Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 12 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 4

Мы слишком задержались на последнем привале, мне пришлось лечить ногу своей бывшей служанке Ангелине, ныне офицерской жены. Почтенной дамой она формально стала, а в голове всё ещё порой ветер гуляет. Пошла, уже после обеда, в кустики и умудрилась свалиться в овраг, да так удачно, что левую ногу и распорола об острый торчавший из земли ствол сломанного каким-то крупным зверем деревца, и её же вывихнула в районе лодыжки. Может там и перелом был, выяснять не стал. Свалила всё на якобы напугавшего её Мурзика, которого я вместе с Котькой велел выпустить из клетки на прогулку. Не знаю, напраслину она на моего кота навела или нет, но конечно же взялся исцелять, а с вывихом или переломом слабым лечебным плетением не обойтись, так что, потратил почти полтора часа на среднее, довольно сложное и энергозатратное, и именно этого времени нам не хватило, чтобы прибыть в родной мой Неллер до закрытия ворот.

Когда въезжали в предместья, короткие южные сумерки очень быстро сменились на темноту, разгоняемую факелами моих солдат в колонне, магическими светляками офицеров, да и яркие звёзды и луна помогали бороться с тьмой, позволяя видеть контуры громады стен и башен.

Само собой, прославленного бастарда владеющего провинцией рода, прелата Рансбургского храма никто ночевать за городом не оставит, но, надо отдать должное, беспечностью неллерская стража не страдала. Милорд ли там Степ прибыл или не милорд Степ, однако просто так распахнуть ворота перед большим вооружённым отрядом спешить не стали.

Вначале подняли по тревоге весь караул, почти одновременно с ним, дежурную роту герцогского полка, быстро занявших места на надвратных башнях, стенах и бастиде в соответствии с боевым расписанием, заполнив укрепления мельтешением огней, и лишь потом заскрипели цепи моста, опустившегося на ров.

Всё это заняло почти три четверти часа, за которые старший сержант стражи и двое его рядовых, несшие службу в сторожке с внешней стороны рва, внимательно с алхимическими лампами в руках осмотрели наш караван и просигналили, что да, так и есть, прибыл прелат Степ Неллерский, наш авангард не соврал.

– Посмотри, кстати, никто у нас не потерялся? – говорю Герберту, который единственный из офицеров, кто остался со мной в середине колонны. Николас в арьергарде, Алиса на последнем участке пути, исцелив одну из лошадей, пересела с седла в фургон приводить себя в порядок и сейчас выглядывает из него, раздвинув тент и выставив руку с осветительным амулетом перед собой, а Карл с Эриком уехали в голову каравана общаться со стражей. – И спроси Николаса, не учудила ли его дражайшая супруга ещё чего-нибудь? – крикнул ему вдогонку.

Это я так сарказмом выскажу своё недовольство её полуденной невнимательностью. Растяпа. Меньше надо мечтать, как они с почтенной Юлькой Ромм будут блистать в столице, а лучше нужно под ноги и по сторонам смотреть.

– Всё, поехали, – сообщил мне Карл, будто я и сам не вижу. Ещё бы рукой махнул, как тот Юрий Алексеевич. – Может всё ж тебя к замку сопроводить?

Мотаю головой.

– Слушай, ну, герцоги Джей с Ольгой и герцогиня Мария не руководство караульной стражей, их будить, если уже спать легли, не самая лучшая идея. А без ведома кого-нибудь из них в замок даже меня не пустят. Ничего, не растаю, переночевав в гостинице. Ты определился, кого куда направить на постой? Мы здесь пару дней всяко побудем, так что, в хлеву никого не размещай.

Последнее, кстати было шуткой лишь частично. Иногда во время остановки в городах какому-то количеству солдат приходится ночевать, если и не в хлеву, то на сеновалах конюшен. Это когда город небольшой, гостиниц мало, приезжих много, а время пребывания слишком короткое, чтобы искать постоя у частных лиц или в доходных домах, там на сутки-двое комнаты не сдают. Неделя минимум.

Однако Неллер довольно крупный город. Со мной семьдесят шесть человек, десять из которых я возьму утром с собой в замок, остальным найдётся где разместиться в нормальных условиях. Из девяти фургонов дальше отправятся лишь семь, две повозки прихвачены мною из обители попутно до нашего родового замка с заказанными его управителем товарами. И в Рансбур отсюда со мною отправятся ровно семьдесят человек, если конечно братец кого-нибудь не навяжет в спутники. Но вряд ли.

Кивнув, Карл опять умчался в голову нашей колонны к Эрику с Гербертом, чтобы разослать сержантов по трактирам в поисках мест постоя для вояк и возниц. Где я остановлюсь, и ежу понятно, в «Неллерских зорях», самом дорогом гостевом комплексе моего родного города.

– Благословите, ваше преподобие, – едва я переехал мост и оказался у виселиц, на которых болтались совсем свежие трупы в большом количестве – неужели опять бунт был? – ко мне обратились сгрудившиеся там пять стражников во главе с лейтенантом и армейский сержант с двумя своими бойцами.

Все, подняв повыше яркие, слабо коптящие пропитанные алхимией факелы, смотрят на меня с восторгом и надеждой, что не откажу. И они правы. Величественно поднимаю и опускаю руку пару раз. И тут узнаю лицо офицера, полного мужчину лет за тридцать с аккуратной бородкой, его я в во время виргийской войны поставил на ноги. Запомнился тем, что сам дошёл до палаток целителей с наполовину распоротым животом, сжимая его руками и не давая кишкам вывалиться наружу. Тогда он был простым солдатом, стонал, но не кричал, да ещё и как оказалось, героический вояка.

– Руди? – натянул я поводья. – Ого. Гляди, ты уже лейтенант стражи?

– Вы меня помните милорд⁈ – расцвёл он.

Окружающие посмотрели на своего командира ошарашенно и уважительно.

– Как можно забыть того, кто первым прорвался через Алупкинский брод и терпел после ранения жуткие боли почти без звука? – жму плечами со смешком. – Только, насколько помню, ты ж после войны собирался больше в руки меча не брать, говорил, станешь отцу и старшему брату помогать? А тут, вижу, ты недалеко от армии ушёл. Офицер стражи.

– Милорд, ваше преподобие! – на глазах офицера выступили слёзы. – Да если бы не вы, да я вообще, да хотел, но там отец с братом, ну в лавках, и сами справляются, а я вот, и от этих, – кивнул он на оборванные трупы, ещё только чуть-чуть поклёванные воронами и почти не воняющие. – надо ж почтенных горожан защищать. Вы меня помните! А я…

– Чего они натворили-то? – прерываю лейтенанта, а то обмажет патокой, слипнусь.

– Так это с Заовражья, – объяснил. – Решили позапрошлой ночью пакгауз на Пореченке ограбить, а когда их наши заметили, принялись отбиваться, и, чтоб прикрыть отход, склад с пенькой подожгли. Чуть большой пожар не устроили. Хорошо, вовремя подмога подоспела. Герцог, ваш брат, сильно разгневался. Сказал нашему голове, никакой каторги и никакого долгового рабства, всех сюда.

– Брат, как всегда, справедлив, но строг, – делаю вывод. – Ладно, будь здоров, Руди. Рад был тебя увидеть, мой боевой товарищ.

Не сильно ошибусь, хоть я и не физиогномист, только, похоже, теперь этот бравый вояка с радостью отдаст за меня жизнь. Преувеличиваю? Ну, есть немного, но в целом это правда. Вижу по его взгляду и выражению лица.

Наконец копыта моего коня гулко простучали под сводами воротной арки, и я въехал в погрузившийся во тьму родной город. В отличие от подавляющего большинства здешних городов, где улицы сразу начинали причудливо петлять, создавая порой лабиринт, в котором сам чёрт ногу сломит, в Неллере, как и в Рансбуре, помимо таких имелись и относительно прямые центральные. Пусть проспектами их не назовёшь, они тоже довольно узкие, и всё ж по ним можно ехать по трое, а кое-где и четверо в ряд, не цепляясь за выставленные к стенам домов и заборов бочки с водой, короба под мусор или брошенные на ночь тележки.

В пересекаемых проулках царила темнота, которую не могли разогнать ни луна со звёздами, ни наши светляки, оттого казались безжизненными. Хотя мне ли не знать, насколько это впечатление обманчиво? С самого раннего детства Степа, как только мой предшественник начал осознавать окружающее, ночи, после которых, то в одном районе Неллера, то в другом не находили бы трупов, случались крайне редко. А уж из Гнилого болота или вод Каменки городские рабы баграми по утрам часто вытаскивали изуродованные тела.

Мы мальчишками любили смотреть на это крайне неприятное зрелище. Уж не знаю, чем оно нас так притягивало, но, реально, не меньше интересовало, чем казни. Впрочем, хороших и добрых воспоминаний во мне сейчас проснулось больше. Пусть это и не моя личная память проявлялась, а моего предшественника, однако на своих губах почувствовал улыбку. И когда проезжали площадь Вереска, где мы воровали яблоки с лотков, и на мосту, с которого плевали на головы лодочников, и возле амфитеатра, в который дядька Ригер, если бывал в добром настроении, проводил нас через служебные ворота посмотреть гладиаторские бои, и у небольшой церкви Спасения, позади которой за небольшим леском имелся пустырь, где пацаны с нашего района выясняли отношения с мальчишками из Гончарного. Обернулся посмотреть, как там мой друг детства штаб-сержант Николас себя чувствует, ударился ли тоже в воспоминания? Но не разглядел его среди плохо высвечиваемых теней.

Не так уж часто появляются в городе большие караваны с наступлением темноты, горожане к такому непривычны, так что, топот конских копыт, лошадиное ржание, скрип осей повозок, дребезжание колёс по брусчатке, голоса команд, смех вояк, радующихся предстоящему постою в комфорте наверняка разбудили жильцов доходных домов и особняков центральных улиц. Вот кого не нужно было будить, так это работников и посетителей вертепов и кабаков. Там жизнь если и замирала, то лишь под утро и то ненадолго. Когда мой караван сгрудился на Ратушной площади, во всех окнах первого этажа «Неллерских зорь» горел свет. А на крыльце под светом двух масляных фонарей рядом с вышибалой и самим хозяином гостиницы – смутно помню его мясистое лицо – стоял сержант Иван Чайка. Понятно, вопрос с моим постоем уже решён самым наилучшим образом.

Началась обычная в таких случаях суета, которую достаточно быстро прекратили мои офицеры, уже выяснившие для себя у вернувшихся посыльных, кого куда отправлять. Размещение доблестных будущих спецназовцев удалось организовать для всех в одном месте неподалёку отсюда. Там три общие комнаты на десять человек каждая оказались на эту ночь не заняты, и Арчи Добнес повёл подростков в сторону Триполья.

Кстати, наше путешествие служит заодно и закреплению их навыков в верховой езде. Большинство парнишек и девчонок, набранных из городских оборванцев, и прикоснулись-то к лошадям впервые только в учебке. Был приятно удивлён тем, что никаких проблем в пути с ними не возникло. Молодцы.

– Ваше преподобие! Какая честь! – суетился передо мной хозяин гостиницы, стоило мне спрыгнуть с коня. – Двухкомнатный номер на троих, как ваш сержант и сказал, всё готово! Ужинать в зале будете? Сколько столов освободить? Или прикажете в номер подать? Чего изволите?

Чувствую себя вполне сытым. После обеденного привала по причине задержки из-за растяпы Ангелины больше мы на перекус не останавливались, только давали лошадям чуть передохнуть. Однако на этих коротких остановках, да и в седле я и мои спутники часто что-нибудь жевали.

– Только тёплую воду умыться с дороги, – ответил. – И на утро мыльню. После неё и поем. А мои сопровождающие сами для себя каждый решат. Но места да, места им освободи. И скажи там своим музыкантам и гостям, чтобы вели себя потише.

– Как прикажете. Как прикажете.

Со мной в «Неллерских зорях» разместятся все офицеры, двое из которых с жёнами, брат Сергий и штабной десяток, состав которого несколько изменился, но Ник с Иваном в нём остались. Карл и секретарь поселятся во второй комнате моих апартаментов, втроём веселее и безопасней. Хотя, что мне в родном городе может угрожать? Вон как со всех окон народ восторженно пялится, а шум стих. Слух о том, кто составит им компанию в гостинице, уже распространился.

Так-то можно было бы и посидеть в зале, отметить окончание первого этапа путешествия, так сказать. Завтра мне рано вставать не нужно. Это Винни Пух считал мудрым ходить в гости по утрам, я же поступлю как принято, явлюсь в замок после десяти, то есть, после полудня, а может и позже. Проявлю вежливость по местному, дам хозяевам дворца спокойно выспаться, привести себя в порядок, разобраться с неотложными делами, а уж потом встречать дорогого родственника. О том, что я прибыл, их оповестят, да они и так об этом знают. Нам в дороге много раз попадались патрули егерей и кавалерийские отряды герцогского полка, предупредили.

Через столовый зал наша компания прошла к лестнице под громкие возгласы приветствий в мой адрес. Очень лестно, особенно если учесть, что громче всех кричали самые пьяные. Ну да я не осуждаю, не в шахматы же они сюда пришли играть, я эту игру пока даже не ввёл в обиход. Зато за некоторыми столами увидел шашки и домино. Благословил, ладно уж. Создатель винопитие не осудил, так чего мне-то выделываться?

В апартаментах, если считать выпущенных там же из клетки пушистиков, мы всё-таки разместились впятером. Мурзик с Котькой у меня создания мудрые, не потеряются. А вот поголовье гостиничных крыс и мышей этой ночью явно поубавится. Трактирщик расщедрился для меня на перину, только спать на ней летом, пусть и в последний день этого времени года, означает пропотеть от макушки до пяток. Поэтому щедро пожертвовал перину Сергию – Карл от этой чести увильнул – а себе забрал у верного секретаря матрас, набитый сеном, проведя традиционный обряд экзорцизма, как я в шутку мысленно называл изгнание мелких кровососущих паразитов.

Брат Сергий проявленной щедрости так обрадовался, что разбирая свою сумку со звоном выронил на пол шифровальные пластины для переписки с Юлианой, подьячим Виктором и баронетом Михаилом. Бедный-бедный преднастоятель. Вот кому придётся тяжелее всех. Именно на него я возложил пригляд за новым настоятелем, чтобы тот чего не начудил лишнего. Ну, да, даст Создатель, всё там будет хорошо. Предпосылки для этого имеются. Подьячий получил от меня добро в случае чего воспользоваться испорченными бочками неллерьяка – хотя, почему испорченными? – я всё ж попробовал, вполне приличный бренди получился – для организации весёлого образа жизни аббата Эдвина. Справятся. Когда дружно всем коллективом что-то делаешь, результат получается хороший.

Хотя в комнате было душновато, в дороге я всё ж ощутимо вымотался, поэтому спал крепко и долго, пусть и с небольшим перерывом, когда с рассветом запрыгнувший ко мне на кровать негодяй Мурзик пытался разбудить своего двуногого друга сопением и тыканьем мокрым, холодным носом мне в ухо. Был со злостью изгнан, и проснулся я окончательно лишь около семи от глупого хихиканья Ирэн в соседней комнате. Мой приятель не гнушается и к ней свои руки протягивать. Угомонился бы что ли? Ловелас чёртов.

– Вот ты сегодня и поспал, – зашёл милорд Монский в комнату, когда я уже умылся с помощью Елены. – В мыльню-то пойдёшь? Там, правда, вода уж поди остыла. Аккуратней, идиот! – отвесил он увесистый подзатыльник пожилому трактирному рабу, выносившему поганое ведро и чуть задевшего плечом Карла, вставшего на проходе.

– Пойду сейчас, – отвечаю вытирая лицо и руки поданным служанкой полотенцем. – Остыла? Ну, пусть подогреют. Долго что ли? Ирэн! Беги, скажи… хотя нет, подогрею сам плетением. Там дел-то на пару минут. – хорошо иметь магию, и как я в прошлой жизни без неё жил? – Как я понимаю, ты уже там побывал? Ну, ладно, раз так. Тогда ждите меня в столовом зале. Сергий, готов?

– А я тогда составлю компанию Эрику с его очаровательной супругой, с твоего позволения, дорогой баронет, – хохотнул приятель. – Юлька своего супруга давно вытащила из номера. Видимо хочет его к матери и сёстрам сводить до убытия в замок. Познакомить. Похвастаться.

– Имеет полное право, – надеваю штаны и лёгкую льняную рубаху. Этого пока хватит. Спущусь в мыльню по запасной лестнице, не показываясь в зале в столь непрезентабельном виде. – Я им вчера разрешил. Думал, они уж покинули гостиницу.

Карл в преддверии переприсяги уже обращается ко мне по новому, более высокому титулу, хотя реально милорд Неллерский гораздо круче, чем баронет Гринфор.

Помню, когда только услышал, что имение даёт право на титул, который вообще-то носят дети баронов, то сильно удивился. Но потом вспомнил Александра Дюма, и что Рауль де Бражелон тоже владел имением, которое позволяло ему быть виконтом, сыном графа, хотя формально он таковым не являлся. Очередное совпадение средневековых порядков в казалось бы сильно разных мирах. Ладно, я уже подобными мыслями себе не раз голову забивал. Наверное хватит.

Пользоваться в бане магией для подогрева воды мне не пришлось, хозяин слишком трепетно относится к такому высокому гостю, как милорд Степ Неллерский. По понятным причинам никто из правящей семьи здесь ещё не ночевал, я первый и, похоже, последний из нас насчёт этого. Сидеть здесь в трактире да, приходилось, любимая кузина однажды затащила, а теперь вот есть возможность оценить качество обслуживания гостей. Что ж, весьма недурно по меркам королевства. Конечно не «Золото Кранца», ну так там столица.

Помимо горячей воды наш средневековый отельер позаботился и о двух весьма и весьма аппетитных банщицах, юных блондинке и брюнетке, пышных формами в соответствии со вкусами нашей эпохи. Я от интимных услуг отказался. Не потому что красотки мне не понравились, а просто себя не на помойке нашёл и не настолько терпел, чтобы развлекаться с трактирными или вертепными девками. Даже передёрнуло, как представил, сколько мужиков им приходится ублажать. А вот мой секретарь такими мыслями не мучился. Покраснев, попросил меня разрешить ему немного задержаться в мыльне. Ну, милорд Степ не привык тиранить своё близкое окружение. А молодому парню не грех иногда ощущать себя в объятиях девушек. Я бы посоветовал ему найти постоянную подругу, но придержу эту мысль до приезда в столицу. Здесь-то она ему на кой чёрт сдалась?

Поднявшись к себе после бани, переоделся в походную форму. Семья и таким примет с радостью. А что, великий боевой маг, целитель и просто талант, всегда выполняю волю старшего единокровного брата и мачехи как послушный ребёнок. Такого ценить и носить на руках нужно. А расцвеченным попугаем я ещё в столице всем покажусь. Пусть полюбуются на великолепие неллерского бастарда. Блин, как бы ввести в моду более скромные одеяния? Так-то возможности влиять на аристократическое сознание передо мной открываются не слабые. Всё ж на исповедь ко мне будут приходить первые сановники королевства и их семьи. Вот только, по зрелому размышлению, понимаю, что задача привести их к скромности не такая уж и простая. Ведь как тогда знатным и богатым выделяться среди простонародья обычного достатка? Сложно будет. Украшения ещё поди, разгляди, а цветовая яркость видна издалека. Люди ж очень трепетно относятся к своему статусу, не хлебом единым живут.

Есть конечно у меня вариант, основанный на том, что любую идею можно дискредитировать, доведя её до абсурда. Только и тут непросто, местные аристократические моды в одежде, обуви, украшениях, причёсках и так на взгляд нормального человека, а я тут такой похоже единственный, кричаще безвкусны. Подсказать идею, как в прошлом моего родного мира, делать башмаки с носками настолько длинными, что их пришлось бы завязывать на поясе? Так примут на ура. Где-то читал, что в Европе за первые образцы такого убожества могли и боевого коня отдать. Ладно, будет время, может что-нибудь придумаю. Увы, личным примером демонстрировать скромность не смогу. Умалю величие своих семьи и рода.

– Ирэн, ты зачем шкатулку достала? – ворчу на служанку. – На мне что, амулетов на основе дорогих камней мало? Убери. Закажите еду сюда в номер. Деньги в расходном кошеле берите, не стесняйтесь.

Здесь в апартаментах имелось даже зеркало, пусть небольшое и кривое. Посмотрел на себя и остался доволен. Вот теперь можно и позавтракать.

Глава 5

К тому моменту, когда я спустился в столовый зал, как мне тут же сообщил владелец заведения, похоже, не спавший эту ночь вообще, Эрик Ромм с Николасом Гартоном, забрав своих молодых красавиц-жён, уже ушли в город. Герберт ушёл с раннего утра по местам постоя остальных бойцов. На прогулку отправились и семеро вояк из штабного десятка, а трое оставшихся за столом у входа играли в домино с почтенным горожанином, взятым в компанию четвёртым. Там же сидели ещё трое парней, по виду местные мажоры из торговых семей и помогали советами обоим парам игроков в козла. Карл с Алисой заняли отдельный стол, пили вино и двигали шашки. Судя по досаде на лице моего приятеля, расстановке на доске и горки медных монет у локтя миледи Паттер, он не в первый раз подвергался разгрому от лейтенанта-мага. Ещё бы. Я сам её учил премудростям этой вроде бы не сложной забавы. За их борьбой с интересом наблюдал наставник Кир, хотя ночевал он не здесь.

Меня заметили все достаточно поздно, однако, когда некоторые из посетителей и мои солдаты попытались вскочить, я с выражением досады на лице заставил их вернуть задницы на место. И вообще, не нужно на меня пялиться. Вижу, что намёк поняли, но вряд ли надолго удержатся от того, чтобы не сверлить во мне взглядами дырку.

– Чувствую, что она где-то мошенничает, а где, не пойму, – пожаловался мне милорд Монский.

– Головой надо лучше работать, о, мой капитан, – с иронией парировала выпад своего командира лейтенант-маг.

Шутливый спор тут же смолк, чтобы не будоражить, как говорили в моём родном мире, общественное сознание. Обслуживать меня прибежал лично трактирщик с самой красивой из своих разносчиц. Уж не знаю, насколько она расторопна, а посмотреть реально есть на что. Да и вообще трактир «Неллерских зорь» всегда славился симпатичными молодыми девушками и парнями в обслуге. Куда толстяк девал состарившихся, не ведаю. Скорее всего, кабальные контракты заключал на короткие сроки, а потом не продлевал. Наверняка всё услышанное им от меня или моих соратников станет предметом воспоминаний, долгих разговоров и пересудов.

Оценив количество заказанной мною еды, а на меня буквально будто жор напал, наставник сделал вывод:

– Сегодня мы без тренировок, – утвердительно произнёс он.

– Не здесь же, – отвечаю ему с набитым ртом. Омлет тут неплохо готовят. – а в замке не до того будет. Как там наша надежда и будущая опора?

– Я уходил, они только завтракали. – Бирюк пригубил сильно разбавленного вина из стоявшей перед ним кружки и не сдержал смешка, увидев, как Алиса в новой партии сняла у Карла с доски сразу четыре шашки и вывела свою в дамки. – Потом их Арчи с Лео собрались провести по городу, пусть посмотрят. Они разбиты на две группы, вооружены кинжалами, в трущобы и ремесленные или складские районы не полезут, так что, происшествий, уверен не будет. А мы здесь надолго?

– Ну, два дня, включая сегодняшний, точно, а так пока не знаю. Вечером скажу. С какой целью интересуешься?

– Ребята в трактире услышали, что завтра в амфитеатре гладиаторский бой, одна пара всего, но потом обещают травлю пойманных разбойников медведем, затем их атамана десятком голодных волков. Хотят посмотреть.

– Да без проблем, – соглашаюсь. – В Готлине не амфитеатр, а позорище. И вряд ли им туда удавалось попасть. Пусть в нормальном побывают. Карл, напомнишь мне в замке, чтобы я решил вопрос с хорошими местами?

– Конечно, – ответил милорд Монский. – Я и сам туда схожу. Алис, нет желания составить компанию? Всё, я с тобой больше играть не стану. – отдал он лейтенанту-магу последние три медяка по десять зольдов каждый.

Лошади нашего командного состава устроены в гостиничной конюшне на заднем дворе, далеко за ними ходить не нужно, тем не менее, мы общим решением всей компанией, включая остававшихся бойцов штабного десятка, решили пройтись пешком, и так задницы натёрли сёдлами, захотелось ноги немного размять, и не нужно будет у каждого магазина или у лавок спешиваться, потом опять забираться на коней, да и интересней так ходить.

Вначале направились в сторону Храмовой площади, где по уверениям трактирщика сегодня даёт представление виргийская труппа циркачей и скоморохов, уже полюбившихся неллерцам, но тут нам навстречу попался штаб-сержант Николас, хмурый и сильно спешивший. Увидев меня – наша группа как раз только зашли с Ратушной на Сосновую улицу – отошёл к стене доходного дома и встал как вкопанный. Ну, понятно, я ему зачем-то потребовался. Рукой подозвал его к себе. Шедший рядом Карл понимающе кивнул и отстал к Алисе.

– Что-то с родными? – проявил я участие.

– А? А, нет, – замотал друг детства головой. – То есть да, отец мамку неделю назад по пьяни сильно поколотил, она теперь ходит медленно, за бок держится. Но я там всё сам разобрался. Побил батю. Он обещает больше не пить. Я мамке зелье миледи Сильвии оставил, должно помочь, мне как-то помогло в прошлом месяце. Я про другое хотел, ну, поговорить.

– Ну, говори, только подожди, – оборачиваюсь к лейтенанту-магу. – А где Сильвия?

– Она с Гербертом ушла. – пояснила миледи Паттер. – Ей ещё нужно к швее зайти. К обеду вернётся. Можно и без неё обойтись. Сержант, – она слышала наш с Ником разговор. – Приведи свою матушку ко мне. Восстановлю ей здоровье. У меня как раз есть амулет, энергия которого всё равно вот-вот рассеется. А так хоть не пропадёт зря.

– Спасибо, миледи, спасибо! – обрадовался Ник.

Конечно, алхимические зелья Сильвии неплохи, но они ни в какое сравнение не идут с исцелениями, пусть и не очень сильными, миледи Паттер. Тётка Рита не только от последствий побоев избавится, но и какие-то старые болячки у неё вылечатся. А Алиса у меня красавица, я вот даже не сообразил, что так можно. Впрочем, у меня и нет сейчас артефактов, которые вот-вот потеряют энергию, все новенькие, созданные перед самым отъездом, а один и вовсе в пути. Старые же амулеты я все потратил в лекарне брата Симона, поставив на ноги четверых безнадёжных больных, дав им здоровье и жизнь. А тёте Рите, кстати, подруги Эльзы, жены моего опекуна, и исцеления Алисиного амулета будет более чем достаточно. Тем не менее, хмуриться мой друг детства не перестал, и, пока мы дошли до моста, успел мне поведать причину его смурного настроения.

Когда бравый штаб-сержант Николас триумфально вернулся рано утром домой – для этой цели капитан Монский разрешил ему взять коня – то его узрела бывшая подружка наших детских игр Аника Сибис, младшая сестра Марка, того самого, который со своей шайкой малолеток, гонял меня и Ника с рынка. Да, всё было немного запутано, сестра с нами дружила, а её братец, бывший нас постарше года на полтора-два, гонял почём зря. Кстати, первый отпор своим противникам я в этом мире дал именно ему и его пацанам, пытавшихся меня зажать и проучить в переулке. И Марк же в своё время вытащил Ника из сточных вод Непранки, куда мой приятель свалился и чуть не утонул, а не умевший плавать Степ, да тут почти все толком плавать не умеют, только и бегал в слезах вдоль берега и звал на помощь.

В общем, дела минувшие и не однозначные. А в настоящем, точнее, не прошедшей, а предыдущей перед ней ночью трое богатеньких парней, напившись, принялись хулиганить, кидая камнями, то горевшие масляные фонари или факелы, то в трупы повешенных преступников на площади, а то и вовсе в прохожих. Ну и докидались. Специально в пьяном раже кто-то из этой троицы придурков сделал или случайно, но один из камней угодил в статую герцога Рональда, моего прапрадедушку, наличию во мне крови которого и приписывают необычайное магическое могущество, у него, хоть и не сорок два как у меня оттенка энергии в магическом источнике, но тридцать восемь было, больше, чем у кого-либо в королевстве в ту эпоху.

Камень отбил моему здешнему предку нос, и в принципе ремонт возможен и их время от времени делают, всё ж время не щадит и мрамор, но сделанное является оскорблением правящему роду, а за такое тут карают беспощадно. При правлении мачехи виновного наверняка бы удавили гарротой на Храмовой или Ратушной площади. Мой брат Джей чуть помягче своей матери, но вероятность каторги даже и при нём невелика. Скорее нарушителя ждёт всё ж смертная казнь.

Поняв, что натворили, и мигом протрезвев, хулиганы кинулись к родителям, один из которых, оказывается, префект нашего родного района. Тот начал действовать быстро, пока новость о кощунственном поступке не достигла герцогского дворца. Связался со своим зятем, сержантом стражи, тот в районе площади с осквернённой статуей поймал возвращавшегося из кабака с Лоймом, тоже моим старым знакомым, и теперь обоих обвиняют в преступлении против герцогского обруча, заставляя признаться в содеянном, обещая, что те в таком случае отделаются публичной поркой. Если же будут упорствовать, то отправятся на кол. Конечно же враньё. Здесь даже за оскорбительные слова в адрес нашей семьи минимум десять лет каторги грозит, из которых не протянешь и пяти, так что, какая уж тут порка.

– Аника ждала брата там на площади, – говорил Ник, когда мы подошли к повороту на рынок, где когда-то бегали пацанами. – И сама видела всё. Это не сын префекта, а кто-то из его приятелей, но Марк там точно не при чём. Он пришёл туда через полчаса, как раз, чтобы попасть в руки прибежавшего патруля. И Марка, и Лойма, обоих схватили.

– Ладно, я понял.

Виконт Виктор, начальник неллерского сыска уже наверняка в курсе произошедшего. Ему ещё вчера доложили. Но за законностью и порядком у нас следят городские власти, дворец вмешивается лишь когда те не справляются, саботируют или проявляют недостаточную жёсткость. Так что, расчёт префекта точно выверен – есть преступление, есть пойманные по горячим следам преступники, есть их собственные признания в содеянном и будет строгое, не вызывающее недовольство дворца наказание. Толково придумал, чего уж тут скажешь. Другой вопрос, нужно ли мне вмешиваться? Кто мне этот Марк? Старший брат одной из подружек детства? Так я с этой Аникой редко общался, это Ник с ней, считай соседями были, домишки их родители почти напротив на улице располагаются, чуть наискосок. А с другой стороны, если я могу помочь восстановлению справедливости, сделать так, чтобы за оскорбительную выходку в адрес прапрапрадеда моего тела понёс ответственность настоящий виновник или виновники, то почему я должен пройти мимо? Там более, я ж всё равно в ту сторону направляюсь.

– Они оба сейчас в околотке, – добавил штаб-сержант, угадав по выражению моего лица, какое решение я принял.