Текст книги "Винодел"

Автор книги: Сергей Арзуманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Макс специально остановился, чтобы посмотреть на реакцию родителей.

– Это точно Стэндаль? – спросил отец.

– Да, папа. Так тебе знакомо удовольствие такого рода? – Макс с ехидством посмотрел на отца.

– Я думаю, дальше не стоит, – сказала Моника.

– Нет, мама, дальше самое интересное.

– Макси, еще интереснее?

– Да, вот, пожалуйста: «Какой бы сухой и несчастный характер ни был у человека, в шестнадцать лет он начинает с этого».

– Все, мне достаточно, – сказала Моника и встала, чтобы уйти.

– Мам, но ведь это классик написал.

– Это ваши классики такое писали.

– Моника, ты меня удивляешь.

– Чем это?

– А ваши классики такое не писали?

– Нет, Италия – целомудренная страна, там пьют вина не меньше, чем здесь, но соблюдают мораль.

– Моника.

– Что?

– Тебе напомнить про твоего родственника?

– Какого еще родственника?

– Того самого.

– Он мне не родственник.

– Ну как сказать.

– Так. Папа, мама, что за тайны?

– Ну давай, Моника, расскажи ему.

– Мне нечего рассказывать.

– Ты хочешь, чтобы это сделал я?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ладно, тогда я расскажу. В роду твоей матери, сынок, был один писатель.

– Писатель?

– Да, очень интересный писатель – Габриеле де Аннунцио.

– Это точно не известно, – вмешалась Моника.

– Брось, Моника, все там известно, так вот, сынок, этот писатель прославился на всю Европу своими эротическими произведениями.

– Мы к этому не имеем никакого отношения.

– Так, папа, рассказывай.

– Очень интересный был человек, и рассказы писал не менее интересные.

– Хватит, Грегуар, я тебя прошу.

– Так вот, у него есть рассказ, где…

– Грегуар, мальчику это не нужно.

– Этот мальчик все равно станет мужчиной, и ему все станет нужно. Так вот, сынок, у него есть рассказ, где старый дед соблазнил свою невестку.

– Да ну?

– Да, сынок, и такое бывает у них в Италии.

– Пап, ты знаешь, мне больше нравится, как у Стэндаля.

– Это хорошо.

– Конечно, ну вот у Стэндаля были крестьянки, а у меня их нет.

– Какие еще крестьянки, сынок?

– Как какие? У каждого владельца замка были свои крестьянки.

– Макси, что ты такое говоришь.

– Мама, мы вроде владельцы замка, мне вот уже восемнадцать, а я все бегаю за Анлор, и то, с чего начинали французы свою жизнь в шестнадцать лет, со мной так и не произошло до сих пор.

– Сынок, ты понимаешь…

– Нет, пап, я ничего не понимаю.

– Да, сын не в тебя, – спокойно произнесла Моника, – ты-то ни одной юбки не пропускал.

– Ну уж прямо и ни одной.

– Ладно, я знаю, что надо делать, – сказала Моника, – летом поедешь к моим родственникам в Венецию, тебе все равно нужно ехать на практику, а у них отличный виноградник и много одиноких черноволосых красавиц.

– Правильно, посмотришь на знойных итальянок, – и отец аккуратно хлопнул Монику по бедру.

– Ты есть будешь?

– Да.

– А вино? – спросил отец.

– Ему хватит, он вчера надегустировался.

Отец сел за стол, открыл вино и начал обедать.

– Слушай, па, я давно хотел тебя спросить, почему наше вино стоит так недорого, я сегодня был в магазине у Мишеля, наша бутылка стоит всего 10 евро.

– Ой, сынок, если бы я знал, почему это так. Бордо делает слишком много вина. У нас тысячи замков, и все пытаются продать свое вино. Я могу попросить, чтобы Мишель поставил его за 20 евро, но тогда, думаю, продажи упадут.

– Но я вчера пробовал наш урожай 2003 года, оно же божественное, я даже боюсь тебе говорить, что оно ничем не хуже того, что ты мне подарил на день рождения.

– И что же ты там обнаружил?

– Совершенную гармонию. Если бы я это дегустировал вслепую, я в жизни бы не сказал, что это наше вино.

– Значит, тебе нравится наше вино?

– Да.

– Сынок, такое бывает лишь раз в десять лет, да и то не всегда. Вино действительно получилось грандиозным, и это первое вино, которое я делал без деда.

– Почему?

– Ему уже тяжело работать, все-таки почти 80 лет.

– Ты надеешься, что оно будет хорошо продаваться за границей?

– Я надеюсь, что этот год будет хорошо продаваться. Рекламу мы себе позволить не можем, а без этого я могу рассчитывать только на гурманов, которым захочется попробовать бордо великого года за небольшие деньги.

На следующий день на лекции Жюно был полный аншлаг. Анлор сидела в окружении подружек.

– Сегодня у нас уникальная тема – цена нашего вина. Почему за одно вино люди готовы заплатить больше сотни, а за другое не готовы отдать и восемь евро. Время – деньги, мы платим, или вернее расплачиваемся за время. Нигде так буквально не отражается зеркало времени. Чем старее бутылка, тем дороже вино. Мы платим за то, что вино путешествует во времени.

– Профессор, так мы с вами только что изобрели машину времени, – послышались голоса из аудитории.

– Это интересное сравнение, ну что же, пусть машина времени. Ведь открывая вино, скажем, 1960 года, мы получаем концентрат запахов, вкусов, ощущений и настроения людей, сделавших его. А вы когда-нибудь задумывались, как настроение винодела влияет на вино? А если он был влюблен в момент, когда рождалось вино? Человеческие страсти влияют на вино, ведь оно живой организм.

Или вот еще. Часто великие урожаи совпадают с великими временами. Урожай 1945 года в Бордо. Это вино до сих пор удивляет всех, кто его пил. Но это не только земля и климат, это великое вино сделали люди, опьяненные победой, люди на пределе душевной эйфории, люди, выжившие в аду, вот почему этот год до сих пор жив. Люди вдохнули в него почти бессмертие.

– Урра профессору!!!!

Студенты вынесли Жюно на руках прямо на улицу.

4

После второго курса университета Макс записался на практику в Италию, к родственникам матери в Венеции. Вся Италия была одержима восстановлением своих старых лоз. Итальянцы вдруг осознали, что их будущее – не каберне и мерло, а свои местные сорта. Разнообразие сортов поражало любого энолога. Ни одна страна в мире не имела столько разновидностей винограда.

Ведь не зря греки называли Италию – Энотория, страна Вина. Столько выдающихся местных сортов: «Корвина», «Корвиноне», «Рондинелла» и «Молинаре», «Россиньола», «Озелета», «Неграра» и «Диндарелла». Макс гордился своей второй родиной зато, что был причастен к великой эпохе возрождения итальянских вин.

Макс даже написал курсовую работу по древнему итальянскому сорту «Алеатико». Алеатико собирали в месяц мерцедониус. По древнеримскому календарю этот месяц соответствовал концу января – началу февраля. Удивительным оказался тот факт, что периодически этот месяц вообще исчезал из древнеримского календаря. Макс долго изучал древнюю астрологию и понял, что этот месяц – февраль. Календарь этот вели еще до Цезаря. Значит, вино делали из винограда, собранного в феврале, и значит, это вино было крепким и сладким.

В Италии у Макса оказалось очень много родственников. Для него это стало большой неожиданностью. Дома, во Франции, Макс привык к одиночеству, скука казалась ему обычным состоянием души. И вдруг Италия перевернула все. Каждый день здесь превращали в праздник, в праздник тела, живота и души. Здесь Макса все считали французом, даже несмотря на кровь Моники.

Винодельня, которая принадлежала двоюродному брату Моники, была не очень большой, но приносила доход явно больше, чем замок Шанталье. Троюродных братьев и сестер у Макса оказалось больше десятка. А прочих родственников вообще невозможно было сосчитать. Мало того, они все жили в одном доме и каким-то загадочным образом друг другу не надоедали. Он вообще заметил, что они находятся в круглосуточном общении друг с другом, и именно такая жизнь и составляет смысл их существования. Одиночество здесь являлось первым смертным грехом. Только здесь Макс понял весь смысл слов Экзюпери: «Нет ничего более ценного на этой Земле, чем роскошь человеческого общения». «Да, – подумал Макс, мы, французы, слишком эгоистичны, мы спрятались по своим замкам и редко видим соседей. А здесь люди не представляют прожитый день без общения с соседями».

Во время одного из бесчисленных ужинов случилось то, на что он давно уже рассчитывал. Одна из его очень дальних родственниц положила на него глаз. Это было совершенно очевидно и даже не вызывало никаких сомнений. В один из вечеров они, не сговариваясь, сели рядом и после пузатой бутылки кьянти как-то сами собой оказались в одной из комнат.

Макса больше всего волновало, как он будет раздевать Лионеллу, однако сам оказался обнаженным раньше девушки. Все произошло настолько молниеносно и без всяких предрассудков, разговоров и каких-нибудь глупых уверений, что Макс от счастья просто обалдел. Они не спали всю ночь. Утро наступило незаметно, и Макс отпустил Лионеллу только потому, что сил продолжать уже больше не было. Макс даже не пытался ее остановить: все, о чем он мечтал, это остаться одному, немного поспать и почувствовать то счастье, что обрушилось на него.

В полудреме он пытался понять, почему то, что он так страстно хотел получить от Анлор в течение года, он без всяких проблем получил за одну ночь от Лионеллы. Как такое может быть? Почему одна женщина может мучить мужчину целый год, не давая ничего, кроме надежды, а другая женщина отдает себя всю за одну ночь и позволяет делать с собой все, что хочет мужчина?

Нет, дело было не в этом, не в позволении. Эта итальянка знала, чего хочет мужчина, вот в чем дело, она делала то, что хочет мужчина. Вот в чем суть.

Макс провалялся в постели до вечера и вышел только к ужину. Все были рады его видеть, все снова сели за стол. Он долго искал Лионеллу, но так и не обнаружил. Когда она не появилась и на следующий день, Макс не находил себе места. Одна из его многочисленных кузин, видимо, заметив растерянность родственника, подсела к нему.

– Привет Макси, Лионеллу ищешь?

– Да.

– Она, скорее всего не придет.

– То есть?

– Ну, наверное, не придет.

– Почему? – с ужасом спросил Макс.

– Почему?

– Да, почему?

– Как тебе сказать, она хотела переспать с тобой, сразу, как только увидела.

– Да, я знаю.

– Ну ведь вы это сделали.

– Да, – с гордостью ответил Макс.

– Ну вот и слава богу.

– Не понимаю.

– Не понимаешь?

– Нет.

– Ты серьезно?

– Я хочу видеть ее.

– Да вы, французики, все долбанутые.

– Но я итальянец…

– Она получила тебя и все.

– Как это, все?

– Все, дальше ничего не будет.

– Почему?

– Вот ты глупенький, это такая девушка.

– Какая такая?

– Стрегга.

– Что?

– Спроси у мамочки.

Домой Макс вернулся полностью разочарованный в жизни. Даже вино не могло возродить его мысли к жизни. Он был подавлен и не знал, как строить свою жизнь дальше. Он был всегда уверен в том, что встретит настоящую любовь, женщину, которая с радостью станет его женой, родит ему детей, а он будет делать свое вино. В этом он видел смысл своей жизни. Но женщины оказались не такими, как он себе представлял. Он не знал, что делать: жаловаться матери глупо, спрашивать совета у отца, который спрятался в себе, как улитка в раковине, бессмысленно. Не у кого было спросить совета.

Женщины оказались не теми добрыми и покладистыми существами, какими он себе воображал, они были опасны, непредсказуемы и что еще хуже – сами не знали, чего хотят.

– Как Италия, сынок? – радостно встретила его мать.

– У тебя слишком много родственников, мама.

– Тебе что, не понравилось?

– Столько родственников – это слишком для француза.

– Ах, вот ты о чем.

– Да, я тоже всегда это говорил, – встрял отец, неизвестно откуда появившийся.

– Тебе не понравились итальянки?

– Мама, лучше у меня ничего не спрашивай. Честно говоря я не нашел никакой разницы между твоими итальянками и нашими француженками.

– У тебя что-то случилось?

– Мама, это очень глупый вопрос.

– Макси, что такое?

– Да, мама, со мной все случилось, но тут же и исчезло.

– Может, ты хоть что-нибудь объяснишь?

– Нет, не хочу.

– Сынок, Анлор тебя просто обыскалась, мне кажется, ты должен ей позвонить, – сказала мать.

– Анлор, теперь это даже смешно.

– Сынок, ты больше не хочешь с ней общаться?

– Мама, а что значит «стрегга» по-итальянски?

Моника покраснела и ничего не сказала.

– Мама, что это значит?

– Ведьма, – тихо, почти шепотом сказала Моника.

– А, значит, я переспал с ведьмой?

– Тебе лучше помириться с Анлор.

– Мама, ты меня слышишь, я спал с итальянской ведьмой, а теперь ты хочешь меня помирить с французской.

Неделю до занятий Макс ничего не делал, он бродил по виноградникам, по замку, машинально ел, что-то отвечал матери, поговорил с дедом, но мысли его были распылены так, что он не мог их собрать воедино. Он обнаружил страшный, пугающий его факт. Он, Макс Шанталье, – винодел и наследник виноделов. Но есть большое Но: он Ничто без женщины. Он не может ощутить себя ни мужчиной, ни виноделом, пока рядом нет преданной любовницы…

– Макс, позвони Анлор, – мать прервала его мысли.

– Зачем, мама?

– Что значит зачем, девочка волнуется.

– Все женщины одинаковы.

– Тебе все равно, что она чувствует?

– Да, – с наслаждением произнес Макс, – именно все равно.

– Ты мне не нравишься, – серьезно сказала мать.

– Это твоя Италия, мама.

– Ничего не понимаю.

– И не надо ничего понимать, я сам мало что понимаю.

– И все-таки позвони ей.

– Хорошо, в понедельник мы и так увидимся в университете.

Первую лекцию нового года Жюно, как всегда, начал экстравагантно:

– Приветствую вас, господа студенты, надеюсь, вы пришли потреблять знания с аппетитом, как завещал нам Анатоль Франс?

– Да, профессор, – хором ответила аудитория.

– Хорошо, слушайте страшный рассказ про средневековые времена.

– Профессор, если позволите, я могу добавить по части ведьм.

– А, Шанталье, вижу, вы хорошо провели каникулы в Италии.

– Да, профессор, можно сказать, с пользой.

– Ну что же, как-нибудь мы вас послушаем. Итак, господа студенты, Европа, какой мы ее сегодня знаем, не выжила бы без вина.

– Профессор, вы, как всегда, правы, без вина никуда.

– Я рад, за вас, мои дорогие, так вот, в Средневековье вырастали целые поколения людей, которые не знали вкуса простой воды. В городах, когда начиналась чума, люди боялись пить воду из колодцев. Единственная жидкость, которая оказывалась под рукой, – это вино. Просто ничего другого не было. Представьте себе, чтобы сварить пиво, опять же нужна была вода.

– Профессор, ну французы же не мылись вином? – донесся чей-то голос из аудитории, за которым зал разразился смехом.

– Французы, как и все средневековые жители, вообще не мылись. Вы ведь знаете, что наш Король-Солнце, и тот мылся всего два раза в жизни. Почему мы так много готовим на вине и в вине? По той же простой причине: чтобы сварить обед, у средневековой женщины под рукой из жидкости было только вино.

По той же гигиенической причине в церквях начали давать прихожанам вино. Это уже потом придумали, что это кровь Христа, а истинная причина была в том, что вино было профилактикой распространения заразных заболеваний. Ведь церковь – это место скопления людей, они легко заражают друг друга. Еще в Средневековье люди обнаружили, что если в зараженную чумой воду добавить вино, то воду можно пить. Они, конечно же, ничего не знали о бактерицидных свойствах вина и о том, что бациллы чумы и тифа гибнут в вине за несколько часов.

И тут обнаруживается удивительный факт: мы, европейцы, все вывозили из Нового Света, все забирали оттуда. Мы забрали все золото, почти все серебро, перевезли к себе кофе и помидоры, какао и картофель, привыкли к тому, что у нас круглый год есть бананы и ананасы. А что мы дали взамен?

– Вино?!

– Да, единственное, что мы дали Новому Свету – лозу, мы дали им виноград. Мы хотели иметь свое вино и начали высаживать лозы там. Испанцы еще в шестнадцатом веке начали сажать виноград в Мексике и Бразилии. И почему мы теперь удивляемся, что эти страны завалили нас вином? Это мы научили их сажать виноград и делать вино.

Мы расплатились за грабеж лозой. Теперь вино делают в Уругвае, Бразилии, Мексике, Аргентине, Чили, США, Канаде, даже в Перу и Колумбии. От юга Южной Америки до севера Северной. Вдумайтесь: в начале 60-х годов прошлого века, когда из вас еще никто не родился, из сорока стран, производящих вино, Аргентина уже занимала 9-е место в мире по площади виноградников и 4-е по количеству производимого вина в мире. Четвертое, это сразу после «Великой тройки» – Франции, Италии, Испании.

Чили занимало 14-е место по площади виноградников и 9-е место по количеству производимого вина. Страна, которую тогда считали недоразвитой, имела площадь виноградников больше, чем у Германии. Да и в самой Европе сколько еще винных стран, о которых мы с вами даже не подозреваем: например, в России уже больше ста лет делают вино.

– В России делают вино? Вы шутите, профессор, я готов поверить в Чили, но Россия – это уже слишком, – один из студентов аж привстал от неожиданности.

– В России не просто делают вино, его там уже делают французы.

– Профессор, вы рассказываете какие-то фантастические вещи.

– Конечно, ведь это моя задача, я хочу зажечь в вас огонь познания.

– Но Россия, как это может быть, там же зима?

– Вы полагаете, что там зима круглый год?

– Да нет, конечно, но все-таки Россия и вино – это так странно.

– Вот видите, это всего лишь ассоциативный ряд, который мешает вам реально оценивать ситуацию. У России есть южные регионы, которые вполне пригодны для выращивания винограда.

– Профессор, а что они там сажают?

– Не поверите, Паскаль, то же, что и мы, – каберне, шардоне и мерло.

– Не может быть!

– Ну вот, видите, раз я вам рассказываю, значит, может.

– Но ведь там так холодно.

– В Канаде тоже холодно, дорогой мой Люсьен, но ведь там делают вино?

– Да.

– А в Австралии тропическая жара, но ведь там делают шираз, так или нет?

– Да, профессор.

– А как вы думаете, в Таиланде делают вино, Люсьен?

– В Таиланде?

– Да.

– Профессор, но там точно не делают.

– Ошибаетесь, дорогой Люсьен, и в Таиланде уже делают вино из каберне.

– Профессор вы нас разыгрываете.

– Бедные дети Бордо, вы не можете себе представить, как расширился мир вина за те годы, что вы родились и выросли.

– Но, профессор, русские виноградники – это звучит странно.

– Почему?

– Не знаю, но очень странно.

– Хорошо, кто подготовит нам доклад под названием «Десять фактов о русском вине, которые потрясли Бордо»?

Зал молчал.

– Хорошо, я думаю, что Шанталье справится.

– Я? – удивился Макс.

– Конечно, вы уже делали доклад о винах Чехии, мы все были удивлены, прекрасно, теперь – Россия, мы ждем от вас сенсаций.

– Но, профессор, Чехия – это хотя бы Европа.

– А вы полагаете, что Россия – это не Европа?

– Не знаю точно.

– Вот и прекрасно, Максимилиан, надеюсь, вы нас удивите.

– Хорошо, учитель.

Макс вернулся домой переполненный желанием сделать супердоклад. Это был вызов. Все выходные он просидел в Интернете. Макс буквально изрыл его, собирая по крохам информацию о далеких виноградниках в России, заваленных сугробами. Когда Макс насобирал более сотни источников, он был поражен тем, что обнаружил. Дикая, почти что варварская страна оказалась винодельческой державой Восточной Европы.

Через две недели Макс принес доклад.

– Ну что, Макс, ты что-нибудь нашел?

– Да, Анлор, в это невозможно поверить, но…

– Да, ты smart-boy.

– Анлор, это просто удивительно, но у них…

– Макси, я внимательно послушаю твой доклад на лекции, пока.

– Но…

Анлор растворилась в толпе подружек. Макс вошел в аудиторию недовольный собой. Если он не смог заинтересовать Анлор, как он сможет удержать внимание всего зала?

– Ну как, Шанталье, вы нас чем-нибудь удивите? – услышал он голос профессора.

– Да, профессор, я, честно говоря, не ожидал таких результатов.

– Хорошо, давайте 10 фактов о российском вине, которые потрясли Бордо.

Студенты заерничали, смех прошел по рядам.

– Хорошо, начинаю. Первое: французы живут в России и делают там вино на юге России, винодельня называется «Шато ле Гранд Восток».

Сначала была тишина, которая напугала Макса, потом аудитория начала тихо посмеиваться.

– Шато в России, Шанталье, где ты его откопал?

– Шанталье, ты, наверное, замок с сугробами перепутал.

Гул то ли возмущения, то ли восхищения прошел по аудитории.

– Шанталье, ты нас разыгрываешь.

– Нет, господа, это правда, и я был так же удивлен, как и вы, когда это прочитал.

– Да наши летуны сейчас везде!

– В основном, в Новом Свете, а вот в Восточной Европе их мало.

– Замечательно, Макс, начало впечатляющее, – прокомментировал Жюно.

– Что, прямо настоящий француз? – выкрикнул кто-то из аудитории.

– Не просто настоящий – единственный.

– Явно сумасшедший.

– А откуда он там взялся?

– Не знаю.

– Шанталье, а где вы нашли юг у России?

Аудитория просто взорвалась от смеха.

– Спасибо, хороший вопрос, меня это сначала тоже удивило, но виноград возделывают, в основном, на побережье Черного моря, а среднегодовая сумма температур составляет 12,5 градусов тепла. В этом районе России почти не бывает снега.

– Шанталье, ты нас разыгрываешь.

– Нет, жители этих районов России снег видят реже, чем парижане.

– Да он смеется над нами.

– Господа студенты, прошу тишины, – Жюно улыбался, предвосхищая дальнейшие откровения Макса.

– Спасибо, профессор. Второе: основные сорта, конечно же французские: «Каберне», «Совиньон», «Каберне Фран», «Мерло», «Шардоне», «Пти Вердо».

– Виват, Франция! – выкрикнул кто-то из аудитории.

– Макс, ври, да не завирайся, «Пти Вердо» у нас еле созревает, а что он может дать в России?

– Но вот удивительный факт, – продолжал Макс, – после наполеоновских войн русские привезли домой лозы «Пти Вердо», которые постоянно скрещивались с местными сортами, и сегодня клон этого «Пти Вердо» активно используют наши в «Шато ле Гранд Восток».

– «Пти Вердо» в России? Шанталье, ты рехнулся.

– И тем не менее клон «Пти Вердо» хорошо вызревает на юге России.

– Да нет, этого не может быть.

Жюно с удовольствием смотрел, как любопытство разжигает азарт в умах студентов.

– Ну что, Шанталье, парируйте.

– Хорошо. Третье и самое потрясающее: у русских еще во времена коммунистов была система, отдаленно напоминающая наши аппеласьоны.

– Ври, да не завирайся.

– Да, я тоже был удивлен, но это именно так: в СССР было зарегистрировано около 200 наименований марочных вин. По своим характеристикам они соответствуют лучшим винам Бордо. Вот что у них написано: «Марочные вина можно получать из одного или нескольких сортов винограда по технологической схеме, установленной для данной местности. Срок выдержки не менее 2 лет для сухих вин».

– Браво, Шанталье, дальше, уложите аудиторию на лопатки.

– Четвертое: опять же на побережье Черного моря существует хозяйство «Абрау-Дюрсо», которое производит лучшее российское шампанское.

– Макс, ты перепутал: не шампанское, а газированное вино.

– Да, господа, я тоже сначала так и подумал, но эта винодельня делает шампанское французским бутылочным методом в подвалах, и главному ремюору сейчас 84 года.

Жюно был в экстазе:

– Ну, Максимилиан, добейте этих неразумных, никакой пощады, я требую от вас победы, Рим или жизнь.

– Пятое: то же «Абрау-Дюрсо», в советские времена производило совершенно уникальные вина – «Абрау-Дюрсо Каберне» и «Абрау-Дюрсо Рислинг». Рислинг был высажен еще в 1871 году. Его привезли из Германии. Так вот, особенность этих вин в том, что это купажи вин урожаев разных лет, и получены они с разных участков отдельных виноградников.

– Ну и что тут необычного?

– Это же технология «Вега Сессилия», только в русском варианте.

– Браво, Максимилиан, вот это революция.

– Шестое: рислинг, который делают в местечке под названием Сукко, на юге России, поставляли… английской королеве.

– Брось, Шанталье, это уже слишком!

– И тем не менее, оказывается, еще в 1900 году во время Всемирной выставки в Париже дегустационная комиссия отметила, что некоторые вина Северного Кавказа России напоминают хорошие образцы Мозеля и Рейна.

– Ну и что?

– Так вот, русский рислинг действительно поставляли к английскому двору.

– Макс, давай дальше, мы тебе верим, – это был голос Анлор.

Макс увидел в ее глазах восхищение – то, чего он так долго добивался. Его любимая девушка гордилась им.

– Седьмое, господа виноманы: в стране есть винодельня, которая снабжает Кремль и посольства России вином – винодельня «Мысхако». Восьмое: в стране обнаружен гаражист, который делает вручную около 20 000 бутылок в год в стиле бордо. Вино называется «Стретто».

– Гаражист – это хорошо, но ведь мы не знаем, что он там делает.

– Девятое, – и Макс обвел взглядом аудиторию.

– Давай свое девятое.

– Самая известная марка вина в России – «Каор».

Зал обмер от неожиданности.

– «Каор»?

– Да, это самое востребованное вино в России, его знают все – десятки заводов по всей стране делают это вино.

– Шанталье, ты хочешь сказать, что вся Россия пьет малоизвестное французское вино?

– Не совсем так.

– А как?

– Как вы знаете, в нашем Каоре сусло подогревают, поэтому вино получается буквально черным, так вот в России вино варят и делают из него десертное вино, крепленное спиртом, нечто вроде портвейна.

– Ну да, Россия и портвейн, ничего смешнее не слышал.

– И, наконец, десятое: в 1900 году шампанское из России было признано лучшим шампанским мира на Всемирной выставке в Париже.

– В Париже?

– Да, мои дорогие, в нашем с вами Париже. Вот, вот то, о чем я вам говорил. – Жюно прервал Макса. – Мы проворонили Австралию, смеялись над Чили и Аргентиной, а теперь они наполовину заполнили полки наших магазинов. Как когда-то мысль о господстве чилийских вин казалась смешной, так и игнорирование любой страны, которая делает вино, может обернуться для нас большой неожиданностью.

– Профессор, но наши вина все равно останутся лучшими.

– Если все время на это надеяться, то нас ждет крах, мы больше не можем думать, что наши вина самые лучшие в мире.

– Почему, профессор?

– Англия, из-за потепления климата, уже производит игристые вина на юге страны. На юге Нидерландов в районе Маастрихта делают вино из местной лозы. Вино делают в Бельгии и Дании. Таиланд и Вьетнам начали производство сухих вин. Мир меняется, виноград мигрирует, и мы с вами как представители родины всемирного виноделия обязаны следить за всем, что происходит в мире, чтобы в очередной раз не оказаться бессильными перед новой угрозой.

– Профессор, но это все далеко от нас.

– Вы так уверены? Тогда посмотрите, что за сюрприз нам приготовила Австрия, надеюсь, это не очень далеко от нас.

– А какие там могут быть сюрпризы?

– Белое вино «Грюнер Вертлинер» – достойный конкурент нашей «Бургундии».

– Никогда не слышали, профессор.

– Плохо, помимо лекций вы должны заниматься и самообразованием, много путешествовать, и не только по Европе.

– Зачем, профессор? Пусть они едут к нам!

– Пусть, но многие владельцы бордоских шато проходили практику в США или Австралии.

– Зачем?

– Спросите у них. Так вот, возвращаясь к Австрии, незаметно для нас их белые вина совершили революцию в качестве, и теперь они достойные конкуренты любым белым винам мира: отличные образцы «Грюнер Вертлинер» могут доходить до 200 евро за бутылку.

– Но, профессор…

– В лучших ресторанах Европы вы найдете их в винных картах.

– Но, наверное, как экзотику.

– В лучшем ресторане Вены «Пале Кобург» в винной карте лично я насчитал около 30 видов этого вина, навряд ли это можно назвать экзотикой.

Время лекции вышло, но никто не хотел расходиться.

– Хорошо, Шанталье, спасибо, вы действительно проделали грандиозную работу.

– Но это еще не все, профессор.

– Не все?

– Нет.

– Но вы же нам назвали десять фактов, или я не верно считал?

– Да, десять, но есть еще одиннадцатый, который потрясает больше всего.

– И что же это, Макс?

– Русский дуб.

– Дуб?

– Да, профессор, и это самое большое открытие, которое я обнаружил. Оказывается, весь девятнадцатый век и четверть века двадцатого лучшие бочки делались из русского дуба. Все наши великие вина созрели в русском дубе.

– Интересная информация.

– Да, несколько лет назад французы вернулись в Россию и на юге, недалеко от Черного моря, опять открыли бондарню.

Пришло время большой перемены, и студенты толпой ринулись в буфет.

Анлор и Макс встретились на перемене.

– Почему ты мне не звонил? – Анлор обидчиво надула идеально накрашенные помадой губки.

– Это все, что ты хочешь мне сказать?

– Ах, да, прости, доклад просто сногсшибательный, ты их всех сделал.

– Анлор, ты о чем?

– Ну эти выскочки, Паскаль и этот, как его, не могу вспомнить…

– Люсьен.

– Ах, да, Люсьен, так почему ты не звонил?

– Там деревня, Анлор, телефон не всегда и не везде ловит.

– Понятно.

– Что понятно?

– Да все понятно: как тебе итальянки?

– Это все, что тебя интересует?

– Нет, но все же говорят, они более сговорчивы, чем мы.

– Сговорчивые? Анлор, что ты имеешь в виду?

– Да брось, что тут непонятного.

– Подожди, ты хочешь сказать, что они…

– Да, да, они похотливы.

– Анлор, боже, от тебя ли я это слышу?

– А что такое?

– Это же неприлично.

– Почему?

– Ну не знаю…

Анлор сразу повеселела.

– Ладно, хватит скромничать, у меня для тебя сюрприз, но он, наверное, тебе не понравится.

– Почему это?

– Ну… он очень неприличный.

– Совсем неприличный?

– Да.

– Даже не знаю, что и сказать.

– Родители уедут в Биариц на уикэнд.

– У, Биариц, это хорошо.

– Я думаю, что здесь нам вдвоем будет гораздо интереснее.

– Ты так думаешь?

– Да, ну так что, ты придешь?

– Приду.

В воскресенье в пять часов вечера он уже сидел у Анлор дома. Макс взял бутылку шампанского и одну бутылку последнего урожая их замка. Анлор накрыла стол у камина.

– Ого, мы все это должны выпить? Ты хочешь меня споить?

– Разве это много?

– Конечно, целая бутылка шампанского, а потом еще бутылка бордо.

– Ну, ладно, – смутился Макс, – мы можем вообще не пить.

– Макси, ты что, Макси, я же пошутила, конечно, мы будем пить шампанское! Ты какой-то очень серьезный вернулся из Италии, тебе там не понравилось?

– Сложно сказать, не знаю.

– Правильно, дома всегда лучше.

Два часа пролетели незаметно, шампанское кончилось, и Макс пошел открывать вино. Они незаметно переместились на диван, камин, как по заказу, начал угасать. Макс решил, что все произойдет здесь и сейчас. Все равно в доме они одни, здесь тепло и уютно, и не обязательно идти в спальню. Макс начал раздевать Анлор. Она не сопротивлялась, легла на диван и накрылась пледом. Он тихо и быстро залез под плед…

Не прошло и пяти минут, как Анлор завизжала:

– Что ты делаешь?

– Анлор, что с тобой? Я просто хотел доставить тебе удовольствие.

– Ну конечно, попрактиковался на итальянках, теперь решил попробовать на мне. Как тебе итальянские ведьмы, полетали на метле?

Анлор вскочила с постели, моментально оделась, налила себе вина и села около камина.

– Что будем делать?

– Теперь уже ничего, – спокойно сказал Макс.

Он произнес эти слова действительно спокойно, начиная смутно понимать то, что раньше было недоступно его пониманию. Оказывается, искренность в отношениях с женщиной – это не всегда хорошо. Поведение Анлор не вывело его из себя и даже не разочаровало. Просто иногда, хотя нет, не иногда, а очень часто женщины сами не знают, чего хотят. Это внезапное открытие почему-то очень обрадовало Макса. Оно объясняло очень многое из того, что раньше казалось ему непонятным.