Текст книги "Санька-умник 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Глава 17

Глава 17 Вдогонку за батальоном

И за каким лешим нас тормознули?

Прибывшие по поводу задержанных задали мне несколько формальных вопросов. Я ответил и мог быть свободен.

Так, сейчас батальон нужно догонять… А как? По дороге вниз двигались одна за другой колонны военной техники, тут в обгонялки не поиграешь.

– Встраиваемся и едем, – приказал я водителю. – Своих надо догонять.

Тот кивнул и занял своё место.

Чуть больше чем через час на склоне горы показалось маньчжурское селение. Вот и добрались мы до населенных мест.

На первый взгляд не больно богато они тут живут. Дома-хижины не поражают размерами, построены из природного камня, крыши плоские, глиняные. Вместо окон, в стенах отверстия диаметром сантиметров в двадцать-двадцать пять. Стекол нет, вместо них, как мне позже стало известно, бычий пузырь. Просто какой-то каменный век. Ну, не совсем каменный, но всё же у нас в Пугаче в каждой избе стекла в окнах были. Жизнь в нашей деревне протекала совсем не в роскоши, но всё равно не так же.

Женщин не видно, у домов без дела стояли только местные мужики, одетые в бараньи шкуры. Нет, не так, штаны и что-то типа рубах у них тоже имелись, но сверху были напялены эти самые шкуры.

Тепло ведь, что они в них ходят?

Что здесь, машин и танков раньше не видели? Глядят, глаз не отводят, как на зоопарк словно.

А, может и не видели. Это я за войну на танки нагляделся…

Рядом с селением, опять же на склоне, паслось большое стадо баранов. Эти на нас не обращали внимания. Кормились себе и кормились.

– Давайте одного возьмем, – проявил нездоровую инициативу мой молодой санинструктор, который у меня уже в сапогах с кисточками как-то красовался.

– Я тебе возьму. – показываю ему кулак. – Если только на обмен. Барана возьмем, а тебя тут оставим.

Парню такой обмен не понравился.

– Не, это я так…

– Вот и сиди тихо, в окно поглядывай.

Наконец-то настоящие горы кончились, но дорога всё ещё спускалась вниз, петляла уже между невысокими сопками.

Вот и сопки позади, а по обе стороны дороги началась какая-то болотина. Здравствуйте, давно не виделись! Что, опять придется нашу санитарную машину чуть ли не на руках нести? В горах такое не раз было, а тут – опять?

Наш водитель от таких пейзажей даже погрустнел, да и мои санинструкторы в салоне попритихли. Вспомнили, наверное, как жилы в грязи рвали.

В этой тишине мне вдруг вспомнилось, как я чуть самолет в горах не угробил. Что к чему мне эти воспоминания в голову пришли? Нет бы, что хорошее…

Однажды мне было приказано подготовить площадку для посадки самолета. Надо было из батальона больных эвакуировать, а тут такая возможность подвернулась. Самолет что-там доставил и обратно пустым возвращался.

Как мог, я разметил указатели на боле-менее ровном месте на ближайшем пастбище. Этому меня никто не учил и сделал я дело во многом по своему разумению.

После приземления, летчик набросился на меня с кулаками за то, что указатели, оказывается, были расставлены неправильно, из-за этого самолет мог перевернуться.

Я не владел премудростям авиационной сигнализации, но на войне прикажут и умей делать все. Подвергать опасности пилота я не намеревался.

Спасло меня то, что летчик оказался опытным пилотом и посадил свой самолет без аварии. Правда, материл он меня из души в душу.

К самолету мы доставили двух больных бойцов и двух массивных баранов.

– Это ещё чего такое? – последние «пассажиры» совсем вывели пилота из себя.

– Раненых в госпитале кормить, – ответил я.

Пилот нахмурился, но грузить баранов на борт разрешил. В Чите не очень хорошо со снабжением было и летчик об этом прекрасно знал.

– Одного можете себе забрать.

Я попытался хоть как-то загладить свою вину. Сообщит лётчик, что по моей вине он чуть самолет не угробил и поеду я лес валить…

После сказанного я удостоился от пилота пристального взгляда и кривой ухмылки.

– Бараний дипломат ты, старлей.

На этом наш разговор с пилотом закончился.

Никуда он об моей оплошности не доложил, а я, честно говоря, побаивался…

– Японцы! – вернул меня из воспоминаний в реальность крик нашего водителя.

Черт! Черт! Черт!

Точно!

Мать моя!

Как из ниоткуда, на обочине один за другим появлялись солдаты в чужой форме. В руках каждого, по крайней мере тех, кого я сейчас видел, были какие-то прямоугольные довольно большие свёртки.

Что они собрались делать? Почему не стреляли, а с какими-то свёртками к дороге вышли? Не подарки же нам собрались дарить?

Глава 18

Глава 18 Про смертников, экраны на танках и син-гунто

Наш санитарный автомобиль не вызвал у японцев никакого интереса, а вот танки, что двигались впереди и сзади от него по дороге, те были для них как будто медом намазаны…

К каждому из них сейчас бежал один, а то и сразу двое из появившихся внезапно на обочине.

Где они только и прятались? В земле до поры и времени зарылись?

В подбегающих начали беспорядочно стрелять и тут они стали… взрываться! Так вот, что за пакеты-свертки у них в руках были!

«Живые мины»! Вот это кто!

Комбат нам про них рассказывал, но не про таких. Говорил он, что японская императорская армия в настоящее время практически не имеет средств для борьбы с нашей бронетехникой. Их сорока семи миллиметровая пушка пробивает броню советских легких танков, а вот тяжелые танки ей уже не по зубам. Поэтому и формируются у японцев чуть ли не в каждой роте группы смертников-истребителей танков.

По словам командира батальона у них должны были быть в руках длинные бамбуковые шесты с прикрепленными к ним минами. Подбежит такой истребитель танков к нашей бронетехнике и ткнет им в борт. Ну, или под днище танка мину затолкнет – тут уж как у него получится.

Эти, что напали на нас, были какие-то неправильные, без шестов, а с пакетами. Вернее, свертками из мешковины.

Большинство японцев до танков, что шли в колонне, не добежали, срезали их наши автоматчики, но несколько бронированных машин мы всё же потеряли.

Колонна остановилась.

– Из машины! – скомандовал я своим подчиненным.

Гадать не надо, после нападения японцев имеются у нас раненые, вот и надо им помочь.

К счастью, получивших ранения было немного.

– Не жалеют они своих. – кивнул на лежащих у обочины наш водитель.

Да, получается, что так. Немцы на танки живьем не прыгали, из фаустпатронов по нам херачили. Дешево и сердито, если остроконечная граната не отскочит от наклонной брони советской боевой машины.

В конце сорок третьего у них панцерфаусты появились. Гадость ещё хуже фаустпатрона. Двухсот миллиметровую броню его граната пробивала. Было у немцев панцерфаустов как у дурака махорки. Применение его никаких особых навыков не требовало. Одна тренировка и любой гражданский мог наши танки подбивать, особенно в городских условиях.

Панцершрек… Это, вообще беда.

Кто-кто, а я от танкистов, с которыми не один год сквозь войну шел, много про фаустпатроны, панцерфаусты и панцершреки наслушался. Да и результат их действия в медсанвзводе и медсанбате сам видел.

Слава Богу, у японцев такого нет. Вот и хорошо.

Кстати, в конце войны у нас в бригаде на танки стали устанавливать стальные сетчатые экраны. Делали это ремонтные службы, наваривая проволоку на раму из уголков. Ударится де об сетку фаустпатрон и взорвется. Взрыватель-то у него контактный.

Оказалось, что всё не так. Фауст пробивал и сетку, и броню.

Однако, от гранат сетки помогали. Ну, и от бутылок с зажигательной смесью.

Был у сеток и минус. Мешали они десантникам на броню взобраться и потом в нужный момент с неё спешиться.

Вот сейчас бы эти сетки нам не помешали.

Колонна всё стояла. Я закурил и решил всё же посмотреть, где, японцы-то у дороги прятались.

Искать долго не пришлось. Оказывается, в земле было отрыто что-то типа глубоких окопчиков, а сверху они до нужного времени были прикрыты плетеными крышками как у корзины. Откинул её в сторону и выскакивай со свертком из мешковины, внутри которого взрывчатка.

Мать!

Что там опять моё горе луковое тащит!

– Во! – аж светится весь от удовольствия. – Сморите, какая сабля!

Сабля…

– Син-гунто, – машинально поправил я санинструктора.

– Чего? – нахмурился тот.

– Японский армейский меч.

– Меч? – переспросил мой любитель трофеев.

– Меч, – подтвердил я. – Новый военный меч.

– Не старинный? – мои слова санинструктора почему-то не обрадовали.

– Нет. Вон, смотри, рукоять из штампованного алюминия.

Откуда я это знаю? Был у меня дома знакомый, который хорошо был осведомлен в данном вопросе.

– Ценный?

– Едва ли. Для младших армейских чинов.

Расстроил я парня. Ну, да ладно.

Глава 19

Глава 19 Я занимаюсь просветительством

Что-то в последнее время я всё чаще и чаще прошлое начал вспоминать. Когда-то мною прожитое и пережитое.

Пора пришла? А, правильно – свойственно такое в моем возрасте. Тут я вон уже сколько лет, да и дома мне хорошо за шестьдесят натикало. Если все годы моей первой и второй жизней сложить, уже довольно солидно получается. Особенно – для лица мужского пола. Мужики в России меньше женщин живут, как здесь, где я сейчас, так и в моем времени дома.

Притащил мой санинструктор син-гунто, а у меня тут же ниточка в прошлое протянулась. В то, которое не здесь, а там ещё было…

– Ценный? – любитель трофеев на меня с ожиданием смотрит, со всем вниманием слушает, что я ему сейчас скажу.

– Едва ли. Для младших армейских чинов.

Опа! У санинструктора даже выражение лица изменилось.

Расстроил я парня. Ну, да ладно.

– А, какие такие мечи ценные?

Ишь ты, всё ему расскажи…

Кстати, я тоже бы от катаны не отказался. Скажем, мастера Масамунэ, или – Мурамаса. Ну, это я уж так… Их дайто мне даже никогда в руках не подержать.

Тут ведь как, у любого настоящего мужика, хоть уже седого, или – безусого, ручонки шаловливые всегда к холоднячку тянутся. Природа у нас такая.

Сам я мало что в катанах понимаю, это один мой знакомый из девяностых настоящим профи в их отношении был. Коллекционировал он катаны. Денег тратил на своё увлечение просто немеряно. Ну, они у него имелись и возможности пополнять свою коллекцию тоже.

Жизнь внезапно ставшего долларовым миллионером была яркая, но короткая. Шел он по скользкой дорожке, которая закончилась взрывом автомобиля, внутри которого его владелец и находился. После смерти моего знакомого шикарная коллекция старинного японского оружия как в омут канула. Причем, без пены и пузырей.

Так вот, он мне про эти японские мечи много чего рассказывал. И – показал.

– Значит, не ценный…

Мой санинструктор извлек син-гунто из ножен и начал им баловаться. Крест на крест воздух перед собой рубить. Так друг с другом малыши-детсадовцы деревяшками сражаются. Изображают из себя древних воинов или чапаевцев.

– Э! Ты чего! Перестань! – я сделал пару шагов в сторону.

Береженого Бог бережет. Как-то не было у меня желания головы лишиться.

– Хватит! Сам себе ногу отрубишь!

Последнее было маловероятно, но парень прекратил свою забаву.

– Так, какие же мечи ценные?

Как банный лист пристал! То он меня с серебряными монетами мучил, которые от разведчиков притащил, а сейчас – с мечом этим хреновым.

Не отстанет ведь…

– Ценные, это – дорогие? Я правильно понимаю?

– Да.

– Тогда это тати и катаны, их мастера-оружейники индивидуально вручную изготавливают, а син-гунто производят в большом количестве на заводах.

Санинструктор хмыкнул.

Так, не с того я начал. Опять времена попутал. Тут в СССР фабричное больше ценится, чем изготовленное кустарем-одиночкой.

– Этот син-гунто на заводе отштамповали совсем недавно и его скорее всего какой-то сержант или даже ефрейтор носил, а дорогие мечи делаются ковкой по традиционным технологиям…

Говорил я сейчас… как-то коряво, даже самому мне не нравилось. Ну, не про бабочек же рассказывал, а про то, что лежало за пределами моих главных интересов.

Когда же пошел рассказ про длину клинка «дорогих» мечей, выраженную в сяку, про то, чем вакидзаси от окатана или тати отличается, то мой слушатель совсем загрустил. При озвучивании мною технологии изготовления катаны он уже откровенно морщился.

– Как-то бы попроще… – в конце концов прервал он меня.

Похоже, падали мои семена на неподготовленную почву и от неё, как горох от стенки отскакивали.

Как мог, я буквально на пальцах, растолковал санинструктору про линию закалки по которой легко узнать подлинную японскую катану.

Тут же, буквально за пару секунд, из ножен опять был извлечен син-гунто.

– Тут такого нет. – нахмурил брови парень.

– Ну, а я тебе о чем говорю.

Если честно, он уже мне порядком надоел.

Я ещё выдавил из себя несколько слов про ножны и на этом закруглился.

– Да, у меня они металлические, в внутри – деревяшка, а не из магнолии, покрытые лаком.

– Всё, отстань. Надоел. – отмахнулся я от приставучего парня.

Тот что-то пробурчал себе под нос, с минуту постоял, как будто о чем-то раздумывая и вдруг сорвался с места в сторону головы колонны.

Мы всё ещё стояли, приказа двигаться не было.

Через четверть часа мой санинструктор вернулся, но уже без меча.

– Куда дел чудо-оружие? – поинтересовался я.

– Сменял, – прозвучало в ответ.

На что, я уточнять не стал.

– По машинам! – прозвучало примерно через час.

Ну, наконец-то! Нам ещё свой танковый батальон догонять.

Глава 20

Глава 20 Наконец-то мы своих догнали

– Наши. – водитель ткнул пальцем куда-то вправо.

Молодец, глазастый… Углядел.

Вот и догнали мы свой танковый батальон. Пусть я в нем недавно, но всё равно своим теперь считаю.

– О! Медслужба явилась! – нам были рады.

А как? На войне без медика нельзя. Не мы бы, вдов и сирот в России гораздо больше было. Да, ещё и инвалидов. Так их считать не пересчитать. Когда мы сюда ехали, на каждой станции бывших солдат без рук или ног видели. Для кого-то война закончилась, а она с ними до самой смерти будет, каждый миг её на себе нести им доля выпала.

– Котов! Давай скорее к комбату, – такими словами меня встретили, не успел я и на пару шагов от санитарного автомобиля отойти.

– Заболел кто? Ранен? – я машинально поправил медицинскую сумку, что висела у меня на боку.

Сумка санитара, санитарного инструктора и фельдшера с виду друг от друга не отличаются. Даже красный крест на них одинаков. Отличие – в укладке. Со своей, фельдшерской, я могу более широкий спектр медицинских услуг оказать.

Санитарная сумка в русской армии появилась ещё в Крымскую войну. Её содержимое имеет чётко прописанный круг задач. Тот же санитар, используя содержимое своей сумки, может наложить повязку поверх раны, временно остановить кровотечение, провести профилактику раневой инфекции.

Всю Великую Отечественную войну мои санитары прошли с комплектацией сумки, принятой на снабжение Санитарной Службы РККА ещё в 1928 году. Туда входили: бинт стерильный 5×10 – 10 штук, булавки безопасные большие – 20 штук, жгут матерчатый – 2 штуки, косынки медицинские – 2 штуки, пакет перевязочный индивидуальный – 20 штук, повязка медицинская малая – 5 штук, блокнот – 1 штука, карандаш простой – 1 штука, ножницы медицинские прямые – 1 штука. Ночью меня разбуди, у меня этот список от зубов отлетит.

У меня сумка более богато укомплектована, не сравнишь с санитарской.

– Не, все здоровы. Танки красить надо.

Во… Ну, началось.

С западного фронта, сюда, на восток, долетела уже моя слава. Дескать, как старлей танк своей рукой немного мазнет, снаряды его просто стороной облетают. В такой машине тебе сам черт не брат, сидишь как у Христа за пазухой.

Ну, есть немного такое. Вернулась ко мне память уже полностью. Это, я так думаю.

Вспомнил я и о той своей разработке, когда нанесенный камуфляж влиял на психику противника.

Так просто, мельком, на камуфлированный танк ты смотришь, ну и вроде ничего особенного. Стоит же тебе пристально на эту боевую машину посмотреть, тут чудеса и начинаются. В глазах у тебя замельтешит, голова закружится, а некоторые, извините за подробности, падают даже и блевать начинают.

Всё, выведен из строя наводчик артиллерийского орудия, из которого твой танк должен был быть уничтожен. Ну, или тот, кто во вражеском танке в тебя целился.

Хороший камуфляж? Конечно. Никто от такого не откажется.

Там, дома, я и входил в группу по его разработке. Добились мы определенных успехов, а впереди лежали перспективы весьма дух захватывающие. Причем, были они уже рядом, только руку протяни.

Вот и добавлял я кое-что от себя к камуфляжу Шванвича, который использовался в нашей армии.

Были, правда, проблемы. Первая – не имел я в своем распоряжении полного нужного спектра красок. Вторая – очень быстро такая защита заляпывалась грязью, гарью и всем прочим. Танки, они не только в составе парадных расчетов по Красной площади катаются.

Однако, даже то, что у меня получалось, приносило пользу. Наверное, соответствующая служба немцев всю голову себе сломала, что там такое с наводчиками случается. Ну, сейчас нет у них уже этой загадки. Вернее, загадка осталась, но служба уже нашей победой ликвидирована.

Сейчас японцы против нас. Вот и подкинем им такой гостинчик…

– Краски, которые я просил, нашли? – поинтересовался я у командира танкового батальона.

– Из Читы знакомый летчик доставил.

Вот, и на войне знакомства свою позитивную роль играют… Куда без них?

– Хорошо. Завтра с утра и начну. Сегодня уже поздно. Мне сейчас освещения мало, – ответил я на слова комбата о том, что прямо в сей момент могу я и приступать к «своему колдовству». Именно так он выразился.

Сейчас с камуфлированием танков я уже гораздо меньше таился. Боролся, боролся я со своей фобией, и немного её придушил собственными руками. Без всякого там тебе психолога или психиатра.

По заветам Гиппократа я исцелял себя сам. Хотя, там, дома, в последнее время я уже несколько раз слышал, что Гиппократ – это не более чем один из красивых мифов Древней Эллады. Так даже в учебнике по истории медицины было написано, который был рекомендован для обучения будущих врачей.

Правда это или нет, пусть уж умные головы разбираются.

– Завтра, так завтра, – не стал возражать мне комбат. – Иди, ужинай. Голодный, небось?

Глава 21

Глава 21 Калашников

Если там, дома, в прошлой жизни, я свою фобию холил и лелеял, то здесь, уже на войне я начал с нею бороться.

Помог мне в этом… Калашников.

Да, да, именно Михаил Тимофеевич.

Тут у нас с ним дорожки не пересекались, хотя, он – танкист, а я тоже всю свою войну с танковыми частями прошел. Сначала – в медсанвзводе, а потом – в медсанбате.

Калашников уже в сорок первом был тяжело ранен и контужен, долго лечился, а затем занялся делом, которое его на весь мир прославило.

Я же к танкистам позже попал, только в середине войны.

Познакомился я с Михаилом Тимофеевичем дома.

Как-то по делам, не будем уточнять по каким, я был в Ижевске. Задание по командировке в установленные сроки было выполнено, и принимающая сторона организовала мне и коллегам экскурсию в музей Калашникова.

Ну, а куда же ещё?

Ежели мужики к мужикам в Ижевск по командировочным делам приезжают, то куда их обязательно ведут? Правильно – в музей к Михаилу Тимофеевичу.

Если ранг приехавших не высок, то после знакомства с экспозициями музея дело заканчивается стрельбой в тире из всякого-разного, насколько финансовое благополучие позволяет. Ежели гости высокие, то о встрече с генералом Калашниковым договариваются. Ежели принимают гостей в Ижевске на высшем уровне, то и посидеть за столом с Михаилом Тимофеевичем им получается. Познакомиться с живой легендой и неформально пообщаться.

Александр Аркадьевич в своей первой жизни не один раз в Ижевск приезжал, было там ему чем заняться. Каждую командировку с Калашниковым и виделся.

За столом с легендой сиживал, разговоры разговаривал, фотографировался, подарки из рук Михаила Тимофеевича получал.

Правда, и фотографии, и ещё кое-что домой не привозил, на работе в сейфе оставлял. А вдруг, кто спросит, какие такие общие дела у лепидоптеролога и инженера-конструктора? Что, они механических бабочек на пользу Родине разрабатывать собираются? А, зачем энтомологу пистолет? От насекомых отбиваться?

Вопросы лучше предупредить, чем на них отвечать… Это – умными людьми сказано.

Так вот, здесь я боялся, что меня, фельдшера, спросят, откуда я в камуфляже разбираюсь? Выявят, что я – попаданец. Не местный, а совсем из другого времени. Ну, а дальше… много чего я благодаря своей фобии нафантазировал.

Поэтому и Шванвичу письма писал.

При чем тут Калашников и моя фобия?

А вот, при чем.

С Михаилом Тимофеевичем у меня много о чем было переговорено. Рассказывал он мне, как ещё до войны разработал инерционный счётчик выстрелов из танковой пушки, приспособление к пистолету ТТ для повышения эффективности стрельбы через щели в башне танка, а также счётчик моторесурса танка. За последнее своё изобретение был даже вызван для доклада о нём к командующему Киевским Особым военным округом генералу армии Георгию Жукову, от которого получил в награду именные часы.

Во! Молодой танкист, без высшего образования, а такое придумал!

Дальше – больше. В начале войны, будучи только старшим сержантом, создал Калашников опытный образец своей первой модели пистолета-пулемёта. Чуть позже, уже в Алма-Ате, изготовил более совершенный его образец…

Пусть этот пистолет-пулемет и не приняли на вооружение, но разработку признали весьма интересной.

Мог же простой старший сержант такое придумать, а я чего с камуфляжем таился⁈

Может, я – ещё один гений?

Калашников, как и я – деревенский парнишка, в академиях не учился…

Раз, и озарило меня.

Даже и не на ровном месте. Читал я много про бабочек, об этом даже отметки в библиотеке имеются. Всё своё деревенское детство на них потратил, только о них и думал. Интересовало меня, как они, такие хрупкие, в природе выживают, маскируются от желающих ими полакомиться.

Думал-думал и придумал.

И, никакой я не попаданец, а Санька-умник из деревни Пугач. Очередной самородок и Михайло Ломоносов из российской глубинки.

Нет никакой нужды меня на опыты отправлять, а необходимо мои предложения в практику внедрять. Меня даже часами награждать не нужно.

Вот после такой аутопсихотерапии и начала давать трещины моя фобия. Уже гораздо меньше я боялся, что начнут мне вопросы по поводу камуфлирования военной техники задавать.

Придумал и всё.

Помогает же?

Помогает!

Вот и давайте дальше использовать.

Необходимы глубокие исследования в этом направлении?

Да я, первый проголосую за это двумя руками…