Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8 (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

– Вот ты!.. – Ута никого не стесняется, щипая меня за мягкое место пониже спины. – Я весь полёт проспала! Всё из-за тебя!

Представители авиакомпании, стоящие возле открытой двери самолёта, скрещивают на ней озадаченные взгляды:

– Пожалуйста, проходите. Спасибо, что выбрали нас.

– Я ничего не выпила и не съела! – Уэки притворно вздыхает, извлекая из-под сиденья рюкзак с недешёвыми туфлями. – Храпела, как бурундук зимой – весь полёт зря. Могли бы и разбудить.

– Ваш спутник просил вас не тревожить, – стюардесса, обслуживающая бизнес-класс, невозмутимо кланяется. – Вы так сладко спали, – и улыбается открыто, не дежурно.

– Это был огромный плюс на мои старые пьяные дрожжи, – соглашается айтишница, резко меняя точку зрения, подхватывая меня под руку и ожесточённо расчёсывая запятником правого кеда щиколотку левого. – Пожалуй, выспаться вволю – чуть не главный бонус для молодой тёлки, живущей со взрослым мужиком. Годящимся ей в отцы, а-ха-ха.

– Какой я тебе отец? Даже полутора десятков лет разницы нет, – решаю обидеться вслух.

Эпатировать так эпатировать, вдвоём так вдвоём. Опять же, пассажиры эконом класса тоже слушают (отделяющие нас от них шторы после посадки убраны) – разговор работает на легенду.

– Мало ли. Подумаешь. Бывают же гормонально активные, безответственные и рано развившиеся папаши в четырнадцать? – Ута картинно задумывается. – Мамаши точно бывают, хоть и Латинскую Америку взять.

– И четырнадцати лет разницы между нами тоже нет. Говори тише, в Японии такие откровения не приняты, – вздыхаю. – Не смущай персонал. Авиакомпания всё-таки наша. Вот выйдем в Китай – продолжим.

– Когда летают гайдзины, мы и не с таким сталкиваемся, – неожиданно в нашу беседу врезается вторая стюардесса, отступая к стене – освободить проход. – Счастливого пути. Вы были самыми спокойными пассажирами бизнес-класса за последний месяц. Спасибо за тишину, мы тоже отдохнули.

– Мы очень старались, – хмыкает Уэки саркастически. – Накануне, хе-хе. Куда дальше, Такидзиро-кун? Ой, как хорошо, что не телетрап. Ненавижу.

– Почему?

– Так лучше – интимнее. И по асфальту подошвы стирать не нужно. Помнишь, сколько стоят мои кеды?

Как бизнес-класс, шагаем первыми. Рукав, пристыкованный к самолёту, после небольшого изгиба выводит в коридор международного прибытия.

– Здесь я ещё не была, – Ута оглядывается, не обращая внимания на то, что перекрывает путь другим.

– На уровень иммиграционного контроля идём, – мягко подталкиваю в нужном направлении.

– Почему-то думала, людей будет меньше.

В коридоре – движущиеся дорожки, камеры наблюдения, указатели: «Foreigners / Aliens», «Chinese Citizens» «Diplomatic / Crew / VIP».

Уэки сжимает пальцы на моём бицепсе и направляет меня вправо-вперёд:

– Давай сюда? У нас и паспорта не общегражданские, и бизнес-класс в наличии. Два в одном, так сказать.

– Вообще-то, служебный паспорт не даёт дипломатических привилегий, – замечаю.

– Но вызывает повышенное внимание и уважение, особенно когда видно, что мы – не обычные туристы, – спутница кивает на свою нетривиальную обувь. – Я читала перед вылетом! Наши документы обрабатываются отдельно от туристов – возможен отдельный коридор или вызов офицера. – И опять оглядывается по сторонам. – Может, пошумим? Позовём кого-нибудь – нас проводят?

– С ума сошла? Шагай прямо, – двигаю её вперёд.

Вообще-то она права, такие документы фиксируются в системе как «представитель японских госструктур», даже без дипстатуса. Опять же, система видеораспознавания наверняка сработала. Но есть и иные нюансы, о которых рассказывать долго и незачем (особенно здесь).

– А нас пропустят здесь без дипломатической аккредитации? – кое-кому ну очень хочется развлекаться. – Не зря сюда свернули?

– Мы уже полкоридора прошли, – напоминаю тихо.

– О. Наконец-то. Пять часов без движения! – завидев туалеты, Ута устремляется в женский. – Иди умойся во втором. Через три минуты здесь.

В мужском санузле к своему великому удивлению обнаруживаю не безлюдную пустоту, что было бы логично, а склонившегося над умывальником аккуратного китайца.

– Занятно, – становлюсь рядом, тоже открываю воду. – От рукава сюда через спецкоридор мы топали как бы не минуту – рядом с нами вас не было. Ни спереди, ни сзади. Предыдущим рейсом вы прибыть тоже не могли.

– Почему?

– Время не бьётся. Я уверенно считаю до десяти.

– Может, я с сеульского рейса? Чуть отстал, задержался? – не совсем правильно, с где-то смешной фонетикой, но вполне узнаваемо и очень старательно отвечает по-японски человек, которого я, кажется, знаю заочно.

– В таком случае вы моете руки уже двадцать минут. В не самой удобной позе, не отрываясь от раковины. С целеустремлённостью робота, заслуживающей лучшего применения.

– С чего вдруг? – он ненатурально удивляется. – Прихватило живот, задержался, теперь вот продолжаю путь.

– В этом варианте вы бы смыли за собой, – указываю на ближайшую кабинку. – Было б слышно, как бачок наполняется прямо сейчас. А этого нет…

– Хм. Зачёт.

– … но и это не всё. Вообще без вещей? Даже без лёгкой сумки? С пустыми карманами – с сеульского рейса? А куда загранпаспорт положили? – демонстративно разглядываю его со всех сторон, подхожу вплотную, охлопываю силуэт. – Если не секрет, как вы через пограничников собираетесь пройти наружу? Усилием воли?

Служебные, да и общегражданские удостоверения личности в КНР давно существуют не только в бумажном (пластиковом), а и в электронном виде. Если с собой смартфон – внутри страны, по большому счёту, ничего иного таскать не нужно. Платить, как и у нас, тоже везде можно телефоном.

У стоящего рядом человека в карманах кроме гаджета ничего нет, что тут же ему и сообщаю.

– Вы прошли границу с другой стороны, – смотрю на отражение его глаз в зеркале, вернувшись к раковине. – Из города сюда. Скорее всего, предъявили наряду электронное id, цыкнули на сержантов – чтобы те не раскрывали рта, да и пошли себе дальше. Сюда, поджидать меня. Интересно, как вы поняли, что я в этот туалет войду? До последней секунды я и сам не собирался.

– Какой наряд? – сосед по рукомойнику вскидывается, услышав незнакомое слово неродного языка.

– Наряд по проверке документов пограничной службы КНР.

– Вы откуда вырвались? – искренне удивляется китаец, переходя на английский. С этим языком у него получше, значительно. – Какая пограничная служба? Нет такой. Вы бы хоть страну изучали перед тем, как ехать! Ещё и по государственной линии.

– Прошу извинить мою дремучесть. Буду благодарен за любой комментарий. – На самом деле мне важна не информация, точнее, не то, что он расскажет.

Для меня сейчас главное – как он будет это говорить и что он при этом будет думать. Чем дольше общаемся, тем больше пойму.

– Мы в Японии не очень любим ездить, восемьдесят три процента граждан за свою жизнь так и не получают загранпаспорта – им банально хорошо дома. Всё есть, – продолжаю. – Я не в курсе местных политико-страноведческих реалий.

– В Китае контроль паспортов на границе, включая аэропорты, выполняет государственный орган, который отличается от армейских или специальных служб. – Собеседник витиеват, так бывает, когда стараешься говорить бегло, но языком пользуешься редко и вынужден подбирать слова (и чужие тебе грамматические конструкции). – Этот орган называется Национальное иммиграционное управление КНР, Guójiā Yímín Guǎnlǐ Jú. State Immigration Administration, SIA – разве вы не сталкивались раньше?

– Кому подчиняется служба? – последний вопрос оставляю без ответа, вместо этого задавая свой, поскольку в паразитные второстепенные нюансы действительно не вдавался – я здесь более чем официально, а с последнего визита многое поменялось.

– Подчиняется Министерству общественной безопасности КНР. Управление было создано в две тысячи восемнадцатом году в результате реформы, объединив прежние функции пограничников, иммиграции и въездного контроля.

– А-а-а. – На язык просится, но вслух не говорю, что прошлый раз я приезжал сюда до реформы.

Мыслей собеседник не читает, но думает в унисон:

– Последний раз перед этим вы были до реформы? А выезжали из страны вообще по специальному маршруту, да, господин Решетников?

– Вы что-то путаете, – улыбаюсь простодушно и искренне, не комментирую того факта, что я не представлялся. – Решетников Такидзиро, – хлопаю себя по животу жестом Уты, – в Китае никогда раньше не бывал. Возможно, кто-то очень похожий на него – но уж точно с другими документами, которые выписывались явно не на эту фамилию.

Пару секунд смотрим друг другу в глаза.

– Скажу больше. Даже не на мою страну были документы того человека, думаю я. Гражданин Японии Решетников в Китае впервые, – развожу руками. – Это моё официальное заявление, могу продублировать в любой обстановке, если нужно.

– Разумеется, Решетников тут впервые, – ворчит китаец. – Не идиоты же японцы – отправлять сотрудника с такой-то фамилией официально! Тогда. Круче было только бронежилет напялить и сверху берет со штатной кокардой.

– Не было в той форме беретов, – улыбаюсь. – Но так-то да, вы правы. Где-то. Наверное. Скорее всего. Может быть. Японцы – не идиоты.

В принципе, что хотел, я по нему уже увидел, однако нюансов много не бывает.

– Что делает Национальное иммиграционное управление. – Собеседник деловито продолжает лекцию, старательно вытирая руки бумажным полотенцем. – Паспортный контроль. Проверка всех въезжающих-выезжающих, включая сканирование виз, биометрию. Администрирование виз. Продление, отмена, временные разрешения. Контроль иностранцев. Наблюдение за пребыванием, учётом, нарушениями.

– Познавательно.

– Ещё – гражданство, ПМЖ, решения по предоставлению или аннулированию статуса. Координация с Министерством Общественной Безопасности – передача «интересных персон» в контрразведку. – Смятая бумажка отправляется в мусорку.

– Да сколько угодно, пусть проверяют, – отмахиваюсь. – Я чисто технически не успел бы ничего нарушить, даже если бы очень хотел – только на землю сошёл. Вот, по пути на пограничный контроль сюда завернул – в сортир сходить. Повторюсь, в вашей стране гражданин Японии Решетников впервые, а в старые поросшие мхом годы отпечатки пальцев на границе ещё не сканировали. И программ распознавания лиц не было, во всяком случае, сегодняшнего класса. Молчу про возрастные каскадные изменения физиономии за столько лет.

– Паспорта приехавших проверяют не солдаты и не офицеры МОБ, а гражданские сотрудники Иммиграционного управления – они в форме (серо-синей), с жетоном и бейджем.

– Для чего мне это? Сейчас же пойду и сам увижу, нет?

– Если система срабатывает – например, отмечает служебный паспорт Японии – они отправляют внутренний сигнал нам.

– В Министерство государственной безопасности?

– Да. Причём это не худший вариант.

– Какой худший? Мы же о моём случае говорим?

– Если напрямую вызывают офицера, прикомандированного к аэропорту, но внешне продолжают действовать спокойно, как обычный пограничник.

– Где я учился, считали: при усиленных проверках (напряжённость КНР–Япония, визит высоких лиц) контроль таких как я занимает до шестидесяти минут, с возможной короткой беседой или «проверкой цели визита». Я ошибаюсь?

– Напряжённости в отношениях сейчас нет, – медленно кивает хань. – Я очень рассчитываю, что всё будет, как вы говорите.

– Вы не контролируете ситуацию? Здесь инкогнито? – до меня наконец доходят нюансы его эмоций. – Ваши вообще не в курсе, что вы тут?

– Об этом потом. Что произойдёт на практике, если всё в норме: ваш служебный паспорт отсканируют, он отличается по обложке и номерам от обычного. Сотрудник на въезде может задать уточняющий вопрос, например, «цель визита», «место проживания». Покажете приглашение/визы/меморандум, если они есть.

– Мой визит согласован с вашим МИДом по официальным каналам.

– Это здорово (я туда не стучался и не в курсе). Рекомендации: держите официальное письмо или приглашение при себе – даже если виза уже вклеена.

– Хорошо.

– Не используйте автоматические терминалы, хотя они там будут – лучше проходить через офицера.

– Понял.

– Если на входе нормальная смена видит, что вы пара из МИД Японии, могут сопроводить к отдельному окну (так делают во всех крупных аэропортах КНР, но здесь и сейчас не поручусь). В багаже есть что-нибудь эдакое?

– Нет. У нас пустые рюкзаки, с собой реально трусы да носки.

– Это очень хорошо: если даже будет досмотр багажа – то скорее поверхностный и вежливый. Но вам, получается, и более глубокий не страшен.

– Принял.

– Идёте дальше по этому коридору. Если нет вмешательства, как я сказал – идёте в линию «Foreigners» и занимаете место в очереди к офицеру пограничной службы.

– А тут разве не vip будет? Меня разве не за отдельной стойкой будут пропускать? Мы пошли по дипломатическому коридору, мысль была: пропустят – хорошо, развернут – стану в конец общегражданской очереди.

– Нет, по дипломатическому в данный момент не пропустят, даже если бы захотели – неактивно. Этот коридор физически упрётся в барьер-заграждение, сейчас аккредитованных дипломатов не ждут, потому что их нет на прилётах – вот и не было команды. У барьера будет указатель – вам придётся стать в общую очередь.

– Вроде ничего военного? Для чего вам было так напрягаться – пробираться сюда?

– Мне же нужно посмотреть, с кем имею дело. Я говорю, вы слушаете – я наблюдаю, как вы слушаете. Умному достаточно.

– А если бы я вам не понравился?

– Если бы я сейчас принял отрицательное решение, то не стал бы продолжать с вами контакт. Вопрос Ван Бай Иня решался бы иначе.

– К нему проявляют интерес другие люди? Другие структуры?

– Да. Это и есть причина нашей встречи тут. Причём интерес идёт с разных сторон.

– Кто?

Санузел vip зоны достаточно премиален – дальше есть подобие комнаты отдыха с зелёными растениями. Прохожу вперёд, занимаю ближайший диван:

– Сюда хоть женщин води, – замечаю искренне. – Атмосфера дворца.

Интересно, не взбредут ли сейчас в голову Уте абсолютно аналогичные интересные мысли. Она – персонаж безбашенный и где-то эгоцентричный, с неё станется и сюда заглянуть, на мужскую половину.

Так подумать, с точки зрения логики она права в своём анализе: немолодой неудачник возрастом под сорокет, невеста ушла, раньше не был женат, детей нет, даже из съёмной квартиры вышибли.

Сексапильная образованная миллионерша, которой нет тридцати и которая заслуженно топ-менеджер большой корпорации – по определению за пределами даже самых смелых ожиданий подобного персонажа. По-хорошему, «ожидания» в последней фразе стоит заменить на «мечты».

Увы, не всё в этом мире подчиняется логике.

– Что вам известно о бюро специального контроля при Центральном Комитете коммунистической партии КНР? – китаец устраивается рядом.

За стенкой вовсю шумит вода – плещется Ута.

– Вы уверены, что тут подходящее место? – веду рукой. – По классике, курилки и такие места в первую очередь оборудую…

– Мы отключили, моя служба. Я всё же ещё действующий генерал и свой визит сюда оформил как часть операции.

– Так просто? – ненаиграно впечатляюсь.

– У нас тоже конкуренция между направлениями. Я не пожарник с рынка, подобная возможность есть у доброго десятка подведомств, моё – одно из них. Так что вам известно о бюро специального контроля?

– Впервые от вас только что услышал о его существовании.

На лице собеседника стремительно проступает неприкрытое разочарование.

– Но если включить мозги, идея давно просилась, – забрасываю ногу на ногу, а руки за голову. – Ваш Товарищ Председатель – не очень хороший экономист, спорный политик, поскольку популист – заранее прошу простить моё критичное мнение, если оно вас чем-то обижает.

– Вы не гражданин нашей страны, можете думать что угодно. Мы ваших тоже терпеть не можем, какие бы ни были. Продолжайте ближе к теме.

– А всё, финиширую. Он по факту установил монархию, убрав ограничение в два срока и подковёрными методами уйдя на третий. Видимо, не на последний, да?

–???

– В вашу Конституцию достаточно жёстко, без учёта критики населения, введены непопулярные изменения – ограничений на срок правления Председателя больше нет. В переводе на простой язык: товарищ Си будет править пожизненно ну или сколько сможет оставаться интегратором.

Китаец оживляется:

– Интегратором чего?

– Непрекращающейся клановой борьбы в ваших верхах, – пожимаю плечами. – Весь мир видел трансляцию, как предыдущего вашего Председателя, товарища Ху Цзинь Тао, уносили под руки со съезда крепкие ребята в одинаковых инкубаторских костюмах. С горячими сердцами и чистыми руками, – последней иронии собеседник не улавливает. – Кстати, видеоряд видели все, кто хотел и не хотел, но что Ху Цзинь Тао тогда сказал? Было видно, что рот открывается не просто так.

– У вас не показали или не перевели? – интерес в глазах хань становится выпуклым.

– Где смотрел я, банально звука не было. Так что он сказал, когда его выносили со съезда, наплевав на мировой резонанс и репутационные потери?

– Примерно ваше содержание. «Отмена ограничения в два срока – откат на десятки лет во времена Мао. Си, ты неправ, не отбрасывай страну в тёмные времена».

– Внутренняя разведка.

– Что? – взгляд собеседника застывает.

– Ваше бюро специального контроля – это внутренняя разведка. Причём структура наверняка не интегрирована ни с кем и работает в интересах ну очень узкой группы. В голове которой находится известная персона. Ваш Ноль-первый.

– Вы сейчас это сами поняли?

– Да.

– Как?

– Когда на волне демократических преобразований автократ начинает укреплять пожизненное правление, он первым делом реанимирует либо создаёт с нуля – в зависимости от того, что было в наличии – внутреннюю разведку. Классика жанра.

– Аплодисменты вашим преподавателям, хотя я бы и не был столь категоричен в обобщениях.

– Судя по тому, что я знаю о вашей стране, раньше функция простаивала.

– И?

– Сейчас стала актуальной – в связи с третьим и наверняка непоследним сроком товарища Си во главе самой передовой партии мира. Вероятнее всего, ваше бюро специального контроля при Центральном Комитете – эта самая внутренняя разведка и есть, раз вы спросили. Я ответил на ваш вопрос?

– Кажется, вы хотели добавить что-то ещё.

– Так, исключительно мысли отставного логиста корпорации Йокогама. Не знаю, стоит ли.

– Говорите.

– По роду работы, если я верно определил вашу ведомственную принадлежность, вы как минимум косвенно в курсе изменений у нас – которых Принцесса Акисино жаждет, но которые не пройдут.

– Точно не пройдут? – глаза китайца становятся пронзительными-пронзительными. – Вы так уверены?

– Увидите сами через несколько месяцев, сразу после выборов. Так вот, в Китае и Японии, обычно от взаимной симпатии далёких, мы сейчас наблюдаем на удивление синхронные процессы.

– Два лидера близки методически, несмотря на различные названия партий, и оба хотят закрепиться, – близкий друг Миёси Мая упирает локти в колени и наклоняется вперёд вопросительным знаком. – Хотя я и не должен вам этого говорить.

– Я вам первый сказал, не вы мне! Эти два лидера пытаются строить каждый свою очень ограниченную (как они говорят соратникам) вертикаль (кто-то более успешен и вырвался вперёд). Они не дураки и не в вакууме – схожесть взаимных позиций обоими наверняка проанализирована.

– Хм.

– Соответственно, неформальные контакты друг с другом у них наверняка установлены, пусть и через звенья посредников. Хотя эти контакты скорее всего скрыты не то что от широкой общественности, а даже и от большинства приближённых.

– Нам выгодно, если вы реставрируете институт Императора. Председатель такое начинание поддержит с радостью, другой вопрос, гласно или негласно.

– А он не видит параллелей с собой? Пожизненное правление, отмена ограничений по срокам? Увеличение своих и так достаточно немаленьких прав на фоне снятия с себя же обязательств?

– В своем глазу бревна не видно, в чужом хорошо заметна соринка, – собеседник переводит поговорку с другого языка, изрядно меня удивляя.

– Спасибо за ориентиры, – опираю локти о колени, копируя его позу. – Чего это ваше бюро хочет от Ван Бай Иня? Мне что-то следует учесть?

– В данном контексте своих желаний у них нет. Ван сегодня у нас в стране – это как лазерный прицел на рогатку. Долго объяснять, нужно в науку нырять. Не то чтоб не нужен, просто не ко времени. По целому ряду причин.

– Не нужно ничего объяснять, я понимаю подтекст. В чём закавыка? Почему вы о бюро вспомнили?

– Потому что вы абсолютно верно угадали об инициативных контактах вашей стороны с нами. У ваших такой интерес к Вану есть. И я сейчас о других, не о МИДе.

– Конкретнее, пожалуйста. Кто именно из «других» наших? – по идее, так беседа не строится, но этот разговор – сам по себе радикальный отход от любых правил.

– Принцесса же! – китаец неподдельно изумляется. – Вы же сами только что сказали!

– Да я не в курсе всех её предвыборных поползновений, если честно, – тру затылок. – Хотел убедиться.

Я действительно не ожидал, что Акисино дойдёт до такого, а у бывших коллег из МО руки оказались бы коротковаты – их ресурсы я знаю.

Хотя они б и старались.

– Напрасно. У вас, в отличие от нас, многопартийность – есть смысл отслеживать разные векторы.

– Она всё равно не выиграет. Ни этих выборов, ни каких-либо ещё. Мониторинг заведомых неудачников я не веду. Странно, что ваши её всерьёз восприняли, особенно то бюро, о котором вы упомянули – там по идее должны сидеть серьёзные люди. Умеющие просчитывать вероятности.

– Ваше мнение, что она не выиграет, только ваше и есть. Другие полагают иначе.

– Кстати! А каким местом она – и ваша внутренняя разведка? Цинично говоря, ею же должна заниматься внешняя, нет?

– По данным моих источников, то был «инициативный контакт».

– Она сама вышла на ваших? – мозаика наконец складывается. – А новая структура не стала отмахиваться, хотя оно и не по подведомственности?

– Да.

– Почему? Пахнет дилетантством – таможенник не должен тушить пожары, а пожарник – ловить контрабандистов.

– Пытаются набирать вес и очки любым способом. Вы даже представить не можете, как изнутри выглядит конкуренция не то что за благосклонность, а лишь за тень сиюминутного внимания Председателя.

– Ну почему, представить могу. Эти процессы вполне укладываются в хрестоматию по истории другой страны и другого времени, которые я неплохо знаю.

– Вот и ответ.

– Я понял. Ещё раз спасибо. Что мне в связи со всем этим следует учесть, когда буду встречать Вана возле тюрьмы?

– Там – ничего, – друг отца Моэко качает головой. – Скорее всего, в Пекине вам напрягаться не придётся.

– А где придётся? Наш с вами общий знакомый японец говорил, что паспорт для выезда за рубеж Ван получит в день освобождения. И мы сразу сможем улететь.

– Проблема не в паспорте, – китаец достаёт смартфон и выводит на экран правительственное приложение. – Документ готов, ждёт выдачи и действительно будет отдан завтра – я об этом позаботился.

– Вот теперь я напрягся, – сообщаю честно. – Где же начнутся подвохи?

– Думаю, в Гонконге могут.

Удивления даже изображать не приходится:

– А что мы с ним там потеряем⁈ Встречаю его на улице, беру в охапку – и в аэропорт Пекина. Ближайший рейс – в любой японский город, какой будет. Разве что чаю в зале вылетов попьём перед взлетом. Если успеем.

– Если у вас получится убедить его так поступить – я обеими руками за, – хань сверлит взглядом мою переносицу с короткой дистанции. – Но я заходил к нему в тюрьме три дня назад, у него другие планы.

– В его положении самый лучший план я только что озвучил.

– Повторюсь, буду только рад, если он поедет после паспортного стола с вами в любой из двух пекинских аэропортов! Лично у меня на него повлиять не вышло.

– Он же сидит в вашей тюрьме? В безопасности? – уточняю. – Не в министерстве юстиции? Вы потому и смогли с ним без проблем встретиться, да?

– Да.

– Почему Гонконг?

– Сестра его отца, родная тётка. Восемьдесят три года, уже с трудом себя обслуживает. Последний оставшийся в живых родственник.

– Жена, дети?

– Их он больше не учитывает в планах – они разорвали отношения по собственной инициативе после приговора суда ему.

– Понятно. Почему для экзерсисов вашего бюро выбран именно Гонконг? Я правильно прочитал у вас между строк?

– Бюро стремится к стопроцентной эффективности, но при этом вынуждено больше оглядываться на формальные правила. В отличие от нас. В особой зоне Гонконга – свой правовой режим, для них меньше геморроя теоретически.

– Они хуже владеют оперативной обстановкой, потому что новички? В силу молодого возраста структуры не успели обзавестись точками опоры?

– Да. Хотя я бы сказал, речь даже не о точках опоры, а о принципиальной инфраструктуре – применительно к засекреченной спецслужбе. Вы правы по сути.

– Спасибо большое за то, что выделили время и нашли возможность встретить. – Я искренен, это должно чувствоваться.

– Я вряд ли чем-то смогу вам помочь в Столице Маджонга¹. Встретился, кроме прочего, чтобы честно на старте предупредить – именно моя юрисдикция там ограничена. В отличие от бюро.

– Принял. Спасибо ещё раз. Смешно, конечно, но именно мне там как бы не комфортнее, чем тут – в отличие от вас.

– Знакомые места? – хмуро иронизирует китаец. – Эйфория прошлых подвигов?

– Да какая эйфория в нашем возрасте.

– Вы здорово моложе.

– Тот город хорошо знаю, от людей там внешне отличаюсь меньше. Тот же английский распространён больше, менталитет ближе к моему, – развожу руками. – Плавать люблю, акваторию залива помню, опыт есть.

Не сговариваясь, синхронно взрываемся хохотом.

– Я не думаю, что всё начнётся в Пекине, но, пожалуйста, помните, что я сказал насчёт прохода границы. – Хань кивает в сторону коридора.

– Помню и выполню. В автоматические сканеры паспортами не лезем, идём через живых сотрудников.

– Удачи. Запасная связь на всякий случай, – он протягивает клочок бумаги с рядом цифр.

Контакт начинается государственным телефонным кодом Вьетнама.

– Запомнил.