Текст книги "Винодел"

Автор книги: Сергей Арзуманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

2

– Мама, я еду в Италию.

– Ты что-то раскопал?

– Да, ты была права: «Лакрима Кристи» делают в Кампании, недалеко от Везувия. И раз мы с тобой итальянцы, значит, отец хотел, чтобы я там что-то обнаружил. Насколько я понял, «Подвалы Дьявола» должны быть в Чили, но сейчас это не главное.

– Почему?

– Ну, пока это единственная версия, и потом ты же мне говорила, что он уехал к Робберу в Чили.

– Хочешь, я поеду с тобой? – вдруг спросила мать.

– Куда, в Чили?

– Да нет же, в Италию.

– Хорошо, соберемся сегодня, а поедем завтра.

На следующий день, рано утром Макс и Моника покинули Францию. Ближе к вечеру они уже подъезжали к границе с Италией. Моника давно не была на родине и ждала очень многого от этой поездки. Ей было приятно ехать домой с сыном, да еще и зная, что она нужна Максу. К вечеру они добрались до Неаполя. Погода стояла теплая и солнечная.

– Я пойду спать сынок, а ты иди, погуляй, не сиди в гостинице.

– Нет, мам, я очень устал, и завтра у нас с тобой серьезный день, я приму душ и тоже лягу спать.

– Хорошо, до завтра.

– Спокойной ночи, мама.

– Спокойной ночи, бамбино.

– Ты давно меня так не называла.

– Но мы ведь дома, сынок, здесь даже воздух другой.

– Ладно, пойду погуляю.

Макс забрел в первую попавшуюся локанду, небольшой винный погребок, где подают местное вино. Не успел он заказать вино, как вокруг него собралась компания очень веселых молодых людей, которые оказались французами.

– Макс, а почему вы один?

– Да я не совсем один.

– Сейчас вы совсем один, да еще в другой стране.

– Дело в том что я…

Последнее, что помнил Макс, – это как он с расстояния в полметра пытался поймать в рот струю вина из кувшина. Утром Макс очнулся в гостинице с жуткой головной болью. Это даже была не боль, а металлическая тяжесть в затылке. Любое движение вызывало обострение боли и мгновенную тошноту. Не было сил, чтобы поднять свое тело. Макс даже не мог вспомнить, что он пил. Получасовой горячий душ помог очень слабо. Макс был в ополчении ко всему трезвому человечеству. Вдруг зазвонил телефон, больно ударяя по перепонкам.

– Как ты спал, сынок?

– Не очень, мама.

– Это неудивительно, тебя привезли в гостиницу в пять утра.

– Привезли?

– Да.

– Кто?

– Что значит, кто? Ты был в невменяемом состоянии. Сынок, зачем ты так напился?

Макс ничего не мог вспомнить, разум дремал, и ему очень хотелось успокоить мать.

– Ма, а ты как?

– А я очень хорошо, мне всегда хорошо дома. Когда мы поедем?

– Наверное, надо было позвонить на винодельню, предупредить о приезде.

– Поедем завтра, ты сегодня навряд ли сядешь за руль.

– Да, мам, ты, как всегда, права.

– До завтра, сынок.

На следующий день, ближе к полудню, Макс и Моника оказались на винодельне «Мастроберардино». Секретарь внимательно выслушала их и попросила подождать около получаса. Через полчаса к ним буквально вылетел жгучий брюнет лет сорока пяти, уже что-то лепетавший очень быстро по-итальянски.

– Я вас приветствую, сеньора.

– Да, спасибо.

– Чем могу быть полезен?

– Вы знаете, сеньор, мы ищем… Луиджи, это ты?

– Господи, Моника, откуда ты здесь?

– Луиджи, неужели это ты, это не сон?

– Нет, Моника, это не сон, боги привели тебя ко мне.

Макс был в шоке. То, что его мать и этот человек друг друга знают, да еще и очень давно, было ясно, но что их может объединять? Его мать и этот мачо. Очень странно, ведь мать всегда любила только отца. Сама мысль, что у матери мог быть кто-то другой, казалась Максу кощунственной.

Вдруг Макс потерял нить разговора. Этот незнакомец начал говорить на странном языке. Моника не говорила ничего, но было видно, что она все понимает. Язык был странным вдвойне. Макс понимал, что это итальянский, но он слышал лишь отдельные слова, бессвязные и бесформенные. Он вроде бы слушал итальянца, но совершенно не понимал, о чем идет речь.

– Так, стоп, мама, что происходит?

– А что, сынок?

– Вы что, говорите на языке животных, я ничего не понимаю.

– Scusi, – виновато проговорил итальянец.

– Мама, о чем вы говорили?

– О тебе.

– Зачем?

– Он спросил о твоем отце.

– И что ты ему сказала?

– Ничего.

– Мама?

– Что ты сын француза.

– И что?

– Ничего.

– Так, мама, что происходит, кто этот человек, и на каком языке вы говорили?

– Простите меня, – Луиджи обратился к Максу, – я из Фриули.

– И что?

– Это другой язык.

– Другой, но ведь это был итальянский, но я ничего не понял, вы специально так говорили.

– Нет, Макс это не итальянский.

– Что это значит?

– Мы говорим на своем языке.

– Кто это мы?

– Жители Фриули, мы говорим на ретороманском. С тобой все в порядке, ты слышишь родной язык, но не понимаешь смысла, это нормально.

– Мама, откуда ты знаешь этот язык и откуда ты знаешь этого человека?

– Я потом тебе все объясню, не сейчас.

– Ничего не понимаю, что это за язык?

– Это древняя форма итальянского.

– Очень странно.

– Ничего странного, сынок. В Швейцарии тоже говорят на этом языке.

– Да, мама, оказывается, чудеса только начинаются.

– Что ты имеешь в виду, сынок?

– Сначала папа со своими чилийскими ребусами, теперь ты, говорящая на языке, который я не понимаю, я был уверен, что знаю своих родителей, но теперь я не уверен ни в чем.

– Молодой человек, Италия полна сюрпризов.

– И что у вас тут особенного?

– Много чего.

– Ну например.

– Например, самая древняя винодельня в мире.

– Ну, это еще можно поспорить.

– Да, твой сын настоящий француз, Моник.

– Он в отца пошел.

– До Колумба открылась это ваша старая винодельня? – Макс не унимался.

– Да, сынок, до Колумба.

– А конкретно?

– В середине двенадцатого века.

– Да нет, вы шутите, тогда еще и Европы толком не было.

– Конечно, но люди-то были, и они хотели радости и веселья.

– Ну и где эта винодельня?

– В горах Альто-Адидже.

– Где это?

– Это близко к Франции.

– Ладно, мальчики, я думаю, что нам всем не помешает немного вина.

Троица отравилась в ближайшее кафе.

– Что вас привело к нам? – начал Луиджи.

– Мы ищем отца.

В этот момент подошел официант, чтобы принять заказ.

– Что вы будете?

– Макс, что ты будешь?

– Американо.

– Хорошо, сеньоре.

Через пять минут официант принес заказ и поставил перед Максом бокал с искрящейся жидкостью. Макс, не задумываясь, отхлебнул и тут же отринул бокал.

– Что это?

– Что-то не так?

– Это алкоголь.

– Конечно, ведь ты заказал американо.

– Да, я хотел кофе.

Луиджи расплылся в улыбке и, наконец, расслабился. Этот юнец явно был французом во плоти.

– Сынок, у нас американо – это кампари с содовой и лимонным соком.

– Но я хотел всего лишь кофе.

– Хорошо, сейчас исправим. А ты что будешь, Моника?

– Чинар.

– Ты не забыла?

– Нет, Луиджи.

Повисла пауза.

– Луиджи, мы с сыном приехали к вам, мы ищем его отца.

– Хорошо, миа донна, не плачь, я помогу тебе.

– Mi sento svenire! – закричала Моника.

– Maledizione, – ответил Луиджи.

Она быстро пришла в себя.

– Ты женился?

– Нет.

– А дети?

– У меня два сына.

– Ты ее любишь?

– Кого из двоих?

Моника молча выразила удивление.

– У меня было две женщины и от каждой по сыну.

– А сейчас?

– Сейчас я один.

– Да, у меня тоже один, знакомься, это Макс.

– Что привело вас к нам?

– Отец, – начал Макс, – оставил нам странную записку перед своим исчезновением.

– Я могу на нее взглянуть?

– Да, пожалуйста, там весь смысл… в вине под названием «Лакрима Кристи».

– Да, я уже понял.

– Вы можете рассказать нам, что особенного в этом вине?

– Не знаю, что вы называете особенным, расскажу то, что знаю – «Лакрима Кристи дель Везувио». Мы делаем его на вулканической почве близ Везувия, из виноградной лозы «Пьедироссо», что буквально означает «окровавленные ноги». По преданию, кровь с ног Христа дала начало этой лозе, потому она и называется «Пьедироссо».

– Но это не более чем миф.

– Конечно, но, тем не менее, лоза действительно имеет название – «Окровавленные ноги», вино, носящее имя Бога, взращенное на земле дьявола.

– А при чем тут дьявол? – спросил Макс.

– Обычно вулканы сравнивают с преисподней.

– Очень интересно, – оживился Макс, – но ведь это то, что мы ищем, ведь в записке сказано – «Найди „Слезы Христа“ в „Подвалах Дьявола“».

– И что? – удивленно спросил Луиджи.

– Все сходится, – произнес вслух Макс, не замечая окружающих.

– Что сходится?

– Все, вино, соединяющее в себе силу света и силу тьмы. Значит, если вы делаете «Лакрима Кристи», то и «Подвалы Дьявола» должны быть где-то здесь.

Луиджи в полной растерянности посмотрел на Монику.

– Молодой человек, что вы хотите найти?

– Сам не знаю. Мы можем посмотреть ваши подвалы?

– Конечно, но что мы там будем искать?

– Черт его знает, если бы я знал, столько христианских тайн.

– И тем не менее, молодой человек, это Италия, и здесь отношение к Богу особенное.

Луиджи устроил для Макса и Моники экскурсию по подвалам «Мастроберардино». К своему сожалению, Макс так ничего особенного и не обнаружил. Ему очень хотелось, чтобы «Подвалы Дьявола» были именно здесь. Но он не нашел ничего, никаких намеков и совпадений. Когда Луиджи уже заканчивал экскурсию, Макс не выдержал и почти закричал.

– Ну так что такого особенного в вашем вине?

– Почва, почва, удобренная вулканом.

– И все?

– Но ведь вы француз наполовину?

– Да.

– Тогда вы знаете, что такое терруар.

– Да.

– Конечно, это основа вина, его утроба, мать, рождающая его.

– И?

– Вулканы выбрасывают на поверхность идеальный комплекс веществ, если хотите, идеальный терруар.

– То есть вы хотите сказать, что в любом месте Земли можно насыпать слой пепла и выращивать виноград?

– Нет, конечно, не все так просто, нужна особая почва, которую пепел оплодотворит, если хотите.

– И такая почва есть только у вас.

– Нет, почему, есть много мест на Земле, где почва впитала в себя вулканический пепел.

– Значит это и есть ваша тайна?

– Ну, если вам нужна тайна, то, наверное, это она и есть.

– Вулканический пепел?

– Вернее сказать, почва, обогащенная пеплом.

– И это все?

– Молодой человек да вы просто скептик.

– Но мне кажется абсурдом то, что вы говорите.

– Ну что же, попробую вас переубедить.

– В чем?

– В Калифорнии, в долине Напа, в одной очень известной винодельне, создали уникальный, можно сказать, экстракаберне.

– И в чем его уникальность?

– Вино называется «Volcanic Hill».

– Вулканические холмы?

– Да, можно и так перевести, это флагманское вино винодельни «Бриллиантовый ручей».

– Сто процентов каберне?

– Да, владельцы винодельни решили создать экстракаберне и выбрали для этого склон, который раньше был частью очень древнего вулкана.

– Калифорния – это не Франция.

– Ага, значит, пока француз не сделает, итальянец не проснется.

– Что это значит?

– Это наша поговорка.

– И что она значит, я не очень понял смысл.

– Она значит, что мы спим, пока вы работаете, но на деле это, конечно, не так. Ладно, молодой человек, вот вам французский пример – «Шато Грийе» в долине Роны, там делают очень дорогое и редкое белое вино из винограда сорта «Вионье». Виноградник очень маленький, но.

– Но.

– Виноградник расположен в кратере потухшего вулкана.

– Прямо в кратере?

– Именно. Вино очень необычное на вкус и долговечное.

– Да, это впечатляет, – сказал Макс.

– Вулканы не только делают вино, но и охраняют его.

– Не совсем вас понял, маэстро.

– Самый лучший материал для создания погреба – это туф.

– Так и что?

– Туф бывает разный, самый роскошный – белый, очень пористый, но бывает и коричневый.

– Ну а при чем здесь…

– Туф – это спрессованная лава.

Макс был искренне удивлен.

– Да, молодой человек, Земля не перестает удивлять нас.

– Ладно, мама, оставляю вас одних, мне есть о чем подумать.

– Спасибо, сынок.

Макс еще долго бродил по виноградникам, смотрел на спящий Везувий и думал, все время думал. Что отец хотел ему сказать, куда ехать дальше, что искать? От обилия свежего воздуха и массы впечатлений Макс уснул сном младенца.

Ночью ему приснился сон. Очень странный: как будто он был на пиру. Он сидел по правую руку от Валтасара, правителя всемогущего Вавилона. Валтасар пил вино, не останавливаясь, почти ничего не ел. К Максу постоянно подходил человек со странной закрученной бородой и все время спрашивал:

– Господин, какое вино вы будете?

– А какое у вас подают сегодня? – спрашивал Макс.

– Алое – халдейское и темное – шумерское.

Макс растерялся и не знал, что ему выбрать.

– Давайте темное, – почему-то сказал Макс.

Ему налили полный бокал почти черного цвета жидкости.

– Жители Вавилона, на угрозу неразумных варваров я, Великий Царь Валтасар, могу ответить только презрением: наши стены крепки, а армия непобедима, да будет так во все времена.

– Да будет так, Великий Царь, – прокричали тысячи слуг.

Макс опрокинул свою чашу и тут же почувствовал, как сознание растворяется. Страх исчез. Макс машинально нащупал рукоятку меча у себя на поясе.

– Слава Великому Господину!

Макс тоже кричал что-то, но почему-то себя не слышал. Он кричал все сильнее, но голос куда-то пропадал.

– Наш противник настолько смехотворен, что мы можем не замечать его присутствия. Как неразумные варвары могут отвлекать Царя Царей от его земных радостей?

– Да здравствует Вавилон!

– Слава Великому Валтасару! – и тысячи слуг в припадке вакхического раболепия обнажили свои мечи.

В этот момент в зале появился окровавленный вавилонский воин, который упал перед Валтасаром, успев сказать только одно:

– О Великий, твой Вавилон пал.

В этот же момент двери в тронный зал распахнулись, и тысячи персов в желтых одеждах с кривыми мечами бросились на Валтасара.

– Вот он! – закричали персы. – Убейте его!

Макс почувствовал опасность всем телом, выхватил меч и бросился защищать Царя. Персы сметали пьяных вавилонских воинов. И вот очередь дошла до Макса. Две сотни персов мгновенно окружили их. Первый меч поразил Валтасара, второй вонзили Максу в сердце. И вдруг все исчезло, и он услышал голос в абсолютной тишине:

 
И царь схватил святой сосуд.
«Вина!» Вино до края льют.
Его до дна он осушил
И с пеной у рта возгласил:
«Во прах, Егова, твой алтарь!
Я в Вавилоне Бог и Царь!»
Лишь с уст сорвался дерзкий клик,
Вдруг трепет в грудь царя проник,
Кругом угас немолчный смех,
И страх, и холод обнял всех.
В глуби чертога на стене
Рука явилась – вся в огне…
И пишет, пишет. Под перстом
Слова текут живым огнем.
 

Макс проснулся резко, дневной свет больно резанул по глазам, сердце стучало так, как будто вот-вот собиралось выпрыгнуть. Пульс был такой, что Макс еле дышал. Он с трудом вспомнил, где находится. Сон напугал его своей реалистичностью. Он никак не мог прийти в себя, физически чувствуя боль от меча. Но еще ужаснее были эти стихи: откуда он их знает, или ему приснилось, что он их знает?

Макс побежал в ванную и облил себя холодной водой. Он ничего не чувствовал. Мозг не приходил в реальность, картинка с Валтасаром как будто застряла в его сознании, а стихи довершали картину полного провала во времени.

– Да нет, так не бывает, неужели я схожу с ума? Во что я погрузился? Ищу какие-то тайны. Потерял нить с реальностью, озлобился на женщин, не знаю, что с отцом. Я совсем выжил из ума. Мама, спаси меня, мама.

В номере зазвонил телефон. Макс обрадовался как никогда и схватил трубку.

– Как ты спал, сынок?

– Мама, господи, это ты. Как хорошо, что ты позвонила.

– Что случилось?

– Лучше не спрашивай, я не спал, я был в аду.

– Макси, ты меня пугаешь.

– Эти тайны сведут меня в сумасшедший дом, я всю ночь видел пиры Валтасара, и меня проткнули мечом.

– Сынок, но это всего лишь сон.

– Мама, если мне и сегодня приснится такой сон, я…

– Ну что ты, мальчик мой, ты просто слишком переживаешь за своего отца.

– Мама, отца в этом сне не было, и вообще мне все это осточертело, я не хочу никого искать, ничего разгадывать. Я хочу жену, детей и делать свое вино. Зачем он впутал меня в это?

– Макси, успокойся, ты видел всего лишь сон, нельзя так реагировать.

– Ладно, посмотрим, что будет сегодня, возможно, это твоя Италия так действует на меня, – Макс замолчал, потом безучастно спросил:

– А ты как?

– Я хочу остаться на пару дней.

– Зачем?

– Я давно не была дома.

– Хорошо, но, может, ты мне расскажешь, кто такой этот Луиджи.

– Это друг детства.

– Мама, он мне не показался другом твоего детства.

– Ты не имеешь права допрашивать мать.

– Мама, – смягчился Макс, – я тебя не допрашиваю, я просто хочу знать, кто это.

– Ну какая разница?

– Для меня теперь большая, я, оказывается, о вас с отцом много чего не знаю, вернее, вообще ничего не знаю.

– Это все прошлое, сынок.

– Мама, но это прошлое вторгается в мою жизнь! Я всегда думал, что мы семья, а теперь отец исчез в неизвестном направлении, а ты вдруг встречаешь друга детства, который смотрит на тебя неравнодушными глазами.

– Хорошо, я потом тебе все расскажу.

– Мама, я не хочу потом, пожалуйста, расскажи мне сейчас.

Моника долго молчала в трубку.

– Мама, прошу тебя.

– Ты же знаешь, что Арсен женил твоего отца на мне насильно.

– Да, но я думал, что вы потом полюбили друг друга.

– Я да, но не он.

– Мама, что ты такое говоришь!

– Ты забыл, где он сейчас.

– Да, но может быть…

– Нет, сынок, не может, он был хорошим мужем и остается твоим отцом, но я всегда знала, что он уйдет от меня, когда Арсена не станет.

– Ну хорошо, а при чем тут этот Луиджи?

– Он был моим женихом.

– Кем?

– Сынок, я была помолвлена, но потом наши отцы разругались, и меня отдали в жены Грегуару.

– Вот это да.

– У твоего отца тоже была невеста.

– И почему вы все это терпели?

– Так было принято.

– А почему он вдруг оказался здесь? Слишком странное совпадение.

– Макси, Италия – не слишком большая страна, да и потом Луиджи – тоже винодел по профессии, вот и все совпадения.

– Что значит по профессии?

– У его семьи нет виноградников, он работает по контракту.

– И что ты будешь делать дальше?

– Останусь на несколько дней, а потом вернусь во Францию.

– И ты не хочешь остаться здесь?

– Нет, моя жизнь прожита, мой дом теперь и навсегда в Бордо.

– Хорошо, мам, прости меня.

– Ты поедешь искать отца.

– Мама, а если он не хочет, чтобы мы его искали.

– Тогда бы он не оставлял тебе записку.

– Ты уверена, что он уехал именно в Чили?

– Да, уверена.

Теперь Макс был совсем одинок. Отец сбежал в Чили, Мать встретила старого знакомого на своей родине, Анлор – глупая чужая девчонка. Все бросили его. Макс не знал, что делать. Силы покидали его. Он еле вставал утром с постели и заставлял себя делать завтрак. Дед умер при загадочных обстоятельствах. Жизнь начала разваливаться на массу мелких проблем, которые никак не складывались в единое целое. Что делать сейчас, куда лететь или ехать? Почему отец молчит, и чего он ждет от него?

Макс не помнил, как он вернулся домой. Собственный замок показался зловещим и неуютным. Чтобы хоть как-то развеять хандру, Макс растопил камин на полную мощность. Все, что он сейчас хотел, это набрать номер Анлор и затащить ее в постель. Он так хочет этого. Но не сделает, он сам не знает, почему, но так надо.

В буфете столовой он нашел бутылку портвейна. Это как раз то, что сейчас нужно – камин и портвейн. Тепло камина и тепло портвейна сделали свое дело.

3

Итак, особой ясности в деле изучения записки, оставленной отцом, не было. Макс вообще начал сомневаться, есть ли в этом какой-то смысл. Может, это просто глупый розыгрыш, а может, отца заставили это написать, или, может быть, это вообще неон писал? Но ответа нет, значит, его нужно искать. Ясно только одно: кто бы и с какой целью ни подсунул ему этот листок, в конце пути он найдет отца, и это сейчас главное.

В Италии Макс не нашел ни одной зацепки. Значит, придется исследовать и второй вариант – русский след в этом деле с «Лакрима Кристи».

Макс зашел на сайт производителя «Лакрима Кристи». Оказалось, что это не Россия, а бывшая часть СССР – Украина. Завод находится на побережье Черного моря и называется «Массандра». Ну что же, отец говорил, что восточноевропейские рынки очень перспективны.

Макс поймал себя на удивительной мысли: а ведь он совсем не знает своего отца. Макс всегда видел его сдержанным, спокойным и, главное, подчиняющимся воле деда. Удивительно, что сам отец никогда не давил на него, особенно не воспитывал и ничего от него не требовал. Отец, от которого трудно было ждать чего-то необычного, вдруг так круто изменил его, Макса, жизнь. Отец, который был простым провинциальным виноделом, вдруг оказался необычным человеком с буйной фантазией. Да, и самое главное, что Макс начал понимать – он нужен своему отцу. Ведь это он втянул его в эту игру, значит, там далеко, в Чили, отец все равно не забывает, что у него есть сын. Он нужен отцу, ведь это он, Макс, ищет сейчас по всему миру эти странные «Слезы».

Утром Макс позвонил в «Массандру». Телефон сняла женщина.

– Алло, – заговорил Макс, – с кем я могу поговорить по-английский?

На удивление Макса тот же женский голос быстро перешел на английский.

– Здравствуйте, я винодел из Франции и хотел бы с кем-нибудь поговорить о вашем вине.

– Конечно, – свободно сказал тот же голос, – я рада ответить на любой ваш вопрос.

Английский был просто безупречен.

– Будьте любезны, я разыскиваю марку вина под названием «Лакрима Кристи».

– Да, мы производили вино под таким названием.

– Позвольте узнать, а из каких сортов винограда делают это вино?

– Конечно, из одного сорта – «Алеатико», это древний итальянский сорт.

Макс был просто поражен услышанным. И еще раз переспросил название сорта.

– Да, да вы меня правильно поняли: это итальянский сорт винограда – «Алеатико».

– А, простите, вы его как давно производите?

– А вы имеете в виду, сколько лет мы выращиваем «Алеатико»?

– Да.

– Мне сейчас сразу трудно сказать, но, я думаю, не менее ста лет.

– Сколько?

– Я могу, конечно, узнать точно, если для вас это так важно…

Макс выронил трубку, и связь оборвалась. Вся эта информация просто не укладывалась в голове. Макс готов был услышать, что угодно, но только не то, что услышал. Итальянское вино из итальянского сорта винограда с итальянским названием делают неизвестно где, да еще и больше ста лет. Да, Жюно был прав, мир вина таит в себе много неизведанного.

Теперь сомнений у Макса не оставалось. Как это ни абсурдно, но ключ к разгадке записки он, Макс Шанталье, должен найти там, в далекой и неизвестной Украине.

Макс долго изучал маршруты и решил плыть морем. В Неаполе он сел на пароход, который отправлялся в круиз по Средиземному морю с заходом в порты Черного моря. Здесь, как раз на день, пароход заходил в порт города Ялты, а именно там и располагался винзавод «Массандра».

Пароход зашел в порт Ялты рано утром. Макс сошел на берег первым из пассажиров и уже в десять часов утра сидел в приемной директора. Наконец директор вышел. Это был властный чуть седоватый мужчина энергетической наружности, как будто сам Аттила перенесся из степи и командовал здесь. В приемной, кроме Макса, никого не было.

– Я слушаю вас, – произнес директор.

– Это гость из Бордо, – быстро встряла секретарша, – очень интересуется итальянскими сортами.

– А, – тут же оживился директор, – гость из Бордо, это хорошо, вызови ко мне Митяеву.

Через несколько минут в кабинете директора появилась женщина средних лет.

– Вот наш главный технолог, она покажет вам все, что вам будет интересно.

После чего директор с такой радостью обнял Макса, что тот едва не потерял дыхание.

– Здравствуйте, что бы вы хотели посмотреть у нас?

– Все, но, прежде всего, не могли бы вы поподробнее мне рассказать об алеатико?

– А, так это, значит, мы с вами говорили по телефону пару недель назад?

– Да, это я вам звонил, вы меня извините, тогда связь оборвалась неожиданно.

– Да, да, я понимаю, вы знаете, после нашего разговора мне самой стало интересно, и я собрала всю информацию по алеатико.

Макс приготовился слушать.

– Хорошо, в 1828 году, когда еще не было нашего завода, здесь, в Крыму, в Никитском ботаническом саду, начали собирать лучшие сорта винограда со всего мира.

– Значит, алеатико привезли не вам?

– Нет, это был питомник лозы. Именно сюда в 1830 году привезли алеатико.

– Вы точно уверены в этой дате?

– Да, у нас есть документальные подтверждение, а что вас так удивляет?

– Вы знаете, это древний итальянский сорт винограда.

– Да, у нас много редких и необычных сортов.

– А еще какие-то итальянские сорта у вас есть?

– Не могу вам так сразу сказать, надо поднять наши архивы.

– Я был бы вам очень признателен.

– А вас интересуют только итальянские сорта?

– Да, для меня это очень важно.

– Конечно, мы подготовим для вас историческую справку.

– Огромное спасибо, сеньора.

Макс лег спать в скромной гостинице не просто переполненный новыми и странными чувствами, ему казалось, что он начал открывать что-то неизведанное, почти потустороннее. Утром Макс проснулся рано и еле дождался девяти утра.

– Здравствуйте, Макс, у меня для вас интересные сведения.

– Да, да, – Макс горел от нетерпения.

– Других итальянских сортов мы не возделываем, но у нас в коллекции есть итальянское вино «Марсала Флория» 1865 года, правда, это вино оригинальное, привезенное из Италии и находится у нас на многолетней выдержке в подвалах.

– Да, это вино с Сицилии, оно должно быть очень сладкое.

– Да, и это вино спасло Англию.

– Англию спасло вино с Сицилии? Это забавно.

– Но ведь вы знаете, что англичане очень любят портвейн, мадеру и херес?

– Да.

– В английском климате у людей развивается сплин, болезнь весьма специфическая.

– Да, да, конечно, хандра и апатия.

– Да, поэтому жизнь англичан зависела от портвейна в прямом смысле слова, даже больным прописывали пять рюмок портвейна в день.

– Ну, предположим, и что?

– Во время правления Наполеона Испания и Португалия находились под контролем Франции и поддерживали континентальную блокаду Великобритании. Англия оказалась в ужасном положении. Наполеон как француз прекрасно осознавал, что такое оставить англичан без вина. Можно сказать, что это была психологическая атака французов против англичан.

– Никогда бы не подумал, что все так…

– Да, так вот англичане нашли заменитель мадере и портвейну в лице марсалы.

– Но ведь Наполеон контролировал Италию, а как же блокада?

– Макс, но ведь мы говорим о Сицилии, не зря ведь это вино появилось именно там. Англичане при помощи местных жителей наладили контрабандные поставки марсалы в Англию.

– Да, вы знаете, это очень интересно, но я бы хотел узнать больше об алеатико.

– Да, да, конечно, извините, я люблю углубляться в историю, так вот у нас много сортов винограда, конечно, французские «Каберне», много португальских – «Вердельо», «Альбильо», «Серсиаль», «Мурведр», но из Италии только «Алеатико».

– Значит, только «Алеатико».

– Да.

– «Негроамаро», – почти полушепотом проговорил Макс.

– Что вы говорите?

– Это второе название алеатико, так называют его в Италии.

– Да, вы знаете, если вам это будет интересно, сорт удивительно хорошо прижился, по всей территории бывшего Советского Союза.

– То есть вы хотите сказать, что алеатико не только вы выращиваете?

– Нет, вот, например, в России, на реке Дон, раньше делали вино «Донской букет», это десертное вино полностью из алеатико. Возможно, сейчас его и не производят, но лоза там точно осталась.

– Очень интересно, а еще где?

– Пожалуйста, Узбекистан, район Бухары. Для производства мускатов использовался сорт «Алеатико», далее Казахстан выращивает алеатико, Киргизия для производства мускатов культивирует алеатико, это все среднеазиатские республики бывшего СССР.

– И это опять единственный итальянский сорт.

– Да, единственный.

– Просто фантастика.

– Хорошо, но я думаю, нам пора попробовать алеатико на вкус.

Максу показали вино «Алеатико „Аю-Даг“ Слезы Христа». Макс взял бокал, покрутил его вокруг своей оси и сделал внушительный глоток, ожидая от всех своих органов чувств мгновенный ответ. Мощная алкогольная волна прошла через все тело, раздражая небо, пищевод и умиротворяя желудок.

– Это же десертное вино! – вскрикнул Макс.

– Да, конечно.

– Я просто не ожидал.

– Вам не нравится?

– Нет, это восхитительно, но просто я…

– Вы не готовы оценить вкус.

– Возможно, а сухое из этого сорта вы не делаете?

– Нет. Слишком сладкое для вас?

– Не знаю, я не очень привык к таким винам: знаете, у нас в ресторанах подают только сухие вина.

– Тут позволю себе с вами не согласиться, именно в ваших ресторанах подают наши вина.

Макс был не то чтобы удивлен, а скорее шокирован.

– Вы имеете в виду, во Франции?

– Да, пожалуйста, мы обнаружили наши вина в ресторане Алана Дюкасса, в его «Луи 15» в Монте-Карло.

– Нет, мне все равно нужно время, чтобы понять такое вино, – Макс взял в руки бутылку и начал тщательно изучать этикетку.

– А здесь внизу что написано?

– Tears of Crist.

– Лакрима Кристи.

– Да, Лакрима Кристи, что значит Слезы Христа.

– И вы всегда делали его из алеатико?

– Да, всегда.

– Это странно, у меня на родине используют другой сорт.

– У нас до сих пор в энотеке хранятся бутылки урожаев 1894-го, 96-го, 97-го годов.

– А почему именно этих годов?

– Не могу вам сказать, боюсь, что этого уже никто не помнит, у нас ведь более миллиона бутылок на хранении.

Макс был поражен тем, что услышал. Алеатико появилось здесь, в Крыму, в 1830 году. В этом году еще не было никакой Италии. Гарибальди и патриоты объединят страну только через 30 лет, а в далекой и такой непонятной России уже кто-то выращивал алеатико.

– Не каждый итальянский винодел знает про этот сорт, а вы уже почти два столетия его выращиваете и делаете «Слезы Христа».

– И не только, мы добавляем алеатико в наш лучший портвейн и в очень редкое вино «Мускат черный».

– Мускат черный.

– Да, это редчайший вид муската, он омолаживает кровь.

– Что это значит?

– Мы единственный завод в мире, который делает красный мускат; во всем мире делают белый мускат и мускат розовый; известно большое количество винограда мускатных сортов, но они все дают белые и розовые вина, а мы делаем мускат красный.

– Я могу его попробовать?

– Конечно.

Гид повела Макса по подвалам «Массандры». Макс увидел бутылки XIX века и даже несколько десятков бутылок конца XVIII века.

– Неужели они еще живы?

– Да, мы им создали идеальные условия для жизни, и потом это крепленые сладкие вина, они почти бессмертны.

Макс взял бутылку, на которой краской был нанесен год – 1775, с трудом можно было прочитать, что это испанский херес дела Фронтера.

– Не каждому дано подержать ее в руках.

– Ах, да, сеньора, я благодарю вас.

– Мы собираем библиотеку вина, энотеку, мы сохраняем для мира его вкусы и запахи.

– А как вы сохраняете такие старые вина?

– Мы меняем пробки каждые четверть века.

Максу очень понравились подвалы и туннели Массандры. Все здесь было покрыто плесенью веков и смрадом таинственности. Такой монументальности он не видел нигде. Вот как раз здесь и должны находиться подвалы дьявола.