Текст книги "Сонная Лощина. История любви"

Автор книги: Серена Валентино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Она разговаривает с призраком Катрины? Это довольно круто, – сказала Айседора, оглядываясь по сторонам, словно была немного напугана.

– Ты в порядке? Мне кажется, что каждый раз, когда я упоминаю первую Катрину или Всадника без головы, ты немного волнуешься. Это из-за того, что я рассказала тебе о дереве? Если хочешь, мы можем почитать дневник у меня дома. Я не хочу, чтобы ты боялась.

– Нет, я в порядке. Я всегда представляла призраков больше похожими на отпечатки, на выцветшие старые фотографии, на остаточные впечатления. Я никогда не думала о них как о реальных людях, которые могут думать, чувствовать и говорить, но теперь я начинаю сомневаться. В этом есть смысл? – спросила Айседора.

– Конечно, есть. Да, мне не нравится мысль о том, что здесь повсюду бродят духи с воспоминаниями о своей жизни, застрявшие в лощине навечно. В этом есть что-то очень печальное и жуткое. Взять Всадника без головы: он ночь за ночью ищет свою голову, будто очутился в какой-то временной петле. Мне кажется, такое существование ужасно. Я помню, как размышляла об этом, когда была маленькой и только начинала понимать все эти истории, и мне было очень жаль его. Наверное, именно поэтому я не верила, что он реален – я не хотела думать, что здешние призраки несчастны. Мне неприятна мысль о том, что призрак Катрины тоже здесь застрял, особенно учитывая, что она чувствовала себя запертой в Сонной Лощине, даже когда была жива. – Кэт заметила, что, пока она говорила, на глаза Айседоры стали наворачиваться слёзы. – Эй, что случилось? – спросила Кэт, смахивая слезу с её щеки.

– У тебя прекрасная душа, Кэт, вот и всё. – У Айседоры было очень печальное выражение лица.

– Ты уверена, что это всё? – спросила Кэт, глядя Айседоре в глаза. Слёзы повисли на её ресницах, заставляя глаза блестеть. Казалось, Айседоре нужно было сказать что-то ещё, но она слишком боялась. – В самом деле, что происходит? – спросила Кэт. Айседора выглядела так, словно находилась где-то в другом месте, в плену воспоминаний.

– Наверное, мне просто было интересно, почему ты не веришь в призраков. Сначала это казалось мне нелогичным, но теперь я думаю, что ты не веришь в привидений потому, что боишься сама остаться в Сонной Лощине навсегда.

Кэт почувствовала, как у неё внутри всё сжалось.

– Честно говоря, я и правда этого боюсь; это мой худший кошмар. Но дело не только в этом – меня действительно пугает мысль о призраках, которые блуждают повсюду, прячутся в каждом углу, за каждым деревом, преследуют нас везде, куда бы мы ни пошли. Ребёнком я не могла нормально спать по ночам, потому что боялась их. Я не рассказывала об этом никому, кроме Блейка и родителей, но в раннем детстве я была уверена, что меня преследует женщина. Она следовала за мной, куда бы я ни пошла. Она всегда была со мной, всегда. Я видела её повсюду. И я думаю, что она, возможно, снова меня преследует.

– Это просто безумие, кто она такая? И что сделали твои родители?

– Моя мама говорила, что я не должна бояться, но я всегда была очень напугана. Самое странное, что, когда мы с Блейком были маленькими, я её не боялась; она была всегда рядом как друг, защищала нас. Но когда мы стали старше, Блейк сказал, что больше не может её видеть. Я думала, что он только притворяется, что её нет, потому что казалось, что он действительно её видит. Я была почти уверена, что много раз замечала, как они разговаривали у Старейшего дерева, когда Блейк думал, что я не смотрю, но он всегда это отрицал. Через некоторое время он сказал, что этой женщины не было, вообще никогда не было. Блейк сказал, что только притворялся, будто она настоящая, что это была игра, в которую мы играли в детстве, и он её перерос.

Айседора прищурилась.

– Как она выглядела?

Кэт задумалась и поняла, что не знает. Было очень странно, что она не могла вспомнить, как выглядела та леди. Всё, что помнила Кэт, – это её светлые волосы.

– Честно говоря, я не помню. Это странно, потому что я несколько лет видела её каждый день, а теперь я даже не могу вызвать её лицо в памяти. Я спросила Блейка, но он сказал, что не знает, потому что никогда её не видел.

– Какой же он придурок. Я не думаю, что ты боялась призраков, Кэт. Я думаю, ты боялась, что теряешь рассудок.

Кэт испытала знакомую тревогу, которая возникала у неё, когда она ещё верила в сверхъестественное, и девушка её ненавидела; она была похожа на тяжёлый тёмный туман, из-за которого Кэт чувствовала себя усталой и одинокой. Но сейчас она впервые почувствовала, что может с кем-то об этом поговорить.

– Это безумие, но мне кажется, что в последнее время я видела её несколько раз, в кофейне и на кладбище, и, честно говоря, меня это пугает. Что, если это та же самая леди? – Рука Кэт дрожала.

– Я уверена, всё будет хорошо. Ты одна из самых сильных женщин, которых я знаю, Кэт Ван Тассел, – сказала Айседора, заставив Кэт улыбнуться.

– Почему ты так говоришь? Мы совсем недавно познакомились. И я не думаю, что я особенно сильная.

– О, всё так и есть. Ты храбрее, чем думаешь. Нужно много мужества, чтобы порвать с Блейком и открыться мне после всего, через что ты прошла в отношениях. Я чувствую, что ты способна на великие дела, Кэт.

Кэт хотелось, чтобы это было правдой. Она хотела быть храброй и сильной, но уже очень давно не чувствовала себя такой. Кэт не привыкла к тому, что у неё есть подруга, которая открыто говорит о чувствах. Которая говорит, что Кэт в своём уме. Впервые за долгое время Кэт чувствовала себя комфортно и безопасно, рассказывая о себе. Она не знала, что ещё сказать. Кэт очень хотела быть тем человеком, которым её считала Айседора, и она решила не говорить ничего, что могло бы разрушить иллюзию.

– Может, нам стоит почитать дневник Катрины? Ужин будет в шесть. Думаю, у нас есть немного времени до того, как нам нужно будет идти.

– У нас полно времени, – сказала Айседора, проверяя время на телефоне.

– Отлично. Давай тогда я введу тебя в курс дела, и мы прочтём всё, что случилось до Бала урожая. Я пролистала кое-что сегодня утром, но не хотела слишком забегать вперёд, чтобы мы смогли прочитать это вместе.

– Я очень рада, что ты хочешь делиться дневником со мной, – сказала Айседора.

В этот момент Кэт почувствовала себя совершенно счастливой впервые за долгое время, но её тревожило ощущение, что кто-то за ними наблюдает. Поэтому, когда девушки начали читать дневник Катрины, Кэт пришлось постараться найти в себе то мужество, которое в ней увидела Айседора. Хотя она всё равно не могла отделаться от чувства, что кто-то – или что-то – читает вместе с ними, заглядывая через плечи.

Глава тринадцатая
ДНЕВНИК КАТРИНЫ ВАН ТАССЕЛ

ПОМОЛВКА КАТРИНЫ ВАН ТАССЕЛ

Несмотря на тёплые лучи солнца, пробивающиеся сквозь дубовые ветви над головой, я чувствую в сердце осенний холод. В это время года свет другой, золотистый и ярко-оранжевый, будто цвета пейзажа отражаются в небе, излучая волшебное сияние. Хотелось бы мне, чтобы этот свет согревал меня. Я думаю, сердечный холод – это печальное осознание того, что я не выйду замуж за Брома. Я так долго противилась этому браку, что теперь, кажется, забыла, почему я так сильно его любила много лет назад.

Катрина и Бром уселись под Старейшим деревом, как в детстве. Катрина ощущала глубокую печаль, сидя напротив него. Впервые за много лет она чувствовала себя непринуждённо рядом с Бромом и ощущала связь между ними. Когда Бром в ярких красках рассказал о встрече с Всадником без головы, Катрина смогла легко представить эти события, и она чувствовала, что Бром был полон страха и ужаса. Его руки дрожали, когда он описывал демоническую лошадь Призрачного Всадника, которая едва не проломила ему череп. Катрина никогда не видела Брома таким испуганным и таким уязвимым.

– Катрина, пожалуйста, не рассказывай об этом ни единой живой душе, особенно своему отцу. И, ради бога, не говори Икабоду.

Катрине хотелось сказать, что это иронично – Всадник без головы напал на него после того, как Бром безжалостно дразнил Икабода, но девушка могла только выслушать и успокоить его.

– Я не скажу ни слова, Бром, обещаю. – Катрине хотелось взять его за руку, хотя бы для того, чтобы его успокоить и остановить дрожь. Видя Брома таким уязвимым, Катрина чувствовала, как её сердце смягчается, и гадала, как долго продлится эта перемена в нём. – Я рада, что с тобой всё в порядке, – сказала она, чувствуя печаль из-за того, какими стали их отношения. Катрина сильно его любила, и хотя в этот день она чувствовала, что её сердце тянется к нему, девушка не могла не вспомнить, как ужасно Бром обращался с ней в последнее время.

– Я знаю, что ты не была счастлива со мной, Катрина. Но, честно говоря, я не понимаю, что сделал не так, – сказал Бром с невероятно печальным выражением лица.

– Прости, Бром. Я люблю тебя, но не хочу выходить за тебя замуж. Я уже давно этого не хочу. Мы желаем разного.

– Ты говоришь, что желаешь быть с Икабодом! – воскликнул Бром и обернулся, увидев своего заклятого врага на дороге – тот словно возник из ниоткуда, услышав своё имя. – Помяни пугало. – Бром закатил глаза и снова стал тем Бромом, которого Катрина не могла любить всем сердцем.

– Мне жаль, что всё так сложилось между нами, Бром. Надеюсь, однажды ты найдёшь ту, кто будет по-настоящему тебя любить, – сказала Катрина, когда с дороги донесся весёлый голос Крейна.

– Катрина, моя дорогая! – В одной руке он держал стопку книг, а другой приподнимал шляпу своим обычным щегольским жестом, слегка кланяясь. Бром покачал головой и усмехнулся.

– Как ты можешь его выносить, Катрина? – сказал он, вставая и отряхивая сухие листья, прилипшие к брюкам. Катрина видела, что Бром чувствовал себя неловко и не хотел, чтобы Икабод видел его в таком состоянии. На нём до сих пор была одежда с прошлого вечера, покрытая грязью, и Бром выглядел так, будто совсем не спал.

– С тобой всё в порядке, добрый человек? – спросил Крейн, направляясь к ним.

– Всё в порядке, Кроу. Уже ухожу.

– Уверен, ты будешь рад узнать, что ночью у меня не было смертельной стычки с Всадником без головы, хотя я полагаю, что голова, до сих пор сидящая на моей шее, – лучшее тому свидетельство, – сказал Крейн, посмеиваясь. – Хотя мне становится любопытно, как ты сам справился с дорогой Сонной Лощины, учитывая твой внешний вид. – Он оглядел Брома с ног до головы.

– Прощай, Катрина. Надеюсь, ты довольна своим выбором, – сказал Бром, развернувшись на каблуках, и быстро ушёл, не сказав Крейну ни слова.

– Прощай, Бром. – Катрина знала, что разбила ему сердце, и ей казалось, что кусочек её собственного сердца уходит вместе с ним. Она провожала Брома взглядом, пока тот плёлся по дороге Сонной Лощины, и размышляла, что станет с его жизнью теперь, когда они больше не вместе. Слишком много его планов на будущее было связано с Катриной и её семьёй. Девушка чувствовала, что не только разбила его сердце, но и разрушила будущее.

– Похоже, он в плачевном состоянии, – сказал Крейн с необычно едкой ухмылкой на лице.

– Будь добрее, Икабод, у него сейчас трудные времена, – ответила Катрина, наблюдая, как Бром и её прежняя жизнь исчезают в тени деревьев.

– Могу сказать, что так оно и есть, раз уж теперь он осознал, что потерял. – Крейн поцеловал ей руку. – Твоя красота так завораживает, что я почти забыл о цели своего визита сюда, моя дорогая Катрина. Вот, я принёс это для тебя. – Он протянул Катрине книгу, но та даже не взглянула на неё; её глаза всё ещё были устремлены на тропинку, хотя Бром уже скрылся из виду. – Катрина?

Девушка несколько раз моргнула и снова посмотрела на Крейна.

– Прости и спасибо, Икабод. – Она не могла не волноваться за Брома.

– Пожалуйста, не говори мне, что у тебя остались чувства к этому идиоту, Катрина. Он болван и хулиган и не заслуживает тебя, – сказал Крейн с раздражённым видом.

– Конечно, у меня ещё есть чувства к нему, Икабод. Мы были близки с самого детства; такие чувства не исчезают за одну ночь, – сказала Катрина, удивляя саму себя.

– Значит, ты до сих пор его любишь? – спросил Крейн, отступив на шаг – почти отшатнувшись. На его глуповато-очаровательном лице теперь было разочарованное и жёсткое выражение.

– Я люблю его, но не так сильно, как раньше. Моё сердце больше не принадлежит ему. – Катрине было грустно это признавать, но её слова, казалось, успокоили Икабода.

– Тогда моей миссией будет украсть твоё сердце, дорогая Катрина, – сказал Крейн, протягивая руку. – Я буду крайне польщён, если ты позволишь мне проводить тебя домой.

* * *

С этого дня Старейшее дерево стало их особым местом встречи. Вдвоём они часами сидели под защитой ветвей, обсуждая мечты и планы на будущее. Именно здесь Катрина поделилась с Икабодом всем, чем никогда не могла поделиться с Бромом, – тем, как она отчаянно хотела покинуть Сонную Лощину, как она хотела путешествовать по миру, и своим самым тайным желанием, которым она ни с кем не делилась.

– Знаешь, Икабод, чего я хочу больше всего? – спросила Катрина однажды тёплым осенним днем.

– Провести всю свою жизнь рядом со мной, – сказал Крейн, осторожно снимая крошечный тёмно-красный листочек с её золотистых волос. – Потому что я сам желаю этого больше всего.

Катрина вдруг почувствовала себя очень счастливой. У неё появился мужчина, который поощрял её мечты и уважал её такой, какая она есть. И, самое главное, никогда не пытался навязать ей жизнь, которой Катрина не желала.

– Ты такой милый, Икабод, – сказала Катрина, глядя на листок, который он вложил ей в руку. Он был маленьким и нежным, миниатюрный листик идеальной формы. Катрина открыла книгу стихов Байрона, которую они читали, и положила его между страниц. – Я собиралась сказать, что больше всего мне хочется стать писательницей. – Говоря это, Катрина надеялась, что Крейн не сочтёт её слова глупыми.

– Я думаю, это отличная мысль, Катрина. Мне кажется, ты станешь прекрасным автором. У тебя уже есть на примете какая-нибудь идея для истории? – спросил Икабод, хотя Катрина не могла не заметить, что он был слегка задет тем, что замужество не было её самым большим желанием.

– Думаю, я хочу записать истории и легенды о привидениях Сонной Лощины, особенно о Всаднике без головы. – Катрина нервничала и была взволнована тем, что наконец-то поделилась этим с кем-то.

– И, полагаю, ты назовёшь их «Приключения Икабода Крейна», – сказал Крейн, смеясь. Катрина моргнула и покачала головой:

– Нет. Что ты имеешь в виду? Почему я должна их так назвать?

Икабод странно посмотрел на неё, будто Катрина должна была точно знать, о чём он говорит.

– Катрина, моя милая рассеянная девочка, ты, похоже, забыла. Я говорил тебе, что планирую написать книгу о своей жизни здесь, в Сонной Лощине. Молодой школьный учитель пробивает себе дорогу в новом городе, открывая секреты Всадника без головы.

Катрина порылась в памяти, пытаясь вспомнить тот разговор. Она не помнила, чтобы Крейн говорил что-то подобное.

– Я не думаю, что ты рассказывал мне об этом, Икабод. И, кстати, хотя я признаю, что склонна кое-что забывать, мне не особенно нравится, когда меня называют рассеянной.

Крейн нахмурился.

– О, моя дорогая, я не хотел тебя обидеть. Знаешь, я считаю, что ты самая умная женщина в Сонной Лощине. Но ты должна помнить наш разговор – это был тот вечер, когда твоя мама приготовила ореховый пирог, шоколадный пудинг и тыквенные пироги на десерт. Помнишь, после ужина мы сидели на заднем крыльце и смотрели на звёзды?

Катрина вздохнула.

– Я помню тот вечер, но я не помню, чтобы ты упоминал, что хочешь написать эту историю.

– Это ранит мои чувства, Катрина. Всё, о чём мы говорили, ярко горит в моей памяти, словно звезда, которая никогда не погаснет, – сказал Крейн, заставляя Катрину почувствовать себя виноватой. – Интересно, как много моих слов ты забыла, моя дорогая, когда я бережно лелеял каждый наш разговор, как самый добросовестный из родителей. Почему я помню даже твою любимую сказку – ту, о ведьме, которая грызёт детские косточки и летает в ступе с пестом. Ты помнишь, именно она подала мне идею рассказать историю Всадника без головы? Я сказал, что удивлён, что тебе нравится такая мрачная сказка, а ты ответила, что выросла на историях, подобных легенде о Всаднике без головы, и я сказал, что с удовольствием перенесу его историю на бумагу своим надёжным пером.

– Прости, Икабод, – сказала Катрина, чувствуя себя очень смущённой.

– Не волнуйся, моя милая. Я уверен, ты сможешь придумать свою историю. – Крейн погладил её по голове. – Пойдём, моя милая рассеянная девочка. Уже смеркается, и твоя семья рассердится, если мы опоздаем к ужину.

Глава четырнадцатая
ПРИЗРАК В ДЕРЕВЕ

Небо становилось золотым с полосами красных облаков; Старейшее дерево окружал осенний свет. Листья взволнованно заплясали, когда Кэт захлопнула дневник Катрины и отбросила его, напугав Айседору.

– Что случилось, Кэт?

– Это же очевидно! Крейн солгал, – сказала Кэт, вставая и расхаживая из стороны в сторону. – Я хочу сказать... Да ладно! То, что он говорил, будто собирается написать о Всаднике без головы, – просто чушь. Катрина ничего не забыла, и я думаю, она это знала; она просто не хотела признавать, что Крейн был сволочью. И называть её рассеянной девочкой? Что, чёрт возьми, это было?

Айседора прищурилась.

– Прости, тебе, наверное, было тяжело это читать после всего, что Блейк сделал с тобой, – сказала девушка, беря Кэт за руку.

– Ты имеешь в виду всё, что я позволяла Блейку делать со мной? – спросила Кэт, всё ещё злясь.

– Я совсем не это имела в виду, Кэт.

– Всё это слишком странно, да? Я имею в виду, ты так не думаешь? Я будто живу жизнью Катрины.

Айседора покачала головой:

– Я уверена, что не всё так просто.

– Мне всё-таки интересно, – продолжила Кэт, захваченная эмоциями. Её переполняли самые разные чувства, и она не могла как следует сосредоточиться. Слишком многое произошло всего за пару дней. Впервые за долгое время Кэт ясно видела свою жизнь, но боялась, что ещё не получила над ней контроль. Кэт словно повторяла судьбу Катрины, и это её пугало. Неужели она ввязалась в новые отношения только потому, что так сделала Катрина? Единственное, в чём Кэт была уверена, – она счастлива, что её возлюбленной оказалась Айседора. Обычно Кэт ощущала одиночество, когда её переполняли эмоции, но с Айседорой она почему-то чувствовала себя в безопасности.

– Пойдём, мы опоздаем на ужин. – Кэт взяла Айседору за руку. – Подожди, мы забыли дневник Катрины. – Она наклонилась, чтобы поднять дневник, и когда выпрямилась, ей показалось, что она что-то слышит. – Ты слышишь? – Кэт застыла и прислушалась, стараясь говорить как можно тише. – Тсс, не двигайся. – Она приложила ухо к дереву и тут же в ужасе отпрянула. – Боже мой! Это сердцебиение? – Кэт инстинктивно оттащила Айседору от дерева.

– Бром слышал то же самое в ту ночь, когда увидел Всадника без головы, – сказала Айседора, повысив голос. – Нам нужно уходить, сейчас же! – Казалось, Айседора вот-вот упадёт в обморок. Кэт взяла её за руку, чтобы поддержать.

– Тсс, подожди! – сказала Кэт. – Мне кажется, я слышу голос внутри. – Она наклонилась ближе, пытаясь увлечь Айседору за собой, но та не сдвинулась с места – она была слишком напугана. – Иди сюда, послушай, я не думаю, что он хочет нам навредить.

– Какой такой «он»? Кто не хочет нам вредить?

Но прежде чем Кэт успела ответить, из дерева начала сочиться густая и вязкая тёмно-красная жидкость; она капала из дупла и собиралась на земле. Всё казалось нереальным. Кэт чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Девушки в ужасе отступили. Кэт чувствовала себя так, словно они очутились на страницах дневника Катрины. Кровь заливала лесную подстилку, покрывая листья и скапливаясь у ног.

– Подожди, посмотри, там что-то есть, – сказала Кэт, указывая на блестящий предмет в луже крови в нескольких сантиметрах от её ноги. Девушка наклонилась и подняла его, вытерев о свою длинную юбку.

– Не трогай это, Кэт. Пожалуйста, пойдём!

– Смотри, это медальон. – Рука Кэт задрожала, когда девушка повернула золотой овал на петлях. На другой стороне были выгравированы инициалы Катрины – её инициалы. – Я думаю, он принадлежал Катрине. – Кэт стояла неподвижно, испытывая отвращение к крови, которая покрывала её руки.

– Будь спокойна. Яне причиню тебе, вреда. – Голос доносился изнутри дерева. Он был глубоким, звучным и почему-то успокаивающим.

– Что происходит? – спросила Кэт, роняя медальон и наблюдая, как тот скрывается в луже крови.

– Со мной ты в полной безопасности. Много лет назад я пообещал Катрине, первой из рода, что всегда буду защищать тех, кто носит её имя. Я так и сделаю. Иди домой и продолжай читать. Я знаю, Катрина хочет, чтобы ты знала правду.

– Где Катрина? Почему она сама мне об этом не сказала?

– Потому что он ей не позволит, но тебе нужно узнать правду, и она не хочет, чтобы ты боялась.

– Кто ей не позволит? Какую правду? Кто ты такой? – спросила Кэт, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она чувствовала головокружение и тошноту и не могла сосредоточиться. Зрение становилось размытым, а глаза болели. Кэт боялась, что потеряет сознание.

– Ты должна уйти, Кэт, пока он не пришёл.

– Пока кто не пришёл? Безголовый Всадник? – спросила девушка, схватившись за Айседору, чтобы, не упасть. Боковым зрением она увидела мигающие яркие разноцветные огни. Она была настолько дезориентирована, что рухнула на землю, не заботясь о том, что сидит рядом с растекающейся лужей крови.

– Кэт, ты в порядке? – Айседора присела рядом, заглядывая ей в глаза. – Кэт? В чём дело?

– Вы обе не должны бояться Всадника. А теперь, пожалуйста, уходите и прочтите историю Катрины до конца – она хочет, чтобы вы обе знали, чем всё закончилось, – сказал тихий голос из дерева. Сердцебиение стало громче, и кровь начала хлестать сильнее, пропитывая одежду девушек. Кэт словно тонула в страхе, не в силах пошевелиться, её голова раскалывалась от боли.

– Кэт! Ты в порядке? – Кэт слышала, как Айседора отчаянно взывает к ней, но её внимание было приковано к Старейшему дереву. Она не понимала, почему ей так страшно. Кэт чувствовала, что в дереве что-то или кто-то заперт, и от этого её сердце оглушительно билось в унисон с сердцебиением, которое доносилось изнутри дерева.

– Откуда нам знать, что ты говоришь правду? – спросила Кэт.

– Открой медальон.

Из дупла высунулась когтистая рука, с которой капала кровь; медальон болтался на цепочке на одном из её пальцев.

– Возьми его. Он принадлежал Катрине. Она подарила медальон мне много лет назад, но я думаю, теперь он должен принадлежать тебе.

Кэт протянула руку и взяла медальон, но пульс в её висках стучал так же быстро и сильно, как сердце. Девушка сжала голову руками, пытаясь унять ослепляющую боль, и Айседора крепко её обняла, пытаясь утешить.

– Но кто ты? – спросила Кэт, опустив одну руку, чтобы открыть медальон и увидеть портрет Катрины внутри.

– Я – никто. А теперь идите и прочтите нашу историю. Вы пробудили меня и привели в движение то, чем мы, возможно, не в состоянии управлять. Уходите сейчас же, пока он не причинил вам боль. Я думаю, он уже настиг вас.

И тут они поняли, о ком говорил голос. На дороге стоял Блейк, застыв от шока. Он смотрел на Кэт и Айседору, стоящих под Старейшим деревом и покрытых кровью.