Текст книги "Санька-умник 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Куковякин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава 12

Глава 12 Мы выдвигаемся

– Ну, а мы когда двинемся?

Один из моих санинструкторов стоял сейчас напротив меня.

Молоденький парнишка. Повоевать ему не терпится…

Действительно, наши, что слева и справа от нас стояли, уже вчера в колонны построились и ушли, а мы между своими колышками одни одинешеньки остались.

Может, в какой-то резерв нас зачислили? Будет для нашего батальона особенная задача?

Кто знает…

– Как только – так сразу.

А, что я ему мог ответить? Сам ничего не знаю…

Десятого августа, ещё и четырёх утра не было, дошел и до нас черед.

Своё место в колонне я знал и куда нужно наша санитарная машина встала как время пришло.

Выступили мы ещё потемну, рассвет нас застал уже на ходу.

Уже ближе к полудню мы пересекли границу МНР и Маньчжурии. Опять же, это была линия, нанесенная только на карте, а на местности ничем не обозначенная. Никаких тебе столбов или ещё чего-то. Как между Италией и Ватиканом в моём прошлом времени.

Вот, опять для меня новая страна… Я всё никак от своих прежних привычек не мог избавиться и считал государственные образования, в которых получалось у меня побывать.

Интересно, могу я Маньчжоу-Го за отдельную страну считать? Тут и свой император имеется, и флаг, и прочие государственные атрибуты…

Решил – вношу Маньчжоу-Го в список посещенных мною стран. Пусть будет.

Мот такие глупости в мою голову лезли. Война, убить запросто могут, а я как малыш ерундой занимаюсь!

Со всех сторон нашу колонну окружала пустота. Ни наших, ни монгольских войск было не видно. Даже ни одного местного жителя не наблюдалось.

Точно, какое-то у нас особое задание…

Или, идем мы как прикрытие?

Впрочем, нечего голову попусту ломать…

Вдруг, от комбата пришел приказ остановиться.

Что там опять? До самого горизонта – пусто… На востоке только возвышаются горные цепи Хингана.

Так… Перестраиваемся…

Ну, было бы приказано…

Танки и машины после остановки двинулись южнее чем раньше. Водитель, а он всегда больше медперсонала знает, что-то краем уха слышал про наше движение в провинцию Чахар. То ли, мы – уже в ней, то ли туда едем. Я местной географии не знаю, так что сижу и помалкиваю.

Жара…

Машины и танки идут с остановками. Мой водитель матерится… А в танках сейчас каково?

Вокруг – каменистая, выжженная солнцем равнина. Движемся мы, судя по всему, только по компасу.

– Сколько уже прошли? – задаю я вопрос водителю.

– Сто семьдесят… – облизывает тот пересохшие губы.

А это что? Мираж? Нет, вроде озеро!

Впервые, после прибытия в Монголию, я увидел воду на поверхности земли.

Ну, так это уже не Монголия…

Наконец, солнце начало закатываться. Вроде и попрохладнее стало. Почему мы днем ехали? Ночью бы было прохладнее двигаться…

Колонна сбросила скорость и мы ползем теперь недалеко от берега озера.

Это ещё что? Замок?

Интересно, когда его здесь построили? Стены высокие, метров шесть или даже больше… Массивные башни с узкими бойницами, железные ворота…

Наша санитарная машина сейчас была почти напротив этих самых ворот.

С танка, что двигался впереди нас, дали сигнал остановиться.

Мы встали. Что, здесь ночевать будем?

Я вижу, как несколько наших бойцов подбежали к воротам и принялись в них стучать. Что-то никто им их не открывает. Нет в замке никого? Убежал князь из своей резиденции?

Не знаю почему, но мне подумалось, что это – резиденция какого-то маньчжурского князя. А чья же ещё?

Вопрос с воротами решили кардинально. Один из наших танков их просто– напросто выбил. Оказались они не железные, а только им окованные.

Внутрь замка зашла наша разведгруппа и скоро показалась с какими-то китайцами в длинных халатах, а ещё и с косичками на голове. Их куда-то увели, скорее всего к комбату.

Да, ночуем здесь. Выставлено охранение и мы начали устраиваться на ночлег около своей машины.

Мать! Это ещё что?

Из ворот замка выбежал мой молоденький санинструктор. Когда он успел туда попасть? Вроде, только что рядом был!

– Смотрите, что нашел!

В руке у парня сапоги.

– Сказано же было – не мародерить! – стираю я веселье с его лица.

Чему, дурак, радуется?

Сапоги, кстати, необычные. Похоже – хромовые, кожа в носке сапога заужена, собрана в пучок и поднята в виде кисточки сантиметров на двадцать вверх.

– Обувайся! – скомандовал я нарушителю дисциплины. Приказ же был, от машин не отходить, а он один куда-то поперся…

– Давай-давай. Свои сапоги снимай и наряжайся в эти!

Молодой санинструктор выполняет мой приказ. Я их тут держу в ежовых рукавицах. А как? Иначе нельзя…

– Пройдись! – отдаю следующий приказ.

Парень прошелся туда-сюда перед нашей машиной. Кисточки на сапогах при каждом шаге подрагивают.

Вокруг – хохочут. Как – мои гаврики, так и несколько подошедших танкистов.

– Снимай и отнеси обратно! Да не один! Вавилов и Петров, сопроводите его!

Так надежнее будет.

Санинструктор дулся на меня несколько дней. Да и Бог с ним…

Глава 13

Глава 13 С равнины в горы

На следующее утро, ещё до солнышка, по холодку мы двинулись дальше.

Со всех сторон нашу колонну опять окружала бескрайняя пустошь – ни домика, ни встречного, ни поперечного…

Тишь да гладь, да божья благодать. Ещё бы не жарко было. Нет, пока – терпимо, а как днем, опять будто на сковородке?

Сейчас мы движемся к всё растущим на горизонте горным хребтам Большого Хингана. С каждым часом они становятся всё ближе и ближе.

Равнина сменилась холмистой местностью и сейчас дорога то поднимается вверх, то чуть спускается вниз. Во второй половине дня начались уже настоящие горы. Они высятся справа и слева, а мы едем вперёд по какой-то долине. Наверное, у неё есть своё название, но карты у меня не имеется и как она называется мне неизвестно.

Ехали, ехали и приехали… Встали. Что такое?

Впереди – ущелье.

Стояли почти час, а потом в него начали медленно втягиваться. Скорее всего, комбат разведку вперед посылал.

Что-то у нас всё тихо и мирно, как будто и войны нет. Это – не очень хорошо. Частенько такое затишье плохо заканчивается. Вполне могут японцы нам сейчас засаду устроить. На узкой дороге не развернёшься, а с откосов, что по обе стороны от дороги мы как на ладони.

– Как вдарят сейчас… – озвучил свои мысли наш водитель. Не у одного меня сейчас такие мысли в голове вертятся.

Так… Опять встали…

Накаркал водила?

Я вышел из машины. Прислушался.

Вроде – тихо. Выстрелов и взрывов не слышно.

Закурил, а потом пошагал к стоящему впереди нас в десятке метров танку. У танкистов рации имеются, не то что у нас, может им что известно?

– Чего стоим? – обратился я старшему сержанту в черном комбинезоне.

– Впереди мост взорван. Решают, что делать.

Решали недолго. Через пол часа из-за поворота показалась машина.

Как там они сумели развернуться? Ну, как-то умудрились…

Хорошо, что мы не очень далеко втянулись в ущелье и к ночи выбрались из него обратно.

Шаг вперёд и два шага назад… Это – про нас. Пришлось нашему танковому батальону обратно в долину возвращаться и продолжить своё продвижение уже новым путем.

Сейчас мы как черепахи ползем вверх. Танки и машины продвигаются по склону горы с боковым креном в двадцать-тридцать градусов. Честно говоря, я даже немного побаиваюсь. Танки, ладно, а наша машинка может и перевернуться.

Поднимаемся. Чем дальше, тем впереди всё выше и выше горы к небу растут.

Дорога, на которой мы сейчас, хуже, чем предыдущая. Ещё и длиннее, чем первая.

Как только стало темнеть, пришел приказ остановиться. Это по Гоби мы по темноте катили, а в горах это опасно.

Расположились на ночлег, выставили посты.

Мля! Мой молодой санинструктор опять куда-то делся! Срочно надо заняться его воспитанием.

– Ты где был? – в моем голосе железа было больше чем слов.

– У разведчиков… – стоит, с ноги на ногу переминается.

– Что там тебе, медом намазано?

– Не, не медом. Вот… – санинструктор протягивает мне руку. На его ладони несколько монет. – У них много.

Это ещё что? То – непонятные сапоги он притащит, а теперь – монеты.

– В замке этом они их целый сундук нашли.

Так… Сундук…

Беру одну.

Монеты большенькие, тяжелые. Скорее всего – серебряные. Изображений на них нет, одни иероглифы. Размером покрупнее наших рублей будут, которые иногда даже в тридцатые годы мне тут попадались. Правда, очень редко. Полтинники с молотобойцем и рубли, где рабочий колхозника за плечико приобнял и рукой куда-то в светлое будущее показывает, советские люди у себя оставляли, если они им как-то попадали. Тратили уж совсем по большой нужде и необходимости.

– Надо? – санинструктор на меня вопросительно смотрит. – У разведчиков их много. Ещё дадут, если попросить.

– Нет. – возвращаю монету парню. – Спрячь. Мало ли что.

Поглядывать мне за пареньком внимательнее надо. Что-то куда ни попадя он всё время суется. Неизвестно, как ещё эта история с монетами кончится. Могут разведчиков и прижучить за сундук с серебром. Было у нас как-то в Чехословакии такое. Закончилось для мужиков плохо.

Глава 14

Глава 14 Всё вверх и вверх…

Пусть и выступил наш танковый батальон несколько позже, чем другие части, но сейчас мы своих уже нагнали.

Прошли стороночкой от основных сил, нигде в бой не вступили.

Это – хорошо. Самый лучший бой – которого не случилось.

В пустыне было тяжело, а тут…

Теперь мы продвигались по лабиринту из гор и ущелий, созданному великой выдумщицей природой. Вот, руку протяни, – громоздятся отвесные скалы, а тут же рядышком – болото, неведомо как возникшее на такой высоте. Я всегда думал, что болота где-то на равнине в низинах бывают, а это оказалось совсем не так.

Не место, а настоящий природный хаос. И здесь, в этом сочетании несочетаемого, двигались в настоящий момент колонны боевой техники целой армии.

Наши саперы взрывали скалы и камнем укладывали дороги. Не поверите, но глыбы гранита как маленькие камешки тонули в трясинах.

В узких каньонах через быстро несущиеся реки то и дело необходимо было строить мосты и переправы для людей и техники, а вокруг – ни деревца, ни кустарника.

Через реки на малом ходу пускали тягачи, а затем тросами буксировали пушки и другую технику вместе с людьми. Машины не выдерживали и артиллеристы частенько тянули орудия на своих плечах.

Пехоте на переправах было нелегче. Каждый боец нес свое оружие, боеприпасы, а иные и рацию, через смывавший его водяной поток.

Иногда, на крутых склонах очередной горы, подъем и спуск продолжался несколько часов. И всё это на небольшом участке пути.

Танки двигались быстрее машин, поэтому тылы отставали. Дорог-то нет. Танк прошел, а автомобиль – не может.

При обеспечении горючим приоритет отдавался танкам. В одной из долинок, если можно её было так назвать, в нашей санитарной машине кончился бензин.

– Оставайтесь здесь. Подвезут и заправитесь, – такой получил я приказ.

Нас откатили в сторону, дали дорогу бронетехнике.

Ближе к вечеру начался дождь. Даже не так – целый тропический ливень. Сам я в тропиках не бывал, но как-то так его и представлял.

Как тут люди живут? Это мы у себя в России горя не знаем…

Мне и моим санинструкторам ещё повезло. Наш ГАЗ-55 крышу имеет, по которой всю ночь вода с неба и хлестала, а вот экипажи пары танков, которые, как и мы обсохли и теперь рядом с нами стояли, представляли из себя уморительное зрелище. Разгуливали они сейчас утром в гимнастерках и закатанных до колен кальсонах, а их комбинезоны, шаровары и сапоги сейчас сушились.

Как так они промокли? А, под брезентом рядом с танком были. Понятное дело.

Костер бы разжечь, погреться и посушиться, но не из чего.

Так мы в долинке этой и куковали пока нам с По-2 резиновые емкости с горючим не сбросили.

Такие самолетики в светлое время постоянно над нашими колоннами летали, оценивали обстановку на земле и, если надо, помогали нам чем могли. Вот и сейчас нас и танкистов выручили.

Надо сказать, что емкости с горючим были очень тяжелыми. Мы и танкисты хорошо согрелись, пока их тащили к своим машинам.

Настоящие военные действия ещё не начались, а мы уже несли потери. Особенно в технике. Бойцы оказались крепче стали и железа.

Так случилось и с танком начальника штаба нашего батальона. На одном из подъемов он встал. Всё, кончились его машинные силы…

Что делать?

Где-то наверху решили из него сделать памятник в честь прохождения советских танковых войск через Большой Хинган.

С большими трудностями танк подняли на соседнюю вершину и сделали на броне соответствующую надпись.

Так он и остался стоять, не доехал до места предстоящих боев с японцами.

Ещё дома, до попадания сюда, я слышал байку, что на фронте солдаты не болеют. Ничего подобного. Болеют. Ноги подвертывают, руки ломают. Всякого хватает. Не только от пуль и осколков из строя выходят.

Возможную в наших условиях медицинскую помощь мы оказывали, но некоторым и квалифицированная требовалась.

Как их в тыл отправить? На колесной технике? Делали и так, но большинство тяжелобольных и получивших травмы эвакуировали на самолетах. Мне приходилось искать посадочные площадки, раньше я этим никогда не занимался. К нашему счастью в горах были пастбища и на них я организовывал «аэродромы».

Про вертолеты для эвакуации вышедших из строя бойцов мне оставалось только мечтать. Не располагали мы пока ими.

– Всё, сейчас вниз пойдем, – обрадовал меня наш комбат.

У меня после этих его слов даже настроение поднялось. Однако, оказалось, что рано я радовался. Спуск с Хингана оказался не легче подъема.

Глава 15

Глава 15 Отравители

Да уж…

Вниз-то здесь, пожалуй, покруче будет.

Всем, в который раз, кроме шоферов и механиков-водителей, опять было приказано покинуть машины и танки.

– Выходим!

Ага, вот подошла и наша очередь…

Я и мои санинструкторы покинули газик и по обочине дороги потянулись гуськом вместе с остальными.

Мы потихоньку, как и танкисты и прочие из нашего батальона идем, а машины и танки проносятся мимо. Пусть на своих двоих, но так надежнее. Целее будем – так комбатом сказано.

Так шли мы километра три, а может и больше, а там снова загрузились в поджидавшие нас танки и автомобили.

– Не соскучился по нам? – подмигнул я водителю.

– Не, – ответил тот. – Не успел.

– Тогда, двинули, – отдал я приказ.

Проехали мы совсем мало, как наш санитарный автомобиль остановили.

Что такое? Кому-то медицинская помощь потребовалась?

Рядом с дорогой стояла повозка с запряженным в неё ишаком. Чуть в стороне – трое мужчин и две девушки, одетые как китайцы. Тут же, наши бойцы во главе с молоденьким капитаном.

Меня пригласили подойти.

– Товарищ старший лейтенант, что это?

На повозке в рядок стояли небольшие полотняные мешочки. Я взял один из них. Раньше он был завязан, а сейчас завязочки отдельно аккуратной кучкой на повозке лежали. Почему-то это мне в глаза бросилось.

Что там?

Какие-то пузырьки с серенькими таблетками.

Ага, вот почему нашу машину с красным крестом остановили. Решили нас в роли экспертов привлечь. Кто-кто, а медицинские работники, пусть и военные, должны в таблетках понимать.

На каждом пузырьке была приклеена бумажка, а на ней – иероглифы. Никаких тебе надписей по латыни или ещё на каком-нибудь языке, где слова буквами пишут.

– Что это? – капитан вопросительно смотрел на меня.

– Какие-то таблетки.

А что я ещё мог ответить? Написанное иероглифами я не понимаю.

– Вижу, что таблетки. Какие? – капитан, судя по его виду, был очень недоволен моим ответом.

– Не могу сказать, товарищ капитан.

– Смотри дальше, – сказано мне это было уже довольно грубовато.

Ещё пара осмотренных мною мешочков имели аналогичное содержание. Далее в одном я обнаружил пробирки, причем – новенькие, ни разу не использованные, каждая из которых была завернута в вощеную бумагу.

– Пробирки, новые, – выдал я капитану экспертное заключение.

– Сам вижу. Дальше смотри.

Что он так недоволен-то? Я – фельдшер танкового батальона, а не передвижная аналитическая лаборатория. Каких ответов он от меня ждет?

В половине оставшихся мешочков опять были пузырьки с теми же на вид таблетками, а в половине – небольшие емкости с мутной жидкостью.

– Что сами они говорят? – я повернул лицо к капитану.

– Молчат, – буркнул тот.

А, если?

Тут я решил воспользоваться своими знаниями из прошлой жизни. Капитан, скорее всего, про Сиро Исии и его отряд 731 ничего не слышал, а вот я был немного в курсе. Читал я дома про этого военного преступника и его деяния. Да и здесь уже в корпусной газете на прошлой неделе про отряд Исии информация промелькнула. Про их зверства в отношении китайского населения и пленных.

Попробовать?

Ну, а почему бы и нет?

Отговорюсь, если что. Скажу, что экспромтом всё у меня получилось, в виде предположения и желания похвастаться своей якобы осведомленностью перед пехотным капитаном. Ну, что решил я немного по молодости нос задрать в ответ на его нелюбезное поведение.

– Товарищ капитан, это скорее всего диверсанты из отряда Исии Сиро. До нас доводили, что они могут отравлять источники водоснабжения наших войск.

Говорил я нарочно громко, чтобы одетые как китайские крестьяне меня хорошо услышали.

Да, какие они крестьяне и китайцы! Больше на японцев похожи, их-то я от китайцев могу отличить. Не раз мне и в Китае, и в Японии бывать по своим научным делам приходилось. Плюс – руки у хозяев повозки совсем не крестьянские, а сами они слишком ухоженные. Работающие на земле такими не бывают.

Задержанные мужчины, как стояли, так и стоят, а вот одна из девушек дернулась. Может, всё и не поняла, но имя и фамилия, что прозвучали, были ей явно знакомы.

– Что за отряд? – нахмурился капитан.

– Разрабатывают и используют биологическое оружие, – пояснил я.

Капитан среагировал моментально, секунда, и на пятерых задержанных его бойцы направили автоматы. Всё произошло без слов. Видно, он подчиненным какой-то знак подал, а я даже и не заметил.

– Спасибо. Свободны, – это уже мне было сказано.

Ну, вот и ладненько… Грубый, какой-то капитан. Жизнь его накажет.

Как оказалось – накаркал.

Я уже сделал несколько шагов к нашей машине, как за моей спиной раздалась автоматная очередь.

Один из задержанных мужчин, прохлопали ушами наши бойцы, имел спрятанный в рукаве нож. Его он и метнул в горло капитану. Я уже ничем не смог помочь офицеру.

Глава 16

Глава 16 Фобия

Умер капитан, как говорят – у меня на руках. Не смог я ему помочь, да и врач бы не спас его.

Хорошо был подготовлен японец-диверсант, знал, как человека жизни лишить.

Да, верным оказалось моё предположение. Это была группа, которая колодцы и иные источники водоснабжения возбудителями особо опасных инфекций заражала, но точно стало известно об этом позже, когда было исследовано специалистами содержимое их мешочков. Пока же, одно было ясно, это – враги.

Оставшихся в живых из задержанных связали, всем нам, кто был в санитарном автомобиле, было приказано оставаться на месте. Разбираться мол в случившемся надо, сидите и ждите, кто следует подъедут.

Когда? На этот вопрос ответа я не получил, да и что мне могли солдаты ответить? Не от них зависело. Они – сообщили куда нужно, а дальше уже как получится.

Наш водитель отогнал санитарный автомобиль в сторонку, а мы рядышком разместились. Танковый батальон ушел вперед, а мы от него, так уж получилось, отстали.

Бойцы своего капитана жалели. Говорили, что мужик он был хороший. С сорок третьего воевал, неоднократно был награжден. Дома только недавно что-то у него случилось и ходил он как не свой.

Ага, вот почему он со мной так разговаривал…

Ну, да ладно, что уж теперь об этом вспоминать.

Прошел час, второй, а к нам всё никак никто не подъезжал.

Я и посидел в нашем газике, и рядом с ним туда-сюда походил. Опять моя фобия, которую я из дома сюда приволок, у меня обострилась.

Да, всё верно, имеется у меня фобия. Боюсь я быть раскрытым. Там, дома, я двойной жизнью жил и очень боялся, что меня раскроют. Хотя, ничего предосудительного и вредного я не делал, наоборот, от меня стране большая польза была.

Для коллег, семьи и близких был я лепидоптерологом, профессором и доктором наук, несколько чудаковатым. Правильно, а какой нормальный взрослый мужик бабочками будет заниматься?

Однако, имелось у моих научных исследований, одно очень серьезное прикладное применение. Да, это я об камуфлировании некоторых, очень нужных стране изделий.

Знать об этом посторонние были не должны.

Так и жил я двойной жизнью, и на этом фоне фобия у меня и развилась.

Кто-то мышей боится, кто-то – клоунов, тараканов, собак… Фобия, не болезнь, но всё же… крайне нехорошее состояние.

Фобия, это – симптом, сутью которого является иррациональный неконтролируемый страх или устойчивое переживание излишней тревоги в определённых ситуациях или в присутствии некоего известного объекта.

Я очень сильно боялся, что окружающие узнают о моих участиях в военных разработках.

Нормально, это?

Нет?

А, вот так.

Не больше и не меньше. Такой у меня вывих психики.

Эта фобия сюда с моим сознанием и переместилась, а здесь только больше стала в силу обстоятельств трансформировавшись.

Кто я?

Правильно – попаданец.

Вот и страшно мне было, что об этом узнают.

Первое время, как здесь моё сознание оказалось, я даже молчал, ни словечка не говорил, чтобы себя не выдать.

Потом, жил и всё время оглядывался.

Как бы, как бы, как бы…

После начала войны письма профессору Шванвичу слал, а не сам с полезными для Красной Армии разработками объявился.

Вроде, и чего было мне таиться?

Но! Фобия, это – страх иррациональный, неконтролируемый!!!

Даже сам в своих глазах я ненормальным выглядел, всё понимал, однако по– другому вести себя не мог.

Страх – это естественное для человека чувство. При страхе человек может справиться с охватившими его эмоциями. Думаете, на фронте я не боялся? Ещё как! Однако, я переступал через него, делал, что было положено.

Фобии лечатся, но твой доктор должен знать её причину. Тут и возникал заколдованный круг.

Со своей я пытался бороться, но получалось это не очень хорошо.

Страдающий фобией – не психически больной человек. Я прекрасно понимал, что со мной происходит. Вместе с тем, постоянно боялся быть раскрытым, просчитывал каждый свой шаг, всячески обставлялся.

Так и при происшедшем сегодня, я всей душой хотел помочь бойцам, даже спровоцировал задержанных, но при этом предварительно всё просчитал. Не было бы в корпусной газете статьи про отряд Сиро Исии, я его имя бы и не упомянул.