Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 8 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Спутник звонко хлопнул ладонью по лбу:
– Вот я идиот. Танигути же сегодня ночью, да. Извини, пожалуйста, не хотел сделать тебе больно!
– Не парься, не сделал. Этого идиота с его гомосексом я уже забыла и нисколько не страдаю – упомянула исключительно для иллюстрации. Это Хонока-тян вон, будет теперь пятилетку переживать, – настроение снова стало отличным, в душе запели птицы. – Что Дзион-кун её не просто голой увидел – а ещё и «похотливыми прикосновениями осквернил», хе-хе (вот я мерзкая злорадная сволочь, да?). А я уже наплевала и давно из головы выбросила.
– Насчёт гомосекса не понял, – подвис на ровном месте Решетников.
– Ну, нормальный секс – это если бы он меня хотел генитально натянуть. Пися в писю, чё ты как маленький. А он же начать с жопы намеревался, – бесхитростно пояснила Уэки. – Поэтому и гомосекс, шутка такая в девичьих чатах. Ты чё, в сети вообще не бываешь? Молодёжный жаргон же, ты тоже не старый. Ну, почти, – поддеть в последний момент, пусть понервничает, глядишь, станет податливее.
– Э-э-э. М-м-м. В сети бываю, но как-то в основном не на эту тему.
– Ну и зря, там есть над чем поприкалываться. Могу его жаркий и страстный шёпот передать дословно, он достаточно прозрачно откровенничал. О своих ближайших гормонально активных намерениях в адрес моих булок. Впрочем, думаю, тебе будет неприятно, – она покосилась на чужое лицо и решила закруглиться с натурализмом.
– Будет. За заботу спасибо. – Мужская рука, болтавшаяся без дела, наконец осуществила то, что было давно логичным – легла на женскую талию, скользнула до бедра, поднялась обратно. – Контроль. Идём как парочка.
– Да тьху на тебя! – громко зашипела айтишница ему в ухо. – Какая же ты бесчувственная сволочь, Такидзиро-кун! Хрен с тобой, целка-фанатичка, я уже смирилась со своей упавшей самооценкой! Но хотя бы сейчас ты мог не называть вещи своими именами⁈ Просто помолчать из чувства такта⁈ Без этого твоего «изображать» – просто побыть парочкой⁈ Хотя бы на погранконтроле⁈
– Это плодило бы в тебе ложные, ни на чём не основанные, бесперспективные ожидания. Которые, в свою очередь, в неудачный момент способны уронить хрупкую девушку в пучину депрессии, – фальшиво посокрушался метис. – А на это я пойти не могу.
В следующую секунду они, не сговариваясь, хохотнули так, что чопорные японцы вокруг наверняка приняли их за иностранцев.
– Я сейчас не знаю, как пойдёт в Пекине. – Продолжил он, словно извиняясь. – Есть вариант, что придётся какое-то время провести в отеле, может быть, сутки. Если да – легенду нужно соблюдать, это правило. Нарушать нельзя.
– Если нарушим? – поинтересовалась Ута исключительно из духа противоречия, не из любопытства.
– Считается грубой ошибкой и запрещено. Правда, это если б мы сотрудниками на контракте были, а мы всё же по разряду инициативных волонтёров, – Решетников задумчиво потёр затылок.
– В чём суть этой твоей легенды и что именно нельзя нарушать? Кратко, внятно, объясняешь отличнику-математику.
– Мы с тобой – пара на отдыхе дробь в командировке. Там, где я учился, считалось, что все проколы начинаются, когда эти двое на самом деле друг другу не близки. На длительном отрезке времени такое по-любому выстрелит, как игла в мешке; но даже и на коротком промежутке появляются лишние риски. Иногда немаленькие.
– Не уверена, что уловила до конца.
– Если выйдет так, что мы там задержимся на денёк-другой, две разные комнаты в отелях – палево, а в общей…
Она заглушила окончание его фразы звонким смехом:
– Мой искромётненький Такидзиро-кун, у которого ещё и прорезалось чувство юмора! Ты думаешь, я тебе позволю жить в другом номере? Даже на другую кровать не надейся – легенду нарушать нельзя. – Последние слова она произнесла тихо, но с пафосом, затем продолжила нормально. – Может, хоть на перепихон тебя разведу – должны же у взрослого мужика кое-какие системы реагировать на молодую голую тёлку, лежащую под тем же одеялом? – Лицо само расплылось в улыбке. – Если, конечно, он не болен, не сердечник и не после инсульта, пха-ха-ха.
– В том-то и проблема, – кое-кто в очередной раз загрузился по полной на ровном месте. – Так. Первая романтичная часть…
Дообъяснять у товарища не вышло – пришлось прерваться. Перед погранконтролем зачем-то поставили рамку безопасности, которая обычно всегда находилась дальше. На браслет Министерства юстиции на лодыжке метиса сканер отреагировал предсказуемо.
– Да не снимается он! – развёл руками Решетников сперва девице на тумбочке, затем и старшему смены, подкатившему на шум.
– Что это? – на бесстрастном лице тридцатилетнего холостого очкарика-задрота только что лампочка не замигала.
– Такая власть, – издевательски слащаво пропела айтишница вроде бы себе под нос, но на самом деле так, чтоб было слышно, – да в такие потные ручонки.
Реакция чиновника на свой сарказм её нисколько не волновала.
– Не взрывоопасно, – покачал головой логист. – Вас должны были предупредить. – Хафу спокойно назвал фамилию, имя и ещё одну фамилию. – Вы же старший смены на досмотре?
– Мы должны понимать, что это за устройство. – Инициативный на работе, неудачник в личной жизни, очкастенький вообразил, что ухватил свой звёздный час, судя по красноречивой мимике.
Отвратительный и ни разу не симпатичный хмырь разразился назидательной лекцией на тему каких-то там протоколов и персональной ответственности, которую с него никакие телефонные звонки не снимают. Кто бы ни звонил, здесь вам не коммунистический Китай – вы в серьёзной стране, будьте любезны соответствовать. Особенно если граждане.
В середине его тирады Ута, уже прошедшая долбаную рамку, зевнула, вернулась и снова взяла Решетникова под руку (должен же кто-то быть умнее):
– Что из портативных НРК есть на базе? – она не стала дослушивать, невежливо перебивая чужой поток энтузиазма.
– Что? – голос очкарика от неожиданности пискнул дискантом.
– Мы находимся в аэропорту. Вы – департамент безопасности, так? Кроме вас есть ещё производственно-диспетчерская служба аэропорта, ПДСА. Сто процентов инженеры подразделений друг с другом общаются. К каким инструментам неразрушающего контроля, подпадающим под вашу юрисдикцию и полномочия, у вас есть прямой допуск прямо сейчас? Хоть из собственного арсенала, хоть из ПДСА? – она старалась говорить максимально лаконично и просто, но в глазах инициативного служаки видела, что от техники тот далёк вообще, от электроники – в частности.
– Мы… – мерзкий скуф явно собрался сорвать её грядущий перепихон в Пекине, поскольку не додумался ни до чего лучшего, чем затянуть второй раз первую песню.
Ута не собиралась выслушивать бред по второму кругу (можно подумать, они сами не по государственному вопросу летят. Правда, доставать паспорт МИД Такидзиро-кун почему-то не стал):
– Сердечный имплант. – Она сказала негромко, на веско.
– Что? – очкарик икнул.
– Кардиостимулятор, говорю. Или эндопротез с HAL. – Спокойно перечисляла Уэки. – Или имплантируемый дефибриллятор, ICD. Или кохлеарный имплант – электронное устройство, имплантируемое в ухо для восстановления слуха.
– Вы…
– Нейростимулятор тот же, например, при болезни Паркинсона или хронической боли, – разумеется, она не позволила убогому задроту себя перебить. – Это устройство, посылающее электрические сигналы в мозг или в спинной мозг. Содержит металл, аккумулятор, электронную схему. Ещё вариант: инсулиновая помпа с имплантом или сенсор глюкозы, CGM.
– Вы это всё к чему? – девица врезалась между начальником и строптивой пассажиркой.
– Очень многие устройства в нашем несовершенном мире могут быть частично имплантированы под кожу живому человеку. Иногда их носят снаружи, но часть электроники может быть вживлена. Прототипы и экспериментальные нейроимпланты BCI (Brain–Computer Interface), – Ута начала отгибать пальцы от кулака, – разработки Neuralink, Blackrock Neurotech, ретинальные импланты (например, «бионический глаз»)… – она говорила долгие две минуты, со злорадным удовлетворением отмечая растущую вокруг толпу из зрителей и слушателей. – … Электронные компоненты, провода, металл – потенциальная причина сигнала на рамке… Протезы и ортопедические импланты с электроникой… Протезы конечностей с микропроцессорным управлением… Умные протезы рук или ног с датчиками, моторами и электроникой… Ортопедические импланты с чипами, например, в бедре или колене – уже говорила… Многие из них сопровождаются электронными метками для диагностики.
– Зачем вы это всё нам сообщаете? – девица, находившаяся на рамке изначально, прихватила непосредственного начальника за плечо, чтобы тот молчал.
Да им даже нижестоящие помыкают, мгновенно расшифровала невербалку топ-менеджер. Ну, лови, раз так, отброс иерархии.
– Вы будете каждое такое устройство требовать снять? – ровно поинтересовалась она. – Чтоб убедиться в его безопасности? Как из головного мозга нейрошунты извлекать будете? – последние как раз здесь пищать не должны, но её несло и подбирать слова не хотелось.
Во взгляде Решетникова зажегся неподдельный интерес:
– Вау. У меня к тебе появился серьёзный разговор, – он аккуратно сжал пальцы на её талии.
Ута подумала, что жить хорошо, но внешне не показала:
– Потерпи до душа, – бросила она товарищу, затем развернулась к секьюрити. – Зовите инженеров из производственно-диспетчерской, которым доверяете, – «устало» вздохнула айтишница. – Или свою техподдержку тащите сюда быстрее, как там она у вас называется. – Уэки на автомате опустила молнию худи, ненамеренно демонстрируя нехилой уже такой толпе спортивный живот и топ, надетый на голое тело вместо лифчика специально чтоб выступали соски.
– Э-э-э, для чего их звать? – в глазах очкастого безопасника при виде практически открытых женских сисек появилось человеческое участие, с лица напрочь исчезла предыдущая казённая протокольщина.
Да ты чё. Как всё, оказывается, просто. Надо было раньше сообразить. Ты смотри, кто б мог подумать. ¹
– Допустим, у человека кардиоимплант поколения… там стоят… это тоже электроника. – Бесконечно терпеливо начала пояснять по второму кругу директор департамента IT корпорации Йокогама, в медтехнике профессионально ориентировавшаяся в силу должности.
Старший смены соглашался и кивал, не сводя глаз с молодых молочных желез.
– Либо эндопротез, скажем, тазобедренного сустава. – Попробуем простыми словами, он уже поплыл, только дожать. – Из-за, ну пусть будет, дистрофии мышц – в эндопротезе тоже есть электронная компонента, стоит весь фарш, софт, собственная сетка…
Через пять минут импровизированной лекции ей мало не аплодировали стоящие в очереди – Ута умела объяснять интересно, а здесь ещё и тема родная.
– … таким образом, далеко не все электронные устройства вы для этого вашего протокола можете выколупать из тела без последствий для пациента, – завершила она в гробовой тишине. – Я не знаю вашей профессиональной специфики, но точно должен быть какой-то дополнительный протокол. Что у него это не взорвётся, – она легко и гибко наклонилась, щёлкнув метиса по лодыжке (где-то за спиной сглотнули слюну мужики при виде стрингов, чиносов и задницы), – за секунду можно доказать хоть и теми же инструментами неразрушающего контроля. Я предлагала послать кого-либо за ними в самом начале. Делаем?
Именно в эту секунду до неё с ужасом дошло, что следящие браслеты юстиции – не такая уж редкость. Кто-то в очереди вполне мог опознать девайс визуально, это наверняка было бы некстати – возникнет предсказуемый вопрос, куда собрался хозяин нетривиального гаджета. Точнее, носитель.
В зале убывающих представителям профильной надзорной службы, теоретически, взяться неоткуда, но… Ута засмущалась и немного покраснела.
– Хорошее начало тихого свадебного путешествия, – негромко констатировал Решетников, словно мысли подслушал. – Жги дальше. Я без претензий, – поторопился добавить, мазнув взглядом по ней, – обычный затык, ты вообще ни при чём.
– Проходите. – Девице на рамке уже что-то ожесточённо доказывали сразу несколько очевидцев, очкарик-босс решил уступить логике. – А что это за прибор? Для чего он служит? – напоследок поинтересовался он у Такидзиро практически нормально.
– Следящий браслет Министерства юстиции, – хафу спокойно глядел чиновнику в глаза. – Они сказали, что должны иметь возможность отслеживать моё местоположение. Несколько дней придётся потаскать не по своей воле.
– Я же не просто так интересуюсь! – скуф не пойми на что обиделся. – Да проходите быстрее, вон, какую очередь собрали!
На паспортном контроле дорожка для граждан Японии со служебными паспортами пустовала – не было ни живых проверяющих, ни очереди. Они мазнули зелёными разворотами МИДовских документов по экранам сканеров, шагнули в распахнувшиеся турникеты и через пять минут пили кофе – Решетников буквально взмолился перед душем.
Она снисходительно разрешила.
* * *
¹
У Уты не было кое-какого тематического образования (она инженер), поэтому она не в курсе. Так оно и работает: особь, находящаяся на верхушке иерархии сексуальной привлекательности, получает гораздо больший люфт решений в свою пользу, в любых отношениях. В том числе, в подобных ситуациях – в тех же контактах с полицией, даже в уголовном судопроизводстве.
Глава 11
– Обслужить? – поинтересовалась Ута между делом. – Хочешь – скажи, сделаю прямо здесь.
Она убрала туфли на каблуках в рюкзак, а рядом с ногами поставила кеды. Слава богам, в Японии в таких местах без проблем гигиены можно сидеть и босиком – всё близко к стерильному.
Уэки оглянулась по сторонам; в бизнес-зале кроме них не было никого – сотрудник за стойкой кафетерия не в счёт, оттуда всё равно не видно.
Если, допустим, кое-кто сейчас согласится на кое-что интересное – можно забраться под стол, под ним её телодвижения окажутся скрытыми ото всех. От разыгравшейся фантазии стало весело, к щекам против воли прилила кровь.
– В каком смысле? – блаженно зажмурился тем временем в третий раз вспотевший Решетников.
Он счастливо улыбался, потешно задрав брови, удерживая чашку кофе обеими руками, вытянув шею вперёд как страус и делая маленькие глотки один за другим:
– А-а-а, хорошо-то как… Ты о чём?
– За ещё одним кофе тебе сбегаю! Четвёртым! – обиделась на чужую чёрствость айтишница. – Например, за арабикой! – Это было единственное существительные, которое она поняла из диалога логиста и баристы пять минут назад.
Вслед за первой либерикой, которую кое-кто сейчас пил (она даже не слышала такого названия до этого момента), своей очереди на столе ожидали, дымясь, вторая и третья – хафу одним махом заказал три порции, дескать, они для него маленькие.
– Если есть либерика, арабика уже неактуальна, – покачал головой бездушный сухарь, не отрываясь от чашки. – Не для всех, конечно! Но мне – именно так. А-а-а, какие молодцы местные управляющие. – И снова эти мелкие глотки, как кот из поилки.
Уэки подавила возмущение, усилием воли прокручивая мысли в конструктивном направлении:
– Какая разница? Кофе и кофе, я его тоже пью. Кладёшь сахар – уже не гадость.
Ута не была сильна в теории (в отличие от той же гангстерши Миёси), но великолепно знала по опыту: если мужик взбесил и разговор с ним не складывается, однако ты имеешь на него виды – наступай на горло собственной песне и поддерживай с ним беседу любой ценой, если тебе от этого мужика как от мужика еще что-либо интересно.
– Твоё счастье, – нисколько не падая духом, пробормотала она.
– Сортов у нас в принципе немного, – вздохнул не подозревающий о буре в чужой душе метис. – Не кофейная страна потому что.
– Какие бывают?
– Арабика, Робуста и Либерика – три основных вида кофейных деревьев, выращиваемых в мире. У каждого свои особенности по вкусу, аромату, содержанию кофеина и условиям выращивания.
– Мужики любят, когда тёлка тащится от их компетенций. – Она и не подумала юлить. – Вещай дальше. Повышай мою эрудицию. Заодно сойду за изысканную среди гайдзинов – там же меньше чая, больше кофе?
– Coffea arabica. Вкус мягкий, с кислинкой, может быть фруктовым, шоколадным, цветочным. Очень разнообразный вкусовой профиль. Кофеин: ноль-восемь – полтора процента, меньше, чем у других сортов. Аромат: тонкий, сложный, насыщенный.
– Кто бы мог подумать.
Иронии товарищ не уловил.
– Робуста, Coffea canephora. Вкус крепкий, терпкий, с горечью и древесными или ореховыми нотами. Меньше кислотности. Кофеин в два раза больше, чем в арабике. Аромат резкий, менее утончённый. Дешевле, часто используется для растворимого кофе и купажей для крепости.
– Ты чё, справочники на досуге учишь? Вроде диплома по сельскому хозяйству не получал – я б увидела в твоём профайле.
– Просто всё запоминаю с первого раза, – он удивлённо раскрыл глаза. – Если что-то увидел либо прочёл. Специфика самоорганизации памяти.
– А это у нас что? – она лениво взяла одну из нетронутых чашек и отпила. – Бр-р-р! Ну и… своеобразие. Хоть бы сахара положил.
– Это либерика. Вкус экзотический, необычный. Может быть фруктово-древесным, с дымом и даже лекарственными нотами. На любителя, мне сахар не нужен.
– Я чувствую! – иронии снова никто не заметил, досадно.
– Кофеин между арабикой и робустой. Аромат сильно отличается от привычного, может быть слишком ярким. Доля на рынке – менее одного процента. Очень редкий вид, чаще используется в локальных культурах, например, в Малайзии.
– А-а-а. Поэтому оно и стоит как почка?
– Цена может быть высокой из-за редкости и уникальности, – согласился кофейный маньяк. – Теперь моя очередь спрашивать. Это же не просто кеды? Тысячи три йен, не меньше? Какая-нибудь редкость? – он скосил глаза под стол.
– Пха-ха-ха, моя ж ты радость! – настроение стало отличным. – Три тысячи, говоришь? Две сотни баксами? Ну-ну.
– Я в этом не шарю, – пожал плечами Такидзиро. – Предположил стоимость выше обычной, поскольку знаю тебя – нормальная светская беседа. Две сотни баксов – немаленькие деньги за пару кедов, нет? Я ошибся? Какой-то крутой бренд?
– Balenciaga, – Ута скромно потупилась. – Умножь свои жалкие три тысячи на три с половиной.
– ЧЕГО⁈ – глаза распахнулись, голос скрипнул. – Семь сотен долларов за вшивые кеды⁈
– Не ори, – она накрыла мужской рот ладонью.
– НО ЗАЧЕМ⁈ – в глазах метиса заплескался океан недоумения. – Не подумай, что считаю деньги в твоём кармане – это не моё дело, – спохватившийся товарищ поторопился оговориться. – Просто в голове не укладывается. Зачем⁈.
– В солнцезащитных очках и кедах, которые в сумме тянут на полторы тысячи баксов, девочка чувствует себя чуть иначе, чем та, у которой весь гардероб в сумме не дотягивает до четырёх сотен, – просветила дремучего обитателя нижних этажей топ-менеджер. – А когда девочка себя иначе чувствует…
– … её и другие воспринимают иначе. Понятно.
– В качестве завершающего штриха из мира моды, Такидзиро-кун. Для широты твоего кругозора, чтобы и ты мог сойти за своего в изысканных кругах. Двести долларов за пару – это даже не нижняя цена премиальных или дизайнерских моделей. – Она взъерошила мужские волосы. – Это ощутимо меньше входного порога. Большинство затянет гораздо дороже, особенно если это лимитированная серия, коллаборация или люкс-сегмент.
– Слов таких не знаю, – добросовестно признался Решетников. – Учту. Спасибо за инфу, инфа лишней не бывает.
– Представь, какое у тебя будет лицо и во что тебе будет обходиться один поход со мной, допустим, по пешеходной зоне Франкфурта, – Ута припомнила конкретные бутики, перевела взгляд на собеседника и развеселилась сильнее. – Ладно, расслабься. Если надумаешь и станет интересно, могу подсказать бренды в пределах твоего бюджета – с хорошим качеством, не просто за «лейбл». Экономичненькие такие модельки по паре сотен долларов.
– Ты же сейчас иронизируешь? – осторожно поинтересовался хафу, поперхнувшись кофе.
– Дошло. И это не ирония, а уже целый сарказм.
В следующую секунду его лицо неуловимо изменилось:
– К нам направляется человек. Пока не могу понять, кто именно, но чего-то такого ожидал. Пожалуйста, не нервничай, ничего не бойся и никуда не уходи, если он вдруг начнёт намекать.
– И не подумаю, – она отсалютовала стаканом воды и устроилась поудобнее, как просили.
Ута чуть поёрзала на мягком диване, затем отодвинула стол. Правое бедро молодой, красивой и очень дорого выглядящей женщины поначалу демонстративно прижалось к ноге спутника, затем и вовсе накрыло сверху: подошедшему типу Решетников откровенно не рад, значит, незваного гостя нужно попытаться слегка раскачать.
Угадала, кивнула себе айтишница через мгновение: в отличие от большинства тактильных контактов подобного рода, в данный момент Такидзиро не морщился, не занудствовал, а вообще подвинулся к ней ближе и приобнял за талию.
Уэки тихонько, на уровне слышимости, фыркнула – услышал только товарищ. Затем нагло украла жест младшей Хьюги – прижалась виском к плечу логиста.
Хмурый мужик неопределённого возраста в поле зрения вступил справа: сюда притопал, видимо, по дублирующему служебному коридору, где пассажиры не ходят. Интересно, как Решетников его заметил? Головой хафу не вертел, получается, у него такое хорошее боковое зрение? Или слух?
Спросить потом, если не забудется.
– Этот человек работает в ещё одной государственной структуре, Такидзиро-кун? – Уэки беззастенчиво изучила визитёра с головы до пяток. – Как думаешь?
По-честному, ей было немного страшно: кое-кого могут в последний момент снять с рейса из-за браслета на ноге и тогда накрылся Пекин вместе с любыми прыжками в ширину.
Свои опасения Ута попыталась замаскировать где-то нарочитой беззаботностью.
– Мы можем с вами немного пообщаться? – мутный мужчина обратился к хафу, проигнорировал классную фемину, не сообщил цели визита и не произнес имён.
– Да. Разговариваем здесь – скоро рейс, бегать по терминалу не буду.
– Я бы мог попросить…
– Нет, никто никуда не пойдёт; ни она, ни я, – Такидзиро будто угадал следующую фразу. – Если вас что-то не устраивает – выход из vip-ложи за спиной.
– С другой стороны, если и Уэки-сан участвует в мероприятии МИДа. – Тип занял третий стул. – Её тоже нельзя считать чужой. Наверное.
– Как чувствовал. – Решетников кивнул на дымящиеся чашки кофе. – Угощайтесь.
– Вы заранее заказали три порции? – визитёр вдруг подобрался, черты лица заострились. – Каким-то образом знали, что я приду⁈ Кто вам сообщил?
Ута подхватила посудину, из которой уже пила, чтоб версия, которую тип придумал сам себе, косвенно подтвердилась:
– А как же. Уже отлёт на носу, а вас всё нет и нет. Мы заждались. Ликёра что ли выпить. – Последняя фраза никому не адресовывалась.
– Как вы узнали о моём визите? – мужик требовательно смотрел на логиста.
– Угадал, – равнодушно пожал плечами тот. – Если под ковром идёт скрытая от общества битва между не самыми открытыми структурами, значит, Ван будет представлять интерес сразу для всех из первой тройки. Значит, попытки его проконтролировать будут продолжаться.
– Какое ведомство, с вашей точки зрения, представляю я?
– А это вы мне сейчас сами расскажите. Или пойдёте ко всем чертям, а я подниму шум на тему, что вы делаете в запретной зоне: сотрудником иммиграционной службы либо аэропорта вы не являетесь, с действующим загранпаспортом границу официально не проходили.
– Откуда знаешь, что он без паспорта? – оживилась айтишница.
Такидзиро проигнорировал вопрос, доверительно наклоняясь через стол и практически упираясь в нос типа своим:
– А полиция Токио сейчас очень напряжёна. Ко всем и любым поблажкам в адрес вашего брата омивари-сан весьма предвзяты – соскочить не получится. До приезда наряда вас всяко задержу, здоровья хватит. Давно в тюрьме не сидели?
– Я действительно хотел всего лишь поговорить. – Непонятный мужик вдруг стал каким-то пронзительным. – Решетников-сан, как вы относитесь к своей стране?
– Вы за этим лезли в vip-зал, не имея на это формального права⁈ – Уэки и не подумала сдерживаться. – Чтоб с патетическим видом вопрошать белиберду? Ну скажет он вам сейчас, хорошо или плохо, что это персонально для вас поменяет⁈
– Ута-тян, ты сейчас бесцеремонно сбриваешь нашему гостю весь вербовочный подкат, – тихонько заржал хафу. – Он только нацелился на цепочку вопросов, чтобы деликатно подвести меня к нужной теме. А тут ты.
– А тут я, живая и непосредственная, – согласилась топ-менеджер, взгляд которой видимо похолоднел. – Незнакомец-сан, давайте сэкономлю вам силы? Говорите, с чем явились – уважайте наше время.
– Вы всегда так позволяете женщине собой командовать? – тип проигнорировал её и обратился к Такидзиро.
Деятель намеревался ещё что-то развить на тему, лучшая ли эта стратегия для взрослого мужчины, но айтишница его перебила. Она очень хорошо знала, как себя вести в подобных ситуациях.
– Да. Он всегда и везде мой подкаблучник, поскольку здорово ниже меня должностью, ещё ниже – своей смешной микроскопической зарплатой, которой не хватит даже на нормальные носки под мою обувь. Молчу уже про его этническое происхождение, тоже подкачавшее. – Уту подхватил и нёс тот поток, в котором нет границ, правил и невозможного. – Правда, он изрядно старше возрастом. Больше, чем у меня, у него лишь прожитых лет за спиной, а-ха-ха. Зато намного.
– Ва…
– Сорокалетнему полукровке в Большом Токио чертовски сложно срезать модельную тёлку на почти полтора десятка лет моложе, незнакомец-сан, – она похлопала Решетникова по макушке. – Особенно когда нет университетского диплома, как у нас, когда он последнюю пятилетку не мог сдвинуться с позиции стажёра логистики – до знакомства со мной. А из съёмной квартиры его накануне в прямом смысле на улицу выпер хозяин недвижимости, – айтишница назвала район, в котором товарищ до последнего времени снимал каморку – эти данные были в его личном деле, станцию метро она запомнила.
– До чего приятно, когда тебя настолько ценят, – серьёзно выдал Такидзиро, расфокусировав взгляд. – Несмотря на.
Стало немного неловко. Странно, вроде не пила, отметила айтишница мысленно. Чего ж меня так надирает – язык живёт своей собственной жизнью, меня не спрашивая.
Кураж тем временем не иссякал:
– Он должен был сходить в душ перед рейсом, чтобы не благоухать мне под нос всю дорогу до Пекина, – ещё один хлопок по мужской голове сверху. – Вместо этого вломились вы, незнакомец-сан, и чешете языком, будто вам заняться нечем, – по мере произносимых слов в душе поднялась волна искреннего возмущения. – Слушайте, да катитесь вы ко всем демонам! Я – молодая, умная, компетентная топ-менеджер одного из лидеров стратегической отрасли! Моя фамилия всем серьёзным людям профессии реально известна в национальном масштабе! Я добросовестно плачу налоги, даже вызываю трезвого водителя, когда бухая – чтобы за руль не садиться! У меня ни одного штрафа за последние три года, даже за парковку! Какого хера вы сюда явились⁈ Что вам от нас надо⁈ ОХРАНА! БЕЗОПАСНОСТЬ АЭРОПОРТА, ГДЕ ВАС ЧЕРТИ НОСЯТ? БРАСЛЕТ С НОГИ ВАМ СНИМИ, А КАК РАБОТАТЬ НАДО – ПОПРЯТАЛИСЬ⁈
Краем глаза Ута с удовлетворением отметила: лицо Решетникова тоже вытягивается, симметрично повторяя неприятную рожу, сидящую через стол.
– Да я вас сейчас сама в тюрягу упакую! – разбушевавшийся внутри океан решил трансформироваться в конкретные действия. – Если вы в запретной зоне без документов – я вам сейчас устрою концерт по заявкам! – Уэки решительно полезла за смартфоном, достаточно грязно выругавшись вслух между делом. – Вы чё, Японию с Северной Кореей перепутали? Так я вас сейчас научу любить родину!
– Пожалуйста, не делайте глупостей, – рука типа метнулась через стол в попытке удержать её за запястье.
Но была перехвачена, в свою очередь, Решетниковым:
– Пожалуйста, не нужно трогать пальцами мою женщину. Это последнее предупреждение, ещё одного не будет.
Вау. Концерт был затеян не зря, спасибо тебе, моя безбашенная голова. Последние слова метиса разлились по её душе благоухающим розовым бальзамом для массажа и терпким сливовым ликёром одновременно.
Под убаюкивающий аккомпанемент заявлений про «мою женщину» Ута выплеснула в рот остатки ужасного горького кофе (и что он в этой гадости нашёл), затем впечаталась задом в бедро логиста ещё крепче:
– Что. Вам. Надо. Три секунды. Потом не обижайтесь. – Лучше ужасный, но молниеносный конец, чем бесконечный ужас.
Если сейчас за браслет снимут с рейса – так тому и быть. Но вот эта нервотрепка по чайной ложке в секунду… Многозначительные намёки, двусмысленные недосказанности…
– Решетников-сан, что вы будете делать, если вашему контакту с Ван Бай Инем в Пекине попытаются помешать? Спрашиваю не просто так.
– То же, что и в прошлый раз, – Такидзиро мгновенно посуровел. – Это не первый мой визит в те географии, если вы в курсе.
– Нет, практически не в курсе. Ваш кейс в министерстве обороны засекречен, у нас нет доступа. Могу лишь по косвенным предположить.
– Вы из НАЙТЁ, – логист не спрашивал, констатировал. – Уэки-сан права, у нас реально мало времени и мне ещё нужно подготовиться длительному полёту. Простите за натурализм, в душ я должен успеть. Интересуюсь в лоб: какой интерес вашей службы в этом всём? Оно же вам банально не по подведомственности, ведь слон не ловит мух?
* * *
– Хотел сказать тебе спасибо. – Решетников поворачивался под упругими струями бьющей из-под потолка горячей воды и старательно намыливался под её чутким руководством – она жёстко проинформировала, что без неё он даже сюда не пойдёт.
– Говори. – Снизошла топ-менеджер.
– Спасибо большое. Если б не были с тобой знакомы, подумал бы, ты специально репетировала такой концерт. Готовилась.
– Пха-ха-ха, не знаешь ты женщин, – лицо против воли расплылось во все тридцать два. – Никаких подготовок, сплошной экспромт.
– Хм.
– Ты такая, романтично настроена, мечты порхают крылышками, а тут оно явилось, – пренебрежительный кивок назад.
– Ты его раскачала за какую-то минуту. Тип, конечно, не оперативник, но и не обыватель – я удивлён твоими талантами.
– Дай! – она забрала мыло и развернула его к себе спиной. – Стой ровно. Минута, щ-щас всё будет.
В душе Ута тоже разделась, чтоб сполоснуться за компанию. На закономерный вопрос спутника, что она будет делать, если в мужской части санузла появятся другие представители сильного пола, айтишница честно ответила: на их взгляды в сторону её жопы ей глубоко пофиг, пусть хоть дырки проглядят, а от более материальных поползновений есть кому защитить. И вообще, гордись, престарелый логист – с тобой такая тёлка безбашенно с ума сходит. Реально, войдёт кто – плакала моя репутация. А-ха-х.
– Мне почему-то кажется, в этот раз в бизнес-классе будем сами. Вряд ли кто-то здесь появится сейчас, – непоследовательно выдал хафу контраргумент самому себе.
