Текст книги "Винодел"

Автор книги: Сергей Арзуманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Ну давай хотя бы поговорим.

– Поговорим, Анлор. С тобой все в порядке?

– Да.

– Тогда зачем разговаривать? И так все понятно.

– Ты не хочешь со мной поговорить?

– Мне надоело разговаривать.

– Да, я понимаю, итальянки не разговаривают, они сразу ложатся в постель.

У Макса не было никакого желания продолжать этот глупый разговор. Единственный и правильный выход – это немедленно уйти.

– Спасибо за вечер, счастливо.

– Ты что, вот так возьмешь и уйдешь?

– Да.

– Я обижусь.

– Мне очень жаль.

– Тебе очень жаль и все, а как же вся ночь?

– Анлор, какая ночь, ложись спать.

– Как это спать?

Макс оделся и тихо, почти бесшумно закрыл за собой дверь. Он шел домой, ни о чем не думая. Дома он разжег камин и быстро уснул в кресле.

Утром его разбудил отец.

– Что ты здесь делаешь, ты же вроде был у Анлор?

– Вроде.

– Поссорились?

– Нет, разошлись.

– Ладно, завтра пойдем осматривать лозы, пора собирать урожай.

– Хорошо, папа.

– Поработаешь недельки три на свежем воздухе, и женщина не понадобится.

На следующий день Макс и Грегуар вышли на виноградник.

– Отец, а как ты определяешь, что пришло время сбора?

– Твой дед научил меня, это старый бордоский способ, простой и надежный: нужно пробовать виноград. Если взять виноград в руки, то при достижении нужной зрелости кожица должна легко отделяться от мякоти при раздавливании ягоды, пальцы склеиваются сахаристым соком, а у красных сортов окрашиваются. Ягода должна легко отделяться от плодоножки, при этом семена легко выделяются из мякоти.

– Вроде все так просто.

– Когда-нибудь и для тебя это будет просто.

– Пап, ты пьешь вино каждый день?

– Да.

– Ты считаешь это полезно?

– А почему ты это спрашиваешь у меня, спросил бы у Жюно.

– Я не знаю, сколько вина он пьет, да и пьет ли вообще, поэтому спрашивать я решил у тебя.

– Ты знаешь, сынок, люди помешались на здоровье, связанном с вином. Твой дед, например, никогда об этом не задумывался. Он привык пить вино за обедом и ужином. Если бы у него спросили, хорошо это или плохо, полезно или нет, я думаю, он бы не знал, что ответить. Он так привык жить. Потом это обозвали «французским парадоксом».

– Да, я знаю.

– Но что они об этом знают? Лишь красивые модные слова – антиоксиданты, полифенолы, ресвератрол. Вино, как пылесос, вытягивает из земли все, что она содержит: витамины, минералы, металлы, микроэлементы. Биохимический состав вина разобран до мелочей. Нам известен химический состав вина, все элементы, входящие в него: вода, спирт, глицерин, кислоты, углеводы, минеральные вещества, танины, красящие вещества, эфиры, витамины, микроэлементы. Но собери все эти элементы, добавь воды и спирта и что?

– Что?

– Ничего, вина мы не получим, в этом великая загадка нашего дела, Макс. Ладно, на сегодня хватит работы, пошли домой.

Сбор урожая был в самом разгаре, когда начала портиться погода. Небо стало свинцовым, а воздух – соленым.

– Точно польет, так и тянет с Атлантики.

– Да, пап, я думаю, будет гроза.

– Только этого нам и не хватало.

– Пап, а разве нельзя накрыть виноград, как в теплице, пленкой?

– Нет, сынок, этого делать нельзя.

– Почему?

– Урожай не признают.

– Что это значит?

– По бордоским законам, такое вино не может называться «Бордо», на этикетке можно писать только, что это столовое вино, но хуже всего то, что ты не сможешь поставить год урожая.

– Очень странный закон.

– И тем не менее, это так, твой дед, кстати, тоже считает, что погоду не перехитришь.

– А кого-то за это наказывали?

– Да, я помню, был скандал с «Валандро».

– Шато «Валандро»?

– Да, все ждали чуда от Миллениума, но от перенапряжения некоторые не выдержали и закрыли виноградники пленкой.

– И что?

– Тогда ожидали страшный ливень, но он так и не пошел.

– И что было?

– Вину не дали присвоить год урожая, и классифицировали как столовое.

– А много таких было?

– Ты знаешь, Макси, был кто-то еще, но не такой известный, поэтому, наверное, и не помню, просто всем хотелось получить сверхвино от 2000 года.

– А у нас что получилось?

– Ты знаешь, ничего особенного, тут даже дед со мной согласился.

– Надо и мне попробовать.

– Пойдем, устроим дегустацию, и деда надо позвать.

Арсен был в плохом настроении:

– Ну что там урожай?

– Нормально, отец, все идет неплохо.

– Конечно, неплохо, у нас все всегда неплохо, у других хорошо, а у нас неплохо.

– Папа, что ты говоришь?

– Погода портится?

– Да.

– Конечно да, но у нас все неплохо, а у других хорошо.

– У каких других?

– У Петрюса не бывает плохой погоды: у них небо особенное или они договорились со святыми, что над ними не льет.

– Папа, не кощунствуй.

– Почему все так любят петрюс? Да, это великое вино, и все-таки, почему из 12 000 поместий Бордо большинство людей сразу назовет Петрюс? Да проще простого: это название легко запомнить. Шато «Маларктик – Лагравьер», не каждый француз запомнит это название, а что говорить про китайцев и русских? Назови вино «Анрюс», и все продавай русским, Шато «Ли», и каждый китаец его будет пить, а наши все никак не могут понять, почему так трудно запомнить «Лафорьи – Пейраго», тьфу, даже я это не могу выговорить.

– Отец, что с тобой, чего ты завелся?

– Некому людей жизни учить, все с ума посходили, бутылка вина стоит больше тысячи евро – где это видано и какой француз может это выпить?

– Отец, что случилось?

– Мне нужно поговорить с тобой, Грегуар.

– Давай я схожу в погреб за вином, мы с Максом хотели еще раз распробовать 2000-й урожай, заодно и поговорим.

– Хорошо, пусть Макс сходит.

– А сколько брать?

– Пару бутылок хватит.

– Ладно.

Арсен помолчал немного, убедился, что, кроме сына, в комнате никого нет, и сказал:

– Я уже не могу получать от жизни того, что хочу. Женщинам я не интересен, пить вино столько, сколько я хочу, мне нельзя; за руль садиться я боюсь.

– Отец, ты мне не нравишься.

– Когда мужчина не спит с женщинами, он умирает.

– Папа, но ведь тебе уже…

– В этом все и дело, Грегуар, больше мы ничего обсуждать не будем, уверен, что остальные ничего не узнают.

– Но, отец…

– Ты знаешь, Шанталье никогда не прощаются, я пошел спать.

Макс вернулся из погреба, когда Арсен уже ушел из столовой.

– А где дед?

– Раздумал дегустировать, сказал, что хочет спать.

– Странно, а ты будешь?

– Нет, сынок, я тоже не хочу, давай в другой раз.

– Хорошо, как скажешь.

Утром Макс встал пораньше, чтобы помогать отцу на винограднике. В столовой уже сидели мать и отец. Они ничего не ели и молчали.

– Что случилось? – весело спросил Макс.

– Дед умер, – еле произнес Грегуар.

– Как это умер?

– Пошел вчера вечером в подвал.

– И что?

– Утром Моника обнаружила, что его постель не разобрана и завтракать он не спускался.

– Ничего не понимаю, – Макс был в полной растерянности, – но он же был абсолютно здоров, отец.

– Так бывает, сынок, ему было почти 80.

– Подожди, я вообще ничего не понимаю, так вы его в погребе нашли?

– Да.

– А зачем он туда пошел, он же не захотел с нами выпить вина?

– Не знаю, но, видимо, ему там стало плохо.

– Отец, ты что-то не договариваешь?

– Нет, сынок, иногда люди просто умирают.

5

Дома Макс оставаться не мог. Лучше уйти в университет и там где-нибудь спрятаться. Как назло, в универе он столкнулся с Анлор.

– Привет.

– Здравствуй.

– Чего угрюмый такой, все дуешься на меня?

– Нет, вчера ночью дед умер.

– Прости.

– Да ничего.

– Пойдем посидим у Жюно.

– Я не хочу, Анлор.

– Пойдем-пойдем, одному оставаться не надо, сядем на самом верху.

– Ладно, пойдем.

Лекция уже началась, и они тихо пробрались на последний ряд.

– Уверен, каждый из вас уже испытал действие вина на свой организм, – Жюно с интересом осмотрел аудиторию.

– Да, профессор, ведь мы все будущие виноделы.

– Конечно, надеюсь, что вы не злоупотребляли вином.

– Никогда, профессор, как можно! – прокричал кто-то из середины аудитории.

– Ну что же, я спокоен за будущее Франции. Итак, что же происходит с человеком, который пьет вино? Его нервная деятельность подвергается искусственной стимуляции. Появляется ощущение эйфории с последующей психической экзальтацией и повышением чувства оптимизма. Связано это с тем, что вино отключает тормозные центры мозга.

Уверен, вы много раз видели, как обычные, мало эмоциональные люди под воздействием вина становятся другими – активными, общительными, задиристыми.

Как это ни парадоксально, но вино помимо явных физических свойств обладает и психическими. Наша психика требует нагрузки, мы должны испытывать коктейль чувств – радость и зависть, ревность и любовь, мужество и трусость. Наш организм должен производить эмоции. Эмоции – это ферменты нашей личности.

Жизнь обычного человека очень проста и однообразна. Ему трудно вырабатывать эмоции, он все время находится в одном и том же эмоциональном поле, без перемен. Ведь именно в этом отличие обычного человека, от, скажем, известного актера. Дело не в том, что у актера больше денег, а в том, что на эти деньги он может купить себе больше эмоций, другими словами, впечатлений. Жизнь людей богемы – не раз и навсегда заведенный порядок, а смесь разных эмоций. Таким образом, вино – это имитатор эмоций.

– Профессор, но ведь так можно и спиться.

– Ну, здесь каждый себе хозяин, но поверьте мне, употребляя сухое вино даже каждый день, невозможно заболеть алкоголизмом. Особенность сухого вина в том и заключается, что оно требует еды. Много вина без еды человек с нормальной кислотностью желудка не сможет употребить.

– И все-таки, профессор, есть же какие-то нормы.

– Конечно есть, если обобщить все то, что знаю я, то врачи и диетологи ставят максимально разрешенную норму потребления для взрослого здорового мужчины не более 500 граммов красного сухого вина в день. Но как вы понимаете все очень индивидуально. То, что нормально для жителя Бордо, совершенно не подойдет менеджеру в Нью-Йорке. Например, норма жителя юга Франции – это бутылка сухого вина, в котором, кстати, будет не меньше 14 градусов алкоголя, и это только за ужином, а потом еще полбутылки портвейна перед сном.

У итальянцев еще более интересные данные. Профессор Леобарди проводил исследования среди жителей сельских районов Италии и установил, что средняя норма потребления вина среди мужского населения составляет около 2 литров вина в сутки. Но это, естественно, для виноградаря или сельского жителя, который целый день занят физическим трудом. Городскому жителю такую норму вина давать нельзя. Он не тратит столько сил. Леобарди также установил, что даже гиперчувствительные люди могут выпить без вреда для здоровья около 1 литра вина в день.

– И все же, профессор, где золотая середина?

– Золотую середину, друзья мои, вывел наш выдающийся Эмиль Пейно: «Пить мало, но пить грамотно для того, чтобы пить долго».

Рокот одобрения прокатился по аудитории.

– Хотя могу вам привести, конечно же, и пример смертельного воздействия вина на организм человека. Самый яркий – Александр Македонский. Историки спорят, умер он от лихорадки или его отравили. И тот, и другой ответ верен, его отравили вином, неумеренное потребление перешло в лихорадку. Македонский стал алкоголиком.

Он не мог спать ночью, потому что после каждой выпитой дозы алкоголя организм просыпался и требовал новой дозы. Так человек становится хроническим алкоголиком, то есть организм требует постоянного присутствия алкоголя в крови. Долго это продолжаться не могло, потому что от неимоверных стрессов и неудавшихся планов Александр пил до полного беспамятства, чем и сгубил себя.

Макс пропустил мимо ушей почти все, что рассказал Жюно, но то, что он услышал о Македонском, его почему-то сильно взволновало. Он даже сам не мог понять, что его так заинтересовало.

– Подождите, профессор, вы хотите сказать, что Александр Великий умер от банального пьянства?

– Да, Макс, великое и простое всегда рядом в нашей жизни.

– Этого не может быть!

– Почему не может, мы все люди, и Македонский – не единственный пример.

– А кто еще, профессор?

– Ну например, первый президент Турции Кемаль Ататюрк тоже умер от алкоголизма.

– Профессор, ну а что же тогда Черчилль, ведь он чуть ли не бутылку коньяку выпивал за вечер.

– Еще раз говорю вам, что все мы разные, то, что губительно для одного организма, нормально для другого, и Черчилль здесь – пример, пожалуй, нетипичный.

– Почему, профессор?

– Коньяк он выпивал вечером, но день у него начинался с шампанского. Ежедневно на ланч он требовал бутылку шампанского. Хотя я вам должен сказать, что это, пожалуй, единственный случай такой выносливости организма. Неумеренность в потреблении вина чаще все-таки приводила к бедам. И в истории таких случаев много.

– Расскажите, профессор, мы должны все знать.

– Ну например, Нерон, римский император, сжег Рим дотла, будучи в совершенно невменяемом состоянии, и пока Рим горел, он сидел на одном из холмов, пил вино и сочинял поэму.

– Как это поэму, профессор?

– А так, вино уже не действовало на него. Чтобы возбудить в себе творческие силы, он решил сделать что-нибудь сверхъестественное, что-то такое, что удивило бы даже пресыщенного римского императора, – и он решил сжечь Рим. Или вот вам еще один замечательный пример – Валтасар, последний правитель Вавилона. Вместо того чтобы сражаться с персами, он решил для храбрости устроить пир. И не просто пир, а пир пиров. Валтасар собрал более тысячи вельмож. Но самое главное то, из чего они пили вино. Настольными чашами служили драгоценные сосуды, которые вавилонские воины привозили после побед над десятками народов Древнего мира.

– А дальше что случилось?

– Когда персы все-таки взяли столицу и ворвались к Валтасару в пиршественный зал, он уже плохо осознавал, что происходит вокруг.

– Пиры Валтасара! – выкрикнул кто-то из студентов.

– Да, да, мои дорогие, пир во время чумы.

Лекция закончилась и студенты начали расходиться, как все услышали голос Макса:

– Профессор, я уверен, что все они не имели любимых женщин.

– А что вас натолкнуло на такую необычную мысль?

– Фрейд.

– Вы читаете Фрейда?

– Приходится.

– И что же вы там почерпнули?

– Фрейд утверждает, что человек берет силы для жизни из трех источников, а именно: удовлетворенности своей профессиональной деятельностью, удовлетворенности в интимной жизни и алкоголя как искусственного стимулятора получения удовольствия от жизни.

– Интересно.

– Так вот, профессор, если кривые профессионального успеха и сексуального удовлетворения идут вниз, линия вина идет вверх.

– Ну что ж, Шанталье, исследуйте этот вопрос и расскажите нам.

– Хорошо, профессоре.

– Как вы меня назвали?

– Извините, профессор.

– Да не за что извиняться, профессоре меня тоже вполне устраивает, видно, поездка в Италию не прошла для вас зря.

– Я тоже хочу в Италию, – Анлор тихо подсела к Максу.

– Да, да.

– Макс ты меня слышишь?

– Конечно.

– Я говорю про Италию.

– Это очень хорошо, – Макс был полностью погружен в свои мысли.

– Давай съездим на выходные в Италию, я возьму у родителей машину.

– Я рад за тебя.

– Что?

– Ничего, просто рад, что ты хочешь в Италию.

– Ты давно там был последний раз, ну кроме этой твоей поездки?

– Да.

– Что да?

– На Рождество.

– А говоришь давно.

– Это было Рождество девяносто третьего года.

– В смысле?

– В смысле в прошлом веке.

– И ты не был в Венеции?

– Нет.

– А мне там понравится, я знаю.

– Хочешь посмотреть на шабаш ведьм?

– Ну ладно, что ты теперь все время будешь это вспоминать?

– А почему нет, из тебя бы вышла отличная ведьмочка.

– Если хочешь, я могу надеть костюм ведьмы на карнавал.

– А работать кто будет? Скоро сбор урожая.

– Зачем работать, Макс, мы молоды и должны брать от жизни все.

– Хорошо, ты бери все, что хочешь, а мне нужно учиться и работать.

– Макси, это так скучно.

– Такова жизнь.

– Но ты же итальянец…

– Для тебя я француз.

– Почему?

– Потому что мы во Франции.

– Хорошо, но обещай мне, что когда мы поедем в Венецию, ты превратишься в итальянца.

– Я не знаю, как это сделать.

– Но, Макси, это очень просто: надо все время веселиться.

– Я не знаю, у меня не получится.

– Макси, а как же «Dolce vita»?

– Не понимаю, о чем ты?

– Хорошо, я тебе расскажу. В отдельные годы венецианский карнавал длился до полугода. Венецианцы просто не могли остановиться в своем веселье.

– Ну, вторую половину года они все-таки что-то делали.

– Наверное, я не знаю.

– Так, – сказал Макс, – ну если они начинали веселиться в конце февраля, значит, через полгода они начинали все-таки работать.

– Ну, Макси, это так скучно.

– Так значит, через полгода, это получается… это как раз время сбора урожая. Ну вот, видишь, даже вечно веселящиеся итальянцы понимали, что нужно собирать виноград.

– Что ты говоришь?

– Ну какой праздник без вина? А для того чтобы получить вино, надо все-таки немного поработать: вино само как-то не получается.

– Макси, ну при чем здесь это, опять ты про свое вино.

– Анлор, если выпить все вино, то карнавал будет скучным.

– Ну ты опять все портишь.

– Как это опять, мы вроде бы с тобой будущие виноделы.

– Ну я не про это.

– А про что?

– Ну, например, про маски, ведь это венецианцы позаимствовали их на Востоке, с которым активно торговали и которым восхищались. Венеция вообще презирала Европу, средневековую. А что там было ценного? Ничего – монархии, инквизиция, болезни и мракобесия. Таинственный и намного более древний мир лежал на востоке, и Венеция много брала оттуда.

– Господи, Анлор, откуда ты все это знаешь, ты меня просто пугаешь своими познаниями.

– Я не обижаюсь на тебя.

– Что значит «не обижаюсь», я наговорил тебе столько комплиментов.

– Да, я поняла, ты хотел сказать, что удивлен, откуда глупая девчонка так много знает.

– Да нет же, я правда удивлен.

Анлор ничего не ответила, но заговорщически улыбнулась и прильнула к уху Макса.

– На создание маски венецианцев натолкнула одежда женщин Востока. Полностью закрытое лицо, видно лишь движение глаз.

Анлор говорила шепотом, и Макс чувствовал ее горячее дыхание и запах парфюма. Макс начал сдаваться.

– В каком еще городе мог появиться Казанова, – продолжала Анлор, – только в Венеции, если здесь по полгода карнавалы, а все бесстыдство и похоть можно спрятать под маской.

– Анлор, ты меня соблазняешь.

– Может быть…

– Может быть?

– Может быть, там все сложится, как надо.

– Как надо, Анлор, что ты имеешь в виду, что значит как надо, как надо тебе?

– Нет, не мне, а нам.

– Значит, ты заговорила о нас, это интересно.

– Конечно, о нас, милый, я хочу, чтобы мы поехали в Италию и ели спагетти каждый день, настоящие итальянские спагетти.

– Настоящие!?

– Да, самые настоящие.

– Тогда нам с тобой придется ехать в Китай.

– Какой Китай, Макс, что ты говоришь?

– Спагетти – это фамилия итальянца, который привез рецепт приготовления тонких длинных макарон из Китая. Вместе с Марко Поло господин Спагетти путешествовал по Китаю, так что итальянские спагетти – это китайская лапша.

– Ты не хочешь со мной в Италию?

Макс уже не слышал, что он говорил, он не слышал себя. Он вдруг явно ощутил приближение чего-то радостного и необычного, это было ощущение перемен, это чувство особенно ярко в молодости, когда еще все возможно, когда никто и ничто не мешают твоим мечтам. В молодом организме часто возникают такие радостные ожидания, как будто беспричинные, но дающие ясно почувствовать: все ненужное скоро исчезнет, а что-то главное войдет в твою жизнь.

Утром его разбудила мать.

– Привет, ма.

– Доброе утро, сынок, как спал?

– Очень хорошо, а чем это пахнет?

– Бельгийскими вафлями.

– С шоколадом?

– Да, как ты любишь.

– Отлично.

– Спускайся, я тебя жду в столовой.

Макс лениво надел халат, умылся и спустился в столовую.

– Как дела в университете?

– Хорошо.

– Тебе там нравится?

– Да, очень, а почему ты спрашиваешь?

– Просто, я же мать, мне интересно.

– Что тебе интересно?

– Все.

– Понятно.

– Как у вас с девушками?

– Спасибо, мам, было очень вкусно, – Макс быстро допил кофе и убежал.

Макс стоял в коридоре университета и переписывал расписание лекций на новый семестр: «Микробиология вина», «Технохимический контроль виноделия», «Технология вина», «Химия виноделия».

– Макс, привет, – это была Анлор.

– Привет.

– Что изучаешь?

– Расписание.

Анлор только поморщилась.

– Ты хочешь идти на все лекции?

– Да.

– Шанталье, это скучно, разве ты не знаешь?

Макс ничего не ответил и пошел на лекцию по микробиологии виноделия.

– Итак, – начал преподаватель, – первым вино под микроскопом увидел Левенгук. В своем письме Королевскому обществу в Лондоне в 1687 году он подробно сообщает о микроскопическом исследовании вина. Работы по химическому анализу спиртового брожения начал еще Лавуазье. В начале девятнадцатого века Луи Жак Тенар, а впоследствии и Берцелиус изложили основы теории брожения. Они доказывали в своих работах, что именно дрожжи превращают виноград в вино. Это была революция, сравнимая с заявлением Коперника и Галилея.

– Еще одна французская революция! – выкрикнул кто-то из студентов.

– Господа студенты, я хотел бы сразу определить правила нашего с вами совместного поведения, вы имеете право задавать вопросы, но ваши реплики с мест я не потерплю: у нас серьезный предмет и он требует серьезного к себе отношения.

– А вот Жюно… – заикнулся кто-то из аудитории.

– Профессор Жюно любит подискутировать со студентами, но хочу вам еще раз заметить, здесь не дискуссионный клуб, а лекционный зал.

Все замолчали.

– Итак, Пастер представил Наполеону III свой труд «Исследование о вине, его болезнях и причинах, которые его вызывают. Новые способы сохранения и старения вина».

Новая революция – выступление Мюллера из Тургау в 1890 году на конгрессе виноделов в Вормсе, где он выдвигает свою теорию забраживания. Он предложил отжимать небольшое количество отборного спелого винограда, чтобы вызывать в полученном соке размножение нужных винных дрожжей, а затем прибавлять забродивший сок в общую массу винограда.

Другой исследователь вина Фланзи проводил опыты на крысах. Одной группе давали вино, настоянное на кожице винограда, другой давали вино, снятое с осадка и бродившее само по себе. Во втором случае наблюдались задержка роста крыс и дегенеративные признаки. Автор предположил, что кожица и гребни винограда содержат вещества, смягчающие действия спирта на организм.

Лекция окончилась, и Макс сразу же пошел домой. В группе он ни с кем особенно не сдружился, если не считать Анлор. Но Анлор совсем не стремилась хорошо учиться и часто сбегала с лекций. Так что пообщаться на профессиональные темы было не с кем, если не считать профессора. Вернувшись домой, Макс сразу же направился на кухню. Мать готовила обед.

– Привет, ма.

– О, Макси, ты уже вернулся, как лекции?

– Отлично.

– Как девушки?

– Ты же уже спрашивала меня утром.

– Но ты ничего не ответил.

– Мам, а что я должен рассказывать тебе?

– Ты ничего не должен, я просто тебя спрашиваю.

– Хорошо, тогда скажи мне, зачем женщины учатся?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну вот Анлор, зачем она учится, она же не пойдет убирать урожай или следить за вином в погребе.

– Но разве это главное?

– Конечно, ведь это наша работа, а она пропускает половину лекций.

– Но, сынок, для женщины главное – не это.

– А что главное?

– Дети, семья, муж.

– Тогда зачем она учится?

– Ну чтобы…

– Мама, она не винодел.

– Ну сынок, нельзя так.

– Она не будет делать вино, я знаю.

– Но все-таки нельзя так судить.

– Мама, ее не интересует вино.

– Зато я смотрю, она тебя сильно интересует.

– Да, но с ней, как на вулкане.

– А ты как хотел?

– Не знаю, но она немного странная.

– Ладно, поешь и иди отдыхай, много учиться тоже вредно.

На следующий день первой парой в расписании Макса шла лекция по химии виноделия.

– Итак, господа студенты, колебания содержания уксусной кислоты в вине могут быть довольно значительны, даже если вино совершенно здоровое и процесс брожения прошел нормально. Это зависит от расы дрожжей, от температуры брожения, концентрации сахара и т. д. Однако определяющим фактором является все-таки раса дрожжей.

Макс оглядел аудиторию. Анлор сидела на последнем ряду и болтала с подружками. «Ну, конечно, ей скучно, – подумал Макс. – Зачем ей знать про уксусную кислоту и расу дрожжей, в жизни девушки есть много вещей и поинтереснее».

– Записываем далее, тем не менее, при всех условиях в белых здоровых винах обычно содержание летучих кислот, а именно уксусная кислота, всегда превалирует, не бывает выше 1,5 грамма на литр, а в красных и десертных винах выше 2 граммов на литр. Уксусная кислота также встречается в виде сложных эфиров и в эфирных маслах многих сортов винограда.

При заболевании вина, мы имеем в виду уксуснокислое скисание, она появляется в больших количествах, однако, прошу обратить на это ваше внимание, господа студенты, уже при крепости вина 15 процентов спирта уксусное скисание невозможно. Именно этот факт и лег в основу производства крепленых вин, например, мадеры. В уксусной кислоте содержится свинцовая соль, которую называют «свинцовым сахаром», она обладает сладким вкусом, но при этом ядовита.

Макс изредка записывал за лектором и не переставал думать об Анлор. Когда лекция закончилась, Анлор сама подошла к Максу.

– Ну что, будущий винодел, ты все запомнил?

– Да.

– А почему ты никогда ничего не записываешь?

– Я так все запоминаю.

– Таких умных не бывает.

– А ты все записываешь?

– Нет, мне не надо.

– Как это не надо?

– Мой отец и так меня научит, как делать вино.

– Тогда зачем ты поступила в университет?

– Шанталье, ты правда такой наивный.

– Я тебя не понимаю.

– Девушки приходят в университет не для того, чтобы учиться.

– А для чего?

– Чтобы найти мужа.

– Какого мужа?

– Да, Шанталье, в вашем замке точно все с приветом. Ладно, пока, смотри не пропусти следующую лекцию, а то профессор не переживет.

Следующей в расписании стояла лекция профессора Жюно:

– Бактерицидное действие вина имеет многогранный характер. Многолетние опыты показали, что бактерии тифа и холерные вибрионы, кишечная палочка, дизентерийные палочки гибнут в вине, даже разбавленном наполовину водой. В зависимости от сорта и возраста вина на это уходит от 20 минут до нескольких часов. Живучими оказались бактерии туберкулеза. Вино убило их только через неделю после введения.

– Профессор, ну тогда больным туберкулезом нужно прописывать недельный интенсивный курс энотерапии.

– Друзья мои, я ценю ваше чувство юмора, и тем не менее мы говорим о серьезных вещах. Впервые вино в лечебных целях начали давать солдатам во время Первой мировой войны.

– Ну конечно, наша армия без вина воевать не могла.

– Не угадали, Шанталье, вино как лекарственное средство впервые начали выдавать в австро-венгерской армии. Венгерский ампелографический институт накануне Первой мировой завершил исследования по воздействию вина на тиф и туберкулез и рекомендовал армейскому командованию выдавать солдатам и офицерам вино для профилактики этих заболеваний.

– Профессор, если вино так полезно, почему мы его так мало используем в лечебных целях?

– Это хороший вопрос, на который у меня нет точного ответа. Могу вам сказать только одно, катализатором взрыва интереса к вину стали американцы. Только в 80-х годах прошлого века американцы, помешанные на здоровье, обнаружили «французский парадокс» и начали изучать полезные свойства вина. Но самое парадоксальное в том, что полезные свойства вина были изучены и протестированы научно еще русскими учеными-виноделами. Русские еще в 60-е годы выяснили все полезные свойства вина и, конечно, его главное свойство – протектора сердца и кровеносной системы.

– Русские?

– Это еще раз доказывает одну простую мысль: вино и виноград – это не наша собственность, у нас нет патента на них, это достояние мира и мир, может, удивит нас тогда, когда мы этого совсем не ждем.

– Профессор, но ведь мы не можем уследить за всем миром.

– Обязаны, как цитадель виноделия мы должны собирать информацию отовсюду.

– Зачем, профессор, пусть они делают свое вино, а мы будем делать свое.

– Мир изменился, господа.

– Разве настолько сильно?

– Да, вот вам еще на закуску – потрясающие данные о взаимодействии вина и антибиотиков. Казалось бы, все знают, что алкоголь и прием антибиотиков не совместимы. И здесь опять в который раз вино доказывает нам, что воспринимать его как алкоголь нельзя. Это очень сложный биохимический напиток с содержанием природного, исключительно органического алкоголя.

Чаще всего встречается синергический эффект, то есть вино усиливает действие антибиотиков в крови. Самое потрясающее, что науке точно известно, что вино усиливает действие антибиотиков пеницеллиновой группы.

Люди глупы и с удовольствием потребляют лекарства, произведенные химическим путем. Миллиард человек в мире пьют таблетки для понижения холестерина. Они не могут поверить в то, что 300 граммов недорогого красного вина лучше справятся с этой проблемой. Они даже соглашаются, когда им об этом рассказывают, но потом все равно пьют химию. – Жюно закончил лекцию и обратился к Максу:

– Ну что, месье Шанталье, вы исследовали взаимосвязь между вином и женщиной в жизни мужчины?

– Да, профессоре.

– Ну что же, мы вас слушаем.

– Спасибо. Итак, Македонский покорил полмира, завоевал все, что можно, спал, с кем хотел, женился на Роксолане, к которой не испытывал никаких чувств. За всю свою короткую жизнь не испытал чувства любви ни к одной женщине. Александр ни разу в своей великой жизни не был влюблен в женщину.

Аудитория молчала.

– Дальше. Нерон не имел любящей жены, постоянно находился под влиянием матери. Ататюрк был женат всего два года, после чего жена от него ушла. Черчилль был одиночкой всю жизнь.

– То есть вы хотите сказать… – начал было Жюно.

– Да, профессор, и великий Сократ, который был несчастен в браке, выпил яд из чаши с вином, и герцог Кларенский легко расстался с жизнью, когда узнал, что любимая перешла на сторону врагов.

– А это что за история?

– В борьбе за английский трон герцог проиграл, и его возлюбленная предала его. Когда ему предложили выбрать себе смерть, он попросил утопить его в бочке с мадерой и бросить в Темзу.

– Великая смерть.