Текст книги "Доктор 5 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
Соавторы: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 17
Ватсап чат.
Лена: Ну чё, как там у вас :-D как обстановка
Мелкий: Молчи, грусть, молчи. И не спрашивай. Если вкратце, то мне тебя ТУТ и СЕЙЧАС очень не хватает.
Лена: Мр-р-р-р, хр-р-р-р, продолжай
Мелкий: Эм-м-м, 0_0, гхм-м-м… НЕ совсем в таком контексте. Что ты подумала. 0_0
Лена: Э, а в каком?! 0_0
Мелкий: Как специалиста по общению. Я с матерью в тупик зашёл: она делает ошибки в общении. Как по мне. Но упорствует в них, и категорически не то что не хочет замечать. Чужой точки зрения. А даже и не собирается слышать кого-то кроме себя. Не знаю, как донести. Были бы чужие люди, вообще не вопрос бы был. – …!!! … НО! МЫ – РОДНЯ. И вот чуть не первый раз в жизни не знаю, что делать. Что-то такое впечатление, что эмоции управляют действиями некоторых людей гораздо в большей степени, чем эти люди сами признают.
Лена: :-D:-D:-D ты это только сейчас понял? Гений :-D:-D:-D
Мелкий: Теоретически, знал и раньше. Но вот чтоб так на практике столкнуться, такое впервые. Несколько растерян.
Лена: Скажу стандартное: не парься. Я, конечно, попробую завтра вечером, после КЛИНИКИ, поискать точки соприкосновения. Если получится, спрофилактирую.
Мелкий: Да я не сильно надеюсь. Знаешь, батя (мой) говорит: «Из болота не вытащить бегемота, если сам этот бегемот не желает вылезать из этого болота». Вот я, кажется, только теперь стал догадываться, что именно он этой поговоркой всегда имел ввиду 0_0
Лена: :-D:-D:-D зачёт… Это… я всё же попытаюсь. Тем более что это всё равно сделать надо. По понятным причинам.
Мелкий: ну. Кстати! А где ты до вечера собираешься шататься завтра? 0_0
Лена: Так с утра поеду же к себе, к родителям? К 14.00 с тобой – к Котлинскому? Или что? 0_0 что-то переигралось?
Мелкий: Я сегодня у твоих не ночую. Хотел, но Крематорий позвонил. Просит очень лично встретиться, по двум пунктам.
Лена: Ну первое, это Алию чтоб ты посмотрел, это ясно. Интересно, а второе что? )))
Мелкий: Первое в точку 0_0 откуда знаешь? Второе – у него личный разговор. И он настаивает, что именно у меня дома. Не у твоих родителей. Не на улице. Не в кабаке. А Алию он, говорит, тоже не хочет по людным местам типа больниц таскать. Её тоже просит ко мне. Два в одном, то есть. В общем, я сегодня на диване в кухне :-/
Лена: Ну, цинично говоря, твои близкие. Как бы, внимание уделить надо… Так что? завтра утром ехать не к своим родителям, а к тебе?
Мелкий: Точно. А то я, кроме прочего, соскучился…
Лена: Взаимно :-* замётано. В девять уже спать не будете?
Мелкий: Я точно нет.
Лена: Слушай. А ты эти свои претензии… ай, ладно. Времени нет. ПОБЕЖАЛА
*********************
По возвращении родителей Лены с дедом за стол, застолье идёт по второму кругу: дед, отец и Роберт Сергеевич заказывают ещё одну бутылку, и ещё одно большое жаркое на компанию. Зоя Андреевна поглощена беседой с ними. А мы с матерью, пользуясь отсутствием внимания к нашим персонам и тем, что сидим рядом, пытаемся заново наладить диалог. Вернее, я решаю негромко попробовать ещё раз.
– Мам, есть предложение. – Задумчиво чешу нос, прикидывая, с чего начать.
– Какое? Внимательно слушаю, – вскидывается мать, отвлекаясь от экрана смартфона (Зоя Андреевна вина больше не пьёт, присоединившись к мужчинам и водке. А мать, оставшись одна, решает «не продолжать»).
– Что-то разговор у нас с тобой зашёл не в ту степь… Давай заново попробуем. Наладить контакт. – Бросаю пробный шар.
– Ну-у-у, давай, – выдыхает мать, откладывает смартфон и наклоняет голову в мою сторону. – Попытка номер два. Внимательно слушаю.
– Отец когда-то давно сказал: «Лучшего и более преданного друга, чем мать, у тебя никогда в этой жизни не будет». Вот недавно вспомнилось. Мы ещё все вместе жили, – говорю после секундной паузы. – Я тогда, кажется, из садика пришёл, подрался там с кем-то, в общем, неприятности пятилетнего. А рассказывать никому не хотел. Надо было, чтоб кто-то из родителей в садик пришёл, но я это сам вам должен был передать. Вот сказал ему, а он говори, что занят по работе. И не сможет. Чтоб я тебя попросил. А тебе я не собирался рассказывать, уже не помню, почему.
– Ты смотри, а я совсем такого не помню, – тихо говорит мать в ответ. – Как отрезало… И что там было дальше?
– Да не важно, что там было, я сейчас вообще не о том, – досадливо морщусь. – Фраза запомнилась. И мысль о том, что лучшего друга, чем родная мать, у человека быть не может.
– Логично отец сказал, – спокойно кивает мать. – Вполне логично.
– А сейчас получается, что я со своим лучшим в мире другом не могу найти общего языка. Получается, или отец тогда ошибся, – припечатываю. – Но об этом даже думать не хочется; по крайней мере, до того, как попытаемся всё же наладить диалог… Или – у нас просто разные цели и задачи. Мам, попробуем заново?
– Ну давай, – чуть удивляется мать. – Только я не понимаю, чего ты сейчас от меня ждёшь. И что надо делать. Лично мне.
– Вот тебе ничего самой делать не надо, – спешу сообщить. – Кроме того, что буду говорить я. Вопрос номер один. Мам, давай обменяемся нашими целями и задачами? Имею в виду, задачами вашего приезда? Как я их себе вижу: вы приехали ко мне на свадьбу, со всеми вытекающими. Чтоб познакомиться с новой будущей роднёй, раз. Поддержать меня, – добавляю с сомнением, – два. Ну, хотелось бы верить, во всяком случае… У отца и Светки есть ещё свои, личные попутные цели: у бати – отдохнуть от рутины и нагрузки и банально расслабиться. У Светки – поддержать отношения со всеми старыми друзьями и, программа максимум, найти тут нормального бой-френда, поскольку тамошние ваши мужики ей не впирают. Пардон, не нравятся.
– М-да, – выдаёт мать задумчиво через полминуты. – М-да.
– Мам, – смеюсь в ответ на это. – Считается, что у родных людей и лучших друзей, цели или совпадают, или могут быть согласованы. Хотя бы. А давай теперь ты скажи: какие у тебя цели? Потому что, давай откровенно… с моими, твои задачи, судя по твоей позиции, ну никак не в унисон. – Улыбаюсь и смотрю на мать, напряжённо хмурящую брови. – Раз у тебя такая реакция, логичен вопрос с моей стороны: мам, а у тебя какая цель? Можешь озвучить?! Только честно. И я пойму, если ты скажешь не правду.
– Да нет у меня никакой цели, – с досадой признаётся мать. – Ну какая может быть цель, если твой шестнадцатилетний сын из другой страны говорит тебе, что женится?!
– Судя по некоторым деталям, целей может быть две. Декларируемая, но о ней не будем. И реальная, – продолжаю улыбаться. – В данном случае, ты делаешь откровенные попытки ревизии: а не пересматривается ли моё решение, и не можешь ли ты как-то повлиять на его отмену? Не пересматривается в смысле if it could be revised. Мам, ну вот скажи, как бы ты сама себя вела на моём месте? В свой собственный адрес? С учётом реалий?
Не говорю вслух, что за последнее время это тело весьма прибавило и в опыте, и в результатах, и в понимании людей.
– Я же ничего не знала о твоих реалиях, – чуть растеряно пожимает плечами мать. – Ты действительно развиваешься семимильными шагами, но я ведь не в курсе всех подробностей. Дети вообще взрослеют неожиданно, – признаётся она. – А тем более, эта твоя эмансипация! Ну об этом же вначале надо знать, чтоб это учесть? Согласен?
– Где-то да, – и не думаю спорить. – Но живём не в вакууме. Дед с бабкой полностью в курсе. Мам, вот я бы ещё согласился, что я болван и тихушник, если бы только я тебе об этом не сказал, и если бы только я был твоим единственным источником по теме. Но ты же и со своим отцом общаешься регулярно, – киваю на деда, лихо опрокидывающего в рот рюмку СТАНДАРТА. – Получается, у тебя и с ним коммуникация не налажена? Ну, если и твой отец, и твой сын, регулярно общаясь с тобой, оставляют у тебя пробелы в информации? То чья вина, как сама думаешь?
– Вот надо было иначе вам условия ставить, – сварливо отзывается мать. – Чтоб докладывали раз в неделю…
– Мам, уже поздно вносить коррекцию в программы связи, так как я взрослый, – смеюсь. – Предлагаю всё же начать заново: давай-таки согласуем наши с тобой цели и задачи? Чтоб твои действия не противоречили моим? А ещё лучше, чтоб твои намерения не расходились с твоими словами и с моими целями.
– Это всё очень логично, но женщины себя так не ведут, – непоследовательно возражает мать. – Лично у меня логика сейчас не работает. И я не про именно вот сейчас и здесь; я вообще о жизненном этапе. Я не готова вот так сходу отказаться от желания повлиять на сына там, где он делает ошибку! С моей точки зрения.
– Я последнее время общался с военными, – решаю не вываливать в деталях подробности о Кеше, Гао, Соме и Арабе. Тем более, там есть далеко не только мои тайны. – Вот они меня научили одному золотому правилу. – На самом деле, я это знал и раньше. – Мама, давай тогда сравним наши с тобой алгоритмы? Мои друзья говорят, что вначале идёт оценка обстановки. Потом – выбор действий либо инструментов. И всегда только в такой последовательности, и никак иначе. Оговорюсь: бывают ситуации, когда обстановка оценивается не полностью, так как до полной оценки можешь не дожить. Но у нас с тобой сейчас явно не тот случай… Ты согласна с правилом? Вначале – оценка обстановки; только после – действия?
– Ну каким же надо быть идиотом, чтобы спорить с очевидным? – демонстративно спокойно соглашается мать. – И-и-и..?
– А теперь давай приложим это правило к нашей ситуации, – хмыкаю, улыбаясь. – Что я школу окончил, тьху, лицей, ты не знаешь. Что я дважды мастер спорта, один из них бокс, ты не в курсе. Что чемпион области – тоже не знаешь. Ладно… Кем и где работаю – ты не знаешь. Сколько зарабатываю – ты не в курсе. Мам?
– Да? Что? – чуть заторможено отзывается она.
– Ну а как ты собираешься действовать? Я сейчас перечислил около половины того, что, с моей точки зрения, важно из того, что тебе следовало бы знать. И что ты вполне могла бы знать. Если бы как-то отстроила отношения со мной. Либо с дедом: поскольку они с бабулей о каждом пункте из вышеперечисленного в курсе.
– Я что, должна вести разведку по собственному сыну?! – почему-то на ровном месте начинает заводиться мать.
Странно. А вроде, нормально же разговариваем.
– СТОП. Мы сейчас о соблюдении универсального правила. Вначале – оценка обстановки; только после – действия. С которым ты, если подумать, согласна. Но которое категорически не соблюдаешь в моём случае. Мам, а может, мне стоит проиллюстрировать? – чуть обеспокоенно поворачиваюсь к ней. Потому что мне с запозданием приходит в голову, что для неё может быть совсем не так самоочевидно то, что лично для меня является аксиомой. – Может, ты согласилась со мной под влиянием разума, но не до конца искренне веришь в это правило?
– Иди в жопу, – тихо и неожиданно шепчет мне на ухо в ответ мать, при этом находясь в нормальном настроении. – Будет оно мне тут выволочки за столом устраивать, – продолжает она шёпотом, и почему-то смеётся; а я искренне не знаю, что сейчас сказать.
Потому говорю, что думаю:
– Ну, тогда подводим черту. Я не могу полагаться на оценки человека, который ведёт себя глупо. Извини. Просто потому, что не хочу вслед за этим человеком повторять глупые поступки. И здесь есть две плоскости…
– Ну давай, давай, повыступай с трибуны, – бормочет мать, у которой, кажется, закончились логические аргументы.
Странно. Я вроде бы уже не первый день тут. Но такое странное следование на поводу своих эмоций, которые противоречат банальной логике, вижу впервые. Втройне грустно от того, что это моя родная мать. Как бы.
– Первое. Мы друг другу родственники. И я сейчас ради матери делаю то, на что в жизни бы не тратил время с другими людьми. Но в ответ ожидаю, что какие-то шаги будешь делать и ты. Мам, я не смогу вычерпать море решетом. Мы ни к чему не придём, если ты и дальше будешь занимать позицию инфантильной пятиклассницы.
– Бе-е-е! – шепчет мне на ухо мать и показывает язык.
В принципе, я уже ничему не удивляюсь. Частоты её мозга, кстати, в порядке: на расстройство психики не похоже. Вернее, это не оно. Просто отсутствие элементарной самодисциплины и уважения к собеседнику. Интересно, чем же я раньше, до того, как… , так уронил её мнение о себе? Что она настолько демонстративно меня не уважает?
– Ну тогда без обид, – пожимаю плечами. – Значит, второй вариант. Остаёмся в рамках действующего законодательства. Я дееспособен, а мои решения автономны, самостоятельны и законны. Всё то, что будет противоречить моим решениям, я буду устранять.
Ни к какому единому знаменателю мы с матерью в итоге так и не приходим. Вернее, она просто отказывается обсуждать детали, скрываясь за маской женской эмоциональной неконструктивности.
Почему-то в исполнении Лены такие моменты отсутствия логики меня не бесят. В отличие от текущей ситуации. Чем объяснить?
От нечего делать, кручу текущую ситуацию в голове с разных сторон. Но ничего путного не придумывается. С запозданием, до меня доходит вторая проблема: дед сегодня едет ночевать к нам (не в том он состоянии, чтоб я его отправлял на такси). В одной комнате спит Светка. Во второй – батя (он примерно равен деду по состоянию). В третьей – мать, поскольку с батей в таком состоянии она в одной комнате спать не будет.
А куда идти мне, и где ляжет дед?
Ближе к утру, наконец, общим решением приходим к выводу: на сегодня все достаточно навеселились. За родителями Лены заезжает через десять минут машина от банка (Роберт Сергеевич кому-то позвонил), и мы все направляемся к выходу (я собираюсь просто взять такси из ряда машин, стоящих у выхода).
Видимо, я что-то упустил за столом, поскольку Роберт Сергеевич, ничтоже сумняшеся, поворачивается к моему деду:
– Анатолий Степанович, ну, вы же к нам?
– Да, как договорились, – степенно кивает в ответ дед.
Затем прощается за руку с моим отцом, обнимает меня (шлёпая по спине) и отбывает в машине Роберта Сергеевича к нему же домой.
– Да они уже часа два как договорились, что дед у них сегодня, – реагирует на моё недоумение отец, который оказывается далеко не так пьян, как казалось.
Одной мелкой проблемой меньше.
Дома мать с отцом разбредаются по своим комнатам, а я ненадолго захожу к сестре (у неё ещё горит свет и она в нескольких чатах вовсю общается с какими-то компаниями из других часовых поясов).
– Ну что, как всё прошло? – спрашивает она, не отрываясь от экрана.
– Вот поехала бы, и узнала, – ворчу в ответ. – Ничего хорошего…
– Мама может, да, – отстранённо бормочет сестра, и я понимаю, что здесь и сейчас я лишний.
Спать ложусь, подключив воображение: на кухне, на полу, расстилаю одеяло с балкона, укрываюсь вторым. Вместо подушки, использую зимнюю куртку, которую заворачиваю в старую наволочку.
Глава 18
Перед тем, как заснуть, какое-то время гоняю в голове мысли на тему, как наладить конструктивный диалог с матерью. В итоге, засыпаю, наверное, хорошо если в полпятого утра.
Чтоб в восемь-тридцать проснуться от звонка в дверь бодрого, как первый весенний тепличный огурец, Крематория:
– Привет! Спите?! – Юра просто пышет энергией, сопровождаемый Алиёй (вежливо улыбающейся у него из-за спины и с любопытством оглядывающейся по сторонам по пути в мою кухню).
– Родители прилетели, – отвечаю хмуро, сдвигая ногой свою «постель» под кухонный стол. – С сестрой. Все места заняли.
– А-а-а, ты бы, кабы не я, к Роберту поехал ночевать, – буквально на ходу ориентируется Юра. – А из-за меня остался?
Не дожидаясь моего ответа, он легонько подталкивает Алию ко мне:
– Давай скво мою посмотрим, а потом к нашим делам?
– Всё в порядке, – сообщаю им через две минуты. – С моей колокольни, по крайней мере. Проверил дважды, поскольку сам спросонья. Ничего плохого не вижу. Как по мне, всё нормально. Но на УЗИ лучше к Али Шафетовичу, Шаматову: по развитию плода я ж не ас.
– Но что-то можешь сказать? – с любопытством уточняет Юра.
– Ну только в рамках своего понимания… Инфекций нет, чисто. Частоты стабильны и синхронизированы… Как бы, по физике если судить, то всё норма. Но знаешь, тот случай, когда и к Шаматову тоже сходить не лишне. В положенное время. А что беспокоило-то? – запоздало соображаю уточнить главное. – Чего примчались-то?
– Вот тут тянуло, – показывает на себе Алия. – И перепугалась почему-то сильно.
– Мышцы, – сообщаю ещё через полминуты. – Просто мышца. Ничего серьёзного. Вы просто слишком сильно к себе прислушиваетесь. Ну, мне так кажется. Вообще, в вашем положении это типично. Для волнений нет никаких оснований. Что не отменяет визита к Шаматову, – напоминаю ещё раз.
– Да то понятно, – энергично кивает Юра. – Аль, ну ты поехала? – поворачивается он к ней, кивая ей на входную дверь. – Я сам доберусь потом.
Алия благодарит меня ещё раз, целует нас с Юрой по очереди (меня в лоб), и старательно прикрывает за собой дверь, явно пытаясь не шуметь.
Мои спят, как убитые (вижу), потому киваю Юре на мягкий уголок на кухне:
– Располагайся. Мы сегодня до четырёх утра гудели. Почти… Я чуть вареный, потому могу чуть тормозить. Есть будешь?
– Спаси Христос, – открещивается Юра. – Я в такое время редко ем. Давай лучше кофе сварю?
– Да я и сам могу, – с сомнением отвечаю ему, прислушиваясь к себе. Кофе или чай?
– ТАК не сможешь, – категорично возражает Юра и отодвигает меня от плиты. – Так, специи у нас где?..
Через пять минут, я наслаждаюсь действительно необычным букетом корицы, гвоздики, кофе и чего-то ещё. Не могу понять, чего именно.
– Интересно, – поднимаю глаза на Юру. – Не могу понять, какая четвёртая специя.
– А ты первые три назови вначале? – веселится Юра в ответ.
– Корица, гвоздика, тмин?
– Да. Ещё перец. Чёрный, душистый. И вот эта вот вещь, не знаю, как называется, – Юра показывает на пакет, подписанный неизвестными мне письменами (который, в числе прочих специй, мы привезли из Дубая). – Я в Африке такое встречал. Не знаю, как называется, но с арабикой – самое то.
– Ничего себе, тебя носило, – присвистываю. – А в Африке ты что потерял?
С первой туркой мы расправились за минуту, потому Юра, оценив аппетиты, сейчас варит вторую. Большую, примерно на литр.
– Там же добыча, – пожимает плечами он. – В своё время, старательно отрабатывал все варианты, по всему миру. В поисках сырья. Сто единиц товара в месяц – это уже нормальный оптовый объём. Даже если по миру смотреть.
В этом месте припоминаю, что «единицами» он в таком контексте называет килограммы.
– Хороший кофе… – возвращаюсь к своим мыслям. – Так это, чем могу?..
– Щ-щас, – Юра предостерегающе поднимает в воздух палец. – Довести до кипения, сбить пену, ещё раз… так… ВСЁ! – он зачем-то добавляет в литровую турку струю кипящей воды из электрочайника. – Пусть постоит ещё полторы минуты! Так надо.
– Да без проблем, – пожимаю плечами. – Я пока не тороплюсь.
– Ну, давай к делу. – Поворачивается ко мне Юра, потирая руки. – Саня, я начну издалека, но так будет правильно. Чтобы ты мог оценить, насколько я серьёзен.
– Да я и так не сомневался, – пожимаю плечами ещё раз.
– Тут другое, – морщится Юра. – В общем, лови… До меня дошли слухи, что ты на Хоргосе затеваешь исследования, которые лично ты позиционируешь как зародыш бизнеса. У тебя там, имею ввиду Хоргос, есть и прихват свой. В виде друга-чекиста. Но есть и недоброжелатели: напарник твоего друга, из той же конторы. Кстати, этот напарник с твоим другом один другому совсем не друзья. – Юра вопросительно смотрит на меня.
– Снимаю шляпу, – ещё раз присвистываю от удивления. – Как говорится, не успел там вчера чихнуть, как сегодня, ни свет ни заря, приносит тебя с пожеланием: «Будьте здоровы!». Даже стесняюсь спросить, откуда ты в курсе. Неужели у нас вообще в стране секретов нет.
– Секреты есть от простого народа, – нейтрально комментирует Юра. – Но лично я, с самого открытия, всё связанное с Хоргосом держу на особом контроле: потенциальные ворота в Китай. Лично для меня. Мировой потребитель кое-какого моего товара номер один. И наоборот: их серебро скоро всё наше и похоронит, и сверху надругается. За такими «воротами», пусть и потенциальными, но в обе стороны, надо следить профессионально.
– А почему? – не удерживаюсь от вопроса. – Что с нашим серебром не так?
– У них баланс цена – качество на десятки процентов выше, – грустно кивает Юра. – У нас, по бывшему Союзу, пять долларов на грамме вынь и положи, это стоимость работы. А серебро биржа по доллару за грамм.
– Получается, на серебре стоимость работы выше самого металла?
– У нас, – кивает Юра. – Плюс угар. У многих. Литейки-то не все такие, как у меня… А Китай за работу заряжает на серебре меньше доллара на грамме. При паритетном итоговом выхлопе изделия, я о качестве модели. Это не все прочухали, но я – не все. Я уже давно свой участок серебра для отвода глаз держу. А сам в Китае тарюсь, перебирковываю, камни меняю и алга… Ну, их этикетку сырьевую меняю на свою бирку готового изделия, – поясняет мне Юра, видя, что одного слова я не понял. – Но ты меня увёл в сторону! Я пока ни в чём не ошибся?
– Если о Хоргосе и обо мне, то достаточно точно. Есть, конечно, куда детализовать, но в целом… Ты сейчас сказал ровно столько, сколько из всего понял тот коллега моего товарища, – припечатываю. Поскольку за коллегой Кеши я действительно очень тщательно наблюдал во время разговора (пусть и незаметно. Но у меня есть и некоторые с в о и возможности). – Я, честно говоря, не думал, что у них в организации такое дырявое решето. К тебе претензий не имею, – спохватываюсь на полуслове, – даже хорошо, что это мне ТЫ сообщил. Но впредь, буду иметь ввиду. Что далеко не всё у них благополучно. Как оказывается. Не смотря на… активную социальную рекламу непобедимости.
– Да всё у них в порядке, – не соглашается Юра, закидывая ногу на ногу и разливая нам в чашки половину содержимого второй, литровой, турки. – Просто твой недоброжелатель – подчинённый моего… м-м-м-м… Контакта, – не сразу подбирает нужное слово Юра. – И мой Контакт, по условиям нашего неписанного контракта, за достаточно большие деньги сообщает мне всё, что там происходит. Тебе знакомо понятие «сводки»?
– Да.
– Ну вот по Хоргосу есть регулярная сводка. В рамках определённого подразделения. А у меня есть к ней доступ. Таких как я, оговоримся, единицы. – Продолжает Юра. – И даже менее того. Потому, в организации той всё в порядке, просто она ж интересы народа должна защищать? – весело смеётся он. – Ну а у некоторых бизнесменов есть интересы именно там. Кстати, налоги эти бизнесмены платят вполне нормально. Так что, в данном случае я свои интересы от государственных не отделяю…
– Спасибо за информацию, – киваю. – И за кофе. Что происходящее там может становиться известным снаружи, не знал. Буду иметь ввиду и вводить поправки. В нужных местах. – А в реальности, для начала Кешу расспрошу. Что и как. И почему. Но придётся опять туда ехать, потому что по телефону такой разговор не сверстаешь.
– Да я не просвещать тебя припёрся, – удивляется Юра. – Это было вступление. Теперь к цели. Саня, ты сам как оцениваешь перспективы, что твоё начинание там увенчается чем-то продуктивным?
– Обычно я очень осторожно отношусь к людям, которые вот так исподволь задают очень серьёзные вопросы о ключевых моментах, – улыбаюсь в ответ. – Но тебя знаю и лично, и по рекомендациям. Потому сейчас не напрягаюсь, а только недоумеваю. Зачем оно тебе… но это не секрет. Юр, у меня пока не было такого, чтобы я чего-то хотел, и не смог сделать. Если это было для меня по-настоящему важным либо интересным. А этот момент для меня и важен, и интересен одновременно. Скажу больше. Даже если «с первого подхода к снаряду» ничего не получится, у меня вся жизнь впереди. И целый мир вокруг. Какие мои годы?
Юра всё это время очень внимательно наблюдал за мной, практически не мигая.
– Ну, я это и хотел услышать, – кивает он каким-то своим мыслям. – Потому предлагаю. Возьми меня в ассистенты. В этом своём научном проекте там, чем бы он ни был. Даже если это всего лишь пустопорожние теоретические изыскания и исследования, на которых в итоге может не получиться навариться.
– Я навариваться изначально не собираюсь, – спокойно комментирую услышанное. – Для старта, нужна поддержка и нужны инвесторы. Числом более одного, для сдержек и противовесов внутри…
– То понятно, – нетерпеливо роняет Юра. – Дальше?..
– Говоря твоим языком, мой интерес – это итоговый научный продукт плюс математические алгоритмы в качестве инструмента. Последнее можно будет продать в любом случае. Повторюсь, мой интерес – не деньги. А научные и технологические решения. И идти к ним, возможно, не один десяток лет, – добавляю, чтоб остудить Юрин неуёмный энтузиазм. – Тут недавно пример приводили… помнишь Колумба?
– Лично не застал, – тихо ржёт Юра в ответ. – А в чём фишка?
– Зеркальная ситуация. Он тоже искал инвесторов, чтоб сплавать по нужному маршруту. Инвесторам говорил, что их деньги отобьются богатствами Индии. А сам на деньги плевал на самом деле: ему важнее было подтверждение гипотезы. В общем, лично Колумб плыл не за деньгами. А за знанием и из-за научного творческого поиска.
– Ты в данном случае – Колумб? – уточняет Юра.
Молча киваю в ответ. Потом, правда, добавляю:
– И я это только сейчас понял. Именно в таком виде. Раньше просто чувствовал. Что мне это нужно.
– Творческий зуд – дело такое, – понимающе хмыкает Юра. – Я тут без вопросов… но ты ничего не поменял в моём настрое. Я как раз наоборот уверен, что каждому Колумбу нужен свой собственный, преданный зам по тылу. Который его неосязаемые научные подвиги будет конвертировать во что-то материальное и осязаемое. Плюс приглядывать, чтоб результаты не растащили, кто ни попадя.
– А тебе это всё зачем?
– Да считай, блажь. – отмахивается Юра по началу.
– Так не пойдёт, – качаю головой. – Ну поставь себя на моё место. ТЫ бы что ответил?
– Если серьёзно, перенапрягся. – В этот раз Юра отвечает действительно серьёзно. – Я вот и плавлю иногда сам, рабочим простым. В смене с плавщиками. Просто чтоб сменить деятельность, переключиться на что-то новое. Знаешь, мне сейчас будет сложно сходу ответить, потому что я, как твой Колумб, чувствую. Но попытаюсь сформулировать. Этот мир очень динамично развивается, особенно последние пять – десять лет, согласен?
– Не знаю, я столько не живу в этом мире, – хмыкаю в ответ чистую правду. – В смысле, не осознаю себя, как генератора взрослых решений. Чтобы сравнивать последнее десятилетие с несколькими предыдущими.
– Я живу, – не поддерживает весёлого тона Юра, оставаясь серьёзным. – Этот мир меняется. Но человек в нём – нет. Человек, как всегда, ищет кайф. Искал, ищет и будет искать. Кто-то спивается в арыке, кто-то летает к звёздам, кто-то управляет самой большой страной в мире десятилетиями, до смерти, поставив раком половину континента и банально вырезав вторую половину. Что между ними общего? Кайф, – тут же отвечает Юра на собственный вопрос. – И алкаш в арыке, и тиран на троне живут ради своего кайфа.
– Интересное наблюдение, – говорю, чтоб сказать хоть что-то. Раньше я с такого угла на это не смотрел.
– Но кайф бывает разным, – серьёзно продолжает Юра. – Есть и те, кто в науке всю жизнь, и для них это лучший образ жизни и времяпровождения. Это было вступление… Лично я люблю новое. Новые эмоции, новые знакомства, новые страны… И последние лет десять – пятнадцать, Саня, мне начало становиться скучно: ничего нового. Люди – предсказуемые падлы. По большей части. М-м-м, а дальше можно не продолжать… в общем, если нет новых людей и новых занятий, то остальное очень быстро надоедает, поверь.
– Возможно, – деликатно не спорю, поскольку у нас почти четырёхкратная разница в возрасте. И его скептицизм мне пока не ясен по чисто техническим причинам.
– Надоедает, – уверенно кивает Юра. – Но я беспокойный… Стал смотреть вокруг внимательнее. Знаешь, что обнаружил? Мир давно другой. Всё изменилось. Просто мы, старики, не сходим со своей лавки часто. Потому все эти изменения – мимо нас. Вот соцсети! – Юра разгорячился и сейчас настолько эмоционален, что лично я от него этого даже где-то не ожидал.
Ты смотри, я и не думал, что он может быть и таким.
– Это же целый мир! Саня, есть люди, у которых пятьдесят тысяч друзей и подписчиков в сети! ТЫ представь, целая армия! Они вообще, наверное, за экраном проводят большую часть жизни! Потому что им в реал, наверное, и не надо! – Юра увлёкся не на шутку. – Или вот знакомства в интернете… сейчас, оказывается, там и чуть не женятся по сети! И клубы по интересам! И вместо реальной модели нового изделия я на филиал сейчас файлик посылаю – и всё! Через пятнадцать минут у них на другом краю земли эта модель в руках! И это только одна часть. – Юра переводит дух и продолжает с новой силой. – А продолжительность жизни?! У меня полно друзей, у которых живы родители. А мне почти шесть десятков! Родителям, стало быть, за восемьдесят. А свобода? Саня, когда я был такой, как ты, я в сраную Польшу не мог поехать! А сейчас – хоть на Кубу, хоть в Бразилию, хоть в Полинезию! В общем, мир здорово изменился. А мы, старики, уже просто «не ловим кураж»…
– Я, кажется, уловил идею, – не могу сдержать улыбки. – Но ты всё же озвучь формально: зачем тебе это всё? Мой ассистент – существо бесправное. Я и сам не сплю, и ассистент всегда в мыле. – У меня, правда, только один такой опыт, с ЯньАнь, но опыт достаточно говорящий.
– Вот хочу чуть взглянуть на всё под иным углом. – Поднимает на меня глаза Юра. – И на мир, и на жизнь. Смотри. Ты – пацан молодой. Вокруг тебя – такие же. Ну, плюс-минус. Значит, что?
– Что?
– Вы – двадцать первый век. А то и двадцать второй, если сейчас вон до девяти десятков доживают… То, что вы затеваете сегодня, будет определять будущее, блин, не люблю пафосных слов… Будущее человечества. Вот и я хочу прикоснуться, – Юра безмятежно смотрит на меня с незамутнённой искренностью трёхлетнего ребёнка. – Понимаешь, бабки мне уже не интересно. У меня есть, хватит и внукам… Я сейчас делаю сто единиц металла в месяц, по пять долларов на грамме работа. И так не первый год.
– Это полмиллиона в месяц? – уточняю из любопытства.
– Ага. Ну, это, конечно, грязными, но поверь… накладные расходы и десяти процентов не превышают. Саня, я имею больше десятки в сутки. Пятнашку, если точно. Больше пятиста баксов каждый час. Двадцать четыре часа в сутки. – Юра зачем-то в порыве эмоций надел очки и сейчас смотрит на меня поверх них. – Раньше вот с детьми был исключительно личный напряг, но сейчас, тьфу-тьфу, наметился свет в конце тоннеля. Раньше на бухло и баб время тратил, сейчас уже не интересно. А где-то и не всегда актуально, – чуть сконфужено добавляет Юра. – Сейчас могу себе позволить блажить: делать то, что интересно. На заводе и без меня всё автоматом идёт, – чуть разочаровано добавляет он. – Я раньше знаешь, что самой большой ценностью считал?
