Текст книги "Сонная Лощина. История любви"

Автор книги: Серена Валентино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава одиннадцатая
ВЗАИМНОЕ СЕРДЦЕ

Кэт закрыла дневник Катрины и глубоко вдохнула. И снова ей показалось, что она очутилась не в том месте и времени, когда она перестала читать и поняла, что вернулась в свою комнату. В дневнике Катрины были настолько яркие описания, что Кэт чувствовала, что словно сама переносилась туда и те события происходили с ней. Её сердце учащённо билось, и Кэт захотела рассказать Айседоре о том, что прочитала.

Кэт

17:17

БОЖЕ! Я думаю, Безголовый Всадник может быть реален

Айседора

17:18

Что?! Серьёзно? Что случилось?

Кэт

17:19

Я кое-что прочитала в дневнике Катрины. Хочешь встретиться завтра у Старейшего дерева? Это очень жутко, я просто всё тебе покажу

Айседора

17:22

Конечно! Во сколько?

Кэт

17:21

В полдень?

Айседора

17:22

Отлично! Тогда увидимся! ♥

Кэт удивилась, что Айседора добавила сердечко в конец сообщения. Она разом почувствовала головокружение и нервозность. Кэт задумалась, стоит ли отправить сердечко в ответ, и сидела, снова и снова прокручивая мысли в голове и удивляясь, почему она колеблется. Кэт вспомнила о том, как Айседора противостояла Блейку и его друзьям, и о том, как впервые за долгое время она чувствовала себя с кем-то комфортно, и решила, что смайлик с сердечком не будет чем-то неуместным. «Ты ведёшь себя глупо, – подумала Кэт. – Айседора отправила сердечко первой». Итак, она сделала глубокий вдох и нажала «отправить».

Кэт

17:27

УРА! Увидимся! ♥

Ещё какое-то время Кэт просто сидела, глядя на свой телефон. Её живот был полон летучих мышей, о которых жители Сонной Лощины говорили чаще, чем о бабочках. Она размышляла, стоило ли посылать сердечко. Может быть, Айседора даже его не заметила, но Кэт продолжала смотреть на телефон, надеясь, что Айседора ответит. Она даже не была уверена, что хотела увидеть в ответ. Но тут телефон звякнул, и ответ Айседоры наполнил сердце Кэт радостью.

Айседора

17:31

♥!!!

Кэт улыбнулась. Уже очень давно никто не мог сделать её такой счастливой одним-единственным сообщением. Она не наслаждалась обществом другого человека так сильно с тех пор, как они с Блейком были детьми. Живот Кэт скрутило узлом. Всё в её мире менялось, но девушка впервые чувствовала, что может сама управлять своей жизнью. Ей казалось, что она наконец ясно видит Блейка, и не только потому, что Кэт поняла, насколько странными были их отношения, вглянув на них глазами Айседоры на кладбище той ночью. В тот момент Кэт даже не чувствовала себя собой. Ей казалось, что она просто наблюдает за всем со стороны, задаваясь вопросом, кто она такая и почему она позволила ситуации с Блейком зайти так далеко. Их отношения постепенно ухудшались уже долгое время. Кэт была вместе с Блейком слишком давно и уже перестала замечать своё несчастье. Оно стало привычным. Блейк говорил, что ей нравилось быть несчастной, но, читая дневник Катрины, Кэт чувствовала, что постепенно пробуждается от ужасного сна, и понимала, что не так она хотела бы провести свою жизнь.

Читать историю Катрины и видеть сходство их судеб было неприятно. На них обеих давили семьи, заставляя выйти замуж за мужчин, в любви к которым они не были уверены, и обеим понадобилось много времени, чтобы найти в себе мужество порвать с мужчинами, которые плохо к ним относились. Кэт уже много раз пыталась порвать с Блейком, но он всегда находил способ убедить Кэт, что это она сама во всём виновата, что она не способна быть счастливой. Что в ней было что-то неправильное. Сегодня Кэт осознала, возможно, впервые в жизни, что это с Блейком было что-то не так, а не с ней. Кэт понимала, что, если её дружба с Айседорой перерастёт в нечто большее, Блейк будет думать, что она порвала с ним ради Айседоры, но это было не так. Кэт сидела и обдумывала всё, что прочла в дневнике Катрины, удивляясь, как это возможно, что у них с Катриной так много общего. Они обе выросли с ожиданием, что выйдут замуж за своих возлюбленных детства, но обнаружили, что переросли эти отношения, и их головы вскружил кто-то не из Сонной Лощины. Внезапно Кэт занервничала ещё больше; ей не терпелось дочитать дневник, чтобы узнать, как на самом деле обстояли дела с Икабодом. Конечно, Кэт знала историю, которую рассказывали в канун Дня Всех Святых, но ей впервые захотелось увидеть всё с точки зрения Катрины. И ей ещё больше, чем раньше, захотелось увидеть Айседору, потому что не только дневник открыл ей глаза на себя саму.

* * *

Следующим утром Кэт спустилась на кухню, чтобы приготовить себе кофе. Она не заметила, что в кладовой была Мэдди, и когда та вышла, Кэт вздрогнула, расплескав кофе на стол и на пол.

– Ты сегодня какая-то нервная. Думала, я призрак? – сказала Мэдди со своей обычной озорной улыбкой, помогая Кэт убрать пролитый кофе.

– Прости, Мэдди. О, кстати, ты хорошо провела вечер со своим кавалером? – Кэт вспомнила, как её мать сказала, что Мэдди ушла на свидание с мужчиной в Самые долгие сумерки, и задумалась, что он за человек. Мэдди была неотъемлемой частью их семьи, сколько Кэт себя помнила. Это была пожилая женщина с серебристыми волосами и яркими сверкающими глазами, которые, казалось, всегда улыбались, если только Мэдди не сердилась. Кэт нравилась мысль о том, что у Мэдди появился кто-то особенный. Она овдовела в самом начале брака, и Кэт думала, что Мэдди проведёт остаток жизни в одиночестве. Ей была ненавистна мысль о том, что Мэдди каждый вечер будет возвращаться в пустой дом до конца своих дней.

– На самом деле так и есть. Это был великолепный вечер. – Мэдди просияла и резко раскрыла пакет с мукой. – Но должна сказать, за ужином мы говорили в основном о тебе, – добавила она, высыпая муку на большую деревянную стойку, где они с матерью Кэт готовили выпечку. Снова наступило то время года, когда Мэдди с матерью Кэт уделяли всё своё время подготовке к Балу урожая. Скоро все возможные поверхности на кухне будут уставлены выпечкой, и всё равно женщины будут беспокоиться, что испекли недостаточно. Кэт удивлялась, зачем кому-то тратить вечер на разговоры о ней, особенно на свидании.

– Вы говорили обо мне? Почему?

– Все удивлялись, что ты пропустила церемонию Самых долгих сумерек; в конце концов, ты правящая Катрина, – сказала Мэдди, подмигнув. Они с матерью Катрины обе любили подмигивать. Это была их фишка.

– Если кого-то можно назвать правящей Катриной, так это маму, – сказала Кэт, посмеиваясь над Мэдди. Она была странной женщиной, иногда загадочной и всегда забавной. Кэт её любила.

– Ну, я просто счастлива, что ты вернулась домой целой и невредимой. Твоя мать, конечно, рассказала мне, что произошло. Снова допоздна читала книги. Клянусь, с каждым днём ты всё больше походишь на первую Катрину. Ты знаешь, она любила читать. Она хотела стать писательницей. – Мэдди достала яйца и молоко из большого старомодного холодильника. – Я всё говорю твоей матери заменить эти реликвии, но она настаивает на том, чтобы оставить старый холодильник и плиту. Будь её воля, у нас до сих пор стояла бы дровяная печь и ящик со льдом, – сказала она, разбивая яйцо в жёлтую миску.

Кэт подумала, что Мэдди права. Её мама старалась сохранять историю Ван Тасселов любыми возможными способами. Кэт было интересно, что подумает мама, когда она скажет, что порвала с Блейком. Кэт пока не была готова говорить с ней об этом. Она не хотела слышать о том, как родители надеялись, что они с Блейком поженятся и будут вместе управлять поместьем. Её тошнило от таких разговоров.

– Я не знала, что Катрина хотела стать писательницей, – сказала Кэт, наливая себе чашку кофе.

– Большинство людей почти ничего о ней не знают, но я полагаю, что теперь всё изменится, раз уж ты читаешь её дневник. Я давным-давно говорила твоей матери отдать его тебе. Рада, что Трина наконец это сделала, – сказала Мэдди, смешивая с мукой яйца и молоко.

– Я тоже, Мэдди. И она действительно хороша в этом. Она пишет очень красочно. Я вижу всё, о чём она говорит, – как будто в голове крутится маленький фильм, пока я читаю её дневник. – Кэт облокотилась на стойку, попивая кофе. Ей нравилось болтать с Мэдди. Они часто так делали, пока Мэдди пекла пироги.

– Я уже представляю, как ты однажды объявишь, что уезжаешь в Нью-Йорк становиться писательницей, – сказала та, посыпая деревянный стол мукой.

Кэт никому не говорила, что именно это она и планировала.

– С чего ты это взяла, Мэдди? – спросила она, прищурившись.

– Давай просто скажем, что Мэдди кое-что знает, – ответила та. Её хриплый смех был похож на шелест ветвей на ветру.

– Что, если я действительно решу уехать и стать писательницей? Как думаешь, что будет чувствовать моя мама? – спросила Кэт, искоса взглянув на Мэдди.

– Конечно, это разобьёт ей сердце, – ответила та, – но ты должна делать то, что лучше для тебя, Кэт. Хотя Катрина сама выбрала свой путь, у неё остались сожаления о мечтах, которые она не смогла исполнить.

Кэт прищурилась, глядя на Мэдди.

– Ты говоришь так, будто она до сих пор жива, – сказала Кэт, наблюдая, как Мэдди раскатывает тесто для пирогов.

– Сейчас она живёт во всех сердцах и умах Сонной Лощины, – ответила Мэдди с необычно серьёзным выражением лица.

– Ты же не хочешь сказать, что она одна из призраков, которыми одержима Сонная Лощина?

– Именно это я и хочу сказать, Кэт. Я часто болтаю с ней под Старейшим деревом. – Мэдди обрезала корж для пирога большим металлическим штампом в форме тыквы с таким видом, будто её последние слова были самыми обыденными в мире. Так всё и происходило в Сонной Лощине. Кэт окружали люди, которые не только верили в привидений, но и думали, что разговаривали с ними, и девушка начала задумываться, во что верить ей самой. Особенно теперь, прочтя рассказ Катрины про Брома с Всадником без головы и встретившись с таинственной женщиной, которая преследовала её повсюду.

– Мэдди, ты знаешь, что я тебя люблю, но ты правда думаешь, что я поверю, будто ты общаешься с призраком Катрины? Я часто сижу у Старейшего дерева и никогда её там не видела.

Мэдди хрипло рассмеялась.

– Я знаю, моя дорогая. Она часто рассказывает о твоих визитах к её любимому дереву. Катрине нравится твоё общество.

От слов Мэдди по телу Кэт пробежал холодок. Мысль о первой Катрине, живущей в Старейшем дереве, пробудила в ней панику. Когда Кэт была маленькой, она жила в постоянном страхе перед призраками, и, только перестав верить, девочка больше не тревожилась. Теперь, когда Кэт снова не была ни в чём уверена, она чувствовала, что в ней растёт ужас. Вот почему ей нужно было поговорить с Айседорой. Хотя Айседора верила в духов, она относилась к сверхъестественному рациональнее большинства людей в Сонной Лощине. Возможно, потому, что была посторонней.

Кэт посмотрела на телефон; было почти одиннадцать. Кэт потеряла счёт времени, болтая с Мэдди, и почти забыла, что в полдень у неё встреча с Айседорой,

В этот момент на кухню вошла Трина. Девушка хотела поговорить с ней, рассказать, как она счастлива, что мама отдала ей дневник Катрины, но она боялась, что если начнёт обсуждать эту тему, то никогда не остановится, и она не хотела заговаривать про Блейка. Кэт застряла бы дома надолго, если бы призналась, что они расстались. В её голове крутилось слишком много мыслей, и она многого не понимала, поэтому Кэт хотела подождать, пока во всём не разберётся, прежде чем кому-то о чём-то рассказывать.

– Доброе утро, мам. Прости, что убегаю, мне нужно подготовиться. Примерно через час я встречаюсь с новой подругой, – сказала она, наливая себе ещё кофе и виновато улыбаясь маме.

– Что за подруга? – спросила Трина. – Я знаю всех твоих друзей.

– Её зовут Айседора Кроу. Она новенькая в городе, – сказала Кэт и попыталась улизнуть из кухни. Но выражение лица матери её остановило. Та выглядела так, словно увидела привидение.

– Ты сказала – Айседора Кроу? – Трина приложила руку к сердцу и посмотрела на Мэдди.

– Я так и сказала. Почему у тебя такое лицо?

– Ничего, дорогая, я просто... – Трина сделала паузу и взяла себя в руки. – Новенькая в Сонной Лощине! У нас их не так много, и, наверное, я просто тревожусь, что ты проводишь время с тем, кого я не встречала. – На её лице застыло обеспокоенное выражение, но Трина пыталась его скрыть.

– Она действительно классная, мам; думаю, она тебе понравится. – Кэт перевела взгляд с мамы на Мэдди, гадая, о чём они умалчивают, потому что между ними явно шёл какой-то молчаливый диалог. – Что с вами двумя? – спросила она, нахмурившись.

– Ничего, Кэт, – сказала Трина, возясь с подносом, на котором звенели формы для выпечки. – Кроу, какая интересная фамилия. Откуда она родом?

– Знаешь, мы не говорили о её предках при первой встрече, – сказала Кэт. – Серьёзно, что случилось? Вы обе подозрительно себя ведёте.

– Ничего не случилось. Я просто не доверяю новеньким в городе. Обычно они охотники за привидениями или туристы, которых интересует только одно. Я не уверена, что мне нравится, что ты проводишь с ней время.

– С вами точно что-то не так! Мне кажется, вы чего-то боитесь, и я не понимаю почему. Айседора потрясающая, она мне действительно нравится, и если вы не скажете мне, в чём проблема, я буду и дальше с ней видеться.

– Просто эта ситуация кажется слишком знакомой, Кэт. Как много ты прочла в дневнике Катрины?

– При чём здесь это? – спросила Кэт, хотя была уверена, что точно знает, что имела в виду Трина. Она просто хотела услышать это от матери: её жизнь казалась до жути похожей на жизнь Катрины. – Мам, вы с Мэдди можете перестать вести себя странно хотя бы на минуту и успокоиться? Она моя новая подруга, и она мне сильно нравится. То есть очень сильно.

– Ладно, но я хочу встретиться с этой Айседорой Кроу. Скажи ей, что сегодня вечером мы ждём её на ужин.

Глава двенадцатая
СТАРЕЙШЕЕ ДЕРЕВО

Кэт быстро шагала по дороге Сонной Лощины. Тропа была усыпана осенними листьями, которые хрустели под ногами, превращаясь в красную, оранжевую и жёлтую пыль. Кэт невольно вспомнила, как читала о Броме, идущем по тому же пути, и ей почудился хруст костей. Каждый шаг вызывал дрожь во всём теле. Хотя, из семейной легенды было известно, что Бром порой был шутником и смутьяном, Кэт не могла представить, чтобы он мог просто выдумать историю о Всаднике без головы, не говоря уже о том, чтобы рассказать Катрине, как сильно тот его напугал. Бром не был похож на человека, который добровольно признается, что ему страшно. Кэт снова почувствовала, что её мир меняется. Она не могла придумать логичной причины, по которой Бром стал бы врать о встрече с Всадником без головы, а это означало, что, возможно – только возможно, – призрак мог быть реален. И это заставило Кэт задуматься, сказал ли Блейк правду о том, что с ним случилось.

Не успела она опомниться, как оказалась у Старейшего дерева.

Приблизившись, Кэт увидела Айседору, устроившуюся под величественным дубом как раз там, где обычно сидела Кэт. Айседора не смотрела в её сторону; она фотографировала искривлённые ветви на телефон. Кэт почти видела эти фотографии в своём воображении; она представляла их чёрно-белыми, как кадры старых фильмов, которые она так любила. Девушка постояла там какое-то время, просто наблюдая, как Айседора фотографирует. Кэт нравилось на неё смотреть. Ей нравились длинные прямые чёрные волосы Айседоры, её большие проницательные глаза, которые иногда казались немного грустными, и чрезвычайно длинные густые ресницы. Кэт попыталась вспомнить имя старой актрисы, у которой от природы были такие ресницы. Потом она поняла, что это Элизабет Тейлор. Но Айседора больше походила на актрису немого кино. В её чертах было что-то неуловимое, или, возможно, они просто казались старомодными. Айседора выглядела так, будто не принадлежала их эпохе, а была призрачным образом из прошлого, полным тайны и индивидуальности. Но больше всего Кэт нравилось наблюдать, как Айседора смотрела на дерево и любовалась светом. Это выглядело так интимно и лично, что Кэт почти чувствовала, что ей тут не место, но она была очень счастлива, что пришла сюда. В этот момент Айседора, должно быть, почувствовала, что Кэт стоит рядом. Она оторвалась от телефона и улыбнулась.

– Прости! Не подумай, что я какая-то странная. Я просто не хотела тебя пугать или отвлекать, пока ты фотографировала, – сказала Кэт, чувствуя себя немного смущённой.

– Всё хорошо. Подойди, сядь рядом, я хочу показать тебе кое-что. – Айседора протянула руку. Кэт не была уверена, что Айседора хотела взяться за руки, но Кэт всё равно решила это сделать. Она почувствовала, как у неё внутри всё перевернулось оттого, что Айседора не отпустила её, когда Кэт села. Они вместе сидели под деревом, держась за руки, и Кэт была совершенно счастлива.

– О, кстати, можно посмотреть твои фотографии?

– Конечно. – Айседора протянула ей телефон. Блейк никогда бы не позволил ей рыться в его телефоне. Он не выпускал его из виду и вёл себя так, будто Кэт была ревнивой собственницей, когда она спрашивала, кому он писал. Проводить время с Айседорой было намного проще. У Кэт никогда не было подруги, и она не была уверена, что лучшие подруги относятся друг к другу именно так. Она видела, как девочки в школе держались за руки и были близки, но они были просто друзьями. У них с Айседорой всё было иначе, или, по крайней мере, так думала Кэт. Эти чувства были чем-то совершенно другим, и это одновременно воодушевляло и пугало Кэт. «Она мне действительно нравится».

Фотографии Айседоры оказались именно такими, какими Кэт их представляла: чёткими, красивыми и чёрно-белыми. Одна из фотографий напомнила ей то, что она прочитала в дневнике Катрины.

– Они такие славные, Айседора, – сказала Кэт, показывая ей кадр, который вызвал у неё воспоминания. – Видишь, эти тёмные листья похожи на кровь? – спросила она, сразу почувствовав себя странно от того, что сказала это. – Я имею в виду, может быть, ты так не думаешь, но...

– Я поняла, о чём ты; я подумала то же самое, – сказала Айседора с улыбкой.

– Что? Почему ты так улыбаешься? – спросила Кэт.

– Просто мне нравится, как работает твоя голова, Кэт Ван Тассел, – сказала Айседора, заставив Кэт покраснеть. – Я очень рада, что ты мне написала, – добавила она, улыбаясь. В уголках её глаз появились морщинки, которые Кэт находила милыми. Девушка вдруг обнаружила, что ей хочется поцеловать уголки этих глаз и глубокие асимметричные ямочки на щёках, и эта мысль заставила Кэт покраснеть и занервничать. Она вдруг поняла, чего её мать и Мэдди так опасались. Они поняли, что у неё были чувства к Айседоре. Мэдди и Трина не занимались колдовством, но, похоже, обладали какой-то сверхъестественной способностью знать, что с ней происходит, иногда даже раньше, чем Кэт сама всё понимала.

Кэт вдруг захотелось сбежать. Она боялась своих чувств, боялась переживаний, которые делила с первой Катриной, и боялась того, что её мать и Мэдди так обеспокоены. Но прежде чем Кэт смогла придумать предлог, чтобы уйти, её внимание привлекли глаза Айседоры, сверкающие в солнечном свете, который пробивался сквозь кроны. Кэт задумалась, стоит ли рассказать Айседоре о разрыве с Блейком. Она ничего не слышала о нём с тех пор, как оставила его в кофейне, и это удивляло. Когда Кэт пыталась порвать с ним в прошлом, Блейк преследовал её до тех пор, пока она не соглашалась поговорить с ним снова.

Кэт нервничала, но что-то заставляло её оставаться с Айседорой. Девушке нравилось её общество и нравилось ощущение её руки в своей. Кэт думала, что ей не терпелось поделиться тем, что она прочла в дневнике Катрины, но сейчас она поняла, что ей просто нужна была причина увидеться с Айседорой. Кэт снова охватила паника. Она быстро отпустила руку Айседоры и встала.

– Прости. Наверное, это была плохая идея, – сказала она, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что кто-то за ними наблюдает. Это чувство преследовало Кэт с тех пор, как она впервые увидела странную светловолосую женщину, и её это нервировало.

– О боже, мне очень жаль. Из-за меня ты чувствовала себя неловко. Я думала, может быть, я тебе нравлюсь; наверное, я ошиблась. И это ужасно с моей стороны – делать такое, пока ты встречаешься с кем-то другим. Мне очень жаль, – сказала Айседора, вставая, чтобы встретиться взглядом с Кэт и взять её за руки. Вот она, настоящая причина, по которой Кэт нервничала. До этого момента она не знала, как Айседора к ней относится, и теперь, узнав, она больше не нервничала. Кэт ясно понимала, почему пришла сюда. Она чувствовала то же самое.

– Ты не ошиблась. И я рассталась с Блейком вчера в кофейне после того, как ты ушла, – сказала Кэт, краснея и снова опуская взгляд, чтобы не поцеловать Айседору, потому что в тот момент ей невыносимо хотелось это сделать.

– Что случилось? Что он сделал?

Кэт не хотела говорить об этом; она не была уверена, что хочет рассказывать Айседоре все причины расставания с Блейком, потому что их было гораздо больше, чем то, что произошло в кофейне или на кладбище.

– Ничего страшного, если ты не хочешь об этом говорить.

Кэт вздохнула с облегчением, но наступившая лёгкость только усилила её желание открыться.

– Просто мне очень стыдно за то, что я так долго позволяла ему плохо со мной обращаться и не понимала, что он заставлял меня сомневаться в себе. Я не уверена, что хочу рассказывать тебе всё, что произошло; я хочу, чтобы ты знала меня такой, какая я сейчас, или, скорее, такой, какой я хочу стать теперь, когда больше не с ним.

Айседора взяла лицо Кэт в свои ладони.

– Тебе нечего стыдиться, Кэт Ван Тассел, нечего, ты меня слышишь? Это ему должно быть стыдно за то, что он лгал и манипулировал тобой. – На лице Айседоры вдруг появилось отстранённое выражение, как будто её что-то беспокоило. Её глаза были полны страха и, как показалось Кэт, раскаяния.

– Что такое? Я что-то не так сказала? Ты считаешь меня глупой из-за того, что я так долго оставалась с Блейком, не так ли? Потому что я, честно говоря, не стану винить тебя, если ты так считаешь.

Айседора покачала головой:

– Ты не глупая, Кэт. Никогда так не думай. Ты можешь рассказать мне всё что угодно, и я пойму, обещаю, – сказала она, нахмурившись.

– Я не привыкла делиться чувствами. Блейк всегда их использовал, чтобы убедить меня, будто я какая-то неуравновешенная. Я не знаю, это трудно объяснить. Всё, что он делал, было настолько тонко и хитро, что его было трудно в чём-то уличить. Он всегда находил способ заставить меня думать, что я параноик, истеричка или что-то в этом роде, прикрываясь своей извращённой логикой и стоицизмом.

Айседора вздохнула.

– Это называется газлайтинг [форма психологического насилия, когда манипулятор искажает или отрицает факты, заставляя жертву усомниться в своей памяти, восприятии реальности и психическом здоровье]. Я чувствовала, что именно это он и делал на кладбище; вот почему я так расстроилась. Прости. – Глаза Айседоры наполнились слезами; она выглядела так, словно её сердце разбито.

– Что не так? Почему ты плачешь? Что я сделала?

– Ты ничего не сделала, Кэт. Пожалуйста, перестань думать, что ты во всём виновата. Просто это я сделала кое-что и не знаю, как это исправить. – Айседора разрыдалась и вдруг уткнулась в изгиб шеи Кэт.

– Хочешь рассказать мне об этом? Ты не обязана, – сказала Кэт, отстраняясь, чтобы вытереть слёзы Айседоры манжетой свитера. – Похоже, сегодня я всех расстраиваю. Когда я сказала маме и её подруге Мэдди, что встречаюсь с тобой сегодня, они испугались. Они сказали что-то вроде того, что моя история и история Катрины слишком похожи. Я думала, они просто говорят о том, что мы с Катриной обе влюбились в новых людей в городе, но теперь мне кажется, что в этом есть нечто большее.

Айседора закрыла лицо руками и потёрла глаза, будто у неё болела голова, а затем откинула волосы с лица.

– Я знаю, что есть; на самом деле я уверена, что есть, – сказала она, но тут раздался шум, который напугал девушек. – Подожди, ты это слышала? – Звук походил на хруст листьев под ногами, будто кто-то пытался к ним подкрасться. Девушки замерли, стараясь вести себя как можно тише.

– Тише, я думаю, там кто-то есть, – прошептала Кэт, но тут раздался громкий треск ветки и кто-то – или что-то – быстро умчался прочь. Девушки бросились в ту сторону, откуда доносился шум, но никого не нашли. Однако то, что они обнаружили, было ещё тревожнее.

Сразу за деревьями виднелись потухшие свечи, окружающие небольшой холмик, поросший травой. На вершине холмика лежал большой гладкий камень. Кто-то покрыл его символами, нарисованными чёрным порошком и мелом.

– Что это? – Кэт опустилась на колени, от плохого предчувствия по её шее поползли мурашки.

– Я думаю, это могила, – сказала Айседора, опускаясь рядом с Кэт. – Но тут нет имени.

– Почему я никогда не видела это надгробие?

– Оно могло быть спрятано. Похоже, кто-то убрал листья и ветки. – Айседора достала телефон и сделала фотографии. – Я посмотрю, что означают эти символы. Они похожи на заклинания, которые рисуют на талисманах призыва, но я не уверена, – сказала она, фотографируя со всех сторон. – Интересно, кто здесь похоронен и зачем кому-то понадобилось его призывать? Мне кажется странным, что на камне нет имени.

– Ох, я не уверена, – сказала Кэт. – Держу пари, я знаю, что здесь случилось. Просто парни Сонной Лощины провели один из своих дурацких ритуалов. В половине случаев они даже не знают, что именно делают. Я уверена, беспокоиться не о чем. – Кэт встала, внезапно вспомнив причину, по которой они встретились. – Думаю, я просто взвинчена из-за последних событий. Я по-настоящему испугалась, когда читала дневник Катрины вчера вечером.

– Но ты ведь слышала тот же шум, что и я? Кто тут был? Он следил за нами? – Айседора осматривала лощину в поисках чего-нибудь странного.

– Воск на свечах твёрдый. Сомневаюсь, что тут кто-то был прямо сейчас. Наверное, шумело какое-то животное, – сказала Кэт. – Идём, ты должна прочитать о той ночи, когда на Брома напал Всадник. Это действительно жутко. – Она взяла Айседору за руку и повела обратно к Старейшему дереву – тому самому месту, где Бром столкнулся с Всадником без головы. – Видишь, прямо здесь? – сказала она, указывая на дупло дерева. – Бром сказал Катрине, что видел, как отсюда хлестала кровь перед тем, как появился Безголовый Всадник.

– Так ты думаешь, что это действительно был Всадник без головы? – Айседора выглядела расстроенной и нервной, и Кэт не знала, как вернуться к тому, о чём они говорили, пока их не отвлёк шум. Она не хотела давить на Айседору.

– Я не уверена. Я имею в виду, мне сложно представить, чтобы Бром сказал Катрине, будто на него напал Всадник без головы, если бы это было не так. Судя по семейной легенде, он был гордым мужчиной, – сказала Кэт.

Девушки снова сели рядом с дуплом, на этот раз немного ближе друг к другу, чтобы почитать вместе. Кэт отвлекало касание ноги Айседоры к её ноге. Она хотела снова посмотреть на девушку, использовать любой повод заглянуть ей в глаза, но Кэт не осмелилась. Она опустила взгляд на страницы, но не могла избавиться от ощущения, что Айседора смотрит на неё.

– Я остановилась прямо перед тем печально известным Балом урожая, поэтому нам нужно вернуться немного назад, чтобы ты могла прочитать о том, что случилось с Бромом, – сказала Кэт, всё ещё глядя в дневник.

– Ты про Бал урожая в ту ночь, когда Безголовый Всадник прогнал Икабода? – спросила Айседора. Казалось, она снова занервничала.

– Так гласит местная легенда, хотя я предполагала, что его спугнул Бром, завидуя тому, как Катрина полюбила Крейна. Мне всегда было интересно, как она отнеслась к тому, что Икабод сбежал, – сказала Кэт. – Я только что вспомнила ещё кое-что. Балтус называл Икабода мистером Кроу вместо мистера Крейна. И твоя фамилия тоже Кроу. Мне интересно, не поэтому ли моя мама испугалась, узнав, что мы с тобой подруги. Как будто наша дружба напоминает ей об отношениях Катрины и Икабода. Она буквально настояла, чтобы ты пришла на ужин сегодня вечером, чтобы она могла познакомиться с тобой.

Улыбка Айседоры выглядела натянутой, словно она хотела что-то сказать, но не решалась.

– Что ты сказала обо мне своей маме?

– Только то, что ты мне очень нравишься, и я думаю, что ей ты понравишься тоже. – Кэт видела, что Айседора хочет что-то сказать, но она знала, как тяжело делиться вещами, которые делают тебя уязвимой, и не хотела давить на Айседору, если та не была готова. Кэт впервые чувствовала себя в полной безопасности рядом с кем-то и надеялась, что Айседора однажды почувствует то же самое и доверит ей свои переживания. Поэтому Кэт решила поделиться с Айседорой тем, о чём она никому не рассказывала.

– Я никому об этом не говорила, но я хочу стать писательницей. Я присматривалась к колледжам в Нью-Йорке и Сан-Франциско, хотя моя мама не хочет, чтобы я туда ехала.

Айседора улыбнулась.

– Тогда ты должна поехать! Что тебя останавливает? – спросила она, сжимая руку Кэт.

– Я не знаю. Наверное, мои родители, их ожидания, и, конечно, ещё был Блейк. Но до того, как я встретила тебя, у меня на самом деле не было причин здесь оставаться.

– Кэт, никогда не позволяй другим мешать тебе делать то, что хочется. Ты знаешь, кем хочешь стать? Я хочу заниматься кино и фотографией, и я уверена, что есть места с хорошими программами для писателей и создателей фильмов. Кто знает, быть может, мы окажемся в одном колледже, – сказала Айседора, и сердце Кэт растаяло. Мысль о том, что они будут вместе ходить в колледж, вызывала у неё трепет, которого она не ожидала. Этот разговор прошёл бы совершенно по-другому, если бы Кэт вела его с Блейком. Он всегда отвергал то, к чему Кэт испытывала страсть, и выставлял девушку глупой из-за того, что она не хотела оставаться в Сонной Лощине, где её будущее было уже устроено. Будущее, которое казалось ей западнёй и которое в конечном счёте выпило бы из неё всю жизнь. И где бы тогда закончила Кэт? В семейном склепе Ван Тасселов вместе с остальными Катринами.

– О чём задумалась? – спросила Айседора.

– Ничего такого, я просто счастлива, что мы встретились, Айседора Кроу, вот и всё, – сказала Кэт, улыбаясь.

– Я тоже счастлива.

– Так ты не против прийти ко мне на ужин сегодня вечером? Моя мама, по сути, уже решила за тебя, что ты придёшь, – сказала Кэт, смеясь.

– Ну, если всё уже решено, тогда, наверное, я пойду, – неловко ответила Айседора.

– О, и там будет подруга моей мамы, Мэдди. Может оказаться, что они начнут тебя допрашивать – моя мама, Мэдди и, конечно, папа, хотя он милый, – сказала Кэт, и девушки рассмеялись.

– Я смогу с этим справиться.

– Я уверена, что сможешь, – сказала Кэт, думая о том, что если кто и мог совладать с её семьей, то это Айседора. – Думаю, тебе понравится Мэдди. Она немного со странностями, но это одна из причин, по которой я её так люблю. Сегодня она сказала, что часто видит Катрину, разговаривает с ней и всё такое.