Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
– И?
– В базу ISAJ вносится номер загранпаспорта, единый идентификационный номер и имя, – нестеснительный обычно хафу на ровном месте продолжил наливаться красным. – А я буду ехать со служебным проездным документом, выданным министерством иностранных дел.
– С дипломатическим паспортом, – перевела себе Ута нормальным языком. – В нем ЕИН не ставится, что ли? Никогда в руках не держала.
– В том, который будет у меня, не поставят. База ISAJ при погранконтроле совпадения не выдаст – будут отсутствовать два контрольных пункта из трёх.
– А если МИД настолько тебя не поддержит? Документами, имею в виду? – не то чтобы информация была айтишнице нужна, но она сейчас решительно ввязывалась в чужой криминал.
Без какого-либо личного интереса. Хотелось хотя бы понимать картину целиком.
– Если МИД меня не поддержит этими документами, значит, мне и ехать куда-либо смысла нет, – твёрдо ответил Такидзиро. – Сижу в таком случае в Токио и никуда не дёргаюсь – это была их задача в первую очередь, МИДа. С Ваном я и по другим каналам свяжусь, если от себя лично.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
Хьюга Хироя спокойно, без ненужной суетливости вошёл в помещение для совещаний. Кое-каких лиц за столом он не знал – люди МАЦУСИТА.
Инженер Уэки сидел на удивление не рядом с дочерью, а напротив. Такая рассадка намекала, что и в этой семье понимание между поколениями далеко от идеала.
Приветствуя его, все дружно поднялись. Приятно. Помнят ещё, кто здесь патриарх.
Интересно, а старый Хаяси явится? Общения с ним почему-то не хотелось.
– Хину-тян не будет, она переписала свой пакет на меня, – прошептала на ухо родная дочь и по совместительству мать внучки.
Забрать у наглой девчонки пакет было правильно, но несколько досадно: стоявший у истоков учредитель не отказался бы, при такой-то возможности, ткнуть наглого потомка физиономией в собственные какашки.
– Начнём? – инженер Уэки на правах представителя значимой стороны смотрел ровно, не комплексуя.
Вот ведь негодяй, подумал Хироя. Он ведь даже никакой неловкости не испытывает от того, что обманул меня с акционерным пакетом.
Ладно. Мелочи. Главное – я снова в деле и здоров, по крайней мере, по документам.
* * *
¹
Автор понимает, что такой поворот событий в суде правового государства – очень фантастическое допущение. Хотя-я, автору даже в течение последнего года приходилось видеть решения ещё более интересные и менее законные – при этом, абсолютно реальные, из нашей жизни решения Верховного (и не только) суда.
²
Все знают, но на всякий случай. Горло перерезается и язык вытаскивается в разрез вниз, свисает на шею.
Глава 7
– … таким образом, при слиянии производственных мощностей… серия тендеров министерства обороны и кабинета министров… стратегическая долгосрочная программа финансирования… миллиардов йен…
Ута, слушая выступление мацуситовских, взяла со стола ближайшую бутылку с минералкой из предусмотрительно расставленных секретариатом совета директоров. Оглянувшись по сторонам, поймав полдюжины мужских взглядов в сторону своих ног, она без стеснения извлекла из кармана титановую фляжку на сотню грамм.
Опустошив бутылку с водой одним мощным глотком примерно на треть, айтишница вылила в газировку содержимое фляжки.
Над столом поплыл неслабый такой аромат вполне определённого содержания, вода окрасилась светло-коричневым.
– Уэки-сан! – родитель предсказуемо не сдержался.
Старик Хьюга, подпираемый сбоку дочерью и по совместительству матерью Хину, с интересом наблюдал за семейством инженеров, поворачивая голову влево-вправо, как голубь – вместе с корпусом.
– Что? – отвечая отцу, дочь старательно взболтала содержимое бутылки (привет, ещё более сильный аромат на всё совещание).
Затем она сделала два больши-и-их глотка:
– Ай, хорошо-то как! – глаза молодой директора IT блаженно закрылись на пару секунд, лицо озарила счастливая улыбка. – Да? – через мгновение она доброжелательно повернулась к спросившему. – Слушаю вас внимательно, Уэки-сан?
– Что. Вы. Себе. Позволяете. Уэки-сан. – Чеканный голос нынешнего главного разработчика новых соучредителей гневом, казалось, мог превратить воду в лёд.
– Мы отец и дочь, не муж и жена, – Ута наивно похлопала ресницами, обращаясь к присутствующим. – Поэтому фамилия одинаковая.
Впрочем, большинство и так в курсе.
– А звучит как дурацкий сериал про оторванную от реальности аристократию эпохи Сэнгоку, – продолжила айтишница. – Из тех, где муж и жена во дворце сюзерена общаются на вы.
– Что вы себе позволяете, директор-сан? – продублировал вопрос папаша.
Видеосъёмка заседания хотя и велась собственным pr-департаментом для внутренних целей, в каком-то виде в сеть всё равно попадала неизбежно. Даже если в отредактированном, все значимые эпизоды по-любому останутся – в том числе, какая-то часть этого занимательного диалога.
– А что вас не устраивает? – жёстко ответила вопросом на вопрос Уэки-младшая.
Так, как будто говорила с абсолютно чужим человеком, ещё и более низким в иерархии – допустившим оплошность, из-за которой пострадало общее дело.
– У вас в бутылке алкоголь? Вы уверены, что можете?..
– Да. – Она не стала дослушивать. – Конечно, уверена. Конечно, алкоголь: вы же не думаете, Уэки-сан, что в своей волшебной выпускной фляжке я таскаю чай? Пха-ха-ха, ещё и с таким запахом?
– В состоянии алкогольного опьянения решение не считается адекватным. Вам сейчас голосовать. – Отец что-то прикинул про себя и затеял уверенно наступать на её позиции.
Семейный скандал на людях он принял как неизбежность и сейчас старательно отвоевывал плацдарм для своей новой должности.
И для новых интересов, с ней связанных.
– Продолжайте. – Ута «доброжелательно» повернула левую руку ладонью вверх и сделала ещё один глоток из бутылки, зажатой в правой. – Мне очень не хватает и руководящих указаний старших товарищей в моей унылой несовершенной жизни, и родительского присмотра – ведь я такая маленькая и тупая. Не то что вы, образец изворотливости и прошаренности.
Над столом пронёсся ропот, преимущественно среди мацуситовских.
Хьюга-старший восторженно хлопал глазами, как пятилетний ребенок, впервые попавший в цирк.
– Вы в курсе, что ваше участие в этом совещании в состоянии опьянения неправильно с точки зрения менеджмента? – родитель перевёл дух, подбирая слова. – Вы уверены, что сформированная в таком неприглядном виде позиция – то, что нужно всей обновлённой корпорации? И вашему конкретно департаменту? – последнюю фразу папаша добавил, сообразив в последний момент, что предлагаемые ими решения могут быть и не одобрены.
– А где вы увидели неприглядный вид, Уэки-сан? – Ута поднялась из кресла, поставила бутылку на стол и подошла к тонированному панорамному окну «в пол», за которым с высоты девяностого этажа разворачивался Большой Токио. – Нормальная тёлка, – она демонстративно скользнулаэ взглядом по собственному отражению от щиколоток до макушки. – Вполне себе привлекательная, хорошо одета, неплохо образована. Два языка бегло, опять же.
– Вы пьяны или как минимум выпили, – из соседнего с отцом кресла проскрипел джентльмен, имеющий отношение к стратегическому финансированию Мацуситы.
Именно он являлся фактическим инспиратором идей, которые сейчас «обсуждались».
– Да, я пила алкоголь, – покладисто согласилась айтишница. – Причём не скрывалась. А в чём проблема? Вы вон, привели на серьёзную с ваших же слов встречу душевнобольного человека! – кивок в сторону деда Хину. – С – дико извиняюсь перед вами лично, Хироя-сама – стационарным психиатрическим диагнозом и показаниями к госпитализации! Поскольку при острых психозах по целому ряду протоколов лечения требуется изоляция.
Внезапно возникшую тишину, казалось, стало возможно пощупать руками.
– Уважаемые представители министерства не в курсе? – Ута сексапильно улыбнулась правительственным чиновникам, явившимся подтвердить готовность кабмина влить средства в концерн, если тот внутри себя проголосует, как надо. – Или срочный распил государственных денег – настолько важное дело? Если не успеть освоить полученное при помощи принцессы Акисино сейчас – после выборов «поезд может уйти»?
Уэки-младшая походкой от бедра вернулась к своему месту, но на стул опускаться не стала. Ставшим уже привычным в «агентстве моделей» движением запрыгнула попой на столешницу, после чего затеяла легкомысленно болтать в воздухе ногой:
– Уважаемое собрание! Количественный кворум не равен качественному! Дееспособность уважаемого Хьюга Хироя может быть – и будет – оспорена мной лично. Соответственно, легитимность более чем принципиального процента «голосов» окажется не просто под вопросом – арбитражный суд ваш нынешний договорняк банально признает недействительным. Упрощённо для дебилов: какие решения вы сейчас ни прими, точнее, ни изобрази – они будут отменены в судебном порядке нашей фракцией. – Дорогой маникюр со стразами вытянулся в направлении патриарха-основателя. – Потому что мы в курсе диагноза и выдать закорючки сумасшедшего за легитимную подпись дееспособного человека у вас не выйдет. Обещаю.
– Если не справитесь? – напряжённо поинтересовался родитель.
– Значит, мне не повезло, – улыбнувшись во все тридцать два, развела руками дочь. – Но тебе это будет уже без разницы: прямо сейчас поднимается шум, я осознаю эффект своего выступления. А инвестиции кабмина в такую компанию, – она похлопала по крышке стола рядом с собой, – не пропустит уже их собственный вторичный аудит. Плакали ваши денежки, папенька, пха-ха-ха. Потому что работать надо честно. Не рассчитывал на скандал, колись?
– Что вас заставляет делать подобные заявления, Уэки-сан? – финансист от Мацусита лихорадочно ушёл в размышления.
Видимо, краем уха он слышал о потенциальной проблеме от родителя, но не вникал, поняла Ута:
– Абсолютно случайно я оказалась свидетелем (и в своё время узнала) об оформление опекунства Хьюгой Хину над родным дедом, – ещё один вытянутый палец в направлении старика. – По факту утери дееспособности из-за психиатрии. Мы – члены совета директоров и какие-то моменты прорабатываем вместе, в том числе после шести вечера. Хьюге-младшей как раз звонили психиатры, когда уважаемый Хироя-сама загремел в психушку с тем самым острым психозом и дупля не отбивал.
Свою позицию она обдумала заранее, чтобы и Хину не подставить, и самой под лишние ненужные обвинения не попасть. Пусть последние и чреваты лишь общественным порицанием, не уголовным преследованием.
– Я выходила в туалет, Хьюге Хину-сан позвонили, – спокойно продолжила директор айти. – Я вернулась – она говорит по громкой и напряжена, не слышала, как я вошла. Справочник психиатрических заболеваний есть в сети, – она лучезарно улыбнулась вспыхнувшему багровым старику. – А протоколы лечения и вся сопутствующая лабуда есть на медицинских форумах.
Какая-то часть Уты мстительно наслаждалась смесью мужского шока и напряжённого внимания к красивой самке (женщин среди присутствующих было немного).
Младшая Уэки в гробовой тишине спрыгнула на пол и процокола каблуками через всё совещание:
– Хьюга-сама, а как вас выпустили сюда? С вашим диагнозом не то что по серьёзным мероприятиям ходить… ещё и судьбы государственного уровня инвестиций решать… Вы уверены в своей дееспособности?
Чётко рассчитанная пауза; любая молодая женщина – хорошая актриса при необходимости. В собственных талантах Ута тоже не сомневалась (хотя они почему-то не действуют на Такидзиро – от этой мысли она фыркнула).
Её попытался прервать кто-то из пришлых юристов (тип здесь первый и последний раз, запоминать проходного персонажа Уэки-младшая не собиралась, а читать табличку с ненужным именем – по пьянке лень):
– Вы уверены, что такие заявления пройдут для вас без юридических последствий?
Он не назвал её имени, должности, уважительного суффикса. Незавуалированное хамство, если так подумать.
– Отвечу по всей строгости закона, – пообещала айтишница, делая шаг в направлении говорящего и сузив глаза. – Подавайте иск. Мне тоже будет что сказать, даже хоть и из тюремной камеры – ответы на журналистские вопросы, задаваемые в рамках гарантированной конституцией журналистской деятельности, не просто не запрещены, а ЯВЛЯЮТСЯ МОЕЙ СВЯЩЕННОЙ ГРАЖДАНСКОЙ ОБЯЗАННОСТЬЮ. – С патетичным тоном переборщила, но это лишь если присутствовать вживую.
В записи и трансляции смотрится отлично, одна из топовых менеджеров страны и отрасли подобные моменты контролировала на рефлексе.
– У меня к вам встречный вопрос, – айтишница потянулась было за верхней пуговицей пиджака юриста, но в последний момент остановилась. – Вы в курсе, что соучастие в искажении законных результатов голосования, хоть и здесь – уголовное преступление? Йокогама входит в перечень стратегических предприятий кабмина, так что статья за вмешательство в выборы и на данный бардак распространяется, – Ута повела рукой вокруг.
Миёси-младшая успела наскоро проконсультировать по теме и в оценке была однозначна: если голосует заведомый шизик – результаты можно оспорить и отменить с вероятностью сто процентов. Доказать, что Хьюга Хироя этот шизик и есть – дело двух адвокатских запросов и одной экспертизы, особенно если твой адвокат – из Эдогава-кай.
– У тебя должны быть чертовски хорошие причины так себя вести. – Отец мрачно глядел в стол перед собой расфокусированными глазами.
Расписанная и глубоко продуманая позиция на деле оказалась не непреодолимым рубежом, а карточным домиком, рухнувшим от щелчка ногтя.
– Ты специально рушишь всю мою работу? – Уэки-старший качнулся вперёд назад.
Пожалуй, теперь выкладки в сеть точно не избежать, сопоставила хладнокровно Ута: съёмка с разных точек, ребята дублируют онлайн в разные облака, сенсация по-любому. Да и попытки засекретить провалившееся совещание вызовут ещё больше вопросов, соответственно, резонанса – обнародованию так или иначе быть.
– Пап, ты же знаешь причины, – настроение резко пошло вверх. – Кодекс менеджера корпорации Йокогама, о мой эгоистичный и безответственный отец. «Менеджер Йокогамы борется с любой несправедливостью и нарушениями закона, не считаясь ни с какими последствиями для себя лично, даже если спорит с начальством – если знает, что он прав». Я люблю Йокогаму, пап. – Она пронзительно смотрела на родителя и чувствовала, что её взгляд сейчас более взрослый, а его – более детский и растерянный.
– Ты пришёл сюда зашибить по-быстрому бабок, – чеканила Ута, которую нёс поток. – Перед выборами. Пользуясь моментом. Примкнув к нужной и правильной, как тебе кажется, партии принцессы Акисино – которая к власти ещё не пришла, но через инсайдерские и подковерные ресурсы в бюджеты ладошку уже запускает.
Теперь трансляция точно окажется в народе, поняла айтишница, боковым зрением заценив побледневшую и вытянувшуюся физиономию одного из ведущих запись.
Затем и второго, и третьего – на другом конце стола. Прикольная штука – цифровая цивилизация.
– Я не ожидал. – Хьюга Хироя задумчиво и спокойно повернулся к своей дочери. – Вы говорили, всё будет нормально. Что делать дальше? – старик добросовестно и доброжелательно захлопал глазами, требуя, как старший у младшего.
Взгляд матери Хину заметался и упёрся в родного папашу, Уэки-старший проигнорировал.
– Пха-ха-ха, ну вы и клоуны! – ещё больше развеселилась айтишница. – Я-то буквально через несколько часов буду трезвой, а вот вы. «Чёрные пятна с биографии, в отличие от одежды, не отстирываются». Особенно перед выборами, – Ута назидательно вздела вверх указательный палец и повернулась так, чтобы ракурс камер выгодно подчеркнул контуры спортивной фигуры.
По глазам сотрудников pr-департамента она секунду назад увидела, что минимум один файл только что ушёл в сеть.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
Рион задумчиво смотрела запись по ссылке, присланной мониторингом своего предвыборного штаба (если совсем точно, формально штаба ещё не было, однако функции уже имелись и нуждались в реализации – необходимые люди по минимальному штату к работе приступили).
Это было… громко. Не в прямом смысле, но от того не лучше.
– … а ты пришёл сюда зашибить по-быстрому бабок! Перед выборами, пользуясь моментом! Примкнув к… партии принцессы Акисино – которая к власти ещё не пришла, но через инсайдерские и подковерные ресурсы в бюджеты ладошку уже запускает!
– в нетрезвых откровениях привлекательной внешне (чего уж) девицы никакой бомбы не было.
Бы. Если бы сказанное не являлось чистейшей правдой, раз; и если бы не должность Уэки Уты, два. И не место и время обличительного монолога, три.
– Что ты об этом думаешь? – Рион не позволила даже малейшим эмоциям проступить на её спокойном лице.
Политик-победитель начинается с таких вот мелочей.
– Теперь государственных денег на избирательную кампанию через разработку нового искусственного интеллекта не выведем, – покачал головой выпускник «финансов и кредита» университета первой тройки Японии. – Скандал будет как взрыв. Лишний шум, а финансы любят тишину. – Он немного помолчал. – Нам готовы были помогать на условиях тишины и анонимности, но эта пьяная сука всё равно что бомбу в выгребной яме взорвала. Как же её проглядел Уэки-старший. Родная же дочь.
– Он буквально пару часов как занял место главы нашей группы там. – Ишикава добросовестно напомнила вслух причину происходящего провала. – Уэки-старший сейчас выступает в роли почтальона: совещание и подписи под ним готовил совсем не он. Ему всучили бумажку и отправили завершать работу других, а вот такая подготовка «голосования» – за это спасибо Дзиону-куну, не Уэки-старшему. Хотя дочурка и дала ему прикурить, н-да… но предварительные переговоры были не его ответственностью.
Рион прокрутила в голове пару сценариев и согласилась с финансистом: даже если этот конкретный пожар погасить, Казначейство Министерства финансов, выделяя транши, обложит их таким аудитом, что ни одной йены через аффилированные структуры на свои реальные нужды больше не выведешь.
– Необходимо латать дыры. – Принцесса решительно поднялась. – Моя избирательная кампания на эти деньги рассчитывала, теперь мне их тупо не дадут.
– Что с меня? – мрачный сотрудник вооружился планшетом, на котором вывел десятка два головоломных графиков и непонятных диаграмм.
– Долю этого транша, – кивок на вакханалию в Йокогаме, – нужно раскидать между другими.
– Риски вырастут. Могут за зад взять, – гений финансовых потоков нахмурился ещё больше.
– На этот счёт у нас есть совсем запасной вариант. – Упоминать абсолютно незаконные схемы на ниве кибербезопасности Ишикава не стала, её отлично понимали и без лишних слов.
Большие цели требуют решительных подходов – успокоила она себя. Ну да, какую-то часть инвестиций в саму себя, возможно, придётся банально похитить.
Но во-первых, когда будет занят Престол, нужно не забыть это всё вернуть – она не забудет. Во-вторых, северные корейцы таким образом запасы валюты давно пополняют и ничего. Живёт как-то государство.
А здесь цель гораздо более достойная.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ 2
Мая не очень хотел сюда ехать, тем более что ему было чем заняться – после такой-то ночки. Опять же, дела бизнеса; денежные потоки не спрашивают, есть у тебя время или нет, просто требуют ежедневного регулярного ухода, как молодая рассада помидоров.
Про последнюю он знал от одного из родственников матери, неожиданно разбогатевшего в течение последнего десятка лет – когда переоборудовал свой земельный участок в деревне и затеял выращивать органик, потеряв работу в городе.
С Эдогава-кай кузен бабушки Моэко иметь дела тогда отказался (хотя ему и предлагали) – якудза есть якудза, сказал он. В итоге, впрочем, не прогадал: один помидор на воскресном базарчике в рознице то ли три, то ли пять сотен йен. А ещё есть доставка – по ресторанам, кафе, частным покупателям. Там цены ещё веселее.
Что ни делается – к лучшему. Минус головная боль у оябуна: родственника на произвол судьбы он бы не бросил в любом сценарии (сейчас этот родственник всерьёз опекал вторую, внебрачную дочь Мая, и, по большому счёту, делал это лучше, чем можно было пожелать).
– Пожалуйста, располагайтесь здесь. – Местный специалист по протоколу, игнорируя напряжённые взгляды коллег, сопроводил Миёси-старшего на импровизированный помост, за стол Президиума.
– Предполагаю, людей моего рода занятий на Коллегии МВД ещё не было, – скупо улыбнулся борёкудан, следуя, куда предложено.
– Мы никогда и не награждали ваших, – тихо согласился чиновник.
Полицейские, мимо которых они прошли в зале, казалось, даже дышать прекратили: глава Эдогава-кай был и одет, и экипирован аксессуарами так, что, попади сюда случайный человек, даже у него не осталось бы сомнений в роде занятий единственного обладателя фамильного кимоно в этом помещении.
– Мы тоже часть общества, – спокойно заметил якудза, увидев, что камеры и трансляция уже работают. – Не самая плохая часть, как оказалось. – Слова вырвались на автомате, он тут же о них пожалел.
Буквально через минуту места за столом Президиума заняли высшие чины МВД, а министр Мацуи прошёл на трибуну:
– От лица Министерства, в знак безграничного уважения за неоценимую помощь… – полилась стандартная речь, повествующая присутствующим и смотрящим по сети (либо тем, кто будет смотреть позже), как героически Гражданин с большой буквы Миёси презрел собственные интересы, помогая Департаменту внутренней безопасности МВД в нелёгкой задаче.
Из достаточно скруглённой речи главного должностного лица подробностей было не добыть от слова совсем, однако пробуждать эмоции бывший следователь умел неплохо:
– … негодяи в собственных рядах… заслуженное наказание… Обязательная переаттестация ВСЕГО подразделения, запятнавшего себя системным групповым предательством!..
Мая слушал с невозмутимым лицом, про себя впечатляясь: Мацуи с помощью иносказаний сейчас не просто размахивал мечом, а…
Нужные слова не подобрались. Если политическую жизнь Японии сравнить с отдельным миром, то по всему этому миру с лёгкой руки министра внутренних дел сейчас шла ковровая термоядерная бомбардировка. Не оставляющая надежд живому.
– … не просто гражданский человек, который нам ничего не должен по определению! – высокий чин холодно смотрел в зал, словно тот сплошь и рядом был заполнен преступившими присягу. – Ни для кого не секрет род занятий Миёси-сан!
В этом месте Мая не удержался: приподнялся и коротко поклонился.
– … у меня больше нет слов. Я сказал всё, что хотел. – Мацуи, не оборачиваясь, бросил левую ладонь назад.
Левша, машинально отметил про себя бывший спортсмен. И как я раньше не заметил? Хотя какая разница.
Кто-то из службы протокола вложил в ладонь министра характерную бархатную коробочку.
Борёкудан здорово удивился: он предполагал, что на здешнем расширенном заседании Коллегии МВД его используют в роли пугала – как нового и донельзя принципиального члена Общественного Совета всё того же МВД.
Оказалось, всё не так просто.
Наконец прозвучала собственная фамилия. Якудза машинально поднялся и пошёл к трибуне, лихорадочно размышляя, как реагировать – он уже заподозрил, что будет дальше.
– Миёси-сан! – голос Мацуи пробирал до костей, ибо политик умел говорить эффектно. – В знак безграничной признательности гражданину страны и как часть нашего уважения к вашей личной принципиальности, позвольте вручить!..
– Сейчас будет неловко. Готовьтесь. – Тихо произнёс борёкудан после того, как увидел содержимое коробка. – Не примите на свой счёт, министр-сан – вашу личную позицию я более чем поддерживаю.
Взгляд чиновника заострился, но по голосу никто ничего не понял.
Дисциплинированно дождавшись окончания здравиц в собственный адрес, якудза церемонно поблагодарил за высокую честь, после чего сменил тональность на более жёсткую:
– Ведомственная награда полиции – высокая честь для меня, – он задержался в нижней точке поклона, обозначая будущие извинения. – Хотя мы из разных организаций, Мацуи-сан, мне в самом деле очень приятно!
Зал сдержанно хохотнул, отдавая должное иронии нетривиального гостя.
– В принципиальных моментах, когда попирается святое, полиция Токио и дальше всегда может на нас рассчитывать, – ровно продолжил борёкудан.
Он отстегнул с груди восьмиконечную звезду с символами хризантемы и сакуры – знак за достижения в полиции Японии. Поднял вверх, чтобы было видно камерам, поцеловал и вернул обратно на кимоно:
– Однако вторую награду я принять не смогу даже из ваших рук.
Бархатный контейнер содержал не один, а два нагрудных знака. Мая рывком, не заморачиваясь с булавкой и не отстёгивая, сорвал «с мясом» диск с изображением хризантемы на красной ленте:
– Министр-сан. К Министерству внутренних дел у меня претензий нет – мы сегодня впервые на моей памяти успешно делали одно общее дело. Это стоит дорогого.
Из зала прозвучало несколько хлопков. Пожалуй, здорово больше, чем несколько – Миёси-спортсмен умел отслеживать реакцию трибун, даже не глядя на них.
– А эту вещь, пожалуйста, отдайте тем, кто попытался от нас с вами ею откупиться. Наградой полиции я буду всегда гордиться и передам её внукам, если до них доживу, – Мая добросовестно поклонился в зал. – Но это прошу вернуть эмитенту, я не приму. – Он так и сказал, максимально обезличивая вторую медаль финансовым термином.
Оябун Миёси протянул Мацуи, не кланяясь, Медаль Почёта, отношение к которой только что очень прозрачно дал понять и жестом, и словами:
– Если не секрет, вы лично не очень пострадаете из-за моего отказа?
– Вообще не пострадаю, – твёрдо ответил чиновник, принимая награду обратно.
Современные каналы коммуникаций несли происходящее по сети миллионам в режиме реального времени – казалось, это напряжение чувствуется даже здесь.
– Не поясните, почему отказываетесь, Миёси-сан? – министр с полуслова понял игру, с ней полностью согласился и подхватил свою партию.
– Сперва стоит объяснить, почему я принял первую. С вами, с МВД, мы вместе проливали кровь. – Немного пафосно, но иначе не скажешь. – А Медаль Почёта – не ведомственная, а государственная награда. К Государству у меня теперь есть большие вопросы, как и у вас, министр-сан. – Мая проводил равнодушным взглядом серебряный кругляшок, исчезнувший в чужом нагрудном кармане, словно незначительная безделушка. – Я не силён в геральдике и статутах, Мацуи-сан, но разве Медаль Почёта не предусматривает присутствия Е…?..
– Да. Предусматривает. – Резко перебил чиновник, затем неформально подмигнул.
На сей раз зал взорвался никак не скромными аплодисментами. На якудзу Миёси присутствующим полицейским было плевать, но стальные яйца своего первого руководителя они в данный момент зауважали ещё больше.
Медали Почёта вручаются два раза в год, насколько помнил борёкудан – они разных видов, есть четыре цвета ленты в зависимости от области деяния награждаемого.
Обычно так.
И делает это Император – по предоставлению Кабинета министров либо конкретного министерства или ведомства. Парламент (Национальное собрание) не участвует в процессе награждения – это исполнительная процедура, не требующая законодательного утверждения.
Передавая ему не самую простую награду таким вот экспромтом, кто-то невидимый технично прощупывал обстановку: примет конкретный борёкудан завуалированное приглашение к диалогу или нет?
Полицейские и чиновники центрального аппарата в зале замерли, не издавая ни звука.
Миёси Мая, оябун Эдогава-кай, и Мацуи Хироюки, Министр внутренних дел Японии, смотрели друг другу в глаза долгий десяток секунд, после чего синхронно поклонились – поняли друг друга без слов. Ершистый якудза в одном малоизвестном обществу вопросе только что гласно и полностью солидаризировался с МВД: убивать полицейских нельзя, даже (особенно) если это делают другие, более полномочные, государственные структуры.
– Всё равно что объявить им войну, – тихо сказал министр, выключив микрофон, так, чтобы услышал единственный собеседник.
– Эту войну начали не мы, – флегматично пожал плечами человек в фамильном кимоно, направляясь с помоста вслед за чиновником. – Я в своё время выбрал сторону конфликта достаточно прозрачно, сейчас просто напомнил.
– Скорее, не сменили курса и подтвердили его гласно и прилюдно, – уточнил Мацуи. – Не считаясь с возможными персональными осложнениями – те структуры серьёзные противники даже для нас.
– Эдогава-кай справедливостью не торгует и за свою шкуру не трясётся.
Они как раз обогнули угол большого стола и развернулись к присутствующим, поэтому последний пассаж был слышен в зале.
* * *
– Привет, давно не виделись, – то ли пошутила, то ли нет Моэко, столкнувшись возле турникета Йокогамы с Хаяси Хонокой и Уэки Утой.
Последняя по-свойски незаметно облапила Такидзиро за зад и без слов коснулась щекой щеки адвоката.
Какое-то время после IT-департамента Решетников и Миёси-младшая провели в массажном секторе у Хину – чуть-чуть подремали, слегка расслабились, немного убили время (Ямаути Такамори из Министерства иностранных дел позвонил каждому из них с разносом в минуту и назначил встречу на троих сейчас и здесь, на директорской парковке – куда-то дёргаться из небоскрёба до этого момента смысла не было).
– А вы куда? – хафу задумчиво обозрел топ-менеджеров и не стал заморачиваться формализмом.
Шагающие мимо сотрудники старательно смотрели в пол и «никого не замечали».
– Да на одну встречу. Коюмэ Хината, ты сто процентов не слышал, – отмахнулась абсолютно трезвая айтишница.
– Коуч по женскому сексапилу⁈ – удивилась вместо подзащитного адвокат, у которой упомянутая персона была на слуху. – Вам зачем? Вы же и так супер? – Это был не дежурный комплимент, самая что ни на есть оценка, причём искренняя.
Тем больше было удивление борёкудан, когда финансистка Хаяси стремительно стала бордовой и стрельнула в ответ достаточно злым взглядом.
Моэко тут же связала три плюс два и мысленно хлопнула себя по лбу: на условную починку мозгов ехала, скорее всего, Хонока. Причём делать этот факт известным она категорически не хотела. Непосредственная же подруга двигалась за компанию и вместе с якудзой-психологом только что озвучила деликатный момент на весь холл.
– Как по мне, Моэко-тян права, – не глядя на младшую Хаяси, без паузы подхватил Решетников. – Вы действительно топ и так, без дополнительных мероприятий.
Свекольного цвета физиономия финансистки слегка просветлела.
– Здравствуйте. Рад видеть и приветствовать, – подошедший сзади дипломат мазнул взглядом по четверым. – Уэки-сан? Благодарен за решение вопроса с поездкой вашего сотрудника, – он нейтрально кивнул на Такидзиро.
Узнал её по фотографии, сообразила химэ Эдогава-кай, а заочно они уже общались.
– Мы проверили по своим каналам: всё в порядке. – Мидовец доверительно наклонился к айтишнице. – Задвоенный сигнал получился выше всяких похвал. Я ваш личный должник, – он протянул бумажную визитку вместо смартфона с кьюаром на экране.
