Текст книги "Рекапитуляция (СИ)"

Автор книги: Сергей Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

– Сидеть пару часов и смотреть на надпись «нет сигнала» на мониторах? Увлекательного мало.

– Ты не говорила, что тебе скучно, – нахмурилась Ребекка. – Могли бы тогда придумать что-нибудь, чтобы эффективнее использовать это время.

– А вы не спрашивали, – парировала Сора.

– Дамы, не ругайтесь. Доктор Арчер, лучше расскажите о Призраках, как обещали. Так сказать, поведайте, как космонавты покоряют просторы Большого театра…

– Я не большой специалист по театрам – что маленьким, что большим, – заявила глава научного отдела, усаживаясь в крутящееся кресло и хватая большую термокружку. – Но вот о Призраках и правда рассказать могу.

Ребекка хлебнула что-то из чашки – я так предполагаю, что кофе – и начала рассказ:

– Итак, Призраки, они же GHOST – Genetically Harvested Organic System Technology, то есть «Генетически выращенная органическая системная технология». Как можно понять из названия, это искусственно выращенные существа, прошедшие киборгизацию и предназначенные для боя с угрозой класса ОМЕН.

– Если я что-то и знаю о науке и технике, – сказал я. – Так это то, что на современных технологиях такое создавать невозможно в принципе.

– Ну да, – легко согласилась Ребекка. – Совершенно верно. Однако Призраки создавались всё-таки не на современных человеческих технологиях, а на том, что мы нашли в антарктическом и японских геофронтах. А нашли мы немало – включая, как тела древних Призраков, так и зародыши и устройства, необходимые для выращивания объектов. Так что основные трудности тут были не в том, чтобы придумать всё с нуля, а в том, чтобы понять уже существующие технологии. Однако, подключив к этому лучшие умы человечества, мы справились крайне быстро, после чего начали попытки выращивания первых Призраков.

– Полагаю, не всё прошло гладко.

– А когда было иначе? Да, первые образцы пришлось списывать в утиль или пытаться приспособить хоть к чему-то, типа этих вот эрзацев… Хорошо, когда дефекты проявлялись относительно рано, плохо – если уже на финальных этапах развития. Учитывая, что до остановки роста и достижения условной зрелости соответственно проходит от пяти до семи лет – досадно выбрасывать весь прогресс в мусорное ведро.

– Пять-семь лет? – удивился я. – Призраки растут на удивление быстро.

– Я полагаю, что они – продукт искусственной эволюции, – сказала Ребекка. – И дело даже не в пресловутом законе куба-квадрата, делающем невозможным существование настолько огромных сухопутных существ, а на морских созданий Призраки не очень-то похожи. Полагаю, весь их жизненный цикл, включая и быстрый рост, был запрограммирован со стороны.

– Кем запрограммирован?

– Хороший вопрос, Акира, – усмехнулась глава научного отдела. – Очень хороший.

– Особенно хорош он тем, что перечёркивает всю принятую историю человечества, – вставила Сора.

– Совершенно верно, – кивнула Арчер. – Мы знаем, что руинам в Геофронте не меньше трёхсот тысяч лет. Мы знаем, что их построили люди вполне современного типа – мы обнаружили их останки. В конце концов, мы не с нуля придумали систему пилотирования Призраков – она существовала и в древности, и рассчитана была именно на людей. При этом некоторые черты Призраков имеют очень мало общего с земными организмами. Да, их биохимическая основа – вполне традиционные земные L-аминокислоты, однако при этом они содержат огромное количество D-аминокислот.

– Это типа левосторонние и правосторонние? – я припомнил, что когда-то читал нечто подобное в контексте научной фантастики.

Там было что-то вроде того, что люди прилетают на другую планету, встречают там вполне привычных животных и растения, но не смогли ничего есть из этого мира – их организмы просто никак не могли усвоить чуждые аминокислоты.

– Это довольно примитивная трактовка, но примерно так и есть, – слегка поморщилась Ребекка. – У таких гибридов есть масса слабых сторон – например, они не могут употреблять обычную пищу, поэтому им нужно специальное питание. С другой стороны, для боевого организма это несёт плюсы – привычное химическое или биологическое оружие бесполезно против существ с принципиально иной биохимией. Если же говорить об ОМЕНах, то у них в основе вообще исключительно D-аминокислоты, что подтверждает либо их искусственную природу, либо внеземное происхождение.

– И киборгизацию тоже не вы придумали?

– Я же сказала: в своей лаборатории я всесильна в рамках разумного, – улыбнулась Ребекка, снова прихлёбывая кофе. – Вообще, мы изначально попробовали вырастить, так сказать, чистого Призрака… Но попытка окончилась провалом. Оказалось, что тот же головной мозг Призрака формируется только в виде базовых рефлекторных центров, обеспечивающих поддержание гомеостаза, регуляции кровотока, дыхания, простейших двигательных реакций. А вот кора головного мозга, обеспечивающая высшие когнитивные функции, и лимбическая система, ответственная за эмоции, индивидуальность и память – полностью отсутствуют. Так что, по сути, Призрак – это биологическое тело без личности, полностью зависимое от внешнего управления. Абсолютно несамостоятельный организм, не способный существовать сам по себе. И да, дыхательная система тоже фактически рудиментарная: она не предназначена для самостоятельного дыхания атмосферным воздухом и используется исключительно для циркуляции газов внутри организма. Пищеварительная система также отсутствует, как и выделительная, так что питание и отведение отходов осуществляется через катетеры.

– Это поэтому Призраки находятся вне боя в этих огромных резервуарах с апельсиновым соком? – спросил я.

– В том числе, – доктор Арчер сделала паузу. – Это не апельсиновый сок, а…

– Это явно была шутка, – с лёгкой укоризной заметила Сора. – Не думаю, что Акира всерьёз думает, что Призраки плавают в апельсиновом соке.

– Конечно, не считаю, – ухмыльнулся я.

– Дожили… – вздохнула глава научного отдела. – Теперь Сора объясняет шутки. И кому? Мне!

– Если у рыбы есть сердце, то и у воды есть сердце, – не слишком понятно выразилась Сора, но я каким-то шестым чувством почему-то понял, что это аналог нашей пословицы «долг платежом красен».

– В общем, это одновременно и питательный раствор, и охлаждающая жидкость, – вздохнула Ребекка. – Всё-таки такой громадный организм, как Призрак, производит чудовищное количество тепла, которое нужно как-то отводить…

– А как же насчёт боя?

– Это форс-мажор. Несколько часов или даже дней Призрак вполне может существовать сам по себе, но затем ему всё равно потребуется охлаждение.

– В общем, – резюмировал я. – Призраки что в прошлом, что сейчас – это ходячее биологическое оружие.

– Именно так, – подтвердила доктор Арчер. – Например, в процентном отношении скелет Призрака весит почти вдвое меньше, чем человеческий, но и само телосложение в сравнении с человеком более худощавое. При этом кости Призрака вдвое прочнее человеческих, хотя и имеют меньшую плотность, и к тому же они имеют ряд уникальных особенностей. Например, коллагеновая матрица имеет аномально высокую плотность поперечных сшивок – это придаёт костям упругость и стойкость к трещинам, позволяя им гнуться, а не ломаться при ударных нагрузках. Минеральная фаза имеет не только гидроксиапатит, но и биогенные наночастицы карбида кремния и диоксида циркония – эти частицы встраиваются в матрицу послойно, создавая градиент твёрдости. Углеродные волокна – также встроены в костную матрицу на наноуровне и работают как арматура, воспринимая растягивающие нагрузки. Белковые волокна, аналогичные кератину или эластину, но с повышенной прочностью – придают костям вязкость и способность к обратимой деформации. Все кости – что трубчатые, что губчатые – имеют в своём составе гелевую субстанцию с высоким содержанием минеральных микрочастиц, которая участвует в циркуляции питательных веществ и имеет выдающиеся амортизационные свойства. Хрящевая ткань пропитана синовиальной жидкостью на основе перфторуглеродной эмульсии, в полостях суставов встроены гелевые подушки, связки и сухожилия усилены спиральными коллагеновыми жгутами, переплетёнными с эластиновыми волокнами…

Ребекка явно увлеклась и начала скатываться ко всё более сложным терминам, о значении которых мой мозг мог лишь смутно догадываться.

– Честно говоря, из этой части я мало что понял, – признался я. – Ну, кроме того, что кости Призраков – мощнейший органический композит, который куда прочнее любого сплава.

– На одном из образцов пробовали большее вмешательство, – задумчиво произнесла глава научного отдела. – Усиление костей титановыми пластинами, микроиглы из тантала в нагруженных зонах, гидравлические амортизаторы в суставах… Всё это стоило безобразно дорого, но какого-то ощутимого эффекта не дало.

– Сложная конструкция – необязательно хорошая конструкция, – заметила Сора.

– Как издавна практикует сумрачный тевтонский гений: зачем делать три детали, если можно поставить двадцать семь, храповый механизм и катки в шахматном порядке? – хмыкнул я.

– Я не говорила, что это были немцы, – удивилась Ребекка. – Как ты догадался?

– А я догадался?

– Восьмой прототип, работа Иджис-Германия. Между прочим, я говорила герру Химмельсфарб, что это плохая идея, но куда там… На бумаге всё выглядело чудесно, немцы даже заявили, что первыми выведут свой Призрак из стадии прототипа…

– А потом его пришлось обслуживать? – предположил я.

– В точку, – усмехнулась Арчер. – Каждый имплантат требовал периодической проверки: титановые винты, фиксирующие пластины на костях, могли ослабнуть, танталовые иглы – сместиться, а гидроцилиндры – засориться. А учитывая, что всё это было скрыто под плотью и мышцами, каждое обслуживание превращалось в целый комплекс хирургических операций. Как воевать на машине, которую сначала ремонтируют, потом ждут, пока она заживёт, и всё по новой? Иглы, винты, швы… не биомеханоид, а швейная машинка какая-то. Так что даже с учётом потрясающей регенерации Призраков, для боевых действий такой образец совершенно не годился. Всё-таки Призрак – это не робот в привычном смысле, у него есть биологическое тело с кровеносной, лимфатической и нервной системами, хотя и отсутствует сознание и высшая мозговая активность. С ним не получится просто что-то разобрать для обслуживания, особенно если нужно пробиваться через мышцы, а их плотность в десять-пятнадцать раз выше, чем у человечка.

– Насколько вообще сильны Призраки? – спросил я. – Я, конечно, с кайдзю врукопашную сошёлся, но вдруг это не самая лучшая идея: вдруг Призрак – это стеклянная пушка, мощная, но хрупкая, я же не знаю…

– Нет, по идее, Призраки, несмотря на своё худощавое телосложение, довольно сильны, хотя в процентном соотношении они и уступают человеку. Однако Призрак, по расчётам, должен без проблем действовать даже с полной боевой нагрузкой. Например, твой Ноль-первый при массе покоя в 3230 тонн, из которых 630 тонн составляет бронезащита, имеет эффективную массу в 2260 тонн и способен поднять груз массой примерно четыреста тонн помимо всего прочего. Форсированно же, в режиме инвертированного МГ-поля… Тут уже оценки разнятся: может 700 тонн, а может и все полторы тысячи…

Примерно четверть от собственного тела? В моём случае это было бы где-то килограмм пятнадцать… Негусто, конечно. С другой стороны…

Стоп.

– А что значит масса покоя и эффективная масса? – уточнил я.

– Даже в фазированном режиме МГ-поле пассивно снижает массу Призрака примерно на треть, – объяснила Арчер. – В инвертированном режиме этот показатель снижается, но всё равно Призрак весит значительно меньше, чем должен был бы.

– Антигравитация… – задумчиво протянул я. – Какие же это перспективы открывает…

– На самом деле это не антигравитация, а скорее управление распределением веса и изменение градиента гравитационного заряда. Компенсация массы Призрака – это не полёт, а скорее… эээ… «всплывание». Но в перспективе – да, это колоссальный потенциал.

– А вообще есть понимание, как Призраки и ОМЕНы генерируют МГ-поле? Я так понимаю, что это неотделимо от какого-то органа, наверное, или ещё чего-то…

– Ты прав, – кивнула Ребекка. – У Призраков есть лимфатическая система, выполняющая иммунные и дренажные функции, как и у человека. У них есть кровеносная система, транспортирующая кислород и питательные вещества, и заодно отводящая тепло. Очень интересная, между прочим, и не имеющая аналогов в природе – никаких эритроцитов, а в качестве носителя кислорода используется перфторуглеродная эмульсия, способная растворять в себе огромные объёмы газов, включая кислород и…

– МГ-поле, доктор Арчер, МГ-поле.

– У Призраков есть такая уникальная штука, как нейтронная циркуляторная система, – как ни в чём ни бывало продолжила глава научного отдела. – Это замкнутая система циркуляции лёгкой нейтронной жидкости внутри организма Призрака. Именно НЦС обеспечивает генерацию МГ-поля, высочайшую регенерацию и косвенно – связь с пилотом. Я предполагаю, что и у ОМЕНов есть нечто подобное. Точнее скажу, когда в мои руки попадёт более-менее целый образец.

Сепульки: значение смотри в статье «Сепулькарии». Сепулькарии: смотри в статье «Сепуление». Сепуление: смотри в статье «Сепульки»…

Замкнутый круг какой-то. Спрашиваешь, что означает одно, а тебе в ответ вываливают ещё три новых термина…

– Основной резервуар – ядро, он же суперсоленоид. Расположено в груди Призрака рядом с сердцем и защищено рёберной клеткой и развитой грудиной, именно там расположен основной объём. Также по всему телу расположены циркуляторные каналы диаметром от одного-двух миллиметров до десяти-двадцати сантиметров. Все они оснащены клапанами и сфинктерами, регулирующими поток ЛНЖ, а в конечностях, голове и суставах имеются терминальные узлы, где ЛНЖ временно накапливается. Сама нейтронная жидкость не производится организмом Призрака, поэтому мы закачиваем её извне, благо, что объёмы там требуются не слишком большие – даже для Ноль-первого полная загрузка составляет не более тридцати тонн, но для обычного обновления нужно гораздо меньше.

– Подождите-ка… Нейтронная жидкость. Неужели это то, о чём я подумал?

– Если ты подумал о веществе, которое состоит из одних только нейтронов – то да, это оно, – усмехнулась Ребекка.

– Что-то такое помню из школьного курса… Но разве даже кусочек размером с булавочную головку не должен будет весить миллионы тонн?

– Должен. При обычных условиях. Однако в нашем распоряжении не стандартный… «нейтрониум», а так называемая лёгкая форма. Это метастабильная форма нейтронного вещества, стабильная при обычных условиях и существующая в виде жидкости и обладающая плотностью той же воды. ЛНЖ обладает квантовой когерентностью, то есть ведёт себя как единый объект, а также взаимодействует с гравитацией на квантовом уровне и выделяет энергию при фазовых переходах. В обычной нейтронной материи в нейтронных звёздах нейтроны удерживаются вместе только гравитацией, а в лёгкой нейтронной жидкости стабилизация достигается за счёт…

– Четыре слова с корнем «нейтрон» в одном предложении, – негромко произнесла сестра. – Удивительно.

– Сора, не придирайся. Так вот, в ЛНЖ стабилизация достигается за счёт целой иерархической системы. Квантовые поля удерживают нейтроны в кластеры – ЛНЖ стабильна именно потому, что в ней нейтроны не свободны, а являются частью когерентной среды. Экзотические частицы – пионы и каоны – удерживают нейтроны внутри квантового поля, где гравитационные силы слишком слабы, а сильное взаимодействие проявляется на слишком малых расстояниях. Ну и стабильность самих кластеров сохраняют топологические дефекты – так называемые вихри и струны – создают аналог кристаллической решётки (только динамическую), постоянно закручивают поток ЛНЖ и хранят информацию о структуре. Именно стабильность и способность хранить память позволяют использовать ЛНЖ в качестве основы для нейросинхронизации между пилотом и Призраком.

– Это про нейропроводящий гель? – предположил я. – То есть ЛНЖ закачивается в магистрали пилотского костюма?

– Это не ЛНЖ, – поправила меня Ребекка. – Вернее – не совсем ЛНЖ. Так называемый нейропроводящий гель – это нейтронно-фазовая когерентная среда, очищенная, разбавленная, дополнительно стабилизированная и модифицированная за счёт введения информационных меток. Но да – именно благодаря ней возможно прямое нейроуправление Призраком. Когда пилот думает «поднять правую руку», мозг посылает электрический импульс по двигательному нейрону. Этот импульс доходит до зоны контакта с гелем – в НИКах есть множество мест, где гель максимально так близко подходит к коже, что электромагнитное поле нервного импульса взаимодействует с квантовыми кластерами геля. Кластеры, будучи квантово-когерентными, не рассеивают это воздействие, а записывают его как изменение фазы – сдвиг квантового состояния всей когерентной области. Этот сдвиг фазы распространяется по гелю со скоростью, близкой к скорости света в среде, хотя и не мгновенно – за счёт когерентности, а не за счёт диффузии. Через порты НИКа фазовый сдвиг передаётся в процессор кирасы, который оцифровывает его в последовательность кубитов и передаёт дальше в квантовый компьютер, установленный в черепной коробке. Он отсеивает посторонние шумы, выделяет осознанные команды из фоновой активности мозга пилота и преобразует фазовые сдвиги в сигналы, понятные НЦС Призрака. Поскольку гель и ЛНЖ – одна и та же субстанция, сигнал не требует дополнительного преобразования. Фазовый сдвиг, возникший в геле, просто продолжается в жидкости Призрака, распространяясь к нужным группам мышц. В итоге мысль пилота становится движением Призрака почти без задержки… Ну, насколько это позволяет дрифт. В идеале преобразование происходит без потери информации, но на практике, конечно, часть теряется из-за неидеального контакта геля с кожей, деградации геля (то есть потери когерентности) и шумов от других нервных импульсов (если пилот думает о многом одновременно).

– Сложно, – признался я. – Честно говоря, я всё это понял хорошо, если с пятого на десятое.

– Ну, я и не слишком рассчитывала на то, что ты поймёшь всё, Акира, – слегка снисходительно произнесла доктор Арчер. – Об этом нужно думать – долго и тщательно… В мире вообще не так много людей, которые всё это понимают.

– Было бы странно рассчитывать, что в шестнадцать лет это вообще хоть кто-то поймёт, – заметила Сора.

– Я бы поняла, – возразила Ребекка.

– Не все становятся самым молодым учёным в истории, получившим Нобелевскую премию, – слегка пожала плечами сестра и добавила, – Дважды.

– У вас правда две Нобелевские премии? – присвистнул я.

– Ну… да, – слегка смутилась доктор Арчер. – Но я всего лишь закончила начатое другими!

– Вообще, когда я спрашивал о Призраках, то рассчитывал услышать что-то попроще, – хмыкнул я. – Масса там, высота или толщина брони…

– А, ну это как-то даже скучно после всего того, что я озвучила, – отмахнулась глава научного отдела. – Это тебе и Касуми может рассказать. Хотя вот броня на Призраках, пожалуй, всё же интересна… Чередующиеся нанослои модифицированного титанового сплава и полимерных прослоек из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, армированного углеродными нанотрубками. Внешний слой – керамические плитки из карбида бора, внутренний слой – аморфный металл для гашения ударных волн, и всё это связывается эпоксидной матрицей с графеновыми добавками…

– Пожалуй, мне пока достаточно, – рассмеялся я. – Мне надо уже услышанное обдумать и переварить. Кстати! Мы уже вроде как немало сидим – что там с нашими гармониками?

– Секунду, – Арчер немного поковырялась в своём компьютере. – О! Весьма неплохо! Акира, ты потерял два процента, Сора – всего процент. Весьма недурно… Возможно, это потому что мы провели время за разговором? Раньше показатели Соры падали сильнее… Так. Значит, давайте это проверим и всё-таки посидим в тишине.

– Как скажете, доктор, – пожал я плечами. – Есть время чесать языком, а есть – держать его за зубами.