Текст книги "Санька-умник 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 32

Глава 32 «Таблетки завоевания России»

Везде есть свои плюсы и минусы, в том числе и в работе на медицинском складе. Плюсами надо пользоваться.

– Возьмите, Александр Ильич. Примите, средство проверенное, поможет.

Майор Петров, в чьем подчинении я с вчерашнего дня прохожу службу, протянул мне картонную коробочку. Таких на нашем складе целые стеллажи.

– Возьмите, возьмите. Примите сразу три пилюли. Водичкой потом запейте.

Почему майор мне пилюли предлагает?

Посетили мы вчера вечером местный ресторанчик. Спрашивается, за каким хреном? А вот – захотелось…

Вернее, немного не так. Это я проставиться предложил. Причина? Моё прибытие на новое место службы.

Влился, называется, в коллектив…

Уже ночью у меня в животе началась революция. Иначе – не назовёшь.

Мля… Никому такого не пожелаю.

До утра я промаялся, почти и не спал, а сейчас стоя меня покачивает, вид имею я крайне бледный и утомленный. Похоже, даже температурю. Волосы мокрые, пот по щекам стекает.

Что? Это я должен проглотить?

Темно-коричные пилюли пахли так, что меня опять чуть не вырвало.

Тащило от пилюль… шпалами.

– Из чего их делают?

Хоть знать буду, от какой гадости моя смерть произошла…

– Из смолы деревьев. Из бука и сосны. Если точнее – из креозота.

Из креозота⁈ Вот почему пилюли так пахнут! Креозотом же шпалы на железной дороге пропитывают.

Зачем он мне креозот предлагает? Отравить до конца желает? Он же вредный и вроде как даже канцероген?

– Примите, примите. Поможет.

Что он одно и то же заладил… Примите, примите…

Сомневаюсь я по поводу креозота. Будет ли моему организму от него польза.

Ещё и липкие какие-то пилюльки. Даже на ощупь неприятные.

На коробочке имелись только иероглифы, латынь японский производитель этой гадости напрочь проигнорировал.

– Как хоть они называются? – я тяну время, не тороплюсь проглотить мне предлагаемое. А вдруг майор шутит? Я его совсем почти не знаю, может он – тайный враг народа? Отравитель и вредитель советским военнослужащим?

– Это – сейроган. «Таблетки завоевания России».

Коробочка с пилюлями у меня чуть из рук не выпала.

«Таблетки завоевания России»? Не их ли японские живые мины принимали, а потом на наши танки бросались?

Видя моё недоверие, Петров улыбнулся и разразился целой лекцией. Так, прямо с ходу, он же – до недавнего время в фармацевтическом институте преподавал, про что вчера в ресторанчике сам мне и рассказывал.

– Во время китайско-японской войны японская императорская армия столкнулась с серьезной проблемой – гибелью солдат из-за плохой гигиены и загрязненных источников воды. Их военные врачи работали над этим, и в 1903 году главный военный хирург Мичитомо Тозука, инструктор Военно-медицинского колледжа, пришел к выводу, что креозот является эффективным средством при пищевом отравлении и при подавлении возбудителей брюшного тифа.

А, вот он про какую войну… Пилюльки-то, действительно, с историей.

– В это время напряженность в отношениях между Японией и Россией была высокой, поэтому производитель сих пилюль, проявив коммерческую смекалку, решил сделать акцент на патриотический призыв, и дал препарату дерзкое название – «Таблетки завоевания России», – как по писанному излагал майор.

Я же ещё раз поднёс к носу ладонь с пилюлями и понюхал их.

Гадость…

– Во время русско-японской войны их солдаты принимали сейроган ежедневно. Это даже определенным образом ошибочно мифологизировалось. Сохранились донесения офицеров нашей императорской армии, что японским солдатам и офицерам перед наступлением выдается некое средство, от которого они теряют страх и рвутся в бой так, словно ищут смерти… – продолжал майор-фармацевт не обращая внимания на мои манипуляции с пилюлями.

Не удивительно, если каждый день заставляют тебя глотать такую гадость – будешь тут рваться в бой и искать смерти…

– Однако, никаким психостимулирующим действием «Таблетки завоевания России» не обладают. Их прием помогает бороться с пищевыми отравлениями, диареей и зубной болью. Да, вот ещё. Прием сейрогана в японской армии утвержден в соответствии с желанием самого Его Императорского Величества…

Ну, уж если сам японский император их рекомендует…

Я решился проглотить чудодейственное средство.

Мама дорогая! На вкус «Таблетки завоевания России» оказались ещё хуже их запаха!

Как я их не выплюнул, сам даже удивляюсь.

Удивительно, но пилюли мне помогли. Оказалось, что работают они и в отношении российских организмов.

Как там майор говорил? Их аромат рожден японским лесом?

Носить в кармане я эти пилюли не буду, но под рукой их стоит держать. Хорошее оказалось средство, надо им пользоваться.

После обеда я уже в полную силу помогал коллегам на складе, симптомы отравления у меня как рукой сняло.

– Вот видите, Александр Ильич, а Вы мне не верили. – улыбнулся в который уже раз за сегодня мой новый командир.

Вообще, он какой-то улыбчивый, да и мужик, вроде, нормальный. Это – ещё один плюс, а плюсами надо пользоваться.

Глава 33

Глава 33 Трости

Я стоял сложив руки на груди и получал самое настоящее эстетическое удовольствие.

– Ах ты, полосатая гиена! – орал майор Петров.

Перед ним переминался с ноги на ногу худенький китаец.

– Крокодил окаянный!

Названный крокодилом буравил глазами землю под своими ногами. Скорее всего даже и не понимал, кем его поименовали.

– Леший без спины с одной ноздрей! – майор вытер ладонью вспотевший лоб.

Китаец тяжело вздохнул.

– Квазимодо сплошной!

Ну, давай ещё… Красиво же…

Майор словно услышал мои мысли.

– Глисты у тебя в сердце!

Ой, здорово…

– Вельзевул поганый!!!

Майор даже ногой топнул.

Петров в настоящий момент практически цитировал отрывок из переписки Исаака Левитана и Антона Чехова.

Так в одном из писем классик живописи своего друга-литератора называл. Правда, в шутку, но всё же…

Ну, дальше, дальше, давай!

Что там дальше в письме Левитана было, Петров, скорее всего, подзабыл и перешел на простой русский матерный.

– Квазимодо…

О! Опять мой непосредственный начальник к классике вернулся!

Тут майор махнул рукой и замолк.

– Что случилось, Иван Иванович? – позволил я себе задать вопрос.

Майор как будто только меня и заметил.

– Помощничек хренов… Трости украл…

Трости? Какие трости? Что-то я на складе никаких тростей не видел.

Впрочем, во все углы помещения склада я ещё не успел заглянуть. Слишком мало я здесь ещё служу.

– Специальные. Для заражения чумой… – майор показал китайцу кулак.

Чумой?

Через трости?

Интересно девки пляшут…

– Были на складе такие. Японские. Специальные трости для блох инженера Танаки.

Для блох? Что, японские блохи с тростями ходят?

Я даже улыбнулся.

Про жабьи трости я слышал. Даже их видел, а вот про блошиные…

– Ничего веселого, Александр Ильич.

Майор, похоже, начал немного успокаиваться.

Далее последовала речь-лекция бывшего преподавателя фармакологии.

А, это он о разработках японцами бактериологического оружия…

Вроде же Исии Сиро зараженных чумой блох планировал в керамических бомбах на головы нашей армии сбрасывать? Взорвется такая на высоте пятидесяти-ста метров и посыплются из её блохи многими тысячами.

Я было открыл рот, но тут же прикусил язык.

А нашли уже эти керамические бомбы? Или ещё – нет?

Даже, если и нашли, то про них широкой общественности гораздо позже стало известно. Я же сейчас как раз к ней и отношусь. Откуда может простой старший лейтенант медицинской службы про секретные разработки японских военных бактериологов знать? Ещё и про средства доставки бактериологического оружия?

– Ишь, чего придумали! – включил я дурака.

– Они такие, – согласился со мной майор. – Восточное коварство…

– Много украл? – выразил я озабоченность сохранностью казенного имущества.

– Трёх не хватает… – опять тяжело вздохнул майор Петров. – Украл и продал. Говорит, что семье его есть нечего…

– Внутри-то их хоть пусто было? – задал я совершенно глупый вопрос.

– Пусто. – майор посмотрел на меня как на идиота.

Ну, а что? В глазах начальства вид надо иметь придурковатый…

– Какие на сегодня мне будут распоряжения? – знал я, какие слова являются медом для ушей начальства.

– Продолжай вчерашнюю работу.

Пока со склада мы ничего не выдаем. Надо первоначально с его содержимым разобраться.

С перевязочным материалом всё понятно, его скоро и будем китайским товарищам передавать, а вот медикаменты…

Всё трофейное подлежит исследованию. Как и что действует, для чего, степень годности… Любая армия наработками и достижениями противника пользуется. Может у нас на складе сокровища невероятные, а мы и не знаем? Или, только то, что сегодняшним союзникам даже не стоит передавать, а можно лишь в лагерях для японских военнопленных использовать?

Я вчера и отбирал для переправки и исследования медикаменты в установленном количестве. Их к нам самолетами перебросят, а там и видно будет.

Неприятности никому не нужны. Передадим мы содержимое склада китайцам, а они и отравятся. Это же какой скандал будет!

– Александр Ильич, пора обедать, – прервал мою работу майор.

Что? Уже? А я и не заметил, как время прошло.

Глава 34

Глава 34 Чума в Ванемяо

Только черта вспомнишь, тут он и появится…

Если немного перефразировать классика, то Маньчжурия и чума – близнецы-братья.

Только-только мы с майором вчера о чуме поговорили, о тростях этих украденных, как пришла бумага о том, что меня отзывают в обследовательный отряд.

Не надо было нам о чуме вслух упоминать…

– Совсем меня переводят? – не очень обрадовался я новости, которую озвучил мне Петров.

Мне на медицинском складе уже нравиться начало. Тут – тихо, спокойно, обед по расписанию…

В обследовательском же отряде самому заразиться недолго. Не повеселил меня этот перевод, ой не повеселил!

– Нет, нет, Александр Ильич. Ваш перевод временный. Закончите работу в обследовательном отряде и обратно ко мне вернётесь. Мне такого хорошего работника терять нежелательно. Я уже позвонил куда следует и этот вопрос уточнил.

Ну, хоть так… Кстати, почему Петров думает, что я хороший работник? Я же тут на складе и поработал всего ничего?

Да, и почему меня в обследовательный отряд направляют? Я ведь не эпидемиолог ни каким разом…

– Когда меня заберут?

– Сказано, что уже сегодня.

Так и оказалось. Уже вечером мы выехали в Ванемяо. Когда нужно, в армии всё быстро делается. Отряд был сводным. Имелись в нем и военные эпидемиологи, и такие как я – с бору по сосенке.

Ванемяо – по местным меркам захолустный маленький городок. До войны в нем проживало сорок пять тысяч человек, а сколько сейчас – никто не скажет.

Китайские товарищи попросили армию помочь, вот мы и помогаем. Так как я не врач, а только фельдшер, то лечение не будет входить в мою задачу. Моя функция – участвовать в подворных обходах и выявлять заболевших. Их изолируют и будут лечить.

Доктор Николаев провёл нам инструктаж, всё по полочкам разложил. Получил я противочумный костюм и прочее полагающееся в таком случае.

– Чучело страшное… – такую характеристику своего внешнего вида я уже сам себе дал.

Ну, а что? Чучело и есть.

Кстати, в Ванемяо местные медицинские кадры имелись. Целых одиннадцать врачей и семьдесят семь фельдшеров. Но, они все как один занимались только частной практикой и лечить больных чумой категорически отказывались. Местная администрация из КПК ничего с ними не могла поделать.

– Да, бедновато тут как-то… – поделился я впечатлениями с солдатом, что сопровождал меня.

Иначе и не скажешь. Жилые дома – сплошь глинобитные. Ни водопровода, ни канализации нет. У нас в Пугаче их тоже не было, но Пугач – маленькая деревенька, здесь же жителей насчитывалось даже в разы больше чем в нашем районном центре – городе Слободском. В то время, когда я в Кирове в фельдшерской школе учился, в областном центе населения только в три раза больше было, чем в Ванемяо.

Фанзы маленькие, а в каждой по десять-двенадцать человек. Всех их внимательно осмотреть надо.

Бедность – страшная.

Ладно бы только это…

Кругом – полнейшая антисанитария. В фанзах – грязь, хлам, крысы бегают. Причем, людей особо и не боятся. Нор грызуны вокруг фанз нарыли – считать не пересчитать.

Что ещё мне сразу в глаза бросилось – имевшиеся у местных жителей кукуруза, чумиза, гаолян, овощи были просто кучей свалены прямо в доме или в пристройке к нему. Именно так, без всяких корзин или чего-то подобного.

– Нет у них порядка, – заключил мой сопровождающий.

Я был с ним совершенно согласен.

Третьим в моей группе был китаец-переводчик. Если честно, только по названию. Русского языка он почти не знал, понимал меня через слово. Мне приходилось всё объяснять ему чуть ли не на пальцах.

Подворный обход продвигался медленно. Что китайцы, что монголы нас боялись, разбегались при нашем появлении. Напуганы они были японской карательной медициной. Подданные императора при эпидемиях жестко себя вели, с местными долго не чикались.

Больных часто прятали. Здоровые – в фанзе, а тот из семейства, кто болен, где-то за домов в сене закопан. Зная про это, мы теперь все стожки сена у фанз проверяли.

– Да они, что, совсем не моются⁈ – уже который раз спросил меня мой сопровождающий солдат.

Похоже, так оно и было.

На инструктаже доктор Николаев упоминал, что общественных бань в городе нет. Рядом с фанзами частных бань тоже не наблюдалось.

В Ванемяо было несколько каналов, но едва ли их использовали для мытья. Вода в каналах чистотой не радовала.

Хорошо, что руки мои сейчас в перчатках. По одежде и телам обитателей фанз вши просто хороводы водили.

Некоторые фанзы стояли пустыми. Переводчик мне объяснил, что когда в городе началась чума, люди из них просто куда-то убежали.

Вот сейчас я как раз стоял посреди такого пустого жилища. Впрочем, было оно не совсем пустым – на каком-то тряпье у стены лежал труп. На теле умершего признаки насильственной смерти отсутствовали.

Согласно имеющемуся у меня предписанию, мы вызвали повозку и труп увезли к патологоанатому. Был в нашем сводном отряде и такой. На следующий день на планерке было сказано, что вскрытие, произведенное доктором Ленским показало, что найденный мною мертвый человек погиб от легочной чумы.

А где остальные из этой фанзы? Разбежались других заражать?

Так скорее всего и было.

Глава 35

Глава 35 Мой вклад в большую политику

Ну, почти как с родственниками повстречался…

На столе, за которым я сидел, лежали упаковки с сухой противочумной вакциной.

Место её разработки и производства – город Киров. Можно сказать – моя местная родина.

Николай Иванович, так зовут доктора Николаева, говорит, что прививки от легочной чумы плохо помогают, хотя и эффективны против бубонной. Тут, главное, вовремя больных выявить и изолировать их. Необходимы карантинные мероприятия, но и прививать местное население мы всё равно будем.

Николаев – специалист по чуме. Я теперь ещё этого не знаю, но в будущем наши пути-дорожки снова пересекутся. Кстати, он будет первым, кто против чумы применит стрептомицин и его докторская диссертация, которую он защитит в Кирове, будет называться «Чума в Маньчжурии».

Кстати, технология производства стрептомицина, как и ранее – пенициллина, опять же кировская. Но, это к делу не относится.

– Думал я, Александр Ильич, на Вас организацию прививочного пункта возложить, но этим у меня другой займется. На Вас будет изолятор. – Николаев развернул план Ванемяо и поманил меня рукой.

– Вот здесь. На окраине города. Недалеко от крематория и японского городка с противочумным отделением. Я на Вас надеюсь, должны справиться.

Конечно, справлюсь. Куда мне деваться.

По подворным обходам я уже по горло находился. Местные жители нас в штыки принимают, совсем не помогают, а даже противодействуют. Не только больных прячут, но и умерших тайно по ночам хоронят или на улицы подбрасывают. Не один десяток таких уже пришлось нам с городской территории убрать.

Ещё и доктора местные дровишек в топку подбрасывают. Начали они чумных в порядке частной практики за большие деньги лечить, жадность их обуяла. Нам о больных не сообщают, толку от их лечения никакого нет, только от заболевших окружающие заражаются.

– Изоляция, изоляция и ещё раз изоляция! – так Николай Иванович каждый день повторяет.

– За поступившими в изолятор строго следить. Убегают ведь, не смотря на своё состояние! Как только умудряются? Это я о том, как в других местах было.

Доктор Николаев уже не на первом очаге, знает, что говорит.

Так я и начал работать в изоляторе. За время эпидемии через него прошли сотни контактировавших с больными чумой. Сами китайцы и монголы в изолятор не шли, их приходилось доставлять полиции.

Как только местные не хитрили с нами…

Как сейчас я помню один такой случай. У не совсем бедной женщины от чумы умер муж, а чтобы избежать изоляции, труп его она выбросила и за деньги наняла постороннего мужчину играть роль её мужа. Но вскоре и он умер по той же причине. После этого она у меня в изоляторе и оказалась.

Было и другое…

Зажиточные китайцы из Ванемяо при выявлении в их семьях чумы нанимали бедняков и отправляли их вместо себя в изолятор «срок отбывать». При повторных обходах их вместо изолятора обнаруживали у себя дома и силой тащили ко мне. При этом, они ещё орали и искренне возмущались, что здесь уже вместо них находятся другие люди, а они хотят остаться дома. Они де уже у входа в дом повесили сеточку из травы и чума туда не войдет. Кроме сеточек были ещё и какие-то чудодейственные тряпочки, но я в такие подробности не вдавался, не до этого мне было.

– У Вас просто образцовый изолятор, Александр Ильич. Ни одного побега! – хвалил меня Николаев. – Всё отлично организовано!

Немного изменилась ситуация после того, как после положенного срока я стал выпускать изолированных по домам. Местное население поняло, что я их в изоляторе не мертвлю, а даже вполне сносно кормлю, а при поступлении они у меня как мандарины в ванне моются и чистую одежду получают.

Полиции уже не стало необходимости вмешиваться, а получив направление люди уже сами ко мне приходили.

Так я первый раз и поработал в противоэпидемическом отряде. В «обследовательном», как его майор Петров назвал. Не знаю, официальным ли был данный термин, но многие наш и другие отряды так называли.

Вспышку чумы мы загасили и китайские товарищи были нам очень благодарны. Боялись они, что болезнь с гражданского населения на армию Северо-Восточного административного комитета, созданного Коммунистической партией Китая, перекинется.

Николаев, когда со мной прощался, меня уже отпустили обратно для работы в медицинском складе, сказал, что кроме медицинской, мы выполнили очень важную политическую задачу. Успешная ликвидация чумы в так называемых «освобожденных районах Китая» способствует росту репутации СССР у местного населения и укрепляет его доверие к новой коммунистической власти. Китай – наш сосед и союзник.

– Смотрите, Александр Ильич, как американцы себя вести стали. Нам сейчас с Китаем дружить надо. Мы им сейчас поможем, а потом и они нам подсобят… Вносим мы в настоящее время свой вклад в большую политику.

Прав был Николай Иванович, много чего разного между Китаем и нами ещё будет, но пришло время и встали мы спиной к спине. Хотя, с китайцами всегда ухо надо держать востро. Больше на себя надеяться.

– Верно говорите, Николай Иванович.

А что другое я мог сказать?

После возвращения к майору Петрову, мне вскоре присвоили очередное воинское звание. Стал старший лейтенант Котов А. И. капитаном медицинской службы.

Да, на нашем складе оказалось кое-что очень ценное для СССР и мне было поручено готовить его отправку к нам через границу.

– Пакуйте хорошо. Дорогой ничего не должно быть испорчено, – по десять раз за день напоминал мне майор.

Я занимался упаковкой, а в моей голове вертелись слова Николая Ивановича.

– Вы ещё молодой, Александр Ильич, о высшем медицинском образовании не думали? Ваши отчеты о работе изолятора хоть сейчас в научные статьи вставляй. Имеется у Вас склонность к обобщению и анализу материала, умеете Вы и выводы делать. Получите высшее медицинское образование и милости просим к нам, в военно-медицинскую науку. Данное направление сейчас, одно из немногих, что хорошо ресурсами обеспечивается. При наличии светлой головы горы можно свернуть…

А, что? Были у меня дома определенные задумки и наработки на стыке медицины и лепидоптерологии. Однако, работа по камуфляжу в последние годы их в сторону отодвинула. Всё, что по камуфлированию было достигнуто, здесь уже внедрено. Получилось просто замечательно, тысячи и тысячи жизней спасены, а сколько их ещё будет сохранено! Можно в новой жизни и на стыке лепидоптерологии и медицины поработать. Тем более, что подобного препарата здесь нет, его и дома опять же не имеется. А я – сделаю! Осталось только демобилизоваться.

Кстати, если в тридцать четвертом году заочное высшее медицинское образование было в СССР отменено, то заочное фармацевтическое – осталось. Это если у меня что-то с демобилизацией в ближайшее время не получится. Можно ведь и по такому пути пойти. А, что, тоже вариант…