Текст книги "Приказано поступать по совести (СИ)"

Автор книги: Сергей Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)

Приказано поступать по совести

Пролог

Смерть. Сколько себя помню, я всегда думал о ней, как о чём-то далёком. О чём-то, что меня не достанет, а даже, если она когда-то до меня и доберётся, то к этому моменту я уже проживу свою жизнь на славу, и умру с улыбкой, понимая, что я прожил её не зря. Не подумайте, я ни в коем случае не жалею о том, как я прожил свою короткую жизнь, и уж тем более я не собираюсь пускаться в рефлексии о том, что я прожигал драгоценное время на пустые вещи и мимолётные удовольствия.

Моя жизнь была полноценной. В ней были и счастливые моменты, и печальные. Были взлёты, были падения. И несмотря на те лишения, которые мне пришлось перенести, у меня всё равно была любящая семья, верные друзья, было любимое дело, были цели и стремления, были идеи, смысли и высокие значения, и было, ради чего и ради кого жить.

И тем не менее, есть одна вещь, из-за которой я буду себя проклинать даже после того, как я отправлюсь в ад. Я никогда не прощу себе, как легкомысленно я относился к своей жизни. Я думал, что лишиться её можно только при определённом стечении обстоятельств, в котором я никогда не окажусь. И вплоть до недавнего времени я даже не подозревал, что в один момент моя жизнь может перевернуться с ног на голову. Что в один холодный пасмурный декабрьский день, мне – школьнику-старшекласснику – придётся взять в руки оружие и сражаться с профессионалами, чья задача – убить нас. И только сейчас, пересматривая все ситуации, в которых мне довелось побывать, я понимаю, сколько раз я был на волоске от смерти, сколько раз, ввязываясь в уличные драки, я рисковал остаться в том же переулке, куда и зашёл, только с ножом под рёбрами. Я никогда не прощу себя за то, что я остался в этом проклятом городе вместо того, чтобы скорее бежать как можно дальше от очага возгорания и спасать себя, своих друзей и родных.

Я это понял только сейчас, побывав в холоде и голоде, почувствовав запах пороха, крови, пота и дерьма, увидев гибель близких людей, и познав, каково это, когда смерть дышит тебе в спину.

Однако толку уже сейчас жалеть? Я загнан в угол, помощи ждать неоткуда, а в магазине всего лишь семь патронов. Вот он – конец. Я слышу скрип дверей снизу, слышу их топот и их голоса. Их много, очень много. И все они идут сюда, чтобы убить меня самыми изощрёнными способами. Вот она – смерть, шагающая прямо за мной по пятам.

Я ещё раз проверяю магазин пистолета. 7 патронов, как и десять минут назад. Можно конечно поступить, как главный герой, какого-нибудь боевика, и потратить весь свой боезапас на то, чтобы забрать с собой как можно больше врагов. Однако я думаю по-другому. Я видел, что эти мрази делают с людьми. Я через слишком многое прошёл, чтобы просто так сдаться им. Мы с честью сражались, защищая себя и близких себе людей, многие из нас уже мертвы. Однако они умерли как герои, а не как дрожащие твари. Когда настал их черёд, они смотрели смерти прямо в глаза и умерли грудью вперёд. И я не имею права посрамить погибших товарищей, не имею права отдать себя на растерзание гиенам!

Вдруг, я вспомнил про последнюю гранату, болтавшуюся у меня на поясе. Я крепко сжал её в ладони, другой рукой поудобнее перехватив рукоять пистолета. Они будут здесь с минуты на минуту. Но я успею, успею выдернуть чеку прежде, чем автоматная очередь прервёт мою жизнь. Я готов убить себя! Всё, хватит с меня этого кошмара! Отвоевался, боец!

Глава 1

18 декабря 2025 года, полдень

Почти два года прошло с военного переворота в Республике Молдова. Сказать, что жизнь в стране сильно изменилась – значит соврать. Едва ли рядовые граждане заметили изменения в своём быту. Поменялись только говорящие головы, сидящие в парламенте и резиденции Президента. На смену парламентариям в пиджачках и галстуках, рассекавших по городу на тонированных автомобилях, пришли военные, теперь уже разъезжающие по городу на УАЗиках и "Хамви". И несмотря на эти метаморфозы в правящих кругах, проблемы остались всё те же. Чиновники продолжали воровать, полиция продолжала крышевать банды и теневой бизнес, цены на газ и электроэнергию всё так же росли, а зарплат едва ли хватало на то, чтобы жить в таких условиях. Однако люди всё равно продолжали жить. Жаловались, но всё равно продолжали.

Для меня же расклад был немного другой. Я не знал голода и нужды. А всё благодаря отцу, бывшему бригадным полковником – командиром 2-й Кишинёвской мотопехотной бригады.

И хоть я был далеко не из простой семьи, к самоназванной элите я себя никогда не причислял. Я на дух не переношу этих людей: надменных, высокомерных, упивающихся своим превосходством и держащих других людей за биологический мусор. По жизни мне довелось встретить немало таких кадров. Зачастую это были богачи, чиновники, члены интеллектуальной и творческой интеллигенций, а так же, как это не странно, их детки, ведь как нам известно – яблоко от яблони недалеко падает. Мягко говоря, общение с этими людьми у меня не задавалось и не приносило мне никакого удовольствия. Мы с ними разные, мы живём в разных мирах. И стоит признаться, я даже рад тому, что ничто меня с ними не связывает.

От мыслей о жизни меня оторвал школьный звонок, ознаменовавший начало перемены. Ученики засобирались, в спешке запихивая учебники и тетради в рюкзаки и столпились в проходах между рядами парт, торопясь покинуть кабинет. Класс начал пустеть. Я взглянул в сторону окна. По небу стремительно проплывали серого цвета облака, а ветер качал из стороны в сторону голые ветви деревьев. Типичный на самом деле пейзаж для зимнего Кишинёва – серый, холодный, мрачный, депрессивный.

От него становится холодно на душе, и хочется замкнуться от остального мира, с головой окунувшись в вымышленные миры компьютерных игр или фантастических книг, которые уносят тебя в волшебные миры, полные прекрасного и неизвестного. Однако далеко не все вымышленные реальности являются оплотом добра и гармонии. Какие-то вселенные бросают тебя прямо в эпицентр страшных событий, происходящих в жестокий и беспощадных условиях, в которых нет места слабым людям. Однако в этих столь различных мирах есть то, что и привлекает миллионы людей и заставляет их окунуться в эти вселенные с головой. Несмотря на всю жестокость вымышленных постапокалиптических или антиутопических миров, в них есть надежда. Там самая наивная надежда на светлое будущее, которая уже давно угасла у людей, живущих в нашей маленькой Молдове. "Народ без будущего и надежды" – так теперь называют молдавский народ.

Из пучин размышлений меня вырвал Вадим, возникший, словно из ниоткуда:

– Андрюх, погнали в столовку?

– Так урок же скоро. – возразил я.

– Ты чего, братух, в облаках витаешь? Большая же! – Костян удивился моему ответу.

Похоже, что находясь в раздумьях я совсем потерял счёт времени. Обычно такое настроение не свойственно мне. Конечно, я частенько размышляю на глобальные темы, однако редко когда я погружаюсь в свои раздумья настолько сильно, что теряю счёт времени. Тем не менее, на то была причина, которую мне было сложно объяснить даже ближайшим своим друзьям.

– Ладно, погнали! – согласился я, после чего встал со стула, и закинув учебник с тетрадкой в рюкзак, двинулся в сторону выхода из класса. – А Егор с Коляном где?

– Они уже там. Решили тебя не ждать! – с усмешкой ответил Вадим.

В коридоре было шумно и многолюдно, как это обычно и бывает на большой перемене. Оно и не удивительно – у учеников выдалось свободное время, в которое они могут пообщаться друг с другом, погулять, поесть или просто расслабиться и отдохнуть от уроков. Хотя, не сказать, что для общения с друзьями мне требовалась именно перемена. С болтологией я неплохо справлялся и во время уроков, за что периодически отхватывал сначала от учителей, а затем и от отца. Правда, от отца в меньшей степени, ибо ему было совсем не до того, чтобы заниматься чтением нотаций своему сынишке-одиннадцатикласснику.

В прочем, не только болтовня о пустяках разряжает скукоту на уроках. Нередко я просто сидел за партой с блокнотом и механическим карандашом, вписывая туда наброски для моего будущего романа. Это дело наравне с раздумьями о жизни затягивало меня с головой, и порой я мог часами без перерывов сидеть и писать. Однако не всегда измышления затягивали меня с головой на долгие часы. Началось это, наверное, пару недель назад.

Возможно, кто-то посчитает меня шизофреником или паникёром, но я буквально каждым сантиметром своей кожи, каждым волоском на своём теле чувствовал напряжение и тревогу, повисшие в воздухе. После двух пережитых переворотов, войны на Украине, Заражения Западной России и ядерного удара по Украине у меня выработалось определённое чутьё, и мне стал предельно понятен алгоритм, как я его называю, Начала Конца. Если говорить проще – любой грандиозный шухер, будь это заточение двадцатимиллионной Москвы в карантин или ядерный удар по Киеву, даёт о себе знать заранее, ещё до начала. Признаки у него одинаковы, независимо от страны, времени года или географического положения. Паника на валютном рынке, предупреждения от иностранных посольств и резкая релокация офисов зарубежных компаний – вот они, главные вестники Армагеддона. А к ним прибавляются агрессивные заявления политиков, повышенная активность иностранных спецслужб и вооружённых сил других государств у границ "нестабильного региона" и чрезвычайное положение в самом регионе. Русские, румыны, американцы – чьи войска только не упоминались в новостных сводках последних недель. И что примечательно, все их перемещения упоминались в контексте нестабильности в Республике Молдова, наступившей после военного переворота и начала военизации государства.

Я мог бы бесконечно долго рассуждать на эту тему, если бы мы с Вадиком не достигли бы нашего пункта назначения – столовой. Здесь было как всегда многолюдно. Одновременный говор десятков, а то и сотен человек вместе со звоном посуды и стуком столовых приборов сливался в единый гул, из которого нельзя было вычленить хоть что-нибудь конкретное. В первые минуты этот гул капал на мозги, раздражал и буквально подталкивал тебя к тому, чтобы покинуть это место как можно скорее. Однако, пробыв в этой среде всего с минуту, твой мозг и органы чувств перестают выделять этот шум, как инородный и начинают воспринимать его частью одного фонового шума, состоящего из десятков звуков, которые мы слышим изо дня в день и ощущаем его, как должное. Ровно также, как, например, когда ты живёшь рядом с автострадой, твой мозг перестаёт акцентировать внимание на гуле моторов и свисте шин автомобилей.

Как только мы вошли в столовую, мой взгляд тут же упал на столик посреди зала, за которым сидели два человека, хотя за остальными ученики сидели минимум вчетвером. В высоком жилистом широкоплечем парне, сидящем ко мне спиной, я безошибочно узнал Егора. За те годы, что мы дружим, я научился узнавать его по любому отдельно взятому признаку: коротко постриженные вьющиеся волосы, почти идеально прямая спина или стройное, подкачанное тело. Вадик же, в плане телосложения был почти, что копией Егора, разве что ростом был ниже почти на тридцать сантиметров.

Протискиваясь между столами, мы с Вадиком подошли к столу, за которым сидели Егор и Коля, дабы занять место. Есть у меня не было желания, и так сутра наелся до отвала, а вот пообщаться с друзьями, с которыми за сегодня я ещё даже ни разу не заговорил, мне очень даже хотелось.

– Здорово, пацаны! – поздоровался я, после чего поочередно пожал руку сначала Коляну, а потом и Егору.

Вот гляжу я на Коляна и не понимаю: как такой тихий и примерный мальчик прибился к троим отморозкам, с которыми у него вообще нет ничего общего? С Егором и Вадиком я познакомился ещё четыре года назад, спорт нас связал. Когда я только пришёл на первую тренировку к Быркэ Евгению Анатольичу, эти ребята помогли мне освоить азы смешанных единоборств, а потом и поделились опытом, за что я им бесконечно благодарен. Спустя кучу передряг, из которых мы выходили вместе и кучу драк, в которых мы стояли плечом к плечу, я отметил для себя одну немаловажную деталь: у этих пацанов нет тормозов, они безбашенные. Этим они мне и нравятся. А когда год назад мы попали в один класс, тогда все стало ещё веселее, ибо с тех пор мы большую часть дня проводим вместе. Однако тогда же с нами в классе оказался и Колян.

Если специально не вспоминать о его существовании, то можно и не заметить его присутствие в классе – настолько он неприметный. Не удивительно, что в беспощадном обществе пубертатный подростков он тут же стал изгоем и объектом насмешек и издевательств. И ведь оно всегда так было: подростки сами по себе очень агрессивны. Они будут пытаться подстроить каждого под себя, а если откажешься подчиниться – превратят твоё существование в их обществе в настоящий ад. И если бы не наше безбашенное трио, так бы они и сожрали его. Мы же с пацанами осуждения не боялись, ибо у каждого общества есть своё негласное правило: оно никогда не пойдёт против тех, кто представляет силу. Заводилы, да и задиры могут гнобить только слабых одиночек, неспособных или не имеющих возможности дать отпор. Легко ведь щемить психологически и физически слабых людей, не имеющих опоры и защиты. Классно же быть победителем по определению, разве нет? А мы с пацанами как раз были рождены, чтобы ломать этим мразям удовольствие. Да и не только удовольствие, но и кое-что другое. Но а это, как говорится, уже другая история.

Так мы с Коляном и сдружились. Физически, конечно, даже труп будет сильнее и крепче. Ссутулившийся, худощавый и дряблый Коля навряд ли мог отжаться хотя бы пять раз или подтянуться хотя бы один. Но несмотря на свои внешние и физические недостатки, Колян был очень хорошим человеком – умным, а главное добрым. Порой даже слишком. Естественно, с нашими мерами принуждения обидчиков к миру он согласен не был, но и открыто возражать не пытался. С его стороны это было бы попросту неблагодарно, поэтому едва ли у него был выбор.

– Ну чё, соня, как жизнь? – ехидно улыбнулся Егор, однако спустя мгновение поджал губы, вспомнив о трещинах, которые решительно отказывались заживать.

– Да нормально вроде, а у вас как? – пожал плечами я, оглядев сначала Колю, поперевшего голову кулаком, а потом и Егора, ковырявшего вилкой картофельное пюре, лежащее в одной тарелке вместе с двумя котлетами из мяса неизвестного происхождения.

– Да у нас то хорошо. Ну, по крайней мере относительно, – сказал Егор, скосив взгляд на Коляна, – это ты весь день ходишь, как зомби, ещё и не разговариваешь ни с кем. Что-то случилось, Андрюх? Ты если чё, говори, мы поможем!

– Да нормально всё, братва, не волнуйтесь! Нормально у меня всё! – повторил я на всякий случай, пытаясь успокоить пацанов. Нечего поднимать панику, основанную лишь на моих догадках и воспалённом воображении.

– Как знаешь. – коротко бросил Коля. – Кстати, Андрюх, как там твой роман?

– Сложно сказать...давай лучше покажу. Всяко лучше тысячи слов. – сказал я, после чего полез в рюкзак за блокнотом, куда я записывал все наброски, да и вообще всё, что мне приходило в голову. Через пару секунд я достал из рюкзака блокнот в кожаной обложке и положил его на стол перед Коляном. И только сейчас я заметил, что в отличие от Егора, Коля не обедал, ибо перед ним не было ни одной тарелки.

– Колян, а ты чего голодаешь? Ты и так, блин, тоньше моей ноги! – удивился я.

– Денег сегодня нет. Батя мою заначку, оказывается, пропил, так что сегодня на диете. – обречённо вздохнул Коля, опечаленно улыбнувшись.

– Так чё ж ты сразу не сказал? Давай, я тебя сегодня угощаю!

– Андрюх, забей, ну нужно! – резко возразил Колян.

– Ты это, давай, черновик читай! – сказал я Коляну, после чего поднялся со скамьи и отправился к стойке, где упитанная повариха принимала деньги у школьников, пришедших купить обед.

Протянув ей двадцатилеевую купюру, я отправился к соседней стойке, где получил миску с борщом, тарелку с пюре и котлетами и ложку, после чего вернулся к пацанам.

Ситуация в семье у Коли была мягко говоря печальной. Мама Коляна ушла в мир иной из-за рака, когда её сын был в 7-м классе. Отец парня же, утопая в горе, начал выпивать, а точнее синячить по жёсткому. Семья едва сводила концы с концами, а небольшие деньги на карманные расходы у него были благодаря пособию по потере одного из родителей. Колян рассказывал нам, что он потихоньку откладывает деньги, чтобы через год, по окончанию обучения в школе, свалить от отца на другой конец города и учиться в университете. Благо, учился Коля хорошо, а потому у него были все шансы поступить на бюджетное обучение. Однако плакали мечты нашего Коляна, ибо его отец даже заначку своего сына просинячил вместе с собутыльниками. Мы конечно сочувствовали Коле и пытались всячески помогать ему. Однако, как я думаю, несложно догадаться, возможности троих школьников далеко не безграничны.

– Андрюх, ну не стоило! – всплеснул руками Колян, глядя на две тарелки, стоящие перед ним.

– Да забей! – отмахнулся я – сегодня посижу на диете.

– Тебе то не помешает! – добавил чавкающий Вадик. – А то наверняка уже до сотки отъелся.

В общем и целом он был прав, я весил почти сто килограмм, только вот по мне это было не особо видно. С телосложением мне повезло, да и ростом я не был обделён – целых сто девяносто сантиметров, поэтому я выглядел вполне неплохо. Разве что, мне не помешало бы подкачаться, к чему меня постоянно призывали и Егор, и Вадюшка, и Евгений Анатольич. И я от этого предложения не отказывался, просто решил отложить этот вопрос до каникул.

– Слушай, а неплохо! – сказал Коля, оторвавшись от чтения моих каракулей. – с каждым днём всё лучше и лучше.

– Ну спасибо. – добродушно усмехнулся я.

– На каникулах, наверное, дома запрётся и будет писать целыми днями! – ухмыльнулся Егор.

– Ну а как иначе?! – громко рассмеялся я. – Только вот румыны без меня загрустят, так что не выйдет!

– А я Белозёрову Павлу Владимировичу позвоню, и попрошу его, чтобы он своего сына почаще на улицу выгонял. А то, глядишь, отожрётся так, что в дверной проём не пролезет! – с важным видом сказал Вадик.

Всё таки полезно иногда бывает просто пообщаться на отвлечённые темы. Буквально десять минут разговора, а я уже и думать забыл о том, что что-то не так, и, возможно, уже завтра жизнь уже не будет прежней. Может я и правда себя просто накручиваю?

А ведь ещё и каникулы не за горами, всего через два дня. Меня тут же захлестнули мысли о предстоящих тренировках, прогулках и праздниках. Новый год ведь скоро...

Вдруг, шум голосов в зале начал стихать. Это было крайне странно, отчего я тут же напрягся. Школьники один за другим начали оборачивать свои взоры в сторону входа.

– Чё происходит? – спросил я у Егора.

– Сейчас увидишь. – хитро ухмыльнулся Егор.

У выхода из столовой стояли четыре человека: двое крепких пацанов и две довольно-таки симпатичные девушки. Одного из пацанов я узнал – это Шевчук Лёха, с параллельного класса. Репутация у него, мягко говоря, не лучшая: периодически проскакивают слухи о том, что он участвовал в какой-то драке, или избил какого-нибудь хлюпика на подобие нашего Коляна. Кандидат в мастера спорта по кикбоксингу, огромный верзила ростом на пол головы выше меня не стеснялся пользоваться своими навыками и возможностями для возвышения над общей массой за счёт силы. Мне с ним ранее пересекаться не приходилось, однако я более чем уверен в одном – конфликта не избежать.

Через несколько мгновений в дверном проёме появилась девушка довольно-таки высокого роста. Естественно, она была ниже меня или, например, Егора, тем не менее значительно превосходила большинство других девушек. Однако, даже не это привлекало внимание. Внимание привлекала её ослепительная красота: прямые чёрные волосы, красивая фигура, длинные ресницы и серые глаза.

В любой другой ситуации я бы точно запал с первого взгляда. Однако в этот раз всё было по-другому. Вот вам знакомо такое ощущение, что что-то не так? Когда вы не можете логически подкрепить своё дурное предчувствие, а оно вам так и сверлит голову, ревёт сиреной и стучит кувалдой, не давая вам покоя. Вот, сейчас у меня такой же случай.

Только лишь взглянув на неё, я понял, что за обескураживающей внешностью скрывается что-то неведомое, неизвестное мне. Что-то, с чем нужно быть осторожным.

Девушка простояла в проходе примерно пол минуты, приковывая себе всё больше и больше вопросительны или же восхищённых взглядов, после чего достала из кармана пачку и вытащила из неё тонкую длинную сигарету и закурила её, выдыхая густой едкий дым, от которого у людей, сидевших близко к ней, наверняка заслезились глаза. А ей тем временем никто даже и не думал возразить.

– Слышь, Егорыч, а это чё за кукла? – тихо проговорил я, не открывая взгляда от курящей девушки, которую, как мне показалось, ни сколь не смущают пристальные взгляды десятков людей.

– Ты, Андрюх, походу в совсем другой реальности живёшь, – ухмыльнулся Егор, – это Полина Шумилова, из параллельного класса.

– Ну и чё? Мне это ни о чём не говорит. – со скептицизмом ответил я.

– Дебил мля! – махнул рукой Егор. – В американских сериалах таких называют королевами школ. Красивая, вроде бы даже и с мозгами. Правда, насколько я знаю, характер у неё скверный, так что не советую с ней связываться.

– Я и не собирался, – пожал плечами я, – просто интересно, чего все так на неё пялятся.

Вдруг, "Королева", видимо наконец закончив курить, двинулась в сторону стоек, где получают обед.

И вот теперь я наконец-то понял, что же всё-таки не так. Осанка, походка, взгляд, выражение лица – все признаки выдавали в ней представительницу той самой "элиты". Она всем своим видом демонстрировала, что она искренне презирает всех тех людей, с которыми она в данный момент делит пространство. Я уже говорил, что не могу терпеть таких людей?

– А эти чего, типа подсосы её? – кивнул я в сторону "свиты" нашей "Королевы", среди которой оказался и Лёха Шевчук.

– Считай, что да. – ответил мне Егор.

"Королева", видимо почуяв на себе мой взгляд, остановилась и обернулась в мою сторону.

И так, игра началась, и слабину давать я точно не собираюсь. Отведу взгляд – значит проиграл. А проигрывать ей я точно не собираюсь! Колян же почему-то опустил голову, весь сжался и казалось, что он вот-вот просверлит взглядом дыру в полу.

– Колян, ты чё? – поинтересовался Вадик. – Из-за тёлки застеснялся что ль?

– Не в этом дело! – пробормотал Коля. – Просто...есть причины.

– Так, Колян, не темни! – напрягся Егор. – эти черти тебя щемили что ли?

– Д-да. – неуверенно ответил Коля после короткой паузы.

"Королева" же тем временем, померившись со мной взглядами, наконец сдвинулась с места и направилась в нашу сторону.

– Егор, если что, Шевчука херачим вместе! – протараторил я, уже заранее просчитав, что дело может закончиться дракой.

Полина же наконец подошла к нашему столу, и уставилась на меня, всем своим видом давая понять, что она считает меня низшим существом, и даже разговор с ней я должен воспринимать, как благословение.

– Какие-то проблемы? – спросила она. И тут я заметил, что тонкая сигарета никуда не делась из её руки.

– Да вот пытаюсь понять, откуда берутся такие, как ты. На заводах штампуют что ли? – я подпёр голову кулаком и уставился на неё, чуть улыбнувшись.

– Таких как я – это каких? – усмехнулась Полина.

– Это высокомерных выскочек, считающих себя чуть ли не богами. По тебе же видно, что ты из таких. – оскалился я.

На лице девушки мелькнуло удивление, которое она усердно пыталась скрыть. Похоже, что никто раньше не высказывал её подобного рода претензий в лицо.

– Ну, что же ты молчишь? – усмехнулся я, глядя на замявшуюся Полину. – Правда слух режет?

– Я вот всё думаю, как к трём отморозкам прибилась эта нюня. – всё с таким же высокомерием сказала Полина, бросив презрительный взгляд на Коляна, который и так уже почти свернулся калачиком.

– А ты со своими подсосами только на слабых гнать можешь? На хищников смелости не хватает? – начинаю закипать я.

Эта стерва начинает выводить меня из равновесия. И тут в разговор вмешался Егор:

– Слышишь, девчуль, я конечно всё понимаю: звёздная болезнь и всё такое, но ты то не газуй слишком сильно. А то мы ещё не сдержимся, как ответим тебе. И тогда ты, вместе с вон той гориллой, – Егор кивнул в сторону Шевчука, стоявшего в другом конце зала, – будешь зубы по полу собирать!

В отличие от меня, Егор церемониться и подбирать выражения даже не собирался. За это я его иногда расцеловать готов. Полина же лишь ухмыльнулась, глядя на Егора, после чего ответила:

– Ладно, ладно, уже ухожу. – она подняла руки в знак примирения. Однако девушка даже не собиралась оставлять последнее слово за нами. Прежде чем вернуться обратно к своей "свите", она бросила сигарету в тарелку с борщом, стоявшую перед Коляном.

– Вот сука! – прошипел Егор, глядя на удаляющуюся от нас Полину.

Я сначала посмотрел на тарелку, где плавала Сигарета, потом на Полину, и понял, что надо действовать. Нельзя отдавать ей победу. Теперь это вопрос чести! Кто-то наверняка посчитает меня странным и спросит, зачем мне нужны лишние проблемы. Что ж, воспитан я так: защищать слабых и помогать им. И прямо сейчас воспитание и принципы не позволяют мне оставить выходку Полины без ответа.

Я схватил тарелку, и бросился вслед за Полиной, не обращая внимания на десятки прикованных к нам взглядов. Нагнав Полину, я специально врезаюсь в неё, и часть жидкости из тарелки выливается на её свитер.

Обернувшись, она тут же закричала:

– Ты охренел?! Ты хоть знаешь сколько это стоит? – верещала она, лихорадочно осматривая запачканные в розовом борще синий свитер и джинсы.

– Предполагаю, что как половина моей почки. Но для тебя это всё равно не деньги, – деланно вздохнул я, – а вот этот борщ я купил на свои деньги. Раз уж купил, не гоже ведь еду выбрасывать.

– Чё?! Ты обкурился?! – возмутилась Шумилова.

– Нет, я всего лишь требую компенсации ущерба. – сказал я, растянув улыбку до ушей.

– Блять, ты чё, прикалываешься?! Весь этот цирк из-за двадцати лей?! – Полина всё так же говорила на повышенных тонах.

– Нет, ты что, я бы не стал беспокоить ваше величество ради двадцати лей! Я по другому поводу... – я выдержал короткую паузу – жри! – уже прошипел я.

– Чего?! – Полина скорчила гримасу омерзения.

– Жри, говорю! – сказал я уже громче, да настолько, что по залу вновь пробежала волна перешёптываний.

Полина явно оказалась загнана в угол и не имела понятия, что делать и как выбираться из этой ловушки. И тут ей на помощь попытался прийти Лёха Шевчук.

– Эй, герой, у тебя проблемы?! – воскликнул он, после чего направился в мою сторону, разминая кулаки. Длинные волосы были заблаговременно завязаны в хвостик, убранный назад.

И так, между нами метров пять. Выходит так, что драки нам не избежать. Всё, как я изначально и предполагал.

Как говорил великий человек: "Если драка неизбежна – надо бить первым!". Я и ударил первым. Перехватив тарелку в правую руку, я бросил её вперёд, прямо в лицо Лёхе. Та с грохотом разбилась о лицо двухметрового амбала, а сам Лёха упал на пол, заливаясь истеричным криком боли. В зале воцарилась гробовая тишина, а все люди, находившиеся в помещении, ошарашенно уставились на меня. Из разных концов зала послышались девичьи крики.

Я же с озверевшим взглядом смотрел на Полину, на лице которой застыл страх, перемешавшийся с ужасом. Я перевёл взгляд на парня и двух девушек, стоявших в паре метров за спиной у Полины. Адреналин ударил изнутри, меня всего трясло, отчего я разразился хохотом и сказал:

– Чё, твари, хотите закончить как он?! Тогда налетайте мля, либо пиздуйте отсюда!

Похоже, что ни Полина, ни её "свита" явно не желали получить тарелку или же кулак в лицо, ибо начали медленно пятиться назад. Шевчук же наконец нашёл в себе силы подняться на ноги, однако, вместо продолжения боя он просто побрёл прочь.

– Ну и катитесь отсюда, черти! И чтоб я вас больше не видел, иначе всех порешаю! – Прокричал я им вслед, а меня тем временем переполняло приятное чувство – чувство победы. С этим ощущением я вернулся к пацанам, а ошарашенные взгляды, прикованные ко мне, меня уже нисколько не волновали. Я отстоял свою честь, постоял за друга. И мне плевать на то, кто и что обо мне думает, и на то, кто и что мне скажет. Плевать, насколько глупо и абсурдно выглядел этот цирк со стороны. Главное в этой ситуации то, что я поступил по совести, и впредь я буду вспоминать об этой ситуации без сожалений.