Текст книги "Чернокнижник из детдома 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Это было сказано так тихо и спокойно, что стало страшнее любой угрозы. Ребята переглянулись. В этот момент они поняли главное: их мир изменился. В нём теперь есть не только опасность, но и защита. Жёсткая, иногда странная, но реальная.

– А что с теми… в гостинице? – спросила Катька, облизывая ложку от крема.

– С «цезарями»? Им сейчас… не до нас. Они будут заботиться о других вещах, о которых им предстоит думать в ближайший месяц. У них появилось много других дел.

Дети захихикали. Для них это была победа. Маленькая, но важная. В которой они приняли участие.

– Но это не конец, – добавил я, и смех стих. – Это только начало. Они приехали сюда не просто так. Они попробуют ещё. Через других. А значит, наша работа – глаза и уши в городе – теперь важнее, чем когда-либо. Вы – моя самая важная опора. Без вас я слеп и глух. И да. Я обещал деньги. Получите утром. Вы молодцы!

Это был не просто комплимент. Это была правда, подкреплённая финансами, а не пустословием. И они её почувствовали. Их плечи распрямились.

* * *

На следующий день я вернулся к тому, что теперь было моей официальной «крышей» и источником ресурсов – к заказу от ФСБ. Ко мне приехал сам Всеволод, мой куратор, с толстой папкой техзаданий. Новой, если что.

– Новые спецификации, – сказал он, разложив чертежи на столе в моей временной мастерской. – Нужны не просто улучшенные щитки. Нужна система. Маскировка для целых отрядов. Подавление магического фона для скрытного проникновения. Всё то, что умеют делать большие Кланы, но в портативном, доступном виде.

Он смотрел на меня пристально. Заказ был огромным и сложным. И очень дорогим. Но я видел в его глазах не только ожидание, но и озабоченность. Ветер с высоких кабинетов дул в нашу сторону, требуя результатов. А он делал на меня ставку.

– Сроки? – спросил я, изучая схемы.

– Жесткие. Первые опытные образцы – через месяц.

– Нереально. Если делать всё вручную, как я делал до сих пор. Нужна… мануфактура. Не завод, но уже и не кустарная мастерская.

Мысль, которая зрела у меня давно, наконец оформилась в конкретный план. Я не мог работать один. Но я и не мог нанимать обычных людей – слишком много секретов. Ответ был передо мной. И он был в другом отделе ФСБ.

– Мне нужны люди, – сказал я Всеволоду. – Не инженеры. Не маги. Люди с «особенностями». Те, кого вы обычно держите на особом учёте. Одарённые, но не маги. Те, у кого есть… способности к тонкой работе. С абсолютной координацией, фотографической памятью, умением видеть микродефекты. Инвалиды, которым вы платите пенсию за молчание о том, что с ними случилось на секретных объектах. Я дам им работу. Они дадут мне точность и скорость.

Всеволод замер. То, что я ему сейчас сказал, граничит с государственной тайной.

– Ты откуда… – начал он.

– Я многое вижу, – перебил я его. – И понимаю. Эти люди никому не нужны. Они – балласт для вашей системы. Для меня они – золото. И я гарантирую, что всё, что они увидят и сделают, останется в этих стенах. Своими методами.

Он долго молчал, глядя в окно. Потом кивнул.

– Ладно. Попробуем. Я подниму вопрос. Но если что…

– Если что – вы ничего не знали. Я их нашёл сам, случайно.

Через неделю в мою мастерскую привезли первых троих. Мужчина лет сорока, бывший часовщик-виртуоз с трясущимися от радиационного облучения руками, который мог собирать микросхемы с закрытыми глазами. Молодая женщина с неестественно бледной кожей, «читающая» дефекты в кристаллах простым прикосновением. И парень моего возраста, почти слепой, но «видящий» потоки энергии как цветные ауры. Они были напуганы и замкнуты. Я показал им чертежи, объяснил суть. Не про магию, а про «специальные приборы». И дал им в руки инструменты.

И произошло чудо. Их руки, которые общество считала бесполезными, ожили. Часовщик, трясясь, гравировал руны тоньше человеческого волоса. Как ему это удавалось, непонятно, но у него получалось. Девушка находила малейшую трещину в «слезе реальности» за секунду. Слепой парень выстраивал энергетические цепи точнее любого прибора. Это был не конвейер. Это была симфония, где каждый музыкант играл на уникальном, повреждённом, но гениальном инструменте.

Производительность выросла в десятки раз. Я отвечал за общую концепцию, за вплетение магии, за финальную сборку и активацию. Они – за ювелирную точность исполнения. Мы начали делать не просто артефакты. Мы начали делать «серии». Но какие! Однотипные, но каждый – с микроскопическими улучшениями, которые я вносил на основе тестов. Это была эволюция в реальном времени.

Первый комплексный заказ – десять комплектов маскировочных плащей для отряда спецназа – мы сдали на три дня раньше срока. Всеволод, принимая изделия, молча покачал головой. В его глазах читалось не только удовлетворение, но и нечто вроде страха. Страха перед тем, какую силу он теперь вскормил.

А я смотрел на своих новых «сотрудников», которые впервые за долгие годы улыбались, чувствуя себя нужными. У меня появилась не просто мастерская. У меня появился «цех». Маленький, странный, но невероятно эффективный. И это меняло всё. Теперь я мог не только защищаться или пакостить. Теперь я мог снабжать. Армию? ФСБ? Местные кланы в обход «Цезаря»? Возможно, всех понемногу. Чтобы сохранять баланс. Чтобы быть не пешкой, а… поставщиком. Независимым и незаменимым.

Пока мои «особые» мастера колдовали над новыми кристаллами, я отвлёкся на звонок от Волкова. Голос у старика был хриплый, но твёрдый.

– Твои «гости» из гостиницы сегодня утром срочно съехали. Все четверо. На такси до вокзала, бросив свои автомобили, потом на первую электричку до Хабаровска. Похоже, твои… «процедуры» возымели эффект.

– Спасибо, Николай Петрович.

– Не за что. Но это не конец. Они отступили, чтобы перегруппироваться. И вернутся уже не двумя машинами.

– Я знаю. И готовлюсь.

– Дай знать, если понадобится старый волк. Мои клыки ещё остры.

– ИО берегите, – посоветовал я ещё раз, хотя сам, через Волкова, отправил ему артефакт защиты, способный спасти от пяти попаданий снайпера.

Я положил трубку. Поле боя опустело, но война не закончилась. Она просто перешла в другую фазу. У «Цезаря» были ресурсы целой империи. У меня – детдом, старый солдат, команда городских «невидимок», цех «особых» мастеров и растущий арсенал. И главное – понимание, что я больше не одинок в этой игре.

Я посмотрел на Катькин шарфик, висящий на спинке стула. Короткий, нелепый своей дикой расцветкой, но необычайно тёплый. Символ того, за что я теперь сражался. Не только за выживание, а за этот маленький, уродливый, но свой мир детдома. И я был готов защищать его любой ценой. Даже если для этого придётся научиться делать не только щиты, но и самое страшное оружие. Просто на всякий случай.

Глава 15
Банда, нет, команда

И всё-таки – я купил мотоцикл, если точней, два. Абсолютно одинаковых, как и те два комплекта одежды и два шлёма. Мотоциклы самые обычные, те, индийские. Дешёвые и надёжные, так как их изготовляют миллионными тиражами, то и технология отработана и конструкция проверена на тысячи раз.

Зачем мне два?

Для наблюдателей, если они будут. Серёга со мной один в один по размеру, права он на прошлой неделе получил, и на оба мотоцикла я ему доверенность оформил.

Рассуждал я просто. Попробуй угадай, кто из нас куда поехал, если ни лица под шлёмом не видно, да ещё и костюмчик одинаковый. Тут волей-неволей придётся вдвое больше наблюдателей держать, и уже пару машин иметь. Что характерно – оно и в два раза заметней станет. Вычислить слежку будет намного проще.

Заодно попросил своих охранников уточнить, какие камеры вокруг детдома принадлежат их бывшему ведомству. Даже скрывать не стал, что все остальные пойдут на слом.

Паранойя? Я по прошлой жизни знаю, что доверчивые люди, имеющие богатых врагов, долго не живут, если начинают проявлять беспечность. А так – невелики деньги, за возможность лишний раз запутать противника.

– Санчес, а что, моцик только Серёге можно? – покружил Гришка вокруг меня минут пять, прежде чем решился на вопрос.

– Молодец. Хороший вопрос… – задумался я, глядя на парней, которые со стороны наблюдали за его подходом.

Подумаешь, кто-то из них ниже ростом, или мельче телосложением. Это ещё попробуй определи, особенно, когда накидку от дождя поверх нацепишь.

– А у кого-то ещё есть права?

– Мы втроём уже учимся. Экзамены через неделю, – сдал Гришка тайну своих манёвров вокруг меня.

– Хм. Значит нужно ещё три мотоцикла заказать. Такого же цвета. И костюмы, само собой со шлемами. Чтобы у всех всё было одинаково.

Ха-ха три раза! Пять одинаковых мотоциклов! С седоками во всём одинаковом. Ох и не завидую я наблюдателям! Такую свинью им подложить – просто праздник какой-то!

Да, деньги у меня теперь есть и их достаточно! По крайней мере достаточно на безбедную жизнь и такие вот не особо обременительные покупки. Другое дело, что шикарный особняк или очень дорогой автомобиль я пока не могу себе позволить, так мне не больно-то и нужно. Это вещи статусные, роскошь, а мне особо выпендриваться не перед кем. Да и незачем. Я же не банкир и не кинозвезда, чтобы пыль в глаза пускать.

– Представь, какие рожи у пацанов из первого детдома будут, когда мы сразу впятером к их рынку прикатим! – захлебнулся Гришка слюной от одной только мысли о таком триумфальном выезде.

Представил. Занятно, конечно. Но у меня восторга не вызвало. Зато у кого-то выйдет пусть не радостное детство, но яркая юность. Будет, что вспомнить!

– Я тебе поручение давал, – возвратил я цыганёнка с небес на землю, – Ничего не хочешь мне рассказать?

– Так я со всеми переговорил. Они ждут, но не верят, что ты их под себя на равных с нами примешь, – чётко отчитался мой внутри детдомовский дипломат, направленный на переговоры с остальными парнями – старшаками, которые вдруг оказались выброшены из общественной жизни, и не понимали, как себя вести.

– Приму, но не сразу. Проверим. Присмотримся.

– Я им так и сказал.

– Тогда зови. Хотя, нет. Давай-ка поляну у кочегарки накроем. С теми же шашлыками. Держи деньги, пусть парни метнутся по-быстрому, а мясо лучше в лавке у армян взять, уже маринованное. Лаваш не забудьте. Его много надо будет.

– Дорого.

– Не дороже денег. Для девчонок тоже пусть купят. Столько же.

– Нашего мангала на всех не хватит! – тут же сообразил цыганёнок.

– Значит купите ещё пару-тройку разовых. Короче, сам соображай! И скажи, чтобы парни ящиков побольше собрали или скамейки сварганили. Если увижу, что кто-то на земле или на камне сидит – вечеринка тут же будет закончена. – Обеспокоился я здоровьем приютских.

Слух о том, что Санчес всех остальных старшаков собрался принять в свою банду, разнёсся по детдому со сверхзвуковой скоростью, явно нарушая законы физики.

И ведь не объяснишь им, что мне банда и даром не нужна, а вот команда – да!

* * *

На поляне у кочегарки собрались все свои. Почти свои.

Я с парнями, девчата из швейного, мой отряд разведчиков и новые кандидаты из старшаков.

– Много говорить не буду, для меня все вы равны, и каждого из вас я оценивал и буду оценивать по заслугам. И я не про себя говорю и не за заслуги передо мной. Раз мы вместе, то и работаем на коллектив. Поддерживаем друг друга, помогаем. Предательство, воровство или насилие… Лучше сразу забудьте и уходите. Прямо сейчас, – взял я долгую театральную паузу, чтобы смысл сказанного до всех лучше дошёл.

– А если у нас по согласию? – разрушила мой выверенный режиссёрский план одна из швей.

Вот жеж… Что может сделать всего лишь одна не вовремя сказанная фраза!

Весь пафос тщательно режиссированного момента разом рухнул в выгребную яму. Одномоментно!

– Гришь, что там с шашлыками? – отвернулся я, чтобы прямо сейчас не отвечать на провокационный вопрос, и выдохнуть.

Детдом, блин. После жизни в ремонтных бараках при железной дороге, или в неполных неблагополучных семьях, многие дети чересчур рано взрослеют. Понавидавшись, а то и натерпевшись всякого. Интим в бараке, где даже коек нет, а есть сплошные нары, ну, тут кому как повезёт. Или не повезёт.

Той же Танькой отчим за водку расплачивался перед собутыльниками, да и Тамарка недалеко от того же была.

– Пара минут, и первые партии можно разбирать! – браво откликнулся цыганёнок, успевающий следить сразу за несколькими мангалами, и не забывая шпынять подручных.

– Если по согласию, то хотя бы предохраняйтесь, – почти выдавил я из себя, но заметил, что среди работниц швейного цеха это вызвало заметное оживление, и у них в глазах появился интерес.

Вон как прищурились, разглядывая парней.

Опс-с… А вот это уже никуда не годится! Я заметил, как обе блонды довольно кивнули друг другу и шлёпнули ладонь в ладонь. Э-э-э… Я же не про вас говорил… Про старших. А кстати, сколько им лет? Тамарик, выручай, похоже, у меня проблемы!

Нет, я конечно же помню их рассказ про то, как Танька обеих блонд в первый раз за уши в баню притащила и сдала их первому клиенту, но… Потом они уже туда сами изредка шныряли, поддавшись на уговоры армянина, деньги и жажду приключений. Ещё и хвастались перед подругами своими «достижениями», сами порой не понимая, что их, как кукол пользуют! Зачастую фантазийно, на троих – четверых, куда попало и не спрашивая согласия. Армянские бани. Детдомовские девочки. Обычное дело.

* * *

Первые покатушки, с целью – выявить возможных наблюдателей, мы начали с утра.

Серёга выехал, и дав приличный круг, этак в пару километров, припарковался у торгового центра. Я за ним наблюдал через духа. Одна подозрительная машина была отмечена.

Через десять минут я и сам поехал, но уже в другую сторону. Чисто. К такому выверту наблюдатели оказались не готовы. Уже неплохо.

Два дня. Ровно столько потребовалось мне и духам, чтобы вычислить троих наблюдателей при четырёх камерах и одном автомобиле.

Ну-ну. Проклятья – они такие проклятья! А с этими я не церемонился.

– Не ссать, парни! – всего-то пожелал я им, перекрывая эту естественную возможность.

Надеюсь, скоро они лопнут и всех обрызгают. Но часа три-четыре у них есть, если вовремя сдадутся в больницу. Несложная операция, и пару недель лечения. Кто не справился, я не виноват.

Жестоко? Так и я не Мария-Тереза. Тут у нас, в Уссурийске, что-то много убийств в последнее время происходит. И далеко не случайных. Скажу прямо – заказных.

Самое время проредить ряды исполнителей, из местных. Остальные в нашем небольшом городе сразу станут заметны. Особенно, для меня. Сеть работает исправно. Пусть пока и минимальный, но контроль за городом у меня уже есть.

Отряд моих разведчиков подрос. Теперь пятнадцать подростков разного пола и возраста гоняют по улицам Уссурийска, высматривая на вокзале и у гостиниц с ресторанами новые лица.

* * *

Три дня спустя в городе стало заметно тише. Мои проклятия на «блюстителей ока» сработали с блеском. Двоих в итоге всё же утащили в больницу с острым циститом и прочими «радостями», третий, похоже, нашёл какого-то знахаря-шарлатана и теперь бегал по городу в поисках укромных кустов. Машину слежки я видел только один раз – нынче она стояла у того же торгового центра, но из неё уже никто не вылезал. Видимо, ждали смену. Пока они будут её искать и переживать, что стало с предыдущей сменой, у меня есть временное окно.

А производство тем временем набирало обороты. Мои «особые» мастера – часовщик Михаил, «дефектоскоп» Лиза и «энергетик» Артём – работали как отлаженный механизм. От их умелых рук, управляемых уникальными, искалеченными, но гениальными способностями, рождались артефакты, которые в любой другой мастерской считали бы чудом. Лиза, пропуская пальцы по только что огранённому кристаллу «Слезы реальности», тут же находила микротрещину, невидимую глазу и разворачивала кристалл так, чтобы это не стало проблемой. Михаил, трясущимися руками, вставлял кристалл в оправу и гравировал связующую руну с ювелирной точностью. Артём, почти не глядя, подключал схему к тестовому стенду и давал оценку: «Поток стабильный, резонанс на уровне 97%, можно брать».

Мы выпустили уже три партии «Щитов-призраков» – мобильных генераторов маскировки для малых групп. Всеволод за ними приезжал лично и молча забирал коробки, а в его взгляде смешались благодарность и всё тот же глубокий, леденящий страх перед той силой, которую он теперь якобы держал на коротком поводке. Я поставлял артефакты, он поставлял мне ресурсы, защиту и смотрел сквозь пальцы на мои «городские» активности. Наш негласный договор работал.

Но я понимал, что «Цезарь» не отступит. Молчание, воцарившееся после отъезда их «дипломатов», было зловещим. Они собирались с силами. И готовились к удару. А значит, мне нужно было не только защищаться, но и атаковать. Но как? В лоб – самоубийство. Нужно было найти их слабое место.

Идея пришла, когда я наблюдал за моими разведчиками. Пятнадцать пар глаз, которые могли слиться с толпой, зайти в любой двор, пролезть в любую дырку в заборе. Они были идеальными агентами для сбора информации, но не для глубокой разведки. Им не хватало «ушей». И тогда я вспомнил о тех, кто мог стать этими «ушами».

В тот же вечер я собрал в своей мастерской, помимо основной команды, ещё и стариков – бывшего учителя труда, который теперь управлял нашим станочным парком, и пару других пенсионеров из детдома, чья жизнь была тесно связана с городом. Они знали Уссурийск как свои пять пальцев, знали все сплетни, все связи.

– Мне нужна информация, – начал я, разложив перед ними список имён и фотографий, которые удалось выудить из соцсетей «цезарей». – О них. Об их родителях. О том, какие у них здесь интересы. Недвижимость, бизнес, любовницы, долги, слабости, пристрастия. Всё, что угодно. Не через интернет. Через людей. Через дворников, консьержек, продавцов, таксистов. Через ваших старых знакомых. Без риска, без прямых вопросов. Просто… послушайте, что же про них говорят.

Старики переглянулись. В их глазах загорелся тот самый огонёк, который зажигается, когда старые лисы чувствуют запах новой охоты.

– Это мы можем, – кивнул бывший учитель, которого все звали дядей Стёпой. – У меня брат в БТИ, племянник в налоговой. Им видней, на чьё имя что записано. Это уже не помешает знать

– А у меня сват работает в главном управлении ЖКХ, – добавил другой, дед Пахом. – Он про все долги по квартплате знает. И про то, у кого какие счетчики вкручены. И сколько они потребляют.

Так родилась вторая сеть – «сеть стариков». Не такая быстрая, как у подростков, но куда более глубокая и основанная на десятилетнем опыте жизни в городе. Они работали тихо, через родственные и дружеские связи, за рюмкой чая или в очереди сберкассы. И информация пошла.

Через неделю у меня на столе лежала первая сводка. Оказалось, что у «цезарей» в Уссурийске были не просто амбиции. У них была собственность. Два элитных коттеджа на западной окраине, купленных через подставные фирмы. Складской комплекс у ж/д станции, арендованный под «логистику». И самое интересное – небольшой, но очень доходный агрохолдинг «Таёжный родник», производящий дорогие БАДы на основе местных трав. Холдинг принадлежал отцу одного из «цезарей», депутату Владивостокского краевого законодательного собрания. И этот холдинг, как выяснилось, был настоящим «гнездом». Там работали лучшие травники и алхимики, привезённые из Владивостока. Там же, на охраняемой территории, предположительно, находилась одна из их полевых баз, куда могли быть размещены боевики.

Это была цель. Не люди, а актив. Что-то материальное, что можно было… дестабилизировать. Не уничтожить – это вызвало бы слишком громкий скандал. А подорвать изнутри. Создать им проблемы, которые отвлекут ресурсы, заставят метаться и, возможно, задуматься о целесообразности войны на два фронта.

План созрел быстро. Для него мне понадобились не артефакты, а знания. Ботаника, агрохимия, биология. И ещё кое-что. Я достал телефон и набрал номер Савельича.

– Иван Савельич, у меня к вам профессиональный вопрос. Допустим, есть у человека плантация ценных трав. Женьшень, лимонник, что-то такое. Что самое страшное может с ней случиться, кроме пожара или нашествия саранчи?

Савельич на том конце провода понимающе хмыкнул.

– Много чего. Грибок, если влажность не та. Корневая гниль. А самое противное – это сорняк-паразит. Есть такая зараза, повилика полевая. Обвивает культурное растение, и высасывает все соки. Бороться с ней – морока адская. Гербицидами – убьёшь и то, что защищаешь. Вручную – если плантация большая, то на годы работы. Зараза живучая, семена в земле по десять лет лежать могут, а ещё она умеет от корешков и листочков возрождаться.

– Повилика… – протянул я. – А если она… мутировавшая? С аномальной живучестью и скоростью роста? Из Пробоя, например.

Савельич замолчал, потом медленно сказал:

– Это уже биологическое оружие. Такое только редкая сволочь придумать может.

– Именно, – улыбнулся я. – Спасибо, капитан.

У меня, конечно же, не было семян мутировавшей повилики. Но у меня были «Слёзы реальности» и понимание пространственных искажений. И было понимание, как работает жизнь на самом фундаментальном уровне. Я не мог создать жизнь. Но я мог… ускорить уже существующие процессы. И направить их в нужное русло.

В заброшенной теплице на территории детдома я поставил несколько горшков с самой обычной повиликой, которую мне ребята наковыряли на пустырях.

А потом начался эксперимент. Используя малые, контролируемые «Зыбью» искажения пространства-времени в микроскопическом масштабе вокруг семян и ростков, я заставлял клетки делиться в сотни раз быстрее. Это был грубый, варварский метод, убивавший девяносто девять процентов растений. Но оставшийся один процент… он менялся. Рос не так, мутировал. После десятка неудачных попыток у меня получилось несколько экземпляров. Они были неагрессивными к человеку, но их корневая система и скорость роста были пугающими. И самое главное – их семена сохраняли эти свойства. Я создал не оружие, а… биологический инструмент. «Ускоритель экологических проблем».

Теперь нужна была доставка. И тут мне снова помогли мои сети.

Через «стариков» я узнал, что в «Таёжный родник» раз в неделю завозят партию готовой продукции на грузовике с открытым кузовом. Через «подростков» я выследил маршрут и время. Через Гришку и его команду мотоциклистов, я организовал «несчастный случай». В нужный момент, на глухом участке дороги, один из наших мотоциклов «заглох» прямо перед грузовиком, вынудив его остановиться. Пока водитель и его напарник ругались с «неловким байкером», второй мотоциклист, оставаясь временно невидимым в клубах пыли, забросил в кузов с продукцией несколько небольших мешочков с семенами моего «сорнячка». Мешочки были сшиты из быстроразлагающейся органической ткани. Через пару часов, под солнцем, они истлели, а семена смешались с упаковками БАДов.

Через неделю Савельич, который по моей просьбе «случайно» проезжал мимо плантаций «Таёжного родника», позвонил мне, и в его голосе был смесь ужаса и восхищения.

– Паря, там творится что-то невообразимое. Вся северная часть плантации… она в какой-то жуткой рыжей паутине. Травники бегают как угорелые, что-то выдёргивают, поливают химикатами… но эта дрянь, кажется, только быстрее растёт от этого. У них паника.

Я положил трубку и посмотрел на «Слезу реальности», лежащую на ладони. Она переливалась спокойным, внутренним светом. Сегодня я с её помощью ускорил рост сорняка. Завтра, возможно, я с её помощью смогу замедлить время для раненого, или создать пространственную ловушку для врага. Сила – это не просто грубая мощь. Это инструмент. И я учился ими пользоваться всё изощрённее. Как и положено чернокнижнику.

Теперь «Цезарю» было чем заняться помимо войны со мной. Пусть разгребают свои биологические проблемы. А у меня… у меня есть время. Время, чтобы наращивать производство. Чтобы укреплять связи с Волковым и его старыми товарищами. Чтобы готовиться к настоящей войне. Потому что я не сомневался – она ещё впереди. И когда она начнётся, я буду готов встретить её не только щитами, но и мечами. Созданными здесь, в Уссурийске, руками тех, кого все считали бесполезными и легкодоступными. Обычными детдомовцами, пенсионерами и некоторыми ветеранами, в качестве усиления.