Текст книги "Санька-умник 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 27

Глава 27 Пулеметчик на цепи

Уже были сброшены американцами атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, император Японии Хирохито подписал рескрипт о капитуляции вооруженных сил, японское верховное командование издало приказ о прекращении боевых действий, а мы всё воевали.

Почему так случилось? Оказывается, приказ японского верховного командования был половинчатым и уклончивым. Ко всему прочему, Имперский Генеральный штаб предписал главнокомандующему Квантунской армией Ямаде продолжать сопротивление до получения специального приказа, а его всё не было…

Отодзо Ямада своей властью приказал Квантунской армии отказаться от проведения наступательных действий, но в то же время им предписывалось войскам применять оружие для нужд самозащиты.

Японские же части и подразделения на многих участках фронта и не думали сдаваться в плен, местами – даже и контратаковали.

Моё мнение – тут всё зависело от командования на местах, уровня у солдат и офицеров самурайского духа, а так же их приверженности к традициям, которые не допускали сдачи в плен.

Но, это – именно только моё мнение. Ситуация в целом мне была неизвестна, что я мог видеть с уровня нашего танкового батальона? Тем более, я даже не комбат, а всего-навсего старший лейтенант медицинской службы Александр Котов.

Вроде как по бумагам японцы не должны были уже воевать, а они – воевали, ну, а мы – в свою очередь тоже…

Комбат отдал приказ и мы двинулись дальше. От греха я на танк пересел, хватит с меня подвигов. Задача медицинской службы не в плен японцев брать, а совсем иными делами заниматься. У каждого звонаря свой колокол, я должен раненым и больным помощь оказывать, в этом моё предназначение в батальоне. Убьют меня ненароком, а кто лечить танкистов будет?

Это – совсем не трусость, а правильное понимание своего места и нужности согласно устава. Не следует докторам и фельдшерам в атаку ходить. Было уже в истории войн такое. Получили они вместо крестов на грудь деревянные крестики на могилках, а раненые в госпитальных палатках стали как мухи выздоравливать при отсутствии медицинской помощи.

Сейчас мы опять продвигаемся около железнодорожных путей. Куда, в это меня не посвятили. Нос не дорос.

Погода испортилась, небо тучами затягивает. Наверное, скоро дождь будет. Ничего, у меня плащ-палатка имеется, под ней и буду я стойко переносить тяготы военной службы.

Я по сторонам с брони поглядываю, мало ли что. От японцев всего можно ожидать.

Глядел, глядел, а не углядел. Видел же я этот бугорок, но не посчитал его опасным. Когда наш танк уже почти с ним поравнялся, из него пулемет и вдарил.

Я с брони вниз спрыгнул, к обочине откатился. Пусть грязным буду, но живым. О камень ещё локоть ушиб, как током руку простелило.

Морщусь, а стреляю.

Тут из танка по бугорку вдарили. Пулемет на момент замолк, а затем снова заработал.

Вот ты как! Серьезно, сука, окопался!

Уже позднее выяснилось, что это был японский пулеметный ДОТ. Железобетонный, с толстенными стенами. Снаряды наших БТ с него только дерн сбивали, а расколоть его стены у них не получалось.

Тут опять старшина-разведчик отличился. Тот самый, с которым я японцев в плен взял.

Со стороны, а не прямо в лоб, старшина подполз и в амбразуру связку гранат засунул. У ДОТа их две было. Из одной по нам огонь вели, а он во вторую и изловчился со своим подарочком.

Поразгильдяйничали в ДОТе, бронезаслонку не закрыли, вот внутрь им и прилетело от разведчика.

Всё. Пулемет замолк. Можно и дальше двигаться, однако комбат приказал посмотреть, что там внутри. Вдруг, кто ещё жив и ему медицинская помощь требуется. Мы же не звери раненого, пусть и японца, без медицинской помощи оставлять.

Дверь в ДОТ пришлось взрывать. А, как иначе?

Первым внутрь опять старшина сунулся. Нет, точно – своей смертью он не помрет. Или, уверен он был, что там точно никого в живых не осталось?

– Заходи!

Ага, это уже меня зовут.

Я спустился по ступенькам вниз.

– Смотри! – длинными речами старшина меня не баловал. Когда я с ним на виллисе ехал, точно так же было.

На полу боевого каземата лежал японец. Причем, до пояса голый и босой.

Что, ему тут так жарко было?

Так, а это что такое?

На левой ноге японца, чуть выше голеностопного сустава имелось железное кольцо, а от него шла цепь, опять же – к кольцу, но уже вмурованному в стену дота. Причем, кольцо в стену не вчера вмуровали, а ещё при строительстве так и было задумано.

– Во, чо творят! – старшина глядя на меня ткнул пальцем на цепь. – Своих приковывают, чтобы не убежали!

Получалось так. Не у всех имелся должный самурайский дух, кого-то и на цепь сажать была нужда…

Дома про такое я читал, а вот здесь и своими глазами увидел.

В медицинской помощи японец уже не нуждался. Станковый пулемет, даже на мой дилетантский взгляд, был годен только на переплавку.

– Пошли. Нечего здесь нам делать. – я кивнул старшине на выход из ДОТа.

– Смотри ты… Приковывают… – уже выходя продолжал бормотать себе под нос разведчик. – На цепь сажают…

Глава 28

Глава 28 Ещё одна победа

В конце августа сорок пятого наш танковый батальон активных боевых действий уже не вел. Японцы сдавались в плен, кто – поодиночке, а случалось – и целыми подразделениями во главе с офицерами.

– Ну, когда же уже японцы капитуляцию-то подпишут? – спрашивали один у другого танкисты.

Очень уж интересовал их всех этот вопрос.

Ещё бы! После капитуляции они наконец-то домой отправятся – к семьям, женам, детям, матерям… Многие ведь с одной войны сразу на другую отправились, ни на минутку к родным не заглянули.

Я тоже о своей послевоенной жизни всё чаще задумывался. Демобилизуют меня, а что дальше? Фельдшером на заводской здравпункт, или – сельское здравоохранение поднимать? В какую-то городскую больницу устроиться? На скорую?

В институт поступить, а затем своими любимыми бабочками заняться уже имея высшее образование?

Последнее было предпочтительнее. Только вот как быть со вступительными экзаменами? Смогу их без предварительной подготовки сдать? Школьная программа как-то уже подзабылась. Может быть, офицерам, войну прошедшим, к тому же – орденоносцам, послабление какое-то имеется?

В конце концов я решил со всем этим пока голову не ломать, сначала демобилизуюсь, а потом и решу. Нечего пока загадывать, пусть всё идет своим чередом.

2 сентября Япония капитулировала. Вторая мировая война официально завершилась. Однако, у японцев, не всё как у людей. Вроде, общая капитуляция и подписана, а их Южная группа армий капитулировала только 12 сентября, а отдельные части и подразделения сдавались ещё до конца ноября. Одиночки… те ещё годами воевали. Сейчас я об этом не знал, гораздо позже мне про такое стало известно.

Ну, а мы опять праздновали победу. Уже второй раз в этом году. Первый раз – весной, а второй – вот сейчас, осенью. Снова в воздух стреляли, радовались и грустили, наш спирт и местную гадость пили… Да, грустили, погибших товарищей вспоминали. Немало их и в местную землю легло.

Такая доля нам досталась – народы освобождать, мировое зло наказывать.

Отмечали победу и вечером второго, и всю ночь на третье. Утром третьего сентября комбат наше веселье прекратил.

– Всё, ребятушки, хватит. Гульнули и достаточно. Кто их, чертей, знает. Опять выползут откуда ни возьмись…

Батальон отнесся к его словам с пониманием.

– Когда, домой-то поедем? – такой вопрос не один десяток раз третьего сентября пришлось мне услышать.

А я откуда знаю? Мне с самого верха не докладывают.

Пару недель не было никакой определенности. Батальон оставался на месте, личный состав занимался текущими делами, а головы у всех уже дома были. Ножками мы стояли на китайской земле, а мысли всё находились уже далеко отсюда.

Затем в батальон пришел приказ передать наши танки китайским товарищам. Если здраво рассудить, они, и правда, не самые современные. В армии СССР более лучших сейчас хватает, а здесь они ещё послужат делу мирового пролетариата.

Так, а каким товарищам? Кто теперь здесь нам друг, товарищ и брат?

Раньше наша страна всё больше Гоминьдану помогала. Советский Союз делился с близким соседом специалистами по обучению китайских вооруженных сил, поставлял оружие и военную технику. Тысячи советских добровольцев сражались в небе и на земле Китая против японской императорской армии, помогая китайскому народу отстаивать свою свободу и независимость. Так, по крайней мере, в газетах писали. Они мол, в гражданскую нам помогли, а сейчас мы им долги отдаем.

Гоминьдану мы помогали по государственной линии, а вот по партийной – уже Коммунистической партии Китая.

Гоминьдан и КПК, мягко скажем, не дружили, имели свои армии, готовы были друг-другу с удовольствием по зубам надавать.

– Кому танки передаем? – поинтересовался я у комбата.

– Китайским коммунистам, – внимательно посмотрев на меня, коротко ответил тот. – Возражения имеются?

Чёрт… К чему этот вопрос? Вроде, всё время ровные отношения у нас были…

– Никак нет! – строго по уставу отчеканил я.

Что-то плохое настроение у комбата… Из-за чего? Явно, не из-за хорошего.

Через пару дней и выяснилось, что личный состав нашего батальона на какое-то время здесь остается. Должны мы не просто передать танки китайским товарищам, а ещё и научить их ими пользоваться. Вот комбат на меня и рыкнул. Ему эта задержка здесь ни в какое место не упиралась.

А я? Мне-то ничего не надо передавать! Я почему должен со всеми оставаться?

– Для оказания необходимой медицинской помощи, – так сформулировал причину моей задержки в Маньчжурии командир батальона. – Ишь, разбаловались! Всё им не так!

Надо сказать, комбат в последнее время ходил злющий. Освоение нашей техники у китайцев не совсем быстро получалось. Нет, они не глупые, но, вот как-то так…

Может, языковой барьер мешал? Или, наши танкисты не совсем хорошими учителями были? Одно дело – самому что-то уметь, а другое – кого-то этому научить. Это – две большие разницы.

Глава 29

Глава 29 По мою душу приехали

Делать мне сейчас было совершенно нечего и я наблюдал за обучением будущих китайских танкистов.

– Убирайте на хрен из танков все эти штурвалы! – орал комбат. – Вообще их куда-то выкиньте!

Да, именно штурвалы. БТ-7 не только на гусеничном ходу может передвигаться, но ещё и на колесах.

Гусеницы снимаются, крепятся на броню и танк становится колесным. Конечно, по полям и лесам на колесах ему не очень хорошо мчаться, но по шоссе – вполне нормально. Ещё и на довольно приличной скорости – более семидесяти километров в час.

Штурвал – съемный. При движении на гусеничном ходу его нужно убрать и уложить на предназначенное место в отделении управления.

– Хороших дорог здесь нет, будут только на гусеницах ездить, – такое решение принял за китайцев наш комбат и озвучил его личному составу.

Штурвалы убрали. Для поворотов при движении на гусеницах остались только два рычага, управлявшие бортовыми фрикционами и тормозами. Проще уже не придумать.

Однако, два рычага, это ещё не всё, с чем имел дело механик-водитель. Подготовка его для БТ-7 требовала времени и терпения.

– Я ему и говорю, ты его – туда, тогда, он – сюда! Понятно? Башкой машет, что понятно, а потом опять не так делает…

– А моему сил не хватает…

Эти, и подобные, разговоры приходилось мне сейчас каждый день слышать.

Но, на танке не только ездят, из него ещё и стреляют…

Этому китайских товарищей тоже нужно было обучать.

Вот и обучали, а я от скуки на стенку лез.

Может, мне тоже танковому делу поучиться? А, что? Лишнее умение никогда не помешает.

– Делать тебе нечего? Дурью маешься? – пресек мои поползновения комбат. – Своими прямыми обязанностями займись!

Кстати, он прав. На все сто процентов.

– Наших всему научил, так китайцами займись. Им же воевать, вот и учи их перевязывать и всему прочему…

Ну, а что? Вот и займусь. Как говорится – на общественных началах.

Танкистов для Объединенной Демократической Армии Северо-Востока мы готовим, а про медицинский персонал что-то разговора нет. Может, где-то и проводят соответствующую подготовку, по я об этом не знаю.

По штату у меня должно быть в подчинении – один санинструктор, три санитара и санитар-водитель. Санитар-водитель, теперь уже без транспортного средства, имеется. Санитаров нет, вместо их у меня санинструкторы. Как уж так получилось – одному Богу известно. Положен мне один санинструктор, а у меня их четверо. Заменили санитаров на санинструкторов перед походом в Китай. Думаете, я отказался? Ни в коем разе.

Вот пусть они, санинструкторы, китайцев и учат, а я буду это дело организовывать и контролировать. Ну, что-то и сам покажу. Опыт в этом деле за годы войны у меня накоплен богатый.

Худенькие китайцы, питаются плохо, сил у них мало. Поэтому…

– Так, правильно, он – лежит, а ты ему винтовку под лопатки и засунул. Да не ровняй! Можно немного и косенько. Сейчас ремень её на грудь ему перекинь. Вот. Теперь руки его из-под ремня выпростай и сделай так, чтобы они поверх ремня были. Видишь? Ремень на груди и к винтовке подмышками уходит, а сами руки поверх ремня. Тяни сейчас за винтовку. Вот, вот. Легче так? То-то и оно. Это по ровному месту, а если тебе его надо из окопа достать – так же делай…

Я рассказываю и показываю, а переводчик по-китайски синхронно за мной повторяет. Его нам только на час выделяют, поэтому я планирую его использование только для того, когда на пальцах что-то объяснить не получается. Нет, и это можно было только показать, но с объяснением до наших китайских друзей доходит как-то лучше.

Санинструкторы у меня хоть и не нынешнего года выпуска, но они реального боевого опыта не имеют. Тут только чуть-чуть нахватались.

Вот и приходиться мне своим делиться.

– Стой! Не так! Как я показывал? – то и дело приходится останавливать мне своих теперешних учеников.

Ничего, ни у кого с первого раза всё отлично не получается. Сто раз повторят и лучше меня делать будут.

Так прошел сентябрь.

За ним – октябрь.

Ноябрь…

Начался декабрь, пора уже к новогодним праздникам готовиться, а мы всё ещё в Китае. Танкисты не сильно веселы, но демобилизация, она – не по желанию, а по приказу.

Я сижу, чай пью, а тут – посыльный.

– Товарищ старший лейтенант, к комбату.

Ладно, иду. Чай не водка – много не выпьешь…

В палатке командира батальона за столом расположился незнакомый мне капитан. Глаза – цепкие какие-то. Сам, крепкий, видно, что очень сильный.

– Александр Ильич Котов?

– Так точно.

Капитан кивнул и в листок бумаги, что перед ним на столе лежал, посмотрел.

Глава 30

Глава 30 Вот оно как!

– Александр Ильич Котов?

Меня даже в жар бросило.

– Так точно.

Мой ответ занял всего пару секунд, но за это время моя дремавшая фобия встрепенулась, вытаращила глаза, начала увеличиваться и скоро ей черепной коробки стало мало. Неконтролируемый страх начал разливаться по телу…

Капитан кивнул и в листок бумаги, что перед ним на столе лежал, посмотрел. Затем, по одной из строк, что на листочке имелись, ещё и пальцем провел.

Что, нашли меня? Выявили того, кто Шванвичу письма отсылал?

– Александр Ильич, Александр Ильич… – тихо пробормотал себе под нос капитан. Однако, эти едва слышные окружающим слова, для меня прозвучали набатом. – Старший лейтенант медицинской службы…

Капитан карандашиком сделал на своем листе галочку. Как раз напротив строки, по которой он до этого водил пальцем.

– Вы нам и нужны…

Нужен? Для чего нужен? Давай, договаривай!

Капитан же посреди фразы замолк, на меня глаза поднял.

– Я Вас забираю.

Забираю? Куда?

Комбат же, что у выхода из палатки покуривал, имел такой вид, что это его совершенно не касается. Забирают и забирают его фельдшера. Его это никоим образом не интересует. Знать он меня не знает. Если заберут меня, слезы лить не будет.

– Куда? – страх мне уже в горло стальными пальцами вцепился, еле это одно короткое слово я и смог выговорить.

– Куда? К себе.

К себе? Куда, к себе?

– В интендантскую службу, – как так и надо прозвучало из уст здоровяка-капитана.

В интендантскую… Что, это теперь так называется? Придумали бы что-то более умное… Старшего лейтенанта медицинской службы, и – в интенданты?

Наш командир батальона на эти слова даже глазом не повёл. Или, я что-то совсем не понимаю? В порядке вещей здесь такое?

– Вижу, что Вас это удивило.

Капитан усмехнулся.

Смешно ему, суке…

– Слышали, наверное, что мы сейчас местным товарищам помогаем?

Слышал, как не слышал. Сам в этом участвую.

– Часть нашей техники передаем и японскую, что после капитуляции на территории Маньчжурии находится…

А я-то здесь каким боком?

– Да Вы садитесь. В ногах правды нет.

Я сел.

– В нашем распоряжении ещё и их склады оказались. В том числе и с лекарственными средствами и перевязочным материалом.

Медицинские термины капитан произнес как-то не очень уверенно. Мне показалось, что данными устойчивыми словосочетаниями он не так часто раньше и пользовался.

– Вот всё это необходимо проверить, что годно, а что негодно, а затем китайским товарищам передать.

Не понял…

Я – фельдшер, даже не врач, тем более – не фармацевт или провизор какой-то…

Как я эти японские медикаменты буду проверять?

– В батальоне Вы сейчас уже не нужны.

После слов капитана наш комбат согласно кивнул.

Как не нужен? А кто китайцев-танкистов в медицинском отношении натаскивает? Пушкин?

– Проверкой содержимого складов будут специалисты заниматься, Вы же – на выдаче…

Меня начало отпускать. Фобия втянулась обратно под кости черепа, зевнула и уснула.

Бывает же такое… Ну, это же армия. Кто служил, тот в цирке не смеется…

– Вам всё понятно? – капитан опять уткнулся в свою бумажку.

А что я мог сказать? Мне озвучили уже решенный вопрос. Только, почему этот капитан лично забрать меня приехал? Не велик я царь, могли просто бумагу прислать…

Подозрительно всё это…

Моя фобия опять зашевелилась.

– Удивлены, что я за Вами сюда прибыл? – капитан считал с моего лица то, что у меня на языке вертелось.

– Есть такое, – не стал таиться я.

– Не берите в голову, – не удостоил меня объяснениями капитан.

Про то, что японское вооружение передается армии КПК, я знал. Комбат как-то об этом обмолвился. Он сказал, что не только наши танки здесь останутся, имелась ввиду техника батальона, но и трофеи тоже китайским товарищам передаются. Это – сотни японских танков и самолетов, тысячи автомашин, стрелковое оружие Квантунской армии… Про склады он ничего не говорил.

Их же сотни были. К созданию запасов японцы подошли очень основательно.

– На сборы – час.

Сказано это было тоном не предполагающим обсуждения.

Глава 31

Глава 31 Не один я такой

Странно всё это и неожиданно.

Чего-чего, а такого поворота в своей жизни я не ожидал.

Из фельдшеров танкового батальона в интенданты, портянки считать.

Ну, не совсем портянки…

Всю отчетность, что в батальоне вёл, я без долгих раздумий сунул в руки санинструктора-трофейщика.

– Владей. За старшего остаешься.

Немного ему, что называется, подкузьмил. Ничего, пусть справляется. Некогда теперь ему будет самурайские мечи искать.

– Подойдёшь к комбату. Доложишься, что я тебя старшим над медициной назначил.

Это я уже отцу-командиру подарочек сделал за безразличие. У него из батальона фельдшера забирают, а он на всё согласен…

– Зачем это? – не понял санинструктор. – А…

Я ему не дал договорить.

– Приказ сверху. Перевожусь на более ответственное место.

Больше мне и собираться нечего. Вещмешок с нажитым на войне у меня всегда наготове.

– Не поминайте лихом. – подмигнул я подчиненным, которые сейчас в медпалатке находились.

Капитан уже топтался у виллиса.

Так, а это кто?

На заднем сиденье изделия американского автопрома уже два офицера имели место быть.

Моя фобия опять просыпаться задумала.

Попутчики?

Или… те, что руки мне сейчас за спину завернут? Попался де, анонимный отправитель…

Оказалось – два летёхи из наших. Из медицинских.

– Садись. – капитан мне кивнул на виллис.

Куда? И так там уже тесно.

Умостился я к лейтенантам и мы поехали.

Я молчу и они молчат. Ну и ладненько.

Дорогой хорошо думается. Не знаю, как у других, а у меня – хорошо.

Что всё же происходит?

О событиях в послевоенном Китае я не особо осведомлен. Так, читал дома немного. Не специально, а как-то от скуки в командировке.

Помню, что после капитуляции Японии Гоминьдан сильно с американцами задружил, а СССР двумя руками, как классово близкую, начал Китайскую Коммунистическую Партию поддерживать. Нет, мы и раньше китайских товарищей не бросали, но тут совсем другой коленкор пошел.

После победы над Германией как бы союзники, чья столица за океаном находилась, начали в отношении нас совсем плохое замышлять. Очень уж им хотелось СССР со свету сжить.

Тут у нас горшок об горшок и ударились.

Чан Кайши американцы всячески стали поддерживать, мы – Мао Цзедуна. Войскам Гоминьдана в Маньчжурии от ворот поворот дали, не пустили их туда, помогли КПК там создать Маньчжурскую революционную базу.

Так, если я ничего не путаю за давностью лет, было прописано в статье, что я в командировке читал.

У Гоминьдана, вроде как, первоначально армия в разы больше чем у КПК была, но в ходе гражданской войны ситуация поменялась. То ли три, то ли четыре года Гоминьдан и КПК между собой воевали, мы и американцы своих поддерживали, наконец из континентального Китая Чан Кайши вышибли и он на Тайване со своими обосновался. Тайвань, это – тоже Китай, но как бы не под властью КПК.

Потом там ещё какая-то конференция была. Интересы Тайваня лоббировали США, советские дипломаты горой за Китай стояли, но у нас что-то не получилось.

Нет, знать бы, что это мне пригодится, я бы ту статью в журнале наизусть выучил, а тогда только пробежал по ней глазами. Хорошо, что память у меня тренированная, профессорская и в ней много остается.

Лейтенанты медслужбы на вид даже помладше меня, да и я – старлей, ещё и наградами увешанный. У них же даже нашивочки за ранение нет.

Спросить их, развеять хоть чуть-чуть туман неясности?

А, спрошу…

– Вы, тоже в интенданты?

Лейтенанты почти синхронно утвердительно головами мотнули.

Так, так, так… Не за одним мной этот капитан лично приезжал. Куда-то ещё за необходимыми кадрами заглядывал. Это уже лучше.

Что, время наших поджимает? Приказ получен, который надо было выполнить ещё вчера?

Конечно, так необходимые кадры собрать быстрее будет, чем кто-то своим ходом по Маньчжурии потащится. Так и не доехать легко. Местами здесь ещё японские недобитки пошаливают.

– Куда хоть едем?

На этот вопрос ответа я не получил. То ли парни этого не знали, то ли это – военная тайна, доступа к которой я не имею.

Ну, хоть так.

У меня даже на душе легче стало.

В интенданты, так в интенданты. Может, как быстрее мобилизуюсь. Хотя, за прошедшие с сентября месяцы, мне как-то возвращаться в Пугач… расхотелось. Вот так. Пусть здесь я там вырос, но моя настоящая семья дома осталась, а не в этом мире. Супруга, сын… Эх! Туда бы я сейчас пешком ушел…