Текст книги "Сонная Лощина. История любви"

Автор книги: Серена Валентино

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава вторая
ДНЕВНИК КАТРИНЫ ВАН ТАССЕЛ

РОЩА СОННОЙ ЛОЩИНЫ

Сидя под Старейшим деревом, я невольно отвлекаюсь на красоту танца света и теней на страницах моего дневника. Мысли блуждают где-то далеко – они дома, с мамой. Я потрясена тем, что она сказала, прежде чем я успела выйти за дверь, чтобы, как обычно, прогуляться по роще Сонной Лощины.

– Катрина, тебе правда нужно столько книг? Ни один мужчина не захочет жениться на девушке, которая умнее него.

Катрина ненавидела, когда её мать говорила подобные вещи. Она стояла в дверном проёме, держа в руках огромную стопку книг и желая поскорее закончить разговор и уйти из дома. Мать Катрины, казалось, поднимала тему замужества почти каждый день, и этим утром она сделала это снова. К тому же Катрина ненавидела саму идею того, что женщины должны притворяться невежественными ради окружающих мужчин. Будто она каким-то образом могла стать непривлекательной из-за любви к чтению. Это было просто бессмысленно. Разве не лучше иметь рядом умного, начитанного, состоявшегося как личность партнёра, который сможет привнести в разговор что-то ценное? Катрине казалось нелепым мнение о том, что интересы женщины должны ограничиваться содержанием дома, мужа и детей, но, что бы она ни говорила, мать отказывалась понимать её мысли по этому поводу.

– Кто сказал, что я собираюсь замуж, мама? И я не виновата, что Бром иногда ведёт себя как дурак. – Руки Катрины оттягивали книги, и ей не терпелось поскорее выйти за дверь. Больше всего она хотела, чтобы мать перестала её донимать и она могла пойти почитать в тишине.

– Катрина! Не говори таких вещей. Абрахам Ван Брант – достойный молодой человек. – Катрину всегда забавляло, когда мама называла Брома полным именем. Конечно, её мать была права; он был достойным молодым человеком, по крайней мере по стандартам Сонной Лощины и, конечно, по стандартам её родителей. На самом деле Бром считался кем-то вроде городского героя, хотя Катрина не понимала почему. Конечно, он выигрывал всевозможные спортивные соревнования, был прекрасным охотником, собирал больше урожая, чем любой другой юноша, работавший на её отца, и отлично рассказывал истории о привидениях – этот талант старались развить большинство Людей в Сонной Лощине. Но герой? Это, по мнению Катрины, было преувеличением.

Её родители и родители Брома сводили их вместе с тех пор, как они были маленькими, но Катрина начала сомневаться, что любит его так же, как в детстве. Раньше они вместе проводили дни под Старейшим деревом, читая истории и обсуждая персонажей любимых книг. Они блуждали по старым кладбищам и смеялись над именами на надгробиях. Они подолгу гуляли по Сонной Лощине опасно близко к сумеркам в надежде мельком увидеть Всадника без головы. Они мечтали о том, чтобы поступить на учёбу в Нью-Йорке и повидать мир. Но, становясь старше, Бром постепенно терял любовь к книгам и авантюрный дух. Теперь он больше внимания уделял работе на ферме её отца и прогулкам с парнями Сонной Лощины. Казалось, теперь его полностью устраивала перспектива прожить всю жизнь в одном маленьком городке, как и всех остальных в Сонной Лощине.

Усевшись под Старейшим деревом, Катрина наконец ощутила покой. Она любила дубовую рощу, её высокие и густые деревья, тянущиеся друг к другу, как возлюбленные. Это было священное место Катрины, куда она приходила почитать, подумать и побыть самой собой. Но как бы сильно ей ни нравилась сама роща Сонной Лощины, больше всего Катрина любила Старейшее дерево с его искривлёнными замшелыми ветвями, под которыми она чувствовала себя в безопасности. Катрине казалось, что дерево знает все её секреты, все страхи и самые счастливые моменты, потому что она писала о них, сидя под этим дубом.

Девушка невольно снова вспомнила разговор, который состоялся у них с матерью. Он заставил Катрину затосковать по человеку, которым Бром был раньше, и осознать причину, по которой она была так зла на мать в это утро. Катрина чувствовала себя словно запертой в западне жизни, которой она не могла управлять. Ей было суждено выйти замуж за человека, которого, как Катрина боялась, она начинает презирать. Все считали очевидным, что они с Бромом поженятся. Это была данность, которую никто не потрудился с ней обсудить. Катрина часто задумывалась, не окажется ли она замужем за Бромом незаметно для себя, даже не успев осознать, что произошло. Она чувствовала себя так, словно угодила в поток, который мчал её всё дальше и дальше от неё самой. Каждая волна уносила Катрину прочь от её мечты.

Иногда она предавалась мечтам и гадала, изменится ли что-то между ней и Бромом, когда они поженятся. Каким он может быть наедине с ней, в их собственном доме, без влияния родителей и парней Сонной Лощины? Возможно, Бром станет больше похож на милого мальчика, в которого она когда-то влюбилась. Иногда Катрина снова могла разглядеть в нём образ любимого юноши, появлявшийся внезапно, как вспышка молнии, и согревавший её сердце, но сегодня этому не суждено было случиться.

Катрина увидела Брома на главной дороге Сонной Лощины, как будто мысли о нём заставили Брома явиться сюда.

– Катрина!

Лёгок на помине. Девушка крепко зажмурилась, мысленно пытаясь прогнать его прочь, но, увы, у неё не было сверхъестественных сил. Катрина открыла глаза, заслонив их рукой от солнечного света. Бром явно гулял всю ночь и только сейчас возвращался домой со своей компанией.

– Привет, Бром, – сказала Катрина без энтузиазма, надеясь, что тот просто пройдёт мимо. Ей не нравилось, как он вёл себя среди своих друзей, особенно после того, как гулял и пил всю ночь.

– Не хочешь подойти сюда и поцеловать меня? – крикнул Бром. Приятели шутливо боролись на дороге за его спиной. Катрина попыталась сделать вид, что не услышала Брома, но тот подошёл ближе под свист и насмешки друзей. Они дразнили парня, потому что Катрина явно не была в восторге от его ухаживаний. – Ну же, Катрина, всего один маленький поцелуй, – попросил он, пытаясь вести себя мило и игриво.

– Не сейчас, Бром. – Катрина вздохнула. – Сам знаешь, мой отец тебя убьёт, если поймает нас за поцелуем.

Но Бром продолжал идти к ней, хотя всё в жестах и интонациях Катрины говорило о том, что она хочет побыть одна.

– Когда мы скоро поженимся, нам не придётся беспокоиться о твоём отце, Катрина, – сказал Бром, пнув грязь на дороге, отчего брызги попали на книги.

– Бром! Посмотри, что ты наделал! – Катрина больше не пыталась притвориться, что не злится, и Бром это заметил.

– Ты и твои драгоценные книги! – воскликнул он и демонстративно рассмеялся, оглядываясь на приятелей, веселящихся на дороге. – И что же ты читаешь? Один из твоих любовных романов? Дай посмотреть. – Бром выхватил из рук Катрины книгу, которая оказалась её дневником.

– Это не твоё дело, Бром! – Она быстро выдернула книгу обратно, удивив парня грубостью. Обычно она так себя не вела.

– Думаю, тебе стоит больше читать сейчас, пока мы не поженились, – сказал Бром.

– Что именно ты хочешь этим сказать? – Ранее Катрина пообещала себе, что закричит, если ещё хоть один человек затронет тему брака. Но она не закричала, только почувствовала онемение и усталость. Она хотела, чтобы Бром понял, что у неё нет желания продолжать разговор, и просто ушёл со своими глупыми друзьями.

– Ну, у тебя не будет на это времени, – громко сказал Бром, продолжая представление для приятелей, которые снова начали визжать и свистеть. – Ты будешь слишком занята воспитанием наших детей и заботой о доме.

Как только он это сказал, то сразу понял, что зашёл слишком далеко, потому что Катрина ему не ответила. Вместо этого она направила гнев на его друзей. Она была в ярости.

– Хватит дурачиться! – рявкнула Катрина на парней Сонной Лощины. – А что касается тебя, Абрахам Ван Брант, с чего ты взял, что я выйду замуж за тебя – или за кого-то ещё?

– Да ладно тебе, Катрина, перестань. Мы просто немного повеселились. Почему ты всегда такая серьёзная? – Бром уставился себе под ноги, пиная камни на дороге, как обиженный ребёнок. Катрина видела, что он чувствует себя виноватым за то, что расстроил её, хотя не до конца понимает, почему его слова были такими оскорбительными. Но Катрина знала, что он никогда не признает вину перед своими друзьями.

Они продолжали дразнить Брома, снова и снова выкрикивая его имя.

– Абрахам! Эй, Абрахам! – Кроме их матерей так его называла только Катрина, и только когда злилась на него.

– Зачем ты это сделала, Катрина? Теперь они весь день будут меня дразнить.

Он это заслужил. Катрина поправила стопку книг в руках и пристально посмотрела на Брома, ища в нём хоть что-то от мальчика, которого она когда-то нежно любила. Но, увы, молния так и не сверкнула. Ничто в этом человеке не согревало её сердце.

– Уходи, Бром, – сказала она, стараясь не заплакать. – Просто уходи!

– Хочешь, я тебя провожу? Скоро сумерки.

Катрина видела, что Бром ощущает вину. Она всегда понимала, когда тот пытался извиниться перед ней без слов. Бром мог предложить проводить её домой, отнести книги или просто взять её за руку и мило улыбнуться. Обычно её сердце расцветало, каким бы дураком Бром ни был, но не сегодня. Сегодня Катрина хотела услышать слова извинения. Она хотела услышать, что он сожалеет.

– Нет, Бром. Я хочу пройтись одна.

Глава третья
НАРУШЕННОЕ ОБЕЩАНИЕ

Кэт отложила дневник Катрины, услышав, как в комнату заходит её мать. Она огляделась, чтобы вернуться в настоящее. Всё было так, как и должно быть: резной дубовый стол, проигрыватель, постеры немого кино и ряды полок на стенах, забитые книгами и виниловыми пластинками. Девушка столько времени провела в прошлом вместе с Катриной, что ощущала, будто сама побывала там, отчего комната сначала показалась ей немного незнакомой. Мама Кэт внесла в комнату тарелку с едой на деревянном подносе.

– Читала дневник Катрины, да? – спросила Трина, пытаясь найти свободное местечко среди беспорядка на столе.

– Ага, и он на самом деле довольно интересный. То есть мы все знаем легенду Сонной Лощины, которую рассказываем в канун Дня Всех Святых: как Икабод Крейн приехал в город и начал ухаживать за Катриной, угрожая её отношениям с Бромом, и Бром нарядился Безголовым Всадником, чтобы спугнуть Икабода. Но я никогда не думала об этом с точки зрения Катрины. Мы не говорили о том, что Бром делал её несчастной.

Мать Катрины вскинула бровь.

– Почему ты думаешь, что это Бром оделся Всадником без головы? Такого не было в легенде.

– Ну, это же не мог быть настоящий Всадник, мам, – усмехнулась Кэт. – Его не существует. Призраков не существует.

– Я бы не была так уверена, Кэт. – Трина подошла к окну, чуть отодвинула штору и выглянула наружу.

– Мама, ты правда веришь в него? Я имею в виду Безголового Всадника.

Её мать задёрнула штору и обернулась.

– Ты сама знаешь, что да, Кэт. Пообещай мне, что прочитаешь дневник Катрины до конца, и неважно, во что ты будешь верить, когда закончишь читать, ты будешь делать, как я говорю, и всегда возвращаться домой до темноты.

Кэт никогда не видела свою мать такой серьёзной.

– Но я же всегда возвращаюсь вовремя, мам.

– Да, так и есть, моя милая девочка. А теперь ешь свой ужин, он уже остывает. Позже я вернусь за посудой. – Трина повернулась, чтобы уйти.

– Мам, я серьёзно расстроила папу?

– Не волнуйся о папе, Кэт. Он умнее, чем ты его считаешь. Он всё понимает. Конечно, ты могла бы отложить свою вспышку гнева до конца ужина в самый важный вечер года, но он это переживёт. Мы оба любим тебя, Кэт. – Трина улыбнулась, закрывая за собой дверь спальни. Такой была её мать. Всегда улыбалась. Всегда помогала людям почувствовать себя лучше; Вот почему её так любили в Сонной Лощине. Не потому, что она была самым известным человеком городка. Конечно, это была одна из причин, но Трина была по-настоящему хорошим человеком и заботилась о людях своего сообщества. Она была настоящей Катриной. Кэт иногда задавалась вопросом, было ли всё это просто игрой, как у большинства людей, которые всё время казались счастливыми, но её мама, похоже, действительно любила свою жизнь и традиции Сонной Лощины, которые она тщательно сохраняла и лелеяла. Трина приняла свою роль Катрины и отлично её играла.

Кэт вздохнула. Она отличалась от других Катрин. Она это знала. Девушка даже наслаждалась этим. Но в глубине души она сомневалась, сможет ли когда-нибудь соответствовать своему наследию, потому что какая-то часть Кэт хотела его сохранить. Ей просто нужно было придумать, как совмещать его с той жизнью, которой она хотела.

Кэт отвлеклась от размышлений, когда услышала звонок телефона. Там было сообщение от Блейка. Девушка ни разу не взглянула на экран с тех пор, как вернулась домой, и совсем забыла, что должна была встретиться с ним на кладбище на церемонии и ещё раз ночью. Поэтому, достав телефон из сумки, Кэт увидела сразу несколько сообщений.

Блейк

15:31

Кэт! Ты где?

15:33

Детка?!

15:35

Я уже здесь, а ты где? Твои родители ОЧЕНЬ ЗЛЫ!

15:45

Кэт!? ТЫ ГДЕ?!

Кэт

21:15

Прости! Я читала у Старейшего дерева и совсем забыла про время

Блейк

21:16

Ты серьёзно, Кэт?!

Кэт

21:17

Прости

Блейк

21:17

Это был праздник в честь твоей тупой кучу раз прабабушки, а ты даже не показалась! Ты какая-то странная в последнее время

Кэт

21:18

Нет, это ТЫ странный! Почему ты вообще туда пошёл, если считаешь Катрину тупой?

Блейк

21:18

Опять ты слишком остро реагируешь. Мне это уже надоело. Всем надоело

Кэт

21:19

И кто именно эти «все»?

Блейк

21:20

ВСЕ, КЭТ! ВСЕ думают, что ты просто КОРОЛЕВА ДРАМЫ, ты всё время злишься на меня без причины! Все думают, что ты обращаешься со мной как с дерьмом! Иногда ты настоящая эгоистка

Кэт

21:27

Прости. Пожалуйста, не злись на меня. Я правда просто забыла про время

Блейк

21:28

Так что, ты идёшь с нами на кладбище ночью или на это тоже забьёшь?

Кэт закрыла глаза и вздохнула. Она обещала Блейку, что позже они сходят на кладбище, но сейчас ей было не до этого. Она хотела остаться дома и почитать дневник Катрины. Девушке казалось, что все на неё злятся: Блейк, его друзья, её отец, и даже притом что мама вела себя спокойно, Кэт была уверена, что Трина тоже сердится на неё. Кэт и правда облажалась, не сходив с семьёй на праздник Самых долгих сумерек на кладбище. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что собиралась отказаться от планов с Блейком, но сейчас ей больше всего хотелось побыть немного наедине с собой. Может быть, Блейк прав и она эгоистка, но она обещала своей маме, что останется дома и будет читать дневник Катрины.

Кэт

21:32

Я пообещала маме остаться дома сегодня. Она очень расстроена, что я пропустила Сумерки

Блейк

21:33

Я знал, что ты передумаешь

Кэт

21:34

Я ПРАВДА только что пообещала маме, что не буду гулять по темноте. Она боится Безголового Всадника

Блейк

21:35

Какая разница, ты же Катрина

Кэт

21:35

В смысле?

Блейк

21:37

Ты совсем не слушаешь на уроках, да? Безголовый Всадник был влюблён в первую Катрину и пообещал защищать всех Катрин после неё. Поэтому вас всех и называли Катринами

21:38

Твоей маме стоит расслабиться

Кэт не помнила, чтобы об этом говорили на уроках, но Блейк, вероятно, был прав; она обычно отключалась, когда обсуждали её семью. Быть Катриной в Сонной Лощине было достаточно плохо, но ещё хуже было Катрине в школе имени Икабода Крейна. Она была словно какой-то знаменитостью или диковинкой. Честно говоря, Кэт даже не знала, кем выглядит для других. Блейку нравилось внимание, которое он получал благодаря тому, что встречался со следующей «царствующей Катриной», но у Кэт это внимание вызывало только неловкость, поэтому она была счастлива, что большую часть времени все были сосредоточены на Блейке. Кэт совершенно не хотелось в Самые долгие сумерки идти на кладбище, где друзья Блейка будут расспрашивать о её семье и дурачиться, пытаясь выманить Всадника без головы, чтобы потом рассказать самую невероятную историю о привидениях в современной Сонной Лощине. Возможно, единственную невероятную историю, которая с ними случалась. Кэт сомневалась, что те парни верили в призраков. Если у них всё-таки получится призвать гессенца, разве он не отрубит им головы? Разве не так поступает Всадник? Если подумать, парни боялись бы его, если бы действительно верили в его реальность. Но Кэт не стала тратить силы, чтобы донести эту мысль до Блейка – он просто скажет, что она говорит ерунду, и может быть, так и есть. Кэт не хотела, чтобы Блейк сердился на неё ещё больше, поэтому решила пойти, хотя и не хотела.

Кэт

21:40

Ладно. Хочешь встретиться у меня на крыльце, чтобы пойти вместе?

Блейк

21:42

Давай сразу на кладбище. У меня ещё есть дела

Кэт

21:43

Какие дела? Я не хочу идти одна

Блейк

21:44

Такие дела, Кэт. Почему ты опять мне не доверяешь?

Кэт

21:45

О чём ты вообще? Я просто не хочу идти одна

Блейк

21:45

С чего бы, ты даже не веришь в Безголового Всадника

Кэт бросила телефон на кровать, чтобы не написать чего-нибудь, о чём она потом пожалеет. Она доверяла Блейку, но когда он поступал вот так, Кэт начинала сомневаться, а стоит ли.

Глава четвёртая
ПРОБУДИТЬ МЁРТВЫХ

Когда Кэт добралась до кладбища Сонной Лощины, вечеринка была в самом разгаре. Девушку поразило то, насколько красивым было кладбище, украшенное к празднику Самых долгих сумерек. Среди надгробий были разбросаны маленькие выдолбленные тыквы с горящими внутри свечами, но самым замечательным зрелищем была могила первой Катрины в семейном мавзолее Ван Тасселов. Она была окружена сотнями горящих свечей и украшена цветочными венками, сделанными с любовью и уважением жителями Сонной Лощины. Ароматы жимолости, жасмина и лаванды опьяняли. Воздух был густым и почти липким от запахов, и от него у Кэт закружилась голова.

Прежде чем войти, Кэт, ослеплённая мерцающим пламенем свечей, похожим на танцующих призраков, остановилась у ворот кладбища, чтобы полюбоваться, желая пробыть в этом моменте как можно дольше. Кэт была рада, что пришла сюда хотя бы ради того, чтобы увидеть такое зрелище, и чувствовала себя виноватой за то, что не побывала на празднике Самых долгих сумерек. Хотя Кэт не верила в призраков или загробную жизнь, она обнаружила, что мысленно извиняется перед первой Катриной, жалея, что не пришла почтить её память раньше. Кэт почувствовала, что начинает лучше её узнавать, и впервые ощутила, что оригинальная Катрина – настоящий человек, а не просто легенда.

Пока Кэт медленно приближалась к месту, где собрались Блейк и его друзья, тишина и красота кладбища исчезали. Девушке было противно видеть, как друзья Блейка веселятся, слышать, как гремит их музыка, а крики эхом отдаются в темноте так громко, что могут разбудить мёртвых. Это была ещё одна причина, из-за которой Кэт сомневалась, действительно ли они верили в легенды, ведь если бы они верили, то разве не боялись бы гнева Всадника без головы? Остановившись ненадолго, Кэт стала размышлять, что подумала бы первая Катрина. Красные пластиковые стаканчики, балансирующие на надгробиях, беспорядок, который устроили парни, – всё это казалось неуважительным. Кэт было отвратительно то, что происходило, и она жалела, что пришла сюда. У неё возникло чувство, что Катрине это тоже не по душе. И тут Кэт показалось, что она мельком что-то увидела: кто-то, кажется женщина, стоял на поляне в дубовой роще и смотрел на неё. У женщины было настолько печальное выражение лица, что Кэт захотелось плакать. Она почувствовала, как холодок пробежал по телу, заставив её вздрогнуть и подтянуть воротник пальто к шее.

– Здесь красиво, не правда ли? Я имею в виду, если не смотреть на мусор, – произнёс голос за спиной, заставив Кэт обернуться. На мгновение она подумала, что женщина с поляны очутилась позади неё, но, конечно, это было невозможно. – О, прости, я не хотела тебя напугать, – сказала девушка с длинными прямыми чёрными волосами и большими кошачьими глазами. – Я Айседора Кроу.

Кэт заметила глубокие ямочки в форме полумесяца, которые появились на щёках Айседоры, когда та улыбнулась. Кэт почувствовала себя глупо, приняв незнакомку за призрака. Даже она, которая не верила в привидений, иногда проникалась атмосферой Сонной Лощины. Она посмотрела на поляну в роще, но никого не увидела.

– Ты видела, кто-то стоял там, возле дубов? – спросила Кэт, всё ещё немного напуганная.

– Я никого не видела. Наверное, это один из призраков Сонной Лощины, – сказала таинственная девушка.

– Прости, – сказала Кэт, чувствуя неловкость из-за того, что она так испугалась. – Привет, я Кэт Ван Тассел.

К её удивлению, Айседора вздрогнула, услышав имя.

– Ой! Я слышала, что ты будешь здесь, но не ожидала...

Кэт знала, что собиралась сказать Айседора, хотя та и замолчала.

– Ты ожидала увидеть пышногрудую блондинку, верно? – Кэт рассмеялась, стараясь относиться к этому проще.

– Ну да, – призналась Айседора, заставив Кэт смеяться ещё громче.

– Да, все Катрины до меня были фигуристыми миниатюрными белокурыми богинями. Я первая долговязая брюнетка. – Кэт задумалась, почему она вообще говорит об этом с тем, кого едва знает. Она видела Айседору в школе, но они ещё не общались.

– Я думаю, что ты прекрасна такой, какая ты есть, – сказала Айседора с улыбкой, от которой всё тело Кэт словно пронзила молния. Айседора сказала, что она прекрасна, и у Кэт закружилась голова. Она не знала, почему и что сказать в ответ. Она хотела познакомиться с Айседорой ещё с тех пор, как та поступила в школу, но люди слишком странно к ней относились, потому что она была Катриной. Кэт давно отказалась от идеи завести настоящих друзей и довольствовалась друзьями Блейка, хотя на самом деле эти люди были ей безразличны. Айседора продолжила говорить, отвлекая Кэт от мыслей: – Мы с семьёй только недавно сюда переехали. Я случайно услышала на празднике, что ночью будет вечеринка, и решила прийти без приглашения. – Она выглядела немного смущённой.

– Тебе не нужно приглашение, если ты моя гостья. Эту вечеринку устраивает мой парень с друзьями. Давай пойдём к ним.

Айседора странно посмотрела на Кэт.

– Верно, но это вечеринка в честь твоей бабушки, не так ли? Так что это скорее твоя вечеринка.

Кэт рассмеялась.

– Не совсем. Это идея Блейка. Я бы лучше сейчас сидела дома и читала.

Айседора улыбнулась.

– Похоже, у нас много общего, Кэт Ван Тассел.

Кэт прищурилась.

– Если тебе больше нравится сидеть дома и читать, тогда что ты здесь делаешь? – шутливо спросила Айседора.

– Могу спросить то же самое у тебя.

У Кэт возникло желание схватить Айседору за руку и отвести её к семейному склепу, где все собрались, но она передумала. Она только познакомилась с этой девушкой, но уже решила, что хочет стать её подругой.

– Я не видела тебя сегодня на празднике Самых долгих сумерек, – сказала Айседора, пока они с Кэт шли к Блейку и его друзьям. Музыка и голоса становились всё громче, нарушая покой и красоту кладбища, по крайней мере для Кэт. Ей не нравилось бывать в больших компаниях. В этой компании – уж точно. Большие группы людей всегда её утомляли, и она не знала, о чём говорить. У Кэт было мало общего с друзьями Блейка, и именно такими они и были: друзьями Блейка. Половину времени Кэт чувствовала, что просто ходит с ними за компанию, и эта компания ей не нравилась.

– Да, я ужасная Катрина. Я пропустила празднование в честь собственной прапрапрапрапрапрабабушки, – сказала Кэт, смеясь.

– Я не уверена, что ты правильно посчитала количество «пра», – ответила Айседора.

– Да, у меня дома мы зовем её просто первой Катриной. Когда у мамы особенно сентиментальное настроение, она зовёт Катрину бабулей. Думаю, мне не обязательно было приходить сюда сегодня вечером, но Блейк очень этого хотел. А ты почему не читаешь дома?

– Честно говоря, я надеялась с кем-нибудь познакомиться. В Сонной Лощине трудно заводить друзей.

Кэт понимала чувства Айседоры и уже надеялась, что они смогут стать подругами.

Когда они приблизились к склепу Катрины, Кэт увидела, что вокруг него рассыпана соль, и закатила глаза. Блейк и его друзья стояли полукругом возле могилы, прямо за границей соляного круга, держа в руках свечи и распевая что-то, что Кэт не могла разобрать.

– Они пытаются призвать первую Катрину? – Айседора выглядела так, будто хотела развернуться и уйти, словно ей было страшно. Кэт просто злилась. Она ненавидела, когда парни Сонной Лощины дурачились вот так, с песнопениями и заклинаниями, и каждый раз пытались вовлечь её. Они вбили себе в голову, что Кэт была ключом к призыву духов Сонной Лощины, и постоянно просили её поучаствовать в их дурацких ритуалах.

– Я не знаю. – Кэт покачала головой, но она знала, что именно это они и пытались сделать. Что бы ни думал Блейк, кое-что она на уроках всё же слушала и узнала круг призыва сразу, как только увидела.

– Думаешь, это хорошая идея? Они окружили могилу солью, чтобы дух Катрины не смог сбежать. Как думаешь, что они собираются делать? – спросила Айседора, нервно накручивая на палец прядь длинных волос. Кэт не понимала, почему она так встревожена.

– Ты правда веришь в такие вещи? – спросила Кэт. Она надеялась, что Айседора, которая росла не в Сонной Лощине, не купится на всю эту сверхъестественную чушь. Но Айседору, похоже, удивил её вопрос.

– Да, а ты разве нет? Ты же здесь выросла, верно? Даже, наверное, уже видела призраков.

– Я ни разу не видела призрака. Ни одного, – сказала Кэт, гадая, правда ли это. В раннем детстве она была уверена, что видела много призраков, как и остальные в Сонной Лощине, но когда Кэт стала старше, то начала задумываться, не стала ли она жертвой какой-то галлюцинации, вызванной жизнью в городке, одержимом оккультизмом.

– Ты говоришь не очень-то уверенно, – сказала Айседора.

– Я думаю, было бы грустно стать призраком. Мне неспокойно от мысли о том, что я застряну здесь навсегда даже после смерти. – Кэт почувствовала, как её сердце учащённо забилось при одном упоминании об этом.

– Кто сказал, что ты застрянешь здесь навсегда? – спросила Айседора с обеспокоенным лицом. Она начала казаться по-настоящему напуганной, и Кэт подумала, не лучше ли им просто уйти.

– Эй, ты в порядке? – спросила Кэт, но, прежде чем Айседора успела ответить, Блейк прервал их, окликнув от склепа.

– Кэт! Иди сюда. Мы так долго тебя ждали! Нам нужна твоя помощь. Мы собираемся призвать первую Катрину.

– Ты же говорила, что не знаешь, что они делают? – спросила Айседора, крутя волосы между пальцами так быстро, что Кэт было трудно сосредоточиться на её словах.

– Я не знала, что они это планировали. – Кэт почувствовала себя неловко, как только они добрались до Блейка и остальных. Она всегда чувствовала себя чужой в их компании, но в этот вечер она нервничала ещё больше, вероятно, потому, что с ней была Айседора. Парни Сонной Лощины не любили чужаков.

– Ого, смотрите, кого притащила Кэт; это же Айседора Кроу! – воскликнул Блейк смеясь. – Что такое, Кроу, боишься призраков?

Друзья Блейка засмеялись вслед за ним. Кэт ненавидела одержимость парней Сонной Лощины оккультизмом. Она казалось неискренней, словно призраки – это какая-то шутка или способ стать популярным. И Кэт была почти уверена, что её саму они терпели лишь потому, что она была Катриной, иначе никто из этих парней, вероятно, не обратил бы на неё внимания. Они предпочитали веселиться на кладбище, а не читать на нём.

– Блейк, могу я поговорить с тобой вон там? – Кэт не хотела разговаривать при посторонних.

– Да, а что случилось? Все уже ждут, – ответил он, глядя на друзей. Те перешёптывались, вероятно удивляясь, зачем Кэт привела Айседору.

– Может, она не хочет говорить при всех, – сказала Кроу. Кэт не очень хорошо знала Айседору, но та показалась ей человеком, которому трудно сдерживать эмоции.

– Ты что, Кроу, думаешь, что знаешь мою девушку лучше, чем я? – Резкий тон Блейка заставил Кэт вздрогнуть. Она заметила, что Блейк начинает всё больше походить на своих друзей – грубит и высмеивает людей, которые на него не похожи. Он был таким не всегда – по крайней мере, Кэт так думала. Конечно, Блейк был совсем другим, когда они были детьми. Но теперь он, казалось, презирал всех, кто от него отличался, кто одевался и вёл себя не так, как он и его друзья, и особенно тех, кто не был родом из Сонной Лощины. Айседора Кроу была чужаком, и поэтому Блейк ей не доверял. Такое часто встречалось среди жителей городка. Их общение с людьми за пределами Сонной Лощины ограничивалось туристами или дальними родственниками из других мест – которые, в общем-то, тоже приезжали сюда как туристы. Даже Кэт чувствовала, что к ним относились как к диковинке, забавному шоу, будто все в Лощине были обязаны разыгрывать для гостей жуткий спектакль. И им приходилось это терпеть, потому что Сонная Лощина сильно зависела от туризма. Но Кэт не считала, что это оправдывало отвратительное обращение Блейка с Айседорой. Теперь она жила здесь, и Кэт эта девушка казалась классной.

– Какого чёрта, Блейк? Что с тобой такое?

Тот ничего не ответил, только прищурился, глядя на Айседору.

– Всё в порядке, Кэт, – сказала Айседора. – Не беспокойся об этом. – Она выглядела так, будто опасалась оставлять Кэт с Блейком.

– Мы можем поговорить наедине? – Блейк взял Кэт за руку, уводя её подальше от Айседоры, которая не сводила с них глаз. Кэт чувствовала себя неловко, потому что боялась, что Айседора всё ещё может их слышать. Она ненавидела спорить с Блейком в присутствии других людей.

– Зачем ты её сюда притащила? – спросил он сквозь стиснутые зубы. – Все думают, что она ненормальная!

– Я так не думаю! Что с тобой, Блейк? Почему ты так себя ведёшь?

– Я злюсь, потому что ты сорвалась на меня и выставила дураком. Я ждал тебя дважды за один сегодняшний день. Ты обещала, что придёшь вовремя, чтобы помочь призвать первую Катрину, но вместо этого ты тусовалась с Кроу?

Кэт не помнила, чтобы обещала Блейку и его друзьям помочь с их нелепым призывом. Блейк знал, что ей совершенно не нравилось участвовать в таких развлечениях. Но теперь Кэт задумалась – вдруг она действительно пообещала это и забыла? Иначе с чего бы Блейку так злиться?

– Мы ждали тебя с десяти, поэтому начали сами. Но я сомневаюсь, что призыв сработает, если во время сеанса не будет присутствовать потомок Катрины, – сказал Блейк, пытаясь отвести её обратно к своим друзьям.

– Я не помню, чтобы обещала это, Блейк. – Кэт было неловко вести этот разговор перед Айседорой и остальными, поэтому она старалась говорить тише, чтобы, по крайней мере, друзья Блейка их не услышали. Они и так думали, что Кэт отвратительно обращалась с Блейком – казалось, подобные ссоры всегда происходили у них на глазах. – Ты же знаешь, что мне такое не нравится.