Текст книги "Харальд Поттер. Наследники Слизерина (СИ)"

Автор книги: Сергей Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Интерлюдия 5

«…всё ещё выясняются. Как заявил пресс-секретарь Министерства магии предварительная версия работающих на месте нападения следователей Департамента – Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть-Вслух погиб от собственного же смертельного заклинания, отразившегося от Гарольда Поттера. Несмотря на кажущуюся фантастичность, подобная версия была подтверждена и одним из ведущих учёных современности – Альбусом Брайаном Вульфриком…»

Раздался треск разрываемой газеты, а затем ещё и ещё.

Сидящая в кресле-каталке у горящего камина бледная худая женщина с длинными тускло-рыжими волосами и с перекошенным от ярости лицом разорвала газету на части.

– Старый урод! – её негромкий голос оказался больше похож на клёкот хищной птицы, чем на звуки человеческой речи. – Политическая шлюха! Да как он посмел!..

– Лили, тише, пожалуйста! – стоящий рядом высокий мужчина с седыми волосами, доходящими до плеч, бросился к ней. – Тебе вредно пока что так сильно нервничать…

– Тише? – женщина сорвалась на шёпот. Её буквально колотило. – Ты говоришь мне тише, Рем?

– Лили…

– Чёртов паук, – процедила Лили сквозь зубы. – Как он посмел использовать моего сына в своих интригах? Ему было мало того, что мы все плясали под его дудку? Ему было мало этого?!

В вечернем полумраке сверкнули ярко-зелёные глаза женщины – самое яркое, что сейчас в ней оставалось. Пожалуй, такие глаза как ничто другое подходили к образу ведьмы…

Ремус Люпин тяжело вздохнул.

Шокирующая радость от недавнего пробуждения от комы старой подруги уже давно сменилась в душе оборотня тревогой.

Да, Лили всегда была несколько… импульсивна… Но после всего, что ей пришлось пережить, она проснулась совершенно другим человеком. И Ремус пока что не знал, как именно стоит относиться к этой новой Лили – стоит ли её жалеть, пытаться поддержать или же… бояться?

– Когда уже придёт этот твой Норд? – буркнула Лили, со свистом выдыхая воздух сквозь плотно стиснутые зубы и пытаясь успокоиться. – Я хочу всё-таки увидеть своего тюремщика.

– Лили, он тебя спас… – без особой уверенности в голосе произнёс Люпин.

– Нда? – улыбнулась женщина. – Тогда почему я была здесь, а не где-нибудь в Сент-Мунго? И почему во всех этих жалких газетёнках меня считают погибшей? А, Рем?

– После нападения Сама-Знаешь-Кого тебе и Гарри могла грозить серьёзная опасность. На свободе ведь оставалось ещё немало Упивающих… Алиса и Фрэнк…

– Да, – лицо Лили помрачнело. – Лейстренджи? Всегда ненавидела этих придурков. Белла? Вот от нашей Мисс Аристократизм я такого не ожидала, да… Ну, ничего. Они ещё заплатят за это. Все заплатят!

– Знаешь, ты меня пугаешь, Лили, – всё-таки решил определиться с выбором Люпин. – Где та Лили, что я знал раньше?

– Где та Лили, спрашиваешь? – женщина неприятно рассмеялась. – А померла та Лили. Газетку дать почитать? Померла, доблестно пав в бою с самим Тёмным Лордом, защищая собственного сына!

– Хватит, – жёстко произнёс оборотень. – Я понимаю, что тебе…

– Понимаешь? – снова сорвалась на шёпот Лили. – Правда понимаешь? Правда-правда?

Люпина прошиб холодный пот. Вот этого он боялся больше всего с того момента, когда увидел находящуюся в коме Лили.

Что однажды она просто возьмёт и спросит «Дружище Рем, а где тебя носили черти всё это время? Почему обо и моём сыне заботился кто-то абсолютно посторонний? И где Сириус и Джеймс? Почему ты ничего не сделал для них, дружище Рем?»

От продолжения этой пытки Ремуса спасла открывшаяся дверь и шагнувшая из темноты улицы высокая фигура.

Лили повернула голову в сторону позднего гостя.

Высокий – даже выше долговязого Рема, мужчина. Молодой… Наверное. Потому что часть лица была скрыта длинной чёлкой, а вторая обезображена шрамами, среди которых недобро поблёскивал натурально алого цвета глаз. Седые волосы, просторный и длинный чёрный плащ с алой окантовкой.

Незнакомец сделал несколько размашистых шагов к сидящей у камина Лили, остановился и неожиданно галантно поклонился… Попытался, скорее, потому что складывалось впечатление, что это не человек, а деревянная кукла с плохо гнущимися суставами.

– Леди Лилиана, – хрипло каркнул красноглазый.

– Меня редко так называли, – женщина с интересом рассматривала гостя. – Зовите меня лучше Лили.

– Виктор. Виктор Норд.

– Думаю, что нам есть о чём поговорить, Виктор, – усмехнулась женщина.

– О, да, – кривая ухмылка исказила левую половина лица Виктора.

– Ну, я, пожалуй, пойду… – произнёс Люпин.

– Нет, Рем, ты, пожалуй, останешься, – не терпящим возражений тоном произнесла Лили.

– Да, так будет лучше, – кивнул Норд. – У нас нет друг от друга секретов.

– Правда, что ли? – слегка насмешливо произнёс Люпин.

– Рем! – возвысила голос женщина.

– Уточнение, – Виктор снова ухмыльнулся. – Нет такого, что я бы мог сказать только тебе, Ремус, или только вам, Лили. Но есть то, чего я не могу сказать вам обоим… Так. Я, наверное, присяду…

Норд пододвинул к камину поближе старое кресло, опустился в него, растягивая плащ, и с блаженством медленно вытянул ноги к огню.

– Я бы тоже не отказалась сейчас погреть ноги, – усмехнулась Лили, поплотнее закутывая колени клетчатым пледом. – Здесь довольно прохладно.

– Протянуть ноги вы всегда успеете, – усмехнулся Виктор. – Не долго вам разъезжать в этой карете, миледи…

– А тебе не кажется, что это довольно бестактно? – не выдержал Люпин.

– Рем, всё нормально.

– Может, и бестактно… – задумчиво протянул Норд. – Всё-таки в своё время я провёл значительно меньше времени и прикованным к кровати, и разъезжая в инвалидном кресле…

– Итак, Виктор… – начала Лили.

– Вас интересует зачем и почему я всё этот сделал?

– Да.

– Считайте меня психопатом, – любезно предложил Виктор. – Однако я считаю, что нынешнее правительство Магической Британии… да и немагической тоже ведёт нацию к вырождению. Знаете, я никогда особо не любил жителей Туманного Альбиона… Можно сказать даже ненавидел временами… Однако… нашёлся человек, который убедил меня, что ваша страна имеет право на существование, право на шанс… Шанс стать чем-то хорошим. Но для этого её придётся уничтожить, а затем создать заново. Разрушить этот паршивый грёбанный мир, и построить новый… И в этот раз я начну с Британии.

– Я не слишком поняла вас, Виктор, – напрямик заявила Лили. – Вы хотите революции? Диктатуры? Политической игры? Вас вдохновляет пример Тёмного Лорда или Дамблдора? Если так, то знайте – мне с вами не по пути.

– Мне плевать на Дамблдора, – рассеяно ответил Норд. – Мне плевать на Волдеморта. Чего я хочу? Меня часто спрашивают об этом. А я часть отвечаю, что просто хочу справедливости. Для всех. Сильным – право решать, слабым – защиту. Преступникам – наказание, мирным жителям – спокойствие…

– И как это соотносится с желанием разрушить старый и построить новый мир? – спросил Ремус.

– Я попал в вашу страну двенадцать лет назад, я прожил в этой стране двенадцать лет. Что я увидел за эти годы? Застой. Стагнацию. Общество, которое физически не способно НЕ рождать Тёмных Лордов. А значит что? Значит – законы социума неумолимы, и вскоре разразится новая война гражданская война… Признаюсь честно – двенадцать лет назад мне было плевать. Плевать на вас всех. Вы могли умереть, всё ваша страна могла кануть в небытие, а я бы просто сказал «вау». Ремус Люпин так бы и влачил жалкое существование страдающего приступами самокопаний оборотня, Лилиана Поттер погибла бы, Гарри Поттер вырос у сестрички Петуньи покорной марионеткой Ужирающегося Дольками, Сириус, Северус и ещё многие померли бы, а Волдеморт всё равно вернулся и в очередной раз нагнул всю эту бесхребетную толпу. В итоге померла бы куча народа, но великое зло снова забороли… И затем бы это повторилось вновь. Круто, верно?

– И что же изменилось? – Лили решила принять эту странную игру не менее странного человека.

– У меня не было причин враждовать с Волдемортом… – с неожиданной тоской протянул Норд, глядя в огонь. – Я ведь не рыцарь в сияющих доспехах, я просто оказался в неподходящее время и в неподходящем месте. Знаете, Лилиана… Знаете, я готов был позволить вам умереть. Кем вы были для меня? Никем. Набором букв на страницах… истории. И смертельное заклинание отразилось бы не от вас, а от Гарри, но Волдеморт всё равно бы пал… И всё стало бы так, как должно было идти. Что изменилось – вы меня спрашиваете? Ничего. И всё. Просто Джеймс попросил меня о помощи… Просто попросил. Он не знал кто я, и что я делал в тот час у вашего дома. Знаете, ему ведь тоже было всё равно… Всё равно у кого принять помощь. Знаю, тогда бы он без колебаний продал душу даже Сатане, лишь его семья осталась в живых.

– С чего это ты решил?

– Я бы продал, – ровным тоном произнёс Виктор. – За жизни любимой и сына – легко и просто.

– И тогда… – медленно произнесла Лили.

– И тогда я, как говорится, обнажил оружие и пошёл вперёд.

– Смело, но глупо, – серьёзно произнесла женщина. – Волдеморт был непобедим – это все знали. Никто не рисковал сойтись с ним в открытом бою.

– А я не знал и победил! – рассмеялся Виктор. – Это было непросто, но я уже как-то привык делать то, что все считают невозможным.

– Похвальба… – скривился Люпин.

– Необходимость, – лицо Виктора исказилось. – Вынужденная, мать её так, необходимость.

– Но, похоже, тебе это нравится.

– Можете считать меня мазохистом или идиотом, но к боли нельзя привыкнуть – её можно только принять, как самого себя. Думаете мне так нравится стрелять и махать мечом?

Норд расхохотался.

– Да! Чёрт вас всех побери, да! Мне нравится моя работа!

В его хохоте неожиданно прорезалась горечь и боль.

– Но при этом я так её ненавижу… Тебе хорошо, Ремус – тебе особо некого терять.

– Но мои друзья!.. – натурально зарычал Люпин.

– Брось, – устало отмахнулся Норд. – Ты оставил их, забившись в свою раковину, так что…

Подлетевший к нему оборотень легко выдернул несопротивляющегося Виктора из кресла и поднял за груди.

– Да как ты!..

– Положи где взял, а? – равнодушно произнёс Норд. – Ты можешь себе лгать, а вот я не стану. И я тебя сейчас стукну, после чего ты станешь фиолетовым. В крапинку.

– Рем, – в голосе Лили звякнул металл. – Какого чёрта ты творишь?

– Он посмел!..

– …сказать правду?

Теперь обмяк уже Люпин, опустив Виктора обратно в кресло, а сам бессильно опуская голову.

– Лили, я…

– Не нужно оправданий, Рем. Старая Лили тебя бы не простила, новая не может позволить себе отвлекаться на подобное – у меня есть дела поважнее.

– Тебе тоже хорошо, Лилиана, – с горькой иронией растянулся в кресле Норд. – У тебя был муж, у тебя был сын… А вот я так и не успел произнести перед алтарём «Я беру её в жёны» или услышать, как мой сын говорит своё первое слово… Хреново, верно?

Виктор закрыл глаза.

– Всё изменилось, когда я взял Гарри на руки. Знаете, почему я не застрелился ещё двенадцать лет назад? Вовсе не потому, что придумал себе грандиозную цель в жизни. Просто у меня был маленький такой якорь в этом мире и стране, ради которого я всё ещё и живу… Я дал нам цель. Я придумал нам мечту. Я представил себе мир, где не нужно терять любимых, а у детей есть детство. Это мир Гарри Поттера. Министерство может подавиться своим золотом, Волдеморт может засунуть власть себе в задницу, Дамблдор может играть в политику до посинения. Мне это не нужно. Ничего из этого.

Комната погрузилась в молчание. Лишь негромкий ход старинных настенных часов нарушал тишину.

– Знаете, Виктор… – негромко произнесла Лили. – Вы не психопат. Или не более псих, чем я сейчас. Я спрошу только одно – что мы будем делать дальше?

– Самым разумным было бы где-нибудь затаиться, – хмыкнул Люпин. – Но нас никогда не оставят в покое. Другие люди или наши мысли.

– Всё очень просто, – будничным тоном произнёс Виктор. – Мы планомерно и методично уничтожим чужими руками сегодняшнюю Британию. Вам знакомо понятие Четырёх Всадников Апокалипсиса? Можете примерять на себя их одежды.

Глава 11. Приступить к расследованию

– Итак, о чём же ты хотел поговорить? – произнесла Гермиона, поправляя завязанный на шее шарф и рассеяно скользя взглядом по тёмной глади озера. – И почему ради этого нужно было тащиться аж сюда?

– Начну с конца, – ответил мальчик. – Чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

– Ты Харальд Поттер, уже после первого курса тебя нужно подозревать постоянно и во всём.

– Хм, пожалуй.

– К тому же как это может выглядеть неподозрительно, если мы с тобой вдвоём попёрлись чёрт знает куда?

– Ну, если что, то все просто подумают, что у нас свидание, – равнодушно пожал плечами Харальд, облокачиваясь на высокий и холодный каменный парапет.

– Кошмар! – пришла в ужас Гермиона. – Всё, я ухожу.

– Поздно, дорогая, – замогильным тоном протянул Поттер. – Трамвайчики уже спяяят…

– Можешь не пытаться сразить меня своим изощрённым юмором, – скривилась девочка. – Если тебе нечего…

– Ладно, шутки в сторону. Про вчерашнее слышала?

– А что было вчера? – проворчала Гермиона.

– Где ты была с девятнадцати до двадцати часов? – пристально уставился на девочку Харальд.

– Это что – допрос? – голос Грейнджер моментально заледенел.

– Вообще-то это вопрос.

– И к чему он? Амплуа безумного учёного тебе надоело и ты решил поиграть в детектива?

– Чего, так сложно ответить, что ли? – картинно надулся Поттер.

– Ты мог бы задать его нормальным тоном, а не корчить из себя Майка Хаммера.

– Извини.

– Ты слишком легко извиняешься! – возмутилась Гермиона.

– Нужно увеличить сложность извинения? – нахмурился мальчик, а затем просиял. – Да легко!..

Мальчик неожиданно бухнулся на колени прямо на холодные камни, шустро подполз поближе, обнял Гермиону за колени и запричитал:

– Простите меня, моя императрица! Простите же! Простите и ответьте! Где же вы были вчера с девятнадцати до двадцати часов!

– Уйди, уйди от меня! – Грейнджер запаниковала. – Да… Да отпусти же меня!..

На лестнице, ведущей к набережной, появились две фигуры в чёрных зимних плащах и ало-золотых вязаных шапках. Поняв, что это самые нежелательные персоны, которых только можно было вообразить (Браун и Патил), Гермиона запаниковала ещё больше.

– Вы разбиваете мне сердце! – Поттер тем временем начал возвышать голос, преданно глядя на Грейнджер снизу-вверх. – Дайте же мне ответ, не мучайте!

Подружки-сплетницы мило болтали между собой и пока что не замечали развивающееся рядом с ними сногсшибательное шоу, но Грейнджер поняла – ещё чуть-чуть, и на свет появится совершенно чудовищная и невообразимая сплетня.

– Да в библиотеке, в библиотеке я была! – затараторила девочка, пытаясь отцепить от себя Харальд. – Только отпусти меня и встань ради всего святого!..

– Да легко.

Поттер моментально угомонился, встал на ноги и с невозмутимым видом отряхнулся.

– А что читала?

– «Большой справочник рун»… – на автомате произнесла девочка, впадая в ступор… а затем натурально взрываясь. – Что это было?! Что это было, я тебя спрашиваю?!

– Ну, я решил вывести тебя из равновесия и посмотреть на твою реакцию, – хладнокровно произнёс Харальд. – Вроде бы не врёшь…

Гермиона попыталась пнуть Поттера посильнее, но тот увернулся и от пинка, и от последовавших за ним размашистых ударов руками. Но Грейнджер так увлеклась, что элементарно запнулась и потеряла равновесие. Хорошо ещё, что Харальд успел её поймать, предусмотрительно схватив так, чтобы она не могла его ударить. Пинаться у неё, правда, получалось, но мальчик это стойко терпел.

– Извини, а? – попросил Поттер. – Ну надо было, честно. Ты хоть и мой друг, но тут такое дело просто…

– Да какое такое ещё дело?! – рявкнула Гермиона.

– Тссс! Лаванда и Парвати почти ушли, но можешь привлечь их внимание. Совершенно тебе ненужное, верно?

Грейнджер моментально замолчала. Харальд её отпустил, и она отошла на пару шагов назад, настороженно глядя на этого мелкого психа.

– У тебя минута, – ровным тоном произнесла девочка. – Или ты мне всё объясняешь, или ты просто придурок, и я тебя сейчас убью.

– Есть подозрение, что в школу кто-то пронёс темный артефакт, – отрывисто произнёс Харальд, уже больше ни капельки не дурачась. – Из-за этого Комната Тайн может быть снова открыта и… Гермиона, пожалуйста, дослушай! Это действительно очень серьёзно. Я вчера когда был у Хагрида, то слышал в лесу крик… очень странный и опасный крик.

– В Запретном лесу много опасных существ – чему же ты удивляешься? – процедила Грейнджер.

– Я его слышал, Хагрид – нет, хотя слух у него очень хороший.

– Значит, тебе послышалось.

– Если бы один раз – то да, значит, просто послышалось. Но я слышал, как кто-то… что-то говорило несколько раз. Очень отчётливо слышал.

– Слышать голоса – это дурной признак даже в магическом мире.

– Некоторые голоса мало кто слышит, – прошипел Харальд на парселтанге.

– Опять ты опять о васи…

– Ещё кричал единорог. Кричал, как кричат в случае смертельной опасности. Вот это Хагрид уже слышал. И даже, взяв ружьё, пошёл в лес. Хочешь – можем пойти к нему, и он всё подтвердит.

– Хагрид может быть в сговоре, – фыркнула девочка.

– Хагрид и тайны – вещи несовместимые, – в тон ей хмыкнул Поттер. – Слушай, Гермиона, меня, конечно, часто заносит, но вот прямо сейчас я говорю всё абсолютно серьёзно. Даю слово!

– Ты меня не убедил, – на удивление безразлично произнесла Гермиона, отворачиваясь от Харальда и уходя прочь. – И мне уже надоели твои клоунады. Знать тебя больше не хочу, идиот.

Это решение далось Грейнджер нелегко, но в последнее время Поттер всё-таки стал совершенно невыносим. Если раньше он производил хоть какое-то впечатление серьёзности, то на втором курсе окончательно скатился в какие-то странные игры и увлечения. Либо он действительно всегда был придурком, либо слишком уж привык к придуманной для себя роли…

– Ну, тогда остаётся последний довод… – раздался позади уходящей девочки тяжёлый вздох.

Гермиону схватили за плечо и резко развернули назад. Харальд вцепился ей левой рукой в лицо, сдавливая средним и большими пальцами виски, а затем выхватил правой из-под мантии волшебную палочку, направил её себе в голову и что-то прошептал.

В глазах и внутри черепа словно бы полыхнула вспышка, что была ярче тысячи солнц, и девочка ощутила, что её словно бы парализовало. Тело стало невесомым, но одновременно почему-то начало падать на землю. Прямо перед ней на неловко выставленные руки упал Харальд, а Грейнджер рухнула следом ему на спину, погребая под собой. Толчок, и тут же голова просто начинает разрываться от невыносимой боли, которая сначала заволокла всё перед глазами туманом, а следом прорезала его короткими вспышками.

Вспышка.

– Наконец-то я свободна!..

– Прости, что? – я посмотрел на сидящего рядом Хагрида.

– Ась?.. – непонимающе взглянул он на меня.

– Так долго… Так голодна…

Я помотал головой.

– Добыча… Еда!.. Не уйдёшь… Не уйдёшь!.. Так долго… Так голодна…

Голос.

Холодный, шипящий и совершенно нечеловеческий – даже в голосах змей и драконов было больше тепла. А это был словно скрежет ржавых шестерёнок, слов скрип перемалываемого в пыль стекла.

Он звучал на парселтанге, звучал как будто бы сразу отовсюду. Шипение – это ерунда, просто мерещащийся внешний атрибут. Парселтанг – это в первую очередь не звуковая, а ментальная связь, ведь рептилии крайне скверно воспринимают звуки.

И сейчас жуткий голос змееязычной твари расходился волнами откуда-то со стороны Запретного леса. Страшный. Страшно сильный. Обычную гадюку или ужа я могу расслышать с расстояния в десяток футов. Питона или анаконду в зоопарке – с полусотни. До этой было намного больше.

Кровь!.. Кровь!.. Кровь!..

Виски резко сдавило болью, в ушах зазвенело. Прямо как в тот раз – на матче…

Вспышка.

…Изготовлять опасную субстанцию я решил не в замке, а в кустах по соседству с пока ещё пустующим стадионом для квиддича. В меру пустынно, но расположено достаточно близко, чтобы долго не идти. Плюс была здесь пара мест, где можно было спрятать взрывчатку на время, пока она не дойдёт до кондиции… Главное избегать влажных и сырых мест, а то ведь АСДТ очень уж гигроскопична…

Конечно, изготовлять взрывчатку заранее было не слишком удачным вариантом – АСДТ имело тенденцию к слеживанию со временем и потере взрывчатых свойств, но тут уже ничего не поделаешь. Может василиск вообще не нападёт, может, нападёт в конце года, а может – на следующей неделе…

Вспышка.

– Если ты услышишь голоса на парселтанге, – Норд расхаживал взад-вперёд по комнате. – Если появятся зловещие надписи на стенах, кто-то оцепенеет или даже погибнет. Это значит, в школе начал действовать Дневник, и василиск на свободе.

– Отец, да знаю я уже всё это…

– Знаешь, но не понимаешь! – возвысил голос Виктор. – Это вопрос жизни и смерти. Никаких игр – или, или. Это не игрушки. И это не как в прошлый раз – тогда философский камень был нам нужен позарез. Чёртов Дамблдор – «Николасу нужно время, Николасу нужно время…» Сказочник сраный. А я не верю, что попал в сказку и тебе не советую – в реальную жизнь мы с тобой вляпались, сын. Очень паршивую и опасную. По самые уши. И тут очень часто взаправду умирают.

Отец растрепал себе волосы – эту же привычку у него, кажется, и я позаимствовал…

– Я не буду нарываться, но буду держать ухо востро, – честно пообещал я. – И попробую в случае чего…

– Я не смогу просто так появиться в Хогвартсе, – устало произнёс Виктор. – Взрослые тебе, скорее всего, не поверят. Если не будет другого выхода, то тебе придётся делать всё самому. И самое главное…

– Постоянная бдительность. Сделаю, отец, – уверенно говорю я. – Можешь во мне даже не сомневаться.

– Но помни – только если не будет другого выхода. Ты не должен бояться, но и прыгать в пламя просто так тоже не должен! Ты…

Норд вздохнул.

– Я… Прости, я, наверное, ужасный отец. Я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, но…

– Со мной должно произойти немало, – успокаивающе произношу я. – Клинок будет выкован – мы же всё это обсуждали, верно?

Вспышка.

– И что теперь? – произнёс стоящий около кровати высокий волшебник в серебристой мантии, в очках-половинках, с длинными седыми волосами и окладистой бородой. – Думаете, что сможете справиться с ним?

– Миром правит любовь, nicht wahr? – криво ухмыляется стоящий напротив него молодой парень с коротко стриженными седыми волосами и с косым шрамом пересекающим лицо от лба до подбородка через правый глаз. Вместо правого глаза у него вставлен вороненый металлический шарик с алой точкой вроде зрачка.

– Ja, – усмехается старик. – Но, признаться, я всё-таки до сих пор поражён вашей идеей… И всё ещё не могу решить приводит ли она меня в восхищение или внушает ужас.

– Главное, что мы сделали первый шаг, herr Альбус. Шаг к победе и доверию.

– Да, после этого, думаю, я могу вам доверять… Но мне хотелось бы знать вот что…

– Слушаю.

– Что вам нужно, Виктор? Что вам нужно на самом деле?

– Справедливость, – криво ухмыляется одноглазый. – И счастье. Для всех. И чтобы никто не был обижен.

– Ваше понимание общего блага своеобразно… но вполне разумно. Хотя то, что вы подразумеваете под счастьем для всех…

– Он ещё ребёнок, и в нём нет греха.

– Согласен. Главное, чтобы он не повторил ошибок…

– Из волков вывели волкодавов. Волка победит волкодав, а не покорная овца.

– О, да, вы были весьма убедительны… – мягко рассмеялся старик. – Что ж, время всё рассудит за нас.

– Время решит за нас, – эхом откликнулся одноглазый.

– Ты идиот, Харальд… – простонала Гермиона, вяло ворочаясь на лежащим под ней Поттером. – Самый настоящий… Тебе ещё слишком рано пользоваться ментальной магией… Ты мог сжечь мозг и себе, и мне…

– Но ты видела? – вяло донеслось снизу. – Ты ведь видела?

– Что именно?

– А я тебе что, несколько воспоминаний передал?

– Несколько, – не слишком уверенно произнесла Грейнджер. Увиденное стремительно таяло в её памяти – оставались лишь самые яркие моменты из самых первых воспоминаний. – Но откуда?..

– Не спрашивай, – Харальд кое-как начал подниматься, попутно помогая Грейнджер тоже встать. – Меньше будешь спрашивать – меньше вранья услышишь.

– А ты не ври, – предложила Гермиона, буквально повисая на плече приятеля – увы, но волшебник-недоучка хоть и умудрился исполнить крайне сложное заклинание мыслесвязи, но исполнил его достаточно паршиво.

– Скажи, ты веришь в пророчества? – слабо произнёс Поттер, кое-как ковыляя в сторону замка фактически с подругой на себе.

– Нет, – фыркнула Грейнджер. – Предсказания как наука не внушают мне доверия.

– Я тоже. Но среди всего этого хлама, типа некромантии или хиромантии, иногда всё-таки попадается что-то дельное.

– И что же?

– Знаешь, почему Волдеморт пытался меня убить?

– Поттеры были одним из видных родов аристократии, которые не приняли идеи Того-Кого… Волдеморта, – заученно произнесла Гермиона, сильнее вцепляясь в мантию Харальда и вяло перебирая ногами. Во всём теле была страшная слабость, а голову то и дело простреливало вспышками острой боли. – Поэтому их… Прости.

– Истребили, – спокойно закончил Харальд. – Поэтому у меня нет ни бабушки, не дедушки, ни других близких родственников. Чёрное Восстание перешло в позиционную стадию, и всё стало зависеть от решения пока ещё держащих нейтралитет семейств. Министерство уговаривало и убеждало, Волдеморт – запугивал. Поттеры были выбраны в качестве показательной жертвы в акции устрашения. Но ты не думала, почему в тот раз Волдеморт попёрся убивать последних Поттеров лично и к тому же решил убить даже меня, чем вообще-то никогда не занимался? Да, Упивающиеся и их предводитель творили много преступлений, но умышленных детоубийств за ними до того времени не числилось…

– Гммм… – замялась Грейнджер. – Если честно – нет, не думала.

– Открою секрет – тебе открою. Будешь в числе тех, кто знает больше официальной легенды – таких в стране можно пересчитать по пальцам. И даже всего одной руки.

– И что же это за секрет?

– В отличие от тебя, о мой скептически настроенный ассистент, – хмыкнул Поттер. – Лорд Волдеморт верил в пророчества и прочую хрень. И существовало пророчество, согласно которому в конце июля родится ребёнок, который будет предначертан стать его смертельным врагом. Как там?.. "И ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой".

– Какой идиотизм… – простонала Гермиона. – Великий и ужасный Тёмный Лорд поверил в такую чушь…

– Кстати, вообще-то пророчество можно было истолковать по-разному, и убивать меня или умирать самому для его исполнения вовсе не требовалось… Однако суть не в этом.

– А в чём же тогда?

– В том, что Волдеморт фактически своими же руками сделал пророчество РЕАЛЬНЫМ. Было сказано, что Тёмный Лорд сам отметит его как равного себе, то есть признает своим противником – и Волдеморт выбрал именно Гарольда Поттера, хотя кандидатов было несколько. Он выбрал противника и тем самым признал его равным себе. Было сказано, что один сокрушит другого – и древняя магия стала причиной падения Тёмного Лорда.

– Волдеморт поверил в пророчество, исполнил его, и из простого набора слов оно стало реальностью – это ты хочешь сказать?

– В принципе, да.

– И какое же это отношение имеет к происходящему здесь и сейчас?

– Можешь считать, Гермиона, что есть пророчество об открытии Тайной Комнаты и о высвобождении скрытого в ней ужасного монстра, который начнёт убивать.

– А если мы не поверим в это пророчество? – слабо усмехнулась Грейнджер. – Ведь если мы не поверим в него и не станем его исполнять – оно не станет реальным, верно?

– А мы здесь и ни при чём, – серьёзно ответил Харальд. – Это пророчество о Наследнике Слизерина, поэтому важно лишь то, что в него верит этот самый Наследник. Всё зависит от него.

– И кто же тогда этот Наследник? – спросила Гермиона. – какой-нибудь слизеринец? Малфой, например?

– Я уже ни в чём не уверен, – признался Поттер. – Прости, но сейчас даже ты под подозрением.

– Я гриффиндорка! – гневно возразила Грейнджер.

– Ты – змееуст.

– Ты тоже.

– Седьмая заповедь Рональда Нокса – детектив не может быть преступником. А я сейчас – детектив.

– Нда, тебе действительно надоело играть в безумного учёного и ты перекрасился в безумного детектива…

Несколько десятков футов юные маги прошагали молча.

– Что же нам тогда теперь делать? – наконец спросила Гермиона.

– О, так ты теперь мне веришь? – насмешливо поинтересовался Харальд.

– Я исхожу из худшего варианта, что тебе всё это не почудилось, так что лучше подстраховаться… Ну, что? Что будем делать?

– Мы должны понять, кто такой Наследник Слизерина и нейтрализовать его. Лучше с помощью взрослых, на крайний случай – сами. Уничтожим монстра или загоним его обратно в Тайную комнату и запечатаем её понадёжнее.

– Им может оказаться кто угодно… – тоскливо произнесла Грейнджер. – А я не люблю детективы…

– Аналогично, ассистент. Поэтому будем действовать как умеем – как учёные и как боевики.

– Звучит не слишком обнадёживающе…

* * *

– Хагрид, открывай! Харальд пришёл, – не рискнув стучать по монументальной деревянной двери, Поттер пнул её ногой.

– Не пинай, – поморщилась Гермиона. – И не ори так.

– Извини.

Головная боль у обоих волшебников так и не проходила, чему виной было крайне корявое исполнение непростого заклинания. Хотя они ещё легко отделались – магия памяти изучалась лишь на старших курсах, а всяким недоучившимся второкурсникам её не доверяли.

Если бы долгие разглагольствования, как и почти всё сейчас, не усиливали головную боль, то Гермиона ни за что не упустила бы такого шикарного шанса пилить и капать на мозги Харальду. Но, увы…

– Может, его дома нет? – вслух произнёс Поттер, ероша волосы.

– Может, и нет, – прогудели из-за угла.

Грейнджер от неожиданности ойкнула, Харальд отреагировал более конструктивно – отпрыгнул в сторону, достал палочку и заозирался по сторонам.

Однако тревога в целом оказалась ложной – это был всего лишь Хагрид. Оказывается, несмотря на крайне внушительные габариты, лесничий в случае чего мог двигаться на удивление бесшумно.

– Чего ходите? – не особо приветливо произнёс здоровяк вместо приветствия. – Лучше бы в замке сидели.

– А что, опасно? – моментально – даже быстрее Харальда, среагировала Гермиона.

– Гм, – полувеликан смутился, поняв, что сболтнул лишнего. – Да не… Ну, просто… Это… Как бы… А чего пришли-то, а? На отработку опять, что ли?

– А разве к вам присылают учеников? – спросила Грейнджер. С Хагридом она была знакома мало, но предпочла на всякий случай говорить вежливо.

– Ну, как выяснилось – могут, да…

– Я насчёт вчерашнего, – прямиком заявил Харальд, убирая палочку.

– Да нормально там всё, – отмахнулся лесничий.

– Это был единорог?

– Да нормально там всё.

– А кто второй был? Такой внушительный рёв был…

– Да нормально там всё, – как заведённый, повторил Хагрид.

– Хагрид, – лесничий сейчас мог вызвать подозрение у кого угодно, не то что у вечного скептика – Гермионы. – Вы что-то недоговариваете.