Текст книги "Истребитель (СИ)"
Автор книги: Сергей Коротков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Терпеливо ждал сигнала от Домового. Когда и куда направляется Истребитель. Если в кино с женой или в институт – это плохо! Это работа Домового и Черёмухи. Но если же в расположение одного из оставшихся в живых членов 'ДЕСЯТКИ', то хорошо – это стало бы за ним, Филином! Снова слежка в смертельно опасном исполнении, подстраховка, импровизация на острие бритвы, ликвидация и наблюдение. Истребитель и Филин. Парень и зрелый 'дядя'. 'Дух' и 'старик'. Да нет, 'духом' его уже не назовешь! Спец. Профи. БСР. Ну что ж, еще впереди половина работы. Посмотрим! Поглядим, как ты будешь вести себя при обнаружении!? А ведь он ведомый! И только в этом его прокол! Зверь на примете. Волкодав. На выгуле! С поводком.
Филин ждал. До чесотки в руках. До нытья в ногах. До скрежета в зубах ожидал звонка. И он раздался. Грохотом, разрывающим перепонки в ушах. Взрывом, подкинувшим Филина с койки...
Пока Ревизор Сибирского региона стоял в очереди за чашечкой кофе и двумя булочками с повидлом, утоляя голодные просьбы желудка, Никита набрал в автомате номер редакции 'Шуменская правда'.
– Алле, – сказал парень в трубку голосом Левитана благодаря звукоимитаторам в гландах рта, – это редакция?
– Да, – ответили в приемной 'Шуменской правды'.
– Девушка, запишите, пожалуйста, адрес! – Топорков продиктовал название улицы, номер дома, квартиры, инициалы хозяина и его почтовое отделение, взятые им наобум из справочника. – Теперь примите информацию: сегодня вечером будет устранен шестой представитель 'ДЕСЯТКИ'. Я знаю, вам очень нужны какие-либо сведения об этом, поэтому передайте своему редактору или там собственным корреспондентам, чтобы на этот адрес перечислили пять миллионов рублей. В наше трудное время у редакции, вероятно, нет финансов, поэтому я прошу не пять тысяч долларов, а всего пять... пять миллионов рублей! Вы меня слышите, девушка?
– Да-да... да! – промямлила ошарашенная секретарь-референт, торопливо и криво записывая монолог неизвестного.
– Как только переведете сумму на данный адрес, получите более подробную информацию! И прошу вас, не говорите об этом больше никому! Если мы увидим подозрительные детали... и не дай бог, милицию или там... РУОП, контакта не будет, а вы девушка, будете седьмой жертвой этой 'войны'. Зафиксируйте это обязательно, милая! Итак, деньги в течении двух дней на адрес, а я – вам сведения и детали покушения на седьмого главаря мафии.
– Мужчина, а как вас зовут? – не растерялась секретарь.
– Истребитель! А для вас отдельно... познакомился позже, – сказал Никита, попрощался и повесил трубку.
– Такси! – крикнул он подъезжавшему к гастроному автомобилю с оранжевой крышей и кубиками на борту.
– Пятнадцать, – молвил таксист-верзила, повернувшись к подсевшему парню в легком сером батнике.
– Какие в задницу пятнадцать?! – возмутился Никита, бросая на шофера недоуменный взгляд. – Делай, что я говорю, и получишь эту сумму в 'баксах'!
Водитель хмыкнул, переключил скорость и газанул.
– Тише, дядя, тише! – пробурчал Топорков, одевая солнцезащитные очки. – Езжай вон туда.
– Понял! – отозвался угрюмо таксист, но в душе у него уже царил праздник.
Ревизор привел приемник радиосигнала в район УВД области, а вместе с ним и Никиту. Таксист, получив свои положенные пятнадцать 'зеленых', укатил восвояси. Где-то недалеко прогудела сигналка автоэкипажа ГАИ, спешащего домой. Марево, стоящее над городом, расползалось и хирело. Солнце поспешно скрывалось за новостройками микрорайонов, а здесь, возле площади бывшего обкома, рядом со зданием УВД было безмолвие, прохлада, покой. Гигантские тополя, посаженные еще во времена бесчинств НКВД, сразу после массовых расстрелов лжекулаков и середняков, своими кронами закрыли полулицы, набросив на дома спасительные тени. Ленин, сжимая в кулаке кепку, устремил свой архиважный и архиглубокий взор в сторону обладминистрации и Госдумы.
И вот в этом районе, в пятидесяти метрах от скопища ментов, находилась конспиративная квартира Филина. Смело! Хитро!
Никита сидел на подоконнике третьего этажа, плотно прижав к уху динамики, и разглядывал грязные, заплеванные, изрисованные стены с переломанной батареей отопления.
В соседнем подъезде, на пятом, в однокомнатной квартире, шла сухая деловая беседа двух сотрудников ФСБ. Топорков слушал внимательно, затаив дыхание и даже приоткрыв рот. От посторонних звуков вокруг он с трудом отключился – теперь вся эта какофония мяуканья, скрипа, внутриквартирных споров и дверных хлопков отошла назад. Настрой на нужную волну был очень важен для парня, ведь разговор в черной пуговке над мочкой левого уха шел о нем, об Истребителе.
Поднимающийся по лестнице пожилой мужчина с газетами в руке и продовольственной сумкой через плечо без интереса посмотрел на парня, прильнувшего к оконному стеклу.
Никита жадно поглощал информацию, и только стук сердца отвлекал его мысли.
– Первое, что я хотел узнать и узнал – это дополнительные новости о ходе операции, но из твоих уст! Теперь второе, – Ревизор надолго замолчал, шурша какими-то листками бумаги, – скоро выборы президента! Ситуация в стране спокойная, а вот в столице делов полно, и прежде всего, в нашей Системе. Есть подозрение, что готовится 'парад' коммунистов! Хотя эта информация еще не проверена, но 'соседи' начали акцию прикрытия. Наши тоже задействованы. Я уверен, Сергей, ты свой человек и на тебя можно положиться! Поэтому я хотел бы видеть тебя в моих рядах, что бы не случилось. Вот что: мне известно, что президент будет заменять 'верхушку' нашей Системы, убирать всех руководителей, подчищать Службу. Не знаю, как с нашей операцией, которая под контролем самого генерала, но дело передадут явно в чужие руки. Парсукова отстранят – это однозначно! Улавливаешь?
– Вероятно, нас 'свернут'?! – раздался голос Филина.
– Вполне возможно. Мало того, могут пустить по ветру, как в 91-ом Контору. Нового президента не будет – это тоже достоверно! КПРФ – единственный соперник, но им пролезть не дадут. Зато будет Чистка! Глубокая. Мгновенная. Намек на то, что Системой будет руководить военный человек с 'первого эшелона', но в наших делах бездарь и дилетант. Последнее звено разрывающейся цепи будет уничтожение Истребителя!
– Но, Георгий Алексеевич, это же...
–... У тебя есть НЗ? – перебил Карпова майор.
– НЗ? Есть на примете лежбище.
– Канал?
– Односторонний, сухой.
– Понятно! – долгая тишина в динамике. – Раз так, теперь третье. У меня тоже канал, через наши подследственные лица. Мне сегодня... сейчас нужна твоя помощь, Сергей!
– Я слушаю, Георгий Алексеевич.
– Моих собеседников сегодня нужно будет держать на прицеле. Всех, кто будет рядом. Обострение ситуации – огонь на поражение, а затем уход на эту квартиру. Запасной вариант – у Черемухи. Если я делаю вот такой знак... складывайся и берись за прежнюю работу. И знай, Истребитель должен быть наш, в любом случае!
– Я понял. Один вопрос! Кто эти лица, ваш НЗ?
– Люди Дубкова. Все, вопрос исчерпан! – опять шуршание бумаги. – Это тебе на питание. Две такими и пять этих. Без отчета. Я верю тебе, Сергей!
– Служу! – тихо сказал Филин, и оба, Протонов и Топорков, так и не допоняли значение этого слова.
– Кстати, немаловажно! Когда готовится ликвидация Тихомирова? – шаги и голос Ревизора.
– Предположительно сегодня. Девяносто из ста – по пути из 'Антея', – отозвался Филин.
– Во дают! – усмехнулся про себя Никита, но волосы на голове от такого известия зашевелились.
– Какого 'Антея'?
– Клуб у них для качания, – пояснил Филин, – Тихомиров в элитном зале бодибилдинга бывает по вечерам.
– Так, а вдруг там... как-то под штангой? Он же изобретатель тот еще!
– Нет, там ОН не бывал. Ликвидация, вероятно, по дороге.
– Ясно!
Ревизор и агент-силовик обменялись фразами о времени и месте встречи сегодня с людьми Дубкова. Затем попрощались. Хлопнула дверь квартиры. Радиомаяк двинулся вниз.
Никита выждал минуту и решил убрать и отключить микрофон, но неожиданно произнесенные слова в динамике ошарашили его:
– Прощай, Истребитель! На одном везении долго не живут!
Пока Карпов Сергей по прозвищу 'Филин' готовился к скорому 'дельцу' по прикрытию Ревизора, в то время, как ребята из областного ФСБ штудировали запись монолога сериального киллера в блокноте секретаря редакции 'Шуменская правда', подключались к телефону референта и обкладывали со всех сторон квартиру названного адресата, Никита карабкался по крыше пассажирского лифта.
Радиомаяк и самого Протонова он оставил пока в покое, в переговорном устройстве грузового лифта в доме Тихомирова установил маленький баллончик с двумя клапанами на торце и спецдетонатором на одном из них. Теперь такой же укреплял в полости радиотелефона смежного лифта, на котором домой всегда поднимался шестой член 'ДЕСЯТКИ' Тихомиров.
Потратив на последние приготовления еще с полчаса, устранив все следы предстоящего покушения, Топорков покинул девятиэтажку.
Следующим этапом его сегодняшней деятельности был звонок Лысому. Разыскивая на улице телефонную будку, Никита мерил огромными шагами тротуары города. Он крепко задумался, отчего даже перестал заглядываться на милых девушек, проходящих мимо с очаровательными мордашками и обалденными ножками.
Значит, хотят убрать! Судя по всему, это на руку Ревизору. Моя смерть нужна ему и... Кому-то еще! Кому? Причем тут люди Дубкова? Почему НЗ? Каналы ухода? А насчет президента?! Новый руководитель ФСБ! Круто. Как кстати я узнал об этом! А встреча с 'подследственными'? Какими? Зачем? Как люди Дубкова могут быть подследственными?! Я же с ними полностью расквитался. Не надо мне их сейчас. Совсем не надо! Итак дел полно. Так. Взять 'винторез'. Снаряжение. Полное. При лишнем слове убирать майора. А Филин? Его надо вычислить первым. Он не помешает. Не должен.
Кота поймать надо. И поговорить с женой на тему вечера. И Ломакина навестить. Обязательно! Пусть звонок сделает этой... Черёмухе, что все о'кей. Накормить бы его?! А то сдохнет, не ровен час! Он еще нужен... А нужен ли?!
Никита заметил очередной таксофон. Уже третий по счету. Исправный и рабочий! Какое счастье!
– Юрик? Это я, Саша! Надоел я тебе, наверное?! Нет? Ну, слушай. Сегодня мне нужны колеса. Где-то в половине седьмого. Оставь за десять минут до этого времени на Немцова, возле магазина 'нива', там такой скверик есть. И сваливай. А в 22.20, вечером, мне нужен велосипед. Желательно 'спортивный' или 'урал'. Короче мощный! Поставишь точно в это время на Луначарского, дом 51, первый подъезд. Первый. Увидишь по табличкам. Ровно в 22.20. Понял, Юра?
– Да-да, – откликнулся Бяшенцев на другом конце провода.
– Капусту получишь завтра вечером на прежнем месте, где в последний раз.
– Круто! Спасибо, шеф!
– Давай, дуй за дело! Только чтоб все тип-топ. Не мельтеши по городу. Ну не мне тебя учить! До завтра.
Никита положил трубку на рычаг. Вздохнул глубоко и облегченно, словно вынырнул из-под воды после двух минут задержки дыхания. Теперь домой, за сумкой.
Топорков и не знал, что в этот момент по другому телефону звонит людям Тихомирова майор ФСБ Протонов.
– Здорово, ребятки! Как живете! – начал Ревизор, постоянно оглядываясь по сторонам.
– Вам кого, дядя? – ответил бас в трубке.
– Мне Тихомирова Богдана Тарасовича. Можно его услышать сейчас?
– Нет.
– Что, вот так и все?! – ехидно улыбнулся Протонов.
'Клоп' фиксировал голос Ревизора и даже отдельные фразы из телефона. Но не передавал. Слишком велико было расстояние.
– А что еще? – там тоже явно гримасничали.
– Денежки, пожалуйста, привезите, ребятки! Пятьдесят 'лимонов'. Немцова 75. Двор детсада номер 32. 'жигули'. Я буду один. В 18.50 вечером. И не опаздывать.
– Ты охренел, мужик! Ну-ка приезжай к нам на...
– Не торопись, маленький! – прервал дежурного секретаря 'крестного' майор. – Послушай старшего. Денежки в обмен на очень интересную информацию. Это касается твоего босса.
– Анатольича?
– Бери выше, не мелочись! Богдана Тарасовича, дурачок! Тихомирова. Мне сказать по буквам?
– Не надо!
– Слушай, секретарша моя, – засмеялся Ревизор, – если Тихомиров узнает, что ты еще сюсюкался и дурачился, когда тебя предупреждали насчет твоего шефа и продолжительности его жизни, то ты точно его не переживешь!
– Я слушаю. Говорите! – громко отозвалась трубка телефона.
– А я уже сказал, пингвин ты мой сибирский! Немцова 75, в 18.50. Дворик садика. Пятьдесят всего-то! Бывай и не опаздывай. И не дай бог Вам переусердствовать!
Майор повесил трубку. Так же вздохнул, как Истребитель пару минут назад. Огляделся и направился покупать себе квас к желтевшей неподалеку бочке.
Отдел РУ ФСБ по Шумени, занимающийся контролем над 'ДЕСЯТКОЙ', и его руководитель Пуминов не на шутку всполошились. Анонимный звонок в редакцию крупнейшей в области газеты буквально обескуражил их. Пришлось взять под наблюдение редактора и секретаря-референта, квартиру объявленного адресата, подключиться к нескольким телефонам. Задействовали около двадцати человек. Пятерых 'подследственных' потеряли и шестого могли прохлопать запросто. Поэтому и суетились. До красного каления.
Шевелилось и РУОП, хотя это было и не в его компетенции. Если разобраться, конечно.
Блудного кота Никита поймал без труда, но и без удовольствия. Может это был домашний кот, но гулял он явно уже сутки – грязный, взъерошенный, голодный. Никита специально его не стал сейчас кормить, а запрятал в спортивную сумку.
Времени оставалось мало. Он по-быстрому поужинал дома, взял колбасы для своего помощника, собрал необходимые вещи, запихал все в сумку с котом. Потом написал записку жене: 'Лапочка, я покушал. Буду поздно, ты не жди меня, спи. Не волнуйся. У меня важные дела. Целую. Люблю'.
Выходя из дома, машинально стрельнул взглядом по окну на четвертом этаже общаги напротив, а затем по двору. В дальнем конце шагала Татьяна в джинсовой потертой юбочке, белой легкой блузке и с белой сумочкой через плечо. 'У меня два миллиарда с лишним, а я не могу купить жене то, что хочется?' – подумал Никита и юркнул обратно в подъезд. В сумке предательски шевелился и корябался черный с белыми лапами городской звереныш. Парень спрятался у почтовых ящиков и замер.
Татьяна прошла к квартире. Открыла дверь и затворила ее за собой. Никита прошмыгнул на улицу и засеменил к общежитию.
Покормив немного Ломакина, как квартирную собачку, чуть ли не с рук, Топорков заставил его позвонить Черёмухе.
– Все в порядке. Из дома объект не выходил. Делает диплом. Об изменении доложу немедленно. Дом, – сказал Ломакин напарнице и отключил связь.
– Теперь в кроватку. Немедленно! Бай-бай, – подтолкнул наполовину перевязанного Домового Топорков.
Ломакин Федор не артачился. И не помышлял ни о чем плохом. Все самое плохое миновало! Он нужен Истребителю. Зачем? Непонятно. Но нужен. Больше, чем Черемуха. Чем Филин и Ревизор. А может для Филина и Ревизора?! Так или иначе – Домовой был спокоен, хоть и находился в неудобстве. Он уверял свое второе 'я' в пользу Истребителя. И не боялся только поэтому.
Так думал и Никита Топорков. До поры, до времени...
... Быть на месте предполагаемого 'толковища' нужно заранее, первым, скрытно. Так Никита и сделал. Так и получилось. Если хочешь, чтоб все ладилось. Чтоб победил!
Облюбовав сначала чердак детсада, как самое неудобное место и не очень выгодную позицию для стрелка – наблюдателя, парень задумался. Что получалось? Филин – спец, поэтому какое местечко выберет он, Топорков не знал. Где засядет эфэсбэшник-профи? В очень угодной и удобной позиции, или как он, Никита, на плохом, неподходящем почти по всем параметрам чердаке?
Никита еще раз обмозговал детали и осмотрел окрестности в 'УБН-40'. Наверное, здесь! Ошибиться нельзя. Здесь, точно! Рискну.
Он перебрался на крышу парикмахерской, засев за буквой 'К' величиной с человека, в железном исполнении. Улегся. Приготовился. Одни голуби видят его с карниза соседней пятиэтажки. Топорков собрал и привел в боевую готовность 'винторез' покойного Бондаря, 'стечкин' и звуко-шумовую шашку.
Подходы сзади предусмотрительным Истребителем были замкнуты. Кругом железо и шифер. Пристегнутый к парапету канат с фиксатором. Только сбросить и можно прыгать в бездну с пятого этажа. Страшновато.
Никита залез рукой, облаченной в тончайшую резиновую перчатку, в птичий помет. Скривился и обтерся о другой рукав. Пригнулся, хотя его не было видно не то, что с земли, даже с соседних крыш. И все-таки на чердаке детсада было бы безопаснее! А здесь хорошо, просторно, на линии стрельбы. Правда, далековато и грязновато, но... в пределах досягаемости 'винтореза' и чистоплотности его настоящего хозяина. Работаем!
Филин опоздал только на тридцать минут, но потерял в конспирации много больше очков. Его уже пас Истребитель. И как по волшебной интуиции Топоркова Карпов очутился на чердаке детсада. И тоже долго изучал местность в окуляры спецустройства, пока не успокоился и не убедился в правильности выбранного места. Прибрался, подстраховался, залег.
Прибыли на место еще за сорок минут и спецы Тихомировской службы безопасности. Один залег со стволом СВД возле окна, в комнате завхоза школы номер 23, на втором этаже. Другой с 'вепрем' на крыше девятиэтажки, поодаль, вне видимости букв 'С', 'К' и последних двух от слова 'ПАРИКМАХЕРСКАЯ'. Но Топорков заметил его, когда тот неосторожно промелькнул вдоль антенны-тарелки.
Нашпигованная снайперами и боевиками Тихомирова улица замерла в ожидании. Люди спортмафиози, такие же накаченные и жилистые, как и их хозяин, торчали на всех углах.
– О-о, как! – удивился Ревизор, выруливая на угнанных полчаса назад синих 'жигулях' по пустырю возле детсада и школы. – И это из-за пятидесяти 'лимонов'? Нормально!
Его уже ждали. 'джип чероки', 'мазда', 'шестёрка'. И, конечно же, куча здоровенных крутых парней. Тихомиров, понятно, избежал встречи, опасаясь за свою жизнь не меньше, чем майор ФСБ РФ Протонов, у которого в кармане лежал авиабилет на утренний рейс в Москву.
– Приехал! – буркнул громила в 'адидасах'.
– Ну, дядя, что скажешь, как представишься? – вышел из кучки детин самый громадный, держа в руке свернутый черный пакет явно с огнестрельным содержимым.
– Ты что, парень, боишься что ли? Я добрый, не страшный, простой, как сухостой! Пошто пистоль приготовил? – высказался Протонов, потирая нос и щеку под дурачка.
– Ой, не кривляйся! Говори, – остановился амбал перед майором.
– Не торопись, парень. Денежки?
Оба стояли так, чтобы не заслонять линии огня напряженных стрелков. Оба спокойны и в тоже время на взводе. Сверлили друг друга нехорошими взглядами под масками дружелюбия.
– Вот так сразу? Даже...
–... Да!
– Послушай, мне не нравится, когда обрывают на полуслове...
–... Покажи 'капусту', – прямо обратился к 'качку' майор.
И атлет словно обмяк, на время потеряв узды правления 'толковищем'. Глаза его забегали, заблестели. Кулак сжался.
– Хорошо!
Верзила махнул рукой и тут же принесли пакет. Открыли. Показали. Пачки жёлтеньких купюр манили.
– Дай пощупать! – обратился Ревизор к парню в 'адидасах'.
– Чё, тёлка что-ли?!
– Не выеживайся! Давай мигом! – Протонов протянул руку, в рукаве пиджака которой покоилась 'Молния'.
– Ха, – хмыкнул тот, но пакет отдал.
Бегло и по-банковски профессионально осмотрев деньги, Ревизор, щуря глаза, начал говорить. Пакет с миллионами он не вернул.
– Сегодня вечером на Тихомирова будет покушение. По дороге из 'Антея'. Киллером выступит молодой парень. Как – не знаю, но без огнестрельного оружия. А там думайте сами! Все. Амбал в спортивном костюме напрягся, играя желваками. На солнце блестнула золотая коронка. Он облизнул сухие губы и язвительно спросил:
– А какие доказательства?
– Их нет. Но есть кое-что другое. Смотри сам.
Протонов наклонился чуть-чуть вбок и ткнул пальцем в пучок одуванчика, сородичей которого на пустыре было великое множество.
Филин пожал плечами, сглотнул и нажал спусковой крючок.
Цветок снесло фонтанчиком земли. Звука выстрела, конечно же, слышно не было из-за глушителя. Только Никита и двое беседующих на пустыре людей заметили сбитый цветок.
– Круто! – подумал Топорков, не отрывая взгляда от оптиприцела.
Верзила не на шутку испугался, но рассматривать дома и закоулки не стал – это было бы смешно.
– Идем дальше, – продолжил Ревизор, – я не пытаюсь запугать вас. Это мой человек. Страховка, знаешь ли! Настоящие аргументы здесь, в этом кармане. Я тебе дам...
Никита напрягся, слушая 'клопа'. Ладонь на цевье винтовки запотела. Он увидел, как майор отдает боевику Тихомирова паспорт. Чей?
–... Паспорт киллера!!!
– Ого, ничего себе! – воскликнул здоровяк.
– Елы-палы! – нахмурился Никита. Ему вдруг показалось, что это его паспорт. Но он в окуляр заметил фото Филина.
– Сегодня я смог достать его обманным путем. Он еще не знает об этом. Спасете вы шефа своего или нет, в любом случае обещайте, что не полезете сворой по этому адресу и не спугнете Филина!
– Кого?
– Его кличка 'Филин'!
– Он что, сидел?
– Нет. Я хотел сказать позывной! Так как насчет обещания?
– Что ты хотел?! Клятву? Смешно же!
– Ладно. Сегодня на хате вы его не застанете – он будет уже готовиться к ликвидации. Завтра утром – пожалуйста! Он ваш!
– Карпов Сергей Михайлович, – прочитал вслух боевик, – прописка наша, шуменская?
– Смотри сам, – подсказал Ревизор.
Пока амбал листал странички паспорта, Никита в оптический прицел глядел на Филина, точнее на отверстие его ствола.
'Да-а, дела-а! – размышлял парень. – Интересно получается!' Но и это еще было не все!
– Теперь, если что, мой адрес! – Протонов показал свой паспорт. Не Георгий Алексеевич, а Федор Андреич Ломакин значился в корочках этот человек. А фото Протонова хорошо разглядел.
– Ломакин Федя? Интересно! А это что тут? Прописка. Ага! Угу! Та-ак, – запоминал здоровяк.
Протонов все делал так, чтобы Филин теперь не видел амбала. Но динамик в ухе Топоркова ловил все и передавал запись на микродатчик, арендованный у Домового. Жаль, не было с собой фотокамеры!
– Сейчас мы сделаем кое-какие уточнения, проверочку, так сказать! Ничего? – спросил громила, помяв пакет с содержимым.
– Валяйте!
Искоса поглядывая на окна и крыши зданий, будто бы пытаясь найти сверкнувший ствол незнакомого снайпера, увалень в спортивном костюме подошел к толпе сподвижников.
– Бидон, ты вроде спец в этих делах, посмотри! – он протянул одному из типов паспорта и тут же обратился к другому. – Ты, Гоша, позвони, узнай, проживают ли такие по этим хатам. И запомни адреса и телефончики.
Через три минуты здоровяк по имени Гоша доложил, что Ломакин – есть такой. Номер телефона прилагается. Звякнули туда – тихо. Бидон утвердительно кивнул. Главный из них повернулся к Протонову и отдал паспорта.
– В порядке. Извини, мужик, точность – вежливость королей! Получай свои бабки, забирай своего 'подстрахуя' и расходимся.
– Что так круто, дружище? – скривился в недоумении майор, засовывая паспорта во внутренний карман и зажимая подмышкой пакет с деньгами.
– А я ВАС не очень уважаю! Ты ведь из 'органов'?
– Не совсем, если честно!
– Молодец, прямо отвечаешь, не увиливаешь! Ну, да ладно, простим друг другу наши профессии и... Кстати, ты не подскажешь мне насчет Коломейцева? Саши, кажется?
– А что? – переспросил Ревизор у амбала.
– Да так, есть один лох, нашему товарищу наступил на ногу! Коломейцев, РУОПовец, мент!
– Не знаю таких! – отрешенно сказал Протонов и сделал прощальный жест.
– Пускай так! – пробасил тип и с издевкой помахал ручкой.
Так и разошлись. Один поехал в сторону главной улицы города, другие, переговариваясь, уселись по машинам и, газанув, укатили восвояси. Снялись с мест мафиозные 'топтуны', убрался Филин на оценку 'отлично'. Так же тихо свернулся Никита Топорков по прозвищу 'Истребитель'. Сел в 'жигули' и умчался в центр.
Мимо мелькали автомобили различных моделей и стран, розовые, бронзовые и беленькие ножки плывущих по тротуарам красоток, ларьки с разноцветными от изобилия товара витринами, лотки с фруктами и мороженым. Где-то ругались и целовались, били и ласкали, отдыхали и вкалывали до посинения несмотря на вечернее время. Кто-то ворочал, а кем-то манипулировали. Сновали цыгане и таджики, бегали брокеры, кумекали дилеры, маялись бомжи и бичи в подворотнях и возле магазинов. Стоял невидимый, но странно ощутимый хаос. Жизнь шла своим чередом!
Кое-кто ехал совершать естественный отбор, сокращать бытие, замедлять темп существования...
... Топорков первым делом позвонил в Шуменское РУОП, попросил связать его с Коломейцевым. Не удалось – того не было на месте. Затем рванул было к Ломакину, но вовремя затормозил. Куда гнать-то? Зачем торопиться? Поспешишь, как говорится, людей насмешишь! Нет, здесь нужно иначе. Пойдем-ка мы другим путем!
Так. Само собой созревает! Не говорю Филину, не намекаю Ломакину. Филин – это я, Ломакин – Протонов. Здорово! Чудесно! Ревизор собирает 'бабки' (на отечественную тачку вполне хватит), закладывает, нет, даже заочно убивает напарников – спецов своей же Системы и... Наверняка отсюда свалит! Может уже сейчас?! Профи тот еще! Да и лис!..
... Так, а я? Ревизора нельзя оставлять, нельзя отпускать! Зачем это? Система держит меня, а я возьму сам ее за глотку! Отключу провода. Подмету. Значит что? Филин! Ломакин! Черемуха! Ревизор!!! Да еще и Тихомиров! Вот работёнка! Усложнил – выполняй. Но сначала Коломейцев! Именно сейчас.
– Коломейцев? Александр?.. Неважно кто говорит. Я хочу предупредить тебя, земляк, что тучка надвигается, солнышко уж не блестит, и ласточка с весною, наверное, больше не прилетит!.. Нет, я не сумасшедший!.. Послушай, не клади... Послушай меня, Шурик! О тебе знают, думают, плохо думают. Придут в гости. Встречай. Вероятно, люди Мирзанова или чеченские гастролеры. Помнишь по недавнему делу? Так что думай и ты! Еще увидимся. Бывай!
Никита прервал голос 'волкодава' нажатием рычага телефона-автомата и сорвался с места. Теперь следующий пункт.
К месту проведения операции Никита прибыл вместе с нарядом РУОП, только с разных сторон. Никого не стесняя и не привлекая внимания чем-то подозрительным или броским, Топорков в обход, с подстраховкой, проник в ремонтируемое учреждение 'Главагроснаба' и, стараясь оставлять как можно меньше следов от китайских 'одноразовых' чешек и обрезиненных рук, занял облюбованное еще давно местечко.
Здесь уже царил мрак. Изуродованные дрелью и обойным клеем стены бледно-зеленого цвета отражали бесформенными пятнами свет соседней девятиэтажки. Огромные окна с ощутимой нехваткой стекол плохо пропускали этот свет из-за осевшей на них пыли, извести и нагара от сварки. Пол из паркета вообще казался безобразным – замусоренный, загаженный и залитый в углах какой-то вонючей смолой. Тонкая фанерная дверь закрывалась, но не запиралась на замок за неимением такового. Вся мебель и утварь помещения, где засел парень со спортивной сумкой, покоились в более чистых коридорах. Остальные комнаты учреждения почти все носили отпечаток реставрации, но тоже были не заперты.
Через удачно отломанный кусок оконного стекла Никита осторожно рассматривал улицу и дворы. Нужный ему дом находился метрах в ста пятидесяти от него и надо отметить, для снайпера данное место стало бы непригодным. Густые кроны тополей и застройка всего двора Тихомировского дома разными гаражами, детской площадкой и оградой спортплощадки, возвышающейся на два с половиной метра над землей, на девяносто восемь процентов закрывали окно первого этажа лестничного вестибюля. Но эти оставшиеся два процента могли, конечно, пригодится для хорошего стрелка благодаря обломанной детьми ветке дерева и ветру, постоянно двигающему зеленую листву. Частенько, на короткое время, нужное окно оголялось для взора, но тут же снова траекторию наблюдения засоряло.
Да и отличным снайпером Никита себя не считал, к тому же устранить шестого 'десятника' ему хотелось другим, более изощренным и оригинальным способом. Короче, смутно, но лестницу, а главное, двери обоих лифтов ему было видно. А остальное – ерунда!
Рядом с сараем с инструментами и орудиями труда приютилась старая 'тойота' с двумя РУОПовцами, строго контролирующими весь двор. Их Топоркову не было видно.
Через пятнадцать минут подъехал 'ГАЗ-24' с тремя фээсбэшниками местного Управления. И пусть ФСБ и РУОП никак не могли договориться и разрешить права и обязанности на киллера-инкогнито, устраняющего их 'подопечных', но действовать они умели. Каждая 'контора' вела свое расследование, каждая получала новую, хоть и скупую информацию, поэтому после анонимного звонка не поленилась выделить на двое суток по посту наружного наблюдения каждому из оставшихся пятерых членов 'ДЕСЯТКИ'. Так как не располагали сведениями и не знали ответа на вопрос: 'Кто будет на этот раз?' Вот и страховались.
'ГАЗ-24' синего цвета встал возле чугунной ограды спортивной площадки, около двух припаркованных случайных машин.
В 11.10 примчалась усиленная охрана Тихомирова. На трех тачках. Трое в дом, двое у подъезда, четверо рассосались по двору и прилегающим площадкам. Проверка. 'Многовато вас, ребята!' – подумал Никита, отпрянув от окна вглубь комнаты. Мусор под ногами предательски хрустел, ворочался в сумке кот, да тикали на руке часы 'Ориент'. Новые! Старые часы подарил племяннику Тани.
Топорков раскрыл сумку, и из нее стрелой выскочил кот, пригнувшись и озираясь. Деваться отсюда ему было некуда. Он нужен здесь! Очень нужен! На, поешь колбаски.
Парень достал ПП 'Ингрэм', сложил, прикрутил устройство ведения бесшумного огня, попросту 'глушитель' и взвесил его в руке. Прелесть! Девятимиллиметровый, не тяжелый, достаточно короткий и скорострельный. Тридцать два патрона и обойма в сумке. С такой штукой воевать можно!
Извлек 'УБН-40', микрорадиопередатчик с желтой кнопочкой, баночку с токсичным порошком. Посыпал у двери, пол в центре комнаты, у окна. Немного на чешки. Убрал в сумку уже опустошенную. Подвигал челюстями. Грим держится. Пошевелил пальцами рук, ног. Сжался, расслабился, напрягся, вдохнув в легкие побольше воздуха, опять расслабился. Прислушался. Филин должен быть уже здесь. Ну что ж, Черныш, ликвидируем и того, и другого, потом третьего, а затем и четвертого. А потом еще четвертых. А что? Запросто! Ну-ка, что там творится?
Охранники Тихомирова прочесали местность, закоулки, подъезды, согласовывая свои действия по радиотелефонам. Сгоняли туда-обратно на пассажирском лифте, проверили грузовой, лестницу. Выгнали двух бичей, почти вежливо попросили молодую парочку удалиться в другое место.
Обшарили все вокруг, от крыши до подвала, от улицы до улицы.
Подкатили к 'тойоте' и 'волге'. Познакомились. Отвалили. Но под наблюдением оставили. Они их, а те – этих. С зарегистрированными через Подпола пистолетами за поясами, с радиотелефонами в одной руке и полевыми биноклями в другой заняли места, зорко процеживая суровыми взглядами ближние и дальние окна и крыши.
