Текст книги "Чернокнижник из детдома 2 (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Чернокнижник из детдома 2

Глава 1
Вот я и совершеннолетний!

Совершеннолетие, пусть и неполное, открывало передо мной новые возможности. Одной из них было право на получение водительского удостоверения, правда всего лишь на мотоцикл, а другой – право на самостоятельное проживание и получение прописки. И как вишенка на торте – мне выдали наконец-то на руки Удостоверение Охотника.

Собственно, на решение этих вопросов и оформление документов у меня ушла вся следующая неделя.

Я как раз закончил обучение в автошколе. Успешно сдал сначала внутренние экзамены, а затем и государственные. Права есть! А то, что мотоцикл ещё не куплен, так с его приобретением можно не спешить. Снег ещё не сошёл. Заодно ещё раз пробегусь по магазинам, посмотрю, может новинки какие интересные появились в продаже.

Концепция первого транспортного средства в голове сложилась не вдруг.

Квадроцикл и эндуро проиграли. Каждый по своим причинам. Если коротко – на одном можно запросто кувыркнуться, с необратимыми последствиями, а второй не разрешён на дорогах общего пользования, и тем более – в городе.

Я сидел в своей каморке, разложив перед собой листы с расчетами, каталогами и картой окрестностей Уссурийска. Права на мотоцикл лежали рядом с удостоверением Охотника – два новых пластиковых ключа к свободе. Свободе передвижения и свободе действий. Но ключи – это еще не дверь.

Транспорт. Моя голова, привыкшая к изящным магическим конструкциям, с трудом пробиралась через дебри местного автопрома и рынка подержанных и новых железных коней. Первоначальный энтузиазм по поводу эндуро угас, как только я понял: ездить на нем по городу – все равно что появиться на балу в полном рыцарском доспехе. Броско, но непрактично и незаконно. Квадроцикл… Нет, даже не думал после слов продавца о «смертельно опасных кувырках». Мне нужна не игрушка для экстремалов, а рабочая лошадка. Надёжная, проходимая, с возможностью перевозки груза и… с возможностью легальной, пусть и ограниченной, маскировки.

Мои мысли вертелись вокруг двух вариантов. Первый – старый добрый «УАЗ-буханка». Проходимость – легендарная. Ремонтопригодность – замечательная. Вместимость – как у товарного вагона. Можно загрузить под тонну снаряжения или трофеев, а на крыше ещё и дополнительный багажник закрепить. Но это был армейский, грузовой вариант. Шумный, прожорливый, привлекающий внимание. Для поездок в Пробой с нанятым водителем – вполне подходяще. Для жизни в городе – перебор.

Второй вариант был более изящным. Маленький, но крепкий внедорожник вроде Suzuki Jimny или его российского аналога. Компактный, юркий, с полным приводом. Проходимость хуже, чем у «буханки», но для большинства лесных дорог хватит. И главное – он выглядел как обычная городская машина, не вызывая лишних вопросов. Но вместимость… Там и двух человек с рюкзаками толком не разместить. Опять же, потребуется водитель.

И что остаётся?

Обычный дорожный мотоцикл, но «обутый» во внедорожную резину?

Ну, как вариант. По крайней мере, если он мне всё-таки не подойдёт, то парням подарю.

Впрочем, транспорт мне не любой годится.

Для этого нужно было решить второй вопрос – жильё. Пока я квартируюсь в детдоме, я найду место для мотоцикла, а потом? Официально прописаться я мог только по месту жительства. Арендовать комнату в городе? Тратить деньги, которые нужны на оборудование и сырьё? И главное – отрываться от своей базы, от мастерской, от людей, которые стали моей опорой.

Мой взгляд упал на окно, за которым виднелись тёмные крыши детдомовских построек. Тут, на этой территории, было все, что мне нужно: защита (пусть и несовершенная), верные люди, инфраструктура. Но я больше не мог жить в общей спальне. Мне нужно было своё, закрытое пространство. Такое, где никто не отвлекает и не мешает занятиям по моей личной прокачке магического конструкта. Не только каморка-мастерская, а именно жильё. Где я мог бы спать, думать, хранить личные вещи, не опасаясь чужих глаз.

И тут меня осенило. Сторожка. Та самая, где сейчас жили Петрович и Семеныч. Домик у ворот. Небольшой, старый, но крепкий. После ремонта он стал вполне пригодным для жизни. А старики… Им было тесновато вдвоём в одной комнатушке. Они то и дело поглядывали на пустующий гараж на территории, мечтая устроить там свою «радио-берлогу» с антенным полем для коротковолновой антенны. Сооружения, более чем приличного в размерах.

Я встал и пошел к Эльвире. Она как раз разбирала бумаги в своем кабинете.

– Эльвира Захаровна, – начал я без предисловий. – У меня деловое предложение. Насчет сторожки.

Она подняла на меня усталые глаза.

– Что опять, Александр? Ты же уже ее сдал в аренду старикам.

– Сдам обратно. Вернее, переоформлю. Я беру сторожку в аренду. Как жилое помещение. Для себя. Пропишусь там. Буду платить, как и за мастерские, но больше. Понятное дело, исходя из цены за квадратный метр.

Она замерла, оценивая.

– А старики?

– Мы с ними договоримся. Я им предложу переехать в тот самый гараж. Отремонтирую его за свой счет, проведу свет, отопление. Сделаю там настоящую лабораторию. Им там будет раздолье. А сторожку я приведу в порядок. Оборудую себе квартиру. Так я и останусь здесь, под вашим присмотром, – я лукаво подмигнул, – И буду иметь собственный угол. И прописка будет. И вы – дополнительные деньги в свой бюджет получите.

Она долго молчала, перебирая четки из бумаг.

– А что скажут проверяющие? Что директор детдома сдает помещения совершеннолетнему выпускнику?

– Скажут, что директор мудро создаёт рабочие места для пенсионеров-специалистов и обеспечивает жильем талантливого молодого человека, который, к тому же, продолжает обучать и обеспечивать технической поддержкой воспитанников учреждения. Это социально ответственно. Это инновационное решение. И ради такого дела мы с вами заручимся бумагой от ФСБ, под эгидой которого и проводится этот эксперимент.

Эльвира не удержалась и улыбнулась.

– Ладно, интриган. Слова-то какие выучил. Уговорил. Готовь бумаги. И договоривайся сам со своими мастерами. Если они согласны – Бог тебе в помощь.

Договориться оказалось проще простого. Услышав про персональный гараж-лабораторию, старики чуть не пустились в пляс. Их радио-мечты наконец-то обретали форму.

Таким образом, за одну неделю я решил две главные бытовые проблемы. Теперь у меня будет личное, охраняемое жильё на территории цитадели и план по транспорту. Оставалось только накопить на гараж и «УАЗ – буханку», а заодно подумать, кто у меня будет в водителях. И тогда я, как король, буду гонять по Пробоям, а пока… Индийский мотоцикл? Унылый, но до фига надёжный. И недорогой, опять же. Но я отчего-то нос морщу…

А что такого? Гордость взыграла? Но из точки А в точку Б он гарантированно довезёт.

Я вышел во двор и посмотрел на низкое зимнее небо, с едва заметными просветами на горизонте. Скоро весна. Сойдёт снег, просохнут дороги. И тогда я смогу не просто бегать по утрам вдоль реки. Я смогу сесть за руль мотоцикла и поехать. Туда, где меня ждут неизведанные аномалии, источники Силы и новые вызовы. Моя цитадель обрастала не только стенами и технологиями, но и колёсами. И это было только начало.

А водитель «буханки»… Ну, есть у меня такой на примете. Ещё с первого дня знакомства с приютом. Собственно, он меня сюда и привёз. А чуть ближе мы недавно познакомились, когда я ему подхалтурить предложил. Чисто по его части – электропроводка в подвал. Справился отлично! Даже старики хвалили, что бывает не часто.

Кстати, о стариках.

Мне тут первый заказ пришёл на два защищённых фонаря. А вот вопрос с возможным пополнением кварцевых резонаторов так и не выяснен. Как бы в самый неподходящий момент мои запасы этих ценных деталей не показали дно. Мои радиогуру пообещали разузнать по своим каналам возможности пополнения, но пока молчат, и меня это тревожит.

– Ох и накурили же вы… – покачал я головой, обнаружив стариков в лаборантской – небольшой комнатёнке, примыкающий к бывшему кабинету физики, – Между прочим Минздрав предупреждает: «Курение опасно для вашего здоровья!» – с выражением прочитал я надпись на сигаретной пачке.

– Зато Пенсионный Фонд рекомендует, – отшутился Петрович, – Читал где-то в Сети, что если бы не они, то цены на сигареты давно до небес взлетели.

Но форточку он всё-таки открыл, и самодельный вытяжной вентилятор, сделанный на базе моторчика от старого проигрывателя, запустил.

– Какие-то проблемы? – обратил я внимание на почти полную банку с окурками, которая у них вместо пепельницы.

– С «Микронами» диагностика не идёт. Приборы бы нам получше, – вздохнул Семёныч.

– Дорогие?

– Тысяч в двенадцать – пятнадцать уложимся, – неопределённо помахал Алексей Семёнович рукой, но что Петрович несогласно мотнул головой.

– Один лишь хороший КСВ – метр больше десятки встанет, – со злостью придавил он окурок к крышке, прежде, чем определить его в банку.

– Это что ещё за зверь такой? – полюбопытствовал я в ответ, что не удивительно.

Знания. Мы, чернокнижники, жадны до знаний и ценим их выше, чем золото и деньги.

– КСВ – это коэффициент стоячей волны. Измеритель показывает, насколько хорошо согласована радиосистема: рация, кабель, антенна и, какая часть сигнала отражается обратно, а не излучается в эфир.

– Угу… – с размаху уселся я на свободный стул и побарабанил пальцами по столу, думая о своём, – А два таких измерителя найдёте? Один вам, второй мне.

Честно… интуиция сработала. А именно – тот фон вокруг Аномалии вдруг вспомнился. Если предположить, что Пробой работает, как плохая рация, излучая часть магии вокруг себя, то это зацепка. Хорошая или плохая – пока непонятно. Но не изучишь – не узнаешь.

В моём мире про стоячие радиоволны никто не знал, и измерительной техники такого уровня у нас не было. А тут – просто праздник какой-то!

– Денег на приборы дам. Мы на одном лишь последнем заказе такие затраты уже окупим. Ещё вопросы есть?

– Александр Сергеевич, – ух… в кои-то веки обратился ко мне старик по имени – отчеству, – Ты бы нам про свои батарейки немного рассказал. А то мы «кивалами» себя почувствовали.

– Какими ещё «кивалами»?

– Ну, в судах, при судье сидят присяжные. Делают вид, что от них что-то зависит, кивают и умные рожи строят. А на самом деле они так, для мебели. Сидят и кивают, как болванчики. И мы так же кивали, когда ты этого, Всеволода из ФСБ окучивал. Даром что мы сами ни черта не понимали, о чём вы там договариваетесь.

– Хм… Ну, то что я немножко маг, вы уже наверняка догадались, – решил я, что пришла пора вскрывать карты, пусть и не все.

– И даже не немножко маг, – ехидно поддакнул мне Петрович, с самым умильно – благостным выражением лица.

А глаза-то у самого такие… Честные – честные… Вот жеж прохиндей!

– Но мы будем считать, что немножко, – обозначил я ту грань информации, которую следует проповедовать в отдельно взятом детдоме, – И я, в силу своей способности, пытаюсь совместить магию и электричество. Но не как теоретик, на это мне знаний не хватает, а как практик – ремесленник. Этакий удачливый экспериментатор. И, кстати, я к вам по делу. Как там с приобретением старых кварцевых резонаторов?

Тут стоит объяснить, отчего меня лишь старые модели интересуют. Ну, с этим всё просто. Дело в размерах и качестве. Нынешние, современные резонаторы – совсем малепусенькие. Зато старые армейские – вот там да! Там и таблетка кварца будь здоров, и контактная группа с серебряным напылением мощная. Сам я не скоро дойду до изготовления заготовок такого качества, да и цена у них будет совсем не радостная.

Минус лишь в одном – они всё равно маленькие. Чистый кристалл кварца, но размерами меньше, чем пробка от бутылки – для серьёзного артефакта, как ядро накопителя энергии, явно маловат будет.

– Нашли, но мало, – покачал Семёныч головой, – А тебе ничего другое не подойдёт?

– Отчего же, – усмехнулся я, – Любой чистый минерал с высокой твёрдостью. Алмазы в приоритете, но кто мне их даст.

– А рубины? – вдруг прищурился Петрович.

– Да, они намного лучше кварца, – согласно мотнул я головой, – Но неужели у кого-то из вас в гараже завалялось ещё и ведро рубинов?

– Что-то у меня глаза слабеть стали, – состроил вдруг Петрович хитрую рожицу, – Не поможешь старику? Прочитай, что тут на циферблате написано? – сунул он мне под нос свои старые облезшие часы на изрядно потрёпанном ремешке.

– Балтика. Двадцать один камень, – добросовестно озвучил я увиденное.

– Именно! А название этому камню – рубин! И каждый из них был выращен искусственно! Не знал, что так можно? Чему вас только в школе учат!

Опс-с-с… Вот это новость!

Переваривал я её часа три, вместе с обедом, который сам себе приготовил. Зато про искусственно выращиваемые рубины и сапфиры узнал кучу информации из Сети, поглощая её даже более жадно, чем приготовленный в скороварке плов.

Прервал мой серфинг по интернету робкий стук в дверь.

Открыл, а там Катя.

– Саша, к нам эти пришли… Ну, которые баней заправляют. Девчонок на работу требуют. Им сказали, что все девочки теперь под тобой, так они тебя вызывают.

– Беги к себе, – выглянув в окно, увидел я двух типов, которые уже зашли за ограду приюта, хищно оглядываясь по сторонам.

Кровь бросилась в голову, но не от страха, а от ледяной, сфокусированной ярости. Они посмели. Не тайком, не через наёмников, а открыто, средь бела дня, нагло прийти за своим «товаром». Это был вызов. И ответ должен быть беспощадным.

– Иди, запрись в комнате с девчонками, – тихо сказал я Кате. – И не выходи, пока я не скажу.

Она кивнула и скрылась в коридоре.

Я же накинул куртку, не спеша застегнул молнию и вышел во двор. Двое мужчин, один плотный, похожий на разжиревшего борца, с бритым черепом и золотой цепью на шее, второй – тощий, в спортивном костюме, уже подходили к крыльцу. Так и буду их звать: Борец и Тощий.

– Кого надо? – спросил я, останавливаясь в двух метрах от них.

Борец оглядел меня с ног до головы, презрительно скривив губы.

– Ты тот самый, который тут пацанву на уши поставил? И девочек под себя забрал?

– Я здесь главный, – ответил я, не повышая голоса. – А вы кто такие и по какому делу?

– Мы – хозяева районных бань, – сказал Тощий, его голос был скрипучим, как несмазанная дверь. – У нас тут с твоими предшественниками договоренность была. Поставка молодого персонала. А ты взял и сорвал поставки. Непорядок. Надо исправлять. Серьёзные люди под эти договорённости деньгами вложились, а тут вдруг убыток. Придётся тебе отвечать за то, что фуфло двинул.

Они даже не пытались прикрыться чем-то легальным или разумным. Просто давили, как привыкли.

– Договоренности отменяются, – сказал я. – Девочки здесь работают и учатся. Никто из них никуда не пойдет. А вы – забудьте сюда дорогу. По-хорошему.

Борец фыркнул.

– Ты чё, пацан, не врубаешься? Это не просьба. Это контракт. Или ты его выполняешь, или мы тебе ноги переломаем, а девок всё одно заберём. Будем считать, что ты еще молодой и глупый. Приведёшь сегодня вечером, к шести, троих. Из новеньких. И всё будет хорошо. Не придёшь… – он сделал шаг ко мне, и от него потянуло дешёвым одеколоном и угрозой.

В этот момент во мне что-то щёлкнуло.

Не просто гнев. Холодная, расчетливая решимость. Эти твари не понимали слов. Они понимали только силу, боль и страх. И я решил преподать им урок, который они запомнят на всю оставшуюся, теперь уже недолгую, жизнь. Но не физической расправой. Есть вещи пострашнее.

Я посмотрел им прямо в глаза. Борцу – в его маленькие, свиные глазки, полные тупой самоуверенности. Тощему – в пустые, как у змеи, щёлки. И позволил им увидеть. Не магию. Не щит или огонь. Позволил увидеть «себя». Тень того, кто я есть на самом деле. Древнего, холодного существа, для которого они – не более чем насекомые, ползающие у его ног.

Они невольно отшатнулись. В их глазах мелькнуло замешательство, первобытный страх перед неизвестным. Это был миг, но его хватило.

Я поднял руку, не для удара, а как бы отмахиваясь от назойливой мухи. Но в этом движении была вся сконцентрированная воля чернокнижника, вся мощь моей ненависти к тому, что они собой олицетворяли.

Я не стал накладывать сложное проклятие. Я выбрал простое, изощрённое и необратимое. Я коснулся самого их естества, самой примитивной, животной части их существования. Той самой, которую они использовали, чтобы калечить других.

– Уходите, – сказал я, и мой голос прозвучал странно, будто эхо из глубокого колодца. – И помните. С этого дня ваш… «инструмент» больше не будет работать. Никогда. Ни на кого. Это ваш приговор. За каждую испорченную вами жизнь.

Я не стал тратить силы на визуальные эффекты. Эффект был внутренним, немедленным и абсолютным. Оба мужчины вдруг побледнели, как полотно. Борец схватился за живот, на его лбу выступил холодный пот. Тощий смотрел на свои трясущиеся руки с немым ужасом, будто впервые их увидел. Они почувствовали это сразу – ледяную пустоту там, где раньше было вожделение и сила. Удар по самой их сути, по тому, что делало их «мужчинами» в их собственном, уродливом понимании.

– Ты… ты что сделал? – прохрипел Борец, его голос дрожал.

– Я ничего не сделал, – холодно ответил я. – Это ваша собственная гниль наконец добралась до самого сердца. Теперь идите. И постарайтесь больше не попадаться мне на глаза. В следующий раз я обращу внимание на ваше дыхание. Или сердцебиение.

Они не стали спорить. Они развернулись и почти побежали к воротам, пошатываясь, как пьяные, давясь собственным страхом и ужасом от открывшейся перед ними бездны.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом. Внутри была пустота и странная, горькая удовлетворенность. Я не убил их. Но отнял у них то, ради чего они жили и творили зло. Для таких, как они, это было хуже смерти.

Я вернулся в свой кабинет, сел за стол и закрыл лицо руками. Отвращение к себе смешалось с холодной уверенностью. Иногда тёмное искусство чернокнижника – единственный язык, который понимают такие вот твари. И сегодня я на нём бегло поговорил.

Хм… И даже откат не поймал, хотя Силы прилично потратил. Расту, однако.

Глава 2
Искусственный рубин

Искусственные камни, а именно – рубин и сапфир, буквально открыли мне глаза, заставляя по-новому оценить этот технологичный мир. По местной системе измерений, называемой шкалой Мооса, оба камня оцениваются на девять баллов по уровню относительной твёрдости и совсем немного не дотягивают до алмаза. Собственно, рубин от сапфира и отличается всего лишь окраской, а так они оба – разновидности корунда.

Интрига заключалась лишь в том, как покажут себя искусственно выращенные камни в роли накопителей энергии. Но тут не попробуешь – не узнаешь. А значит мне нужны образцы.

Шок! Вот что я испытал, когда полез в Сеть, чтобы посмотреть цены на тот же искусственный рубин. И нет, шок был вовсе не из-за космической цены, а наоборот. Четыре тысячи рублей за заготовку весом в сто восемьдесят грамм! Четыре тысячи! Всего!!

Я нашёл ещё несколько похожих позиций, ожидая подвох и отыскивая уточнения, что цена указана за один грамм, но нет!

Уф-ф-ф… А я-то озадачился… Мысленно уже прикидывал, где и как разместить оборудование для выращивания столь необходимых мне кристаллов, а тут вот оно – покупай сколько влезет! И как дёшево!

Но, отставить эйфорию! Сначала надо проверить, будут ли камни работать так, как надо. Хотя из того, что я про них вычитал, то у меня появилась уверенность – будут!

Нужно ли говорить, что на следующее утро я уже был около ювелирной мастерской, прибежав туда минут за пять до начала работы.

– Ты что тут крутишься? – неодобрительно глянул на меня мужик лет сорока, открывая ключами входную дверь.

– Камушек купить хочу.

– Ты про бриллиант Орлов? Так его вчера продали. Следующий будет только послезавтра, – хохотнул мужик, наконец-то справившись с последним замком.

– Ха. Ха, – старательно разделил я голосом части своего ответа, – Считайте, что мы оба посмеялись. Синтетические рубины, лучше всего необработанные – есть? – спросил я, заходя вслед за ним в мастерскую.

– Допустим. Тебе в каком виде? – понял мужик, что видит перед собой заказчика, а не пацана с улицы.

– Если вы их «морковкой» покупаете, то мне бы глянуть, что у вас есть в остатках.

– Морковкой… а, понял. Есть два обрезка. Оба примерно с палец длиной, – вытянул он перед собой указательный палец.

– Мне покажите тот, что чище.

– У второго цвет гуще и темней. Прямо, как у спелой черешни.

– Не, мне чистый, – покачал я головой.

В рубине за цвет отвечают примеси хрома. Мне они абсолютно лишние, а то и вовсе – вредные.

Огрызок «морковки» имел цвет недозрелой вишни, а когда мастер поднёс его к лампе, то мы оба увидели, что явных дефектов в нём не наблюдается, что и не удивительно. Как я уже знал из Сети, выращенные камни проходят многоступенчатый контроль качества, а вся отбраковка или перемалывается и плавится заново, или отдельными фрагментами отправляется на огранку.

– Посчитайте мне, сколько будет стоит отрезок, равный по длине её диаметру? – выбрал я наиболее ёмкую форму для будущего накопителя, исходя из предлагаемой заготовки.

– Мы сырьё не продаём, – запротестовал ювелир, убирая кристалл в ящик стола.

– Сколько стоит работа по резке?

– Триста рублей. И грубая шлифовка грани – ещё триста за каждую.

– Два отрезка. Один с грубо отшлифованными сторонами, – слегка увеличил я размер заказа, – Или могу сам отрезать, а вам за работу заплатить.

– Я к оборудованию посторонних не допускаю, – сурово отрезал ювелир.

– Тю-ю… Вчерашний день. Я и без вашего оборудования за пару минут справлюсь, – хмыкнул я в ответ, глядя на те изделия, что он начал выставлять из сейфа на подсвеченную витрину.

Ну, так себе, если честно. С виду вроде всё аккуратно и надёжно, а вот красоты и изящества нет. В моём мире он бы не нашёл покупателей среди аристократов и ценителей прекрасного.

– Хочешь сказать, что ты без оборудования кристалл сможешь разрезать?

– И даже два раза. Мне же пара отрезков нужна. А хотите пари? Я ставлю пять тысяч, а это, на минуточку раза в три, а то и в четыре больше, чем стоит ваш огрызок, а с вас на кон – та самая пара обрезков. Если я выиграю – они мои, и бесплатно. Если проиграю – пять тысяч ваши. Деньги у меня есть, – вытащил я из внутреннего кармана пачку пятисоток и никуда не торопясь, отсчитал ровно десять купюр.

Старая школа. Ещё мой учитель говорил, когда доторговался до предела – доставай деньги, и планка торгов ещё подвинется вниз. Сколько раз я эту догадку проверял и в девяти случаях из десяти – работало.

Небрежным жестом я бросил деньги на прилавок.

– А ты не боишься, что я твои деньги просто так заберу? – облизнув губы, спросил у меня хозяин лавки.

– Дурная затея, особенно в отношении того, кто одним щелчком пальца может остановить чьё-нибудь сердце, – вполне искренне изобразил я добрую улыбку, от вида которой его отчего-то передёрнуло, – Маркер и что-то для измерения найдётся?

Вымеряв с помощью штангенциркуля диаметр и длину отрезков, я пометил линии обреза маркером.

– Эх, давненько я не брал в руки шашек… – озвучил я недавно услышанную от Петровича фразу, смысл которой старики мне разъяснили, а я запомнил, – Какая-то ненужная доска, плита или кусок толстой фанеры у вас найдётся? – решил я подстраховаться.

Так-то, реально давненько я не занимался тонкими операциями с тонкой магией Пространства. Как бы не напортачить и не разрезать пополам не только рубин, а ещё и прилавок в этой мастерской.

Вместо ответа мне была предложена табуретка. Старая, которую не жалко.

Тщательно установив предложенную мне мебель так, чтобы она не качалась и стояла, как влитая, я старательно разместил объект своего приложения Силы в щель меж досками сиденья. Почти отлично! Объект зафиксирован, насколько это возможно в данных условиях. Это очень важный момент! Любые колебания в худшем случае разрушат кристалл, а в лучшем – серьёзно увеличат толщину реза.

Следующим шагом я зафиксировал себя, жестом затребовав у ювелира стул с высокой спинкой.

Сел, опёрся спиной и слегка вдохнув, поднял руки.

Телепорт. Одно из главных умений магов Пространства. У меня же телепорты иногда работали, как оружие. Чем они мне безусловно нравились – от них не защищают Щиты. Защита просто не воспринимает телепорт, как магическую атаку. Особенно, когда миниатюрный телепорт расположен стационарно, как мина. Другими словами – если ты побежал и сам на него нарвался, а он отрезал тебе ноги до колена или… скажем, чуть ниже пояса, то сам виноват.

А насчёт того, что телепорты заметны… Тут лишь на примере рассказа моих радиогуру могу проиллюстрировать. Обменивались они как-то своими личными впечатлениями о самогоне. Помнится, Петрович рассказывал, что у одного мастера самогоноварения продукция выходила чистой, как слеза невинного младенца, и голове на следующий день ничего не было, а у другого – даже в стакане плёнка радужная плавала. И голова на утро трещала так – куда там церковному колоколу. Как по мне – это и есть один из зримых показателей мастерства.

Мои телепорты были прозрачны.

– Ну, с Богом, – произнёс я на всякий случай.

Фраза вроде ни к чему не обязывает, зато потом в ереси не обвинят и к Тёмным Силам не припишут. А то были в моём прежнем мире любители. Всех черноков под корень вырубили, и даже до меня добрались.

С первым микротелепортом я всё-таки слегка облажался.

Об этом свидетельствовала тонкая полоска, не толще волосинки, которая таки прорезала доски табурета, заодно с кристаллом.

Упс-с… Тут я сам виноват. На что я надеялся, размещая кристалл во впадине меж досками? Вот и пришлось чуть повредить дерево. Второй срез тоже вышел не совсем идеально, но это на мой взгляд. Ювелир же, увидев поверхность кристалла после среза, кинулся за лупой.

Давай, дорогой. Увидишь небывалое. Те обрезки, которые оттолкнуло телепортом на пару сантиметров, имеют срез качеством в разбег нескольких атомов исходного материала. И то это вызвано моей осторожностью, я мог бы быть и побыстрей отрезать, и автобусом, который некстати проехал по улице, создав нежелательные колебания почвы.

– Идеально! – признал ювелир, чуть ли не обнюхав оба образца и трижды поменяв аксессуары наблюдения, дойдя под конец до микроскопа, – Что это была за магия?

– Эксперимент. Как-то раз случайно получилось, – скромно пожал я в ответ плечами, нисколько не собираясь делиться с ним своими тайнами.

Тем более, что он раздосадован проигранным пари.

* * *

Что могут два цилиндрика из рубина, диаметром примерно в два сантиметра и столько же в высоту?

Да просто офигеть, сколько! Кварц рядом не стоял!

Мало того, что мои обрезки раза в четыре – пять больше по объёму, чем кварц из резонаторов, так они ещё чуть ли не на порядок круче по своим характеристикам! Ну, на порядок – это я может и приврал, хотя пока оно не ясно, но…

Короче, я напоролся на обычную физику. Чисто теоретически с каждого рубинового обрезка можно снять энергии, как с тягового электрического аккумулятора – сотки, и это, как минимум. Но, не вдруг.

Плавное расходование энергии собранный мной артефакт позволяет, а что-то чрезмерное, допустим, попытку заводить грузовик с помощью стартера, он уже не потянет. Перегреваются контактные группы. Причём, конкретно. Чуть ли не в расплав и почти мгновенно. Миниатюрность изделия в минус идёт, когда начинаются большие амперы. Тут рулят расстояния меж клеммами и сечение проводов. Ни то, ни другое мне пока не светит. Тупо – размеры не позволяют.

Проблемка, однако!

* * *

Мысль о грядущей электромагической революции немного потускнела перед суровой реальностью законов физики. Мои рубиновые сердечники, хоть и обладали колоссальной емкостью, пока годились лишь для питания мелкой электроники и магических цепей. Для «большой» техники нужны были «большие» артефакты. Или сеть из множества малых. Но это усложняло конструкцию, делало ее громоздкой и ненадежной. Или требовало свежего взгляда на технологию.

Я сидел в своей новой мастерской в сторожке, разбирая сгоревший прототип. Пахло горелой изоляцией и расплавленным металлом, серебром, если что. Раздражение копилось, но я его подавлял. Это были рабочие моменты. Каждый провал – шаг к успеху.

В дверь тихо постучали.

– Входите.

Вошли две блондинки, сестры – Лена и Алёна. Те самые, что когда-то в числе первых попросились «под мою руку». Сейчас они выглядели иначе – не испуганными птенцами, а сосредоточенными, серьезными девушками. Одежда простая, но чистая, лица без следов косметики и былой напускной дерзости.

– Александр, можно тебя на минутку? – тихо спросила Лена, старшая.

– Можно. Что случилось? – я отложил паяльник.

– Ничего страшного, – вступила Алёна. – Мы просто… хотели поговорить. О будущем.

Я кивнул, указывая им на два свободных табурета. Они сели, переглянулись.

– Мы тут все обдумали, – начала Лена. – Шитьё – это хорошо. Зарабатываем, не унижаемся. Но… мы хотим быть полезнее. Не просто рабочими руками.

– У вас хорошо получается шить, – заметил я. – Особенно с кожей, после тренировки. Светка вас хвалила, ставя в пример. Что не так?

– Мы хотим учиться, – четко сказала Алена. – У тебя. Не магии, мы понимаем, это не для всех. А… ремеслу. Тому, чем ты занимаешься. Видели, как ты с камнями работаешь, с этими схемами. Мы бы могли помогать. Убирать здесь, готовить инструменты, следить за материалами… Мы быстро учимся.

Я присмотрелся к ним внимательнее. В их глазах не было подобострастия или расчёта. Была решимость и та же самая, знакомая мне по Кате и другим, жажда найти свое место, свою ценность в этом новом мире, который я здесь строил. Нет, не для всех. Для своих.

– Это не просто уборка, – предупредил я. – Работа с тем, чем я занимаюсь, опасна. Энергии, осколки Пробоев, сложные материалы. Один неверный шаг – и можно получить травму, которую не каждый врач вылечит. И это очень кропотливый труд. Часами сидеть над микроскопом, наносить линии тоньше волоса.

– Мы не боимся, – почти хором ответили они. – Мы уже не те глупые девчонки, которые думали, что жизнь – это тусовки и красивые парни. Мы знаем, к чему это приводит. На себе прочувствовали. Мы хотим… быть частью чего-то настоящего. Сильного. Как ты. А все эти козлы… Ненавидим!

Их слова тронули меня. Ветераны детдома, они искали не защиты в обмен на услуги, как раньше предлагали. Они искали смысл. Путь. Тогда они просто испугались, услышав, что банщики требуют в обслугу трёх новеньких. Уже побывав пару раз в качестве безропотных кукол, с которыми клиент мог делать всё, что в голову взбредёт, они не желали повтора такой ситуации. Равно, как и визитов в кабинет к бывшему директору, обладателю специфических фантазий.

– Хорошо, – сказал я после паузы. – Испытательный срок. Месяц. Будете приходить сюда после своих основных обязанностей в швейном цехе. Сначала – только уборка, но по моим правилам. Каждый инструмент на своём месте, никакой пыли, идеальная чистота. Потом, если справитесь, начну учить основам: как обращаться с кристаллами, как готовить токопроводящие пасты, как читать простейшие схемы. Без оплаты первые три месяца – только еда от меня и обучение. Если через месяц решите, что это не ваше – никаких обид. Если я решу, что вы не справляетесь – тоже. Договорились?