя Полина не узнала. Но она даже не подозревала, что самое важное было ещё впереди...

Как оказалось, Андрей Белозёров – сын полковника Белозёрова, командира одной из мотопехотных бригад национальной армии. Помимо самого парня в семье были только отец и младшая сестра, ибо маму Андрей потерял, когда ему было 15. Маму парня убили...Убили в назидание, за несговорчивость и излишнюю принципиальность. Убили за то, что Андрей отказался покориться.

Едва ли Полина сочувствовала Белозёрову, однако нечто таинственное жгло её изнутри. Это было понимание того, что, быть может, кому-то также сломал судьбу и её отец. И люди, у которых были цели, мечты, стремления, была своя жизнь, свои белые и чёрные полосы, в одночасье теряли всё по щелчку пальца сильных мира сего.

Но такова жизнь. Каждый крутится как может, каждый пытается заработать как можно больше денег и взобраться на вершину пищевой цепочки. И тот, кто готов ради достижения своей цели пойти по головам – тот и выйдет победителем в этой бесконечной и безумной игре. Это и есть та самая суровая правда жизни, которую нужно просто осознать и принять, как данность. В этом Полина усердно старалась себя убедить.

Смерть матери стала потрясением для Андрея. И хоть как заказчики, так и исполнители были наказаны, Белозёрову этого было недостаточно. Он убеждён в том, что общество "заболело" и намерен бороться за его очищение от эгоизма и человеческого безразличия. Он не создаёт себе кумиров, для него не существует авторитетов и верит он лишь в свои собственные идеалы. Отрицает сложившиеся общественные устои, считает, что именно они привели к тому, что общество оказалось поглощено социальной болезнью и непременно должно пройти по пути очищения.

Личное дело Андрея произвело на Полину противоречивые впечатления. С одной стороны Белозёров в какой-то мере сам виноват, что отказался подчиняться, хотя понимал, что всё может закончиться для него очень и очень плохо. А с другой, Шумиловой всё же было по-человечески жаль Андрея. Врагу не пожелаешь потерять кого-то из родителей в столь раннем возрасте, причём именно таким образом.

Именно поэтому Полина и ходила весь день сама не своя. Все мысли были заняты размышлениями о прочитанном. Внутри неё шла борьба. С одной стороны был холодный расчёт, до сего момента позволявший ей спокойно принимать жестокость и несправедливость, как суровую правду жизни. С другой же стороны была эмпатия, свойственная людям. И эти две безграничные силы вели ожесточённый бой, отказываясь уступать свои позиции противоборствующей стороне.

Вечер Полина проводила дома, хотя у неё и был сто один вариант, как провести это время с интересом. Например, пойти гулять с подружками, ведь они её как раз звали. Но девушка отказала им, ибо, наверное, она впервые в жизни не хотела видеть этих людей. К тому же, не стоит им видеть её в таком состоянии. Лучше один раз отдаться на растерзание эмоциям, чтобы на следующий день всё было, как прежде.

И вот, прогуливаясь по гигантскому трёхэтажному особняку, который папа купил на деньги, заработанные уж точно не самым честным способом, она услышала незнакомый голос, доносившийся из кабинета отца. Сам кабинет находился на втором этаже. Затем Полина услышала и голос отца, однако она не могла не отметить, что разговор шёл на повышенных тонах. Мужчины явно о чём-то спорили.

Обычно Полина в дела отца не лезла, ибо меньше знаешь – крепче спишь. А уж то, честный ли у него бизнес или нет – это неважно, если все её хотелки исполнялись по щелчку пальцев. Однако, сейчас что-то подсказывало ей, что она обязана узнать, о чём идёт разговор. Впервые в ней взыграла интуиция, которая говорила ей, что всё это явно не к добру.

Тихонько подкравшись к двери из красного дерева, Полина прижалась к стене. Дверь была не была закрыта, а потому слышимость была отличной.

– Ты делаешь недостаточно, Шумилов! – с явным упрёком сказал незнакомый Полине мужской голос. Голос звучал уверенно и поставлен был хорошо, однако что-то в нём было не так. Полине понадобилось несколько мгновений для того, чтобы прийти к очевидной мысли: для говорившего русский язык не был родным. И выдавал его едва слышный акцент, свойственный англичанину.

– Моя служба безопасности работает в усиленном режиме! – воскликнул в ответ отец Полины, громко стукнув кулаком по столу. – только на прошлой неделе они поймали трёх разведчиков...

– И этого недостаточно. – перебил мужчина, но в миг его голос стал спокойнее, а говорить он стал тише – если бы на этом всё заканчивалось, я бы сейчас был в Бухаресте, а не здесь.

– О чём ты? – непонимающе спросил Шумилов.

– Русские всё знают. И они готовятся. Вчера Кантемировская дивизия покинула свой пункт постоянной дислокации и выдвинулась в Одесскую область. И если мы ничего не сделаем, то уже через пару недель она в полном составе будет прямо у границ Молдовы!

– Кантемировская? Это же...

– Да, это единственная полнокровная танковая дивизия русских. Остальные не успели восполнить потери в технике и живой силе. – пояснил мужчина, выдержав театральную паузу.

– Значит, русские играют ва-банк... – задумчиво протянул отец Полины.

– Русские может и выбыли из игры, но они никогда не мирились с угрозой, возникающей вблизи их рубежей. Они за какие-то месяцы потеряли тридцать миллионов человек, а сама Россия лежит в руинах, если вообще до сих пор существует, и они больше не допустят, чтобы кто-то пытался с ними играть.

– Что ты хочешь этим сказать? – голос Шумилова сделался ещё тише, отчего Полине приходилось прикладывать усилия, чтобы услышать, о чём они говорят.

– А то, что если мы будем медлить, русские успеют подготовиться. Более того, они будут знать каждый наш следующий шаг. И тогда они придут наводить порядок, но делать они это будут жёстко и радикально. Они вспомнят нам всё, что произошло за последние три с половиной года. И если это произойдёт, – голос мужчины прозвучал зловеще, а короткая пауза создавала ещё большее напряжение, – то все, кто хоть как-то причастен к этому провалу, если и останутся живы, то солнца не увидят уже никогда. И ты, Шумилов, будешь первым, кого пустят в расход.

– Это ещё почему? – искренне возмутился отец Полины.

– А потому, что наши предки это уже прошли во Вторую Мировую! Мелкие сошки очень разговорчивы, особенно когда они попадают в руки русской разведки. И никто не гарантирует, что ты не окажешься таким же...

Повисла тишина, а воздух прямо-таки звенел от напряжения. Полина даже не заметила, что затаила дыхание, слушая разговор двух мужчин.

– Какой вывод мы делаем из этого? – наконец спросил Шумилов.

– Подготовку надо ускорить. В агентуру русских следует запустить дезинформацию. Пусть они думают, что времени у них ещё много...

– Когда начнётся сама операция? – поинтересовался отец Полины.

– 27 декабря и ни днём позже. Схваченных русских агентов пустить в расход, с них нечего взять. А твоя задача, Шумилов – это меньше говорить и больше работать. И тогда ты и твоя семья будете купаться в золоте и красной икре где-нибудь в Майами.

Дальше Полина не слушала, ибо тревожные мысли переполняли её и гудели настолько громко, что заглушали голоса двух мужчин. Стараясь не издавать лишнего шума, Полина спустилась на первый этаж. Взяв с собой только телефон, да сумочку, Полина оделась и отправилась, куда глаза глядят. Ей нужно было переварить услышанное.

Однако мысли всё никак не складывались в единый пазл, а здравого смысла в них было не больше, чем в нелепом сне. Полина чувствовала, что вся суть разговора словно ускользала от неё, хоть и была на виду. Силясь понять услышанное, девушка перебирала варианты один а другим, а затем отметала их, как либо несостоятельные, либо попросту глупые. Но ей было ясно одно: "операция", о которой говорил отец, явно будет исполинских масштабов. И, как поняла Полина, непосредственно ход этой самой "операции", а также и её последствия затронут каждого.

И тут, Полина поняла, что она попросту не в состоянии до конца понять и осознать произошедшее. И тут в голове словно зажглась лампочка. Неожиданно для себя девушка вновь вспомнила про Андрея Белозёрова, хоть на последние полчаса и думать о нём забыла. Почему-то ей показалось, что именно он может ей помочь, может пролить свет на происходящее. Неожиданно для себя Полина вдруг начала воспринимать Андрея, как возможного союзника, нежели врага. И почему-то от этой мысли ей стало легче. Быть может потому, что её успокаивало само осознание того, что в этой ситуации хоть кто-то может ей помочь. А может и потому, что было в этом Андрее что-то особенное.

Полина твёрдо решила для себя, что завтра она поговорит с парнем и попытается узнать как можно больше ответов. Если он, конечно, вообще знает хоть что-то. Но девушка верила в лучшее, а потому, остановившись, она обернулась и побрела назад домой. Утро вечера мудренее. К тому же, ей предстоял тяжёлый день, который она собиралась посвятить поиску ответов.

Глава 7

19 декабря 2025 года, день

Выстрел! Автомат Калашникова громко выплёвывает пулю калибра 5.45 мм, приклад же больно отдаёт в плечо. Спустя пару секунд голос из-за спины объявляет:

– Десятка! Молодец, Белозёров, уже одиннадцатая пуля прямо в яблочко! Лучший результат в параллели!

Встаю на ноги и разряжаю автомат, после чего отдаю сначала автомат, а затем и магазин Валерию Антоновичу – нашему инструктору по начальной военной подготовке. Валерий Антонович – высокий худощавый мужик, явно за пятьдесят – отставной майор, служивший сперва в сухопутных войсках, а после принимал участие в миротворческой миссии в Ираке, где был ранен и получил контузию.

– Да херня всё это, Валерий Антоныч, уж вам-то не знать? – вопрошаю я, силясь перекричать грохот одиночных выстрелов, расходящийся по всему просторному помещению подвального тира, в котором и проходили наши уроки по военной подготовке.

Инструктор мигом изменился в лице и заметно помрачнел, приложив ладонь к правой части груди.

– Хочешь знать моё мнение? – тяжело вздохнул он – Я тоже считаю всё это тем ещё говном. Но есть устав и его надо выполнять, как бы тебе того не хотелось.

– Да я ничего у вас и не прошу, Валерий Антонович...просто...

Инструктор, вопросительно уставился на меня, заглядывая мне прямо в душу.

– Андрей, тебя что-то беспокоит? – спросил преподаватель.

– Да, но я бы предпочёл не обсуждать это на людях. Могут неправильно понять. – тихо сказал я, оглядываясь по сторонам.

Инструктор взволнованно посмотрел на меня, после чего ответил:

– У меня это последний урок. Останешься ненадолго, когда все уйдут.

Так я и решил поступить. До конца урока оставалось пятнадцать минут, а потому мне не оставалось ничего более, кроме как наблюдать за тем, как стреляют мои одноклассники. Результаты у них были, прямо скажем, неутешительные. Ещё бы, когда половина из них не воспринимают всерьёз уроки по начальной военной подготовке.

Происходит так в первую очередь потому, что ученики считают навыки стрельбы из АК бесполезными. Они не верят в то, что может начаться война, а потому и не понимают, зачем им уметь обращаться с оружием. "Да какая война в XXI веке?" – самый распространённый риторический вопрос среди подростков, проходящих уроки военной подготовки. Хотя я бы сказал, что это самое распространённое заблуждение.

События последнего десятка лет наглядно показали, что война более чем возможна. Более того, она может вспыхнуть в любой, самый неожиданный момент. А отрицание этого факта – лишь побег от реальности.

Я мог бы сколько угодно рассуждать на эту тему, однако сейчас были вещи куда важнее. Можно даже сказать, что они касались вопросов экзистенциального характера.

За последние пару дней информационное поле сильно изменилось. Напряжение на международной арене возросло, лидеры стран обменивались взаимными угрозами и предупреждениями, продолжая стягивать всё большее количество войск к так называемому "кризисному региону", коим была Республика Молдова.

Вечером, 17 декабря, интернет облетели кадры объективного контроля, подтверждавшие слухи о том, что русские бронетанковые подразделения в срочном порядке передислоцируются на западные рубежи. Лидеры европейских стран выразили решительный протест против наращивания воинского контингента России в Восточной Европе, заявив, что действия России дестабилизируют обстановку в регионе и создают угрозу новой масштабной войны.

Русские на это никак не отреагировали, однако всё изменило выступление президента США Джо Байдена утром, 18 декабря, в котором американским президентом было сказано, что Россия ведёт крайне агрессивную внешнюю политику и что страны-участники Северо-Атлантического альянса вынуждены воспринимать действия российских военных, как угрозу.

Таким образом, американцы дали себе карт-бланш на расширение военного присутствия НАТО на границе с нейтральной республикой. Разумеется, американский президент умолчал о том, что расширение воинского контингента, дислоцированного на границах с Молдовой, ведётся ещё с сентября и началось ещё до того, как начался пресловутый "кризис".

На столь явный вызов российские официальные лица не могли не отреагировать, пусть в последний год словами они и не разбрасывались. Вечером того же дня выступил министр обороны РФ, заявивший, что переброска воинских подразделения на границу с Молдовой есть вынужденная мера и ответ на расширение военного влияния НАТО и попытки американской разведки вмешаться в выборные процессы в Республике Молдова. Апофеозом выступления стали слова Андрея Белоусова о том, что на любые угрозы, возникающие на западных рубежах, Россия будет реагировать жёстко и использовать для этого все имеющиеся средства, а любой враг, кто бы он ни был, будет разгромлен и уничтожен.

Эти слова министра обороны РФ облетели весь мир и были переведены на 30 языков. Ответ же не заставил себя долго ждать, и утром 19 декабря генсек НАТО заявил, что Северо-Атлантический альянс вынужден рассматривать заявления Андрея Белоусова, как угрозу миру в Европе и сказал, что любые агрессивные действия России по отношению к Молдове будут рассматриваться, как объявление войны блоку НАТО и всему цивилизованному миру. Проще говоря, генсек поставил русских перед фактом, что любой выстрел может стать поводом для начала войны. Важно лишь то, кто сделает его первым.

А вместе с резкими политическими манёврами начались волнения и в экономике. Крупные компании одна за другой передислоцировали свои офисы в Румынию, а инвесторы в срочном порядке выводили свои активы. Посольства же многих европейских стран приостановили свою работу ввиду нестабильной обстановки в стране.

С каждым днём обстановка накалялась всё сильнее. Теперь название маленькой нейтральной республики, чьё название ещё год назад никто не знал, царило в заголовках статей именитых СМИ. Регион превратился в самую настоящую пороховую бочку. Именно здесь теперь находится узел противоречий Евроатлантической и Русской цивилизаций. И каждый тянет верёвку на себя, каждый желает, чтобы этот лакомый кусок отошёл к нему. Молдова – кладезь русской идеи, анклав русского мира в сердце Европейской цивилизации. Если русские сумеют взять его под свой контроль – окно в Европу будет пробито и русская идея начнёт распространяться дальше.

А вместе с этой идеей просочится и правда о том, что же происходило на Украине, и что же произошло тогда, зимой 24-го года.

Для США, в свою очередь, жизненно важно сдержать распространение влияния русской цивилизации. Важно с точки зрения бизнеса, политики, а также имиджа на международной арене. Американское влияние слабеет по всему миру. Азиатско-Тихоокеанский регион почти полностью перешёл в зону влияния Китая. Китайские корабли, ставшие новыми хозяевами Южно-Китайского моря, вытеснили авианосные группы американского флота, которые были вынуждены отойти к берегам Японии. В свою очередь Филиппины в июле 2024 года в одностороннем порядке разорвали договор о взаимной обороне с США, сославшись на то, что так называемое сотрудничество проходило на невыгодных условиях и в сложившейся стратегической обстановке Филиппины выступали лишь объектом для привлечения внимания со стороны китайских ВМС. Что примечательно, спустя три месяца в порт Манилы прибыли корабли ВМС КНР, а Филиппинское море было занято китайскими авианосными эскадрами.

В Европе дела были не лучше. Хоть официальным властям и удалось сдержать протестные настроения, царившие в обществе в начале 2024 года, но на деле они никуда не исчезли. Они попросту ушли в тень, а их влияние продолжало нарастать. Соцопросы показали беспрецедентный для XXI века уровень поддержки России и сочувствия русским после трагедии, произошедшей зимой 2024 года. Главными же оппозиционными политическими силами в странах Восточной Европы и Балкан стали партии, чья программа предполагала выход из НАТО и прекращение всяческого военного сотрудничества с США и Северо-Атлантическим альянсом, а также налаживание непосредственного контакта с Россией.

И если русская идея просочится в Европу, неоколониальная система американцев посыплется, словно карточный домик, а сама Европа вернётся в состояние 1945 года. И западные лидеры никак не могут этого допустить, ибо в этот раз всё может сложиться для Америки куда хуже.

Утопая в размышлениях, я не заметил, как ученики один за другим начали складывать автоматы в оружейный шкаф, после чего покидали тир.

– Андрюх, ты идёшь? – спросил Егор, словно бы из ниоткуда возникший предо мной.

– Нет, мне нужно задержаться. Вы сваливаете?

– Делать нечего! Когда это мы в последний раз сидели на гражданке? – усмехнулся Егор.

– Тоже верно, – ухмыльнулся я, – лучше уж на улице жопу морозить, чем эту духоту слушать.

– В точку! Ладно, давай, ещё встретимся. – сказал Егор, пожав мне руку, после чего вышел из тира.

Я остался один, наедине с инструктором, который, видимо, понял, что разговор у меня серьёзный. А потому он предусмотрительно взял стул, стоявший в дальнем углу подвального помещения тира и поставил его в паре метров напротив меня.

– Рассказывай, Андрей, что тебя тревожит? – с полной серьёзностью начал он.

– Валерий Антоныч, не сочтите меня за паникёра иль дурака, но в последние дни меня терзает чувство тревоги. Словно вот-вот что-то произойдёт. Что-то страшное... – я не стал сразу раскрывать все карты.

– Ты о чём? – напрягся инструктор.

– Понимаете, я историю всё же немного изучал, да и живу не в отрыве от жизни. Я помню, как начинается любая большая война. Движение курса валют, паника на фондовом рынке, агрессивные заявления политиков, перемещения войск. Так вот сейчас всё то же самое! Всё повторяется! – воскликнул я.

– Не понимаю, о чём ты говоришь. – Валерий Антоныч пытался изображать невозмутимость и решительное непонимание того, о чём я говорю.

– Да ну, Валерий Антоныч, ну хватит под дурака косить! У вас на лице написано, что вы прекрасно меня понимаете!

Инструктор наш был мужиком простым и с учениками всегда разговаривал, как с равными себе. А сейчас мы были наедине, и я даже не пытался подбирать выражения.

Глаза Валерия Антоныча забегали, кулаки сжались. Признаться честно, я впервые вижу волнение на лице у отставного офицера, побывавшего в Ираке в 2008-м в составе миротворческого контингента ООН. Я и не думал, что такого человека может взбудоражить разговор со старшеклассником.

– А ты догадливый, да и умён не по годам. – усмехнулся инструктор, после чего тяжело вздохнул – Хорошо, я расскажу тебе всё, что знаю сам. Только пообещай мне кое-что. – Валерий Антоныч вновь стал абсолютно серьёзным.

– Что?! – чуть не подпрыгнул на скамье я.

– Всё, что я тебе скажу сейчас – ты этого никогда не слышал и я тебе этого никогда не говорил! Чем меньше говоришь – тем безопаснее нам обоим, уж времена сейчас такие, непростые. – военный инструктор поставил мне условие.

Я даже немного испугался от такого напутствия от инструктора. Будучи всегда навеселе и на одной волне с учениками, он никогда не показывал себя с такой стороны. А раз он пошёл на столь смелый шаг и решился мне рассказать то, о чём мне знать не следует, значит на карту поставлено многое. Однако, несмотря на страх перед лицом страшной правды и грядущей опасности, я хочу получить ответы на свои вопросы.

– Ладно, Валерий Антоныч, давайте, выкладывайте. – обречённо вздохнул я.

Инструктор выдержал короткую паузу, после чего начал свой рассказ:

– Три дня назад в Кишинёвском аэропорту в течение нескольких часов приземлились десять военных бортов. Бортовые номера, принадлежность, перечень перевозимого груза неизвестны. Аэропорт тогда закрыли на целые сутки, а борты принимал непосредственно республиканский спецназ. Примерно тогда же и начались резкие телодвижения со стороны иностранных компаний и крупных вкладчиков. Забавно, да? Чего это все забегали, как тараканы, именно три дня назад?

– Ну, нестабильность же в регионе. Да и выборы скоро, тут же вообще чёрт знает, что может произойти. – я отчаянно силился найти хоть какие-то разумные объяснения происходящему. Я панически боялся простой и банальной мысли к которой меня пытался подвести инструктор.

– Да тут уже полтора года, как нет никакой стабильности! – всплеснул руками Валерий Антоныч – А они вдруг возьми, да заметь её три дня назад! Но вообще ты прав, на днях кое что примечательное всё же произошло.

– Что же? – хоть меня и охватило чувство тревоги, но тем же временем внутри меня разгорался интерес. А потому я был рад получить любую крупицу информации.

– Слыхал, что произошло позавчера на ЖД вокзале? – спросил инструктор.

– Н-нет. – протянул я, вопросительно уставившись на Валерия Антоныча.

– А говоришь, что не оторван от реальности! Тут каждый второй в городе об этом говорит! – инструктор улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Ну так давайте поподробнее. – развёл руками я.

– Позавчера вечером железнодорожный вокзал внезапно был оцеплен спецназом. Все рейсы были отменены, а людей буквально пинками выгоняли с вокзала. Даже машинистов и диспетчеров согнали, хотя без них процедура принятия груза вообще не должна была состояться. Представляешь, насколько секретный груз, что буквально за десять минут на вокзале не осталось вообще никого кроме спецназ СИБ, да группы "Scorpion"?

– Даже боюсь представить. И чем же всё закончилось?

– Тем, что дураков, желающих познать острые ощущения, в мире полным полно. А потому нашлись смельчаки, решившие пробраться сквозь оцепление и хотя бы одним глазком взглянуть на то, что же там такого секретного делается.

– И что же они увидели? – спросил я.

– Эшелон из шестидесяти платформ с бронетехникой. И ещё пара десятков вагонов боеприпасов. Но что интересно, так это то, что техника была русская! Даже буквы Z на броне оставили! Вдумайся, десяток Т-80, два десятка боевых машин пехоты разных моделей, а к ним в догрузку ещё и десятка три БТРов. Смекаешь, каких масштабов заварушка готовится? – глаза инструктора сверкали двумя яркими огнями.

– А с каких это пор русские нам поставляют бронетехнику? – я подметил ту деталь, что мне казалась самой странной во всей этой истории.

Русские бронетанковые и мотострелковые подразделения понесли огромные потери сначала в результате боёв на Украине, а затем и в ходе сдерживания вируса в пределах карантинных зон. Некоторые соединения вроде 90-й танковой дивизии и 150-й мотострелковой потеряли больше двух третей личного состава и парка бронетехники. Какие-то подразделения, вроде 47-й танковой дивизии, 144-й МСД и 336-й бригады морской пехоты, по некоторым данным, вообще прекратили своё существование и вместе с техникой остались похоронены в тех городах, где они до последнего удерживали свои рубежи, не давая заражённым прорваться за пределы карантинных зон.

Русская армия потеряла до трети личного состава и примерно три тысячи единиц бронетехники. Так с чего бы им делать такой подарок маленькой республике и поставлять столь ценную современную бронетехнику? Что-то тут не так...

– Вот, молодец, правильные вопросы начинаешь задавать! – воскликнул инструктор – С чего бы это русские, которые вряд ли оклемались от эпидемии и фактического уничтожения государства, вообще стали бы хоть что-то нам давать? Но интересно другое...

– Что же?

– А то, что буквально в тот же день американские, британские, да и все европейские СМИ буквально наперегонки начали публиковать кадры объективного контроля с БПЛА, где отчётливо видно передвижение русской бронетехники в сторону наших границ. Сами кадры были получены якобы из Одесской области. Как то оно всё не состыкуется, не находишь?

А я уже вообще перестал что-либо понимать. Всё, что мне было ясно – это сам факт того, что война будет. Все необратимые процессы уже запущены и уже ничто не может их остановить. Более того, они были запущены намного раньше. Может быть, несколько месяцев назад. А то, что происходит сейчас является обычной подготовкой мирового сообщества к очередному кровопролитию, которое вот-вот вновь развернётся на границе Западного и Русского миров. И людей усиленно готовят к тому, что в прямом эфире снова будут кровь, смерть и стрельба, которые будут приправлены до боли простым, но столь знакомым и даже логичным нарративом: "В этом виноваты русские".

– Валерий Антонович, что мне делать? – спросил я, закрыв лицо руками.

– Андрей, твой отец – полковник. Он прекрасно знает, что ему делать и сам в состоянии себя защитить – у него всегда есть план. Твой же долг и даже святая обязанность – защитить сестру. Как напишешь последнюю сессию, так бери сестру и валите из города куда подальше. К бабушке с дедушкой в деревню, на море или просто погулять в Яссы на Новый Год – неважно. Просто уезжайте отсюда. И главное, Андрей, главное – не поднимай панику. Ходи в школу, на тренировки, на прогулки – живи также, как и жил прежде. Паника распространяется быстро, как вирус. Стоит одному в толпе чихнуть и вот тебе целая толпа больных. Надеюсь ты понял, о чём я...

– Я понял. Спасибо вам, Валерий Антоныч!

– Да не за что, сынок! Даст бог – свидимся! И...удачи тебе. – сказал инструктор, после чего мы пожали друг другу руки и я направился к выходу.

Было стойкое ощущение того, что я вижу его и разговариваю с ним в последний раз. И даже если так, я буду и останусь его должником, ибо благодаря его доводам и советам у меня наконец появился план...

Выйдя из тира и закрыв за собой дверь, я тут же натолкнулся на Полину, похоже, подслушивавшую наш разговор. Что интересно, во взгляде её не было даже тени презрения или ненависти. Наоборот, в глазах горел неподдельный интерес и даже надежда.

– Подслушиваешь? – ухмыльнулся я, скосив взгляд.

– Мимо проходила! – фыркнула девушка, прижимаясь спиной к стене напротив меня.

– Ну да, конечно!

Между нами повисло неловкое молчание. И вот, я уже было хотел уходить, как Полина вновь заговорила, обратившись ко мне:

– Нам надо поговорить! Пошли! – твёрдо сказала она, кивнув в сторону лестницы, что вела из подвала на первый этаж.

– Решила прогуливать? – спросил я, силясь изобразить серьёзность на лице. Уж больно мне было интересно, что это за разговор такой важный, что ради него Полина куда-то тащит меня. А ещё интереснее то, что вроде как буквально вчера мы были готовы порвать друг друга на куски, а сейчас она, как ни в чём не бывало, зовёт меня поговорить.

– А ты как будто самый прилежный ученик! – хитро улыбнулась девушка.

– И не поспоришь. – с ухмылкой сказал я, ибо возразить мне было действительно нечего. Так вышло, что выбора мне не оставили.

– Так идём?

– Пошли. – сказал я.