Текст книги "Отъявленный лжец (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА 13

ЛОРЕНЦО

Сегодняшнее мероприятие станет своеобразным балом, на котором будут представлены представители преступного мира: от мафиозных королей до обычных бандитов. Такие события позволяют нам сохранить привлекательную внешность, однако за блеском скрывается тёмная сторона.

Благотворительность – это лишь способ сделать нашу деятельность более заметной. Мы жертвуем деньги тем, кому повезло меньше, но на самом деле они были украдены у других. Пресса восхваляет нас, полиция закрывает глаза на наши дела, а мы, в свою очередь, продолжаем вносить свой вклад в мир преступности.

Я не собирался приходить на это мероприятие с кем-либо. Я всегда предпочитаю быть один. Я не помню, чтобы когда-либо приводил на подобные мероприятия женщин, потому что это могло бы вызвать ненужные ожидания, которые я не собирался оправдывать. Женщины, которых приглашают на праздничные ужины, часто думают, что они нечто большее, чем просто имя на визитной карточке, что может привести к неловкости в дальнейшем. Я никогда не хотел, чтобы кто-то сидел рядом со мной на таких ужинах.

Но то, что Ванесса рядом со мной, вызывает у меня трепет. Я жажду, чтобы она была со мной, чтобы я мог представить её всем, кто знает меня. Я осознаю, что есть риск, и один из них – вероятность того, что кто-то откроет ей суровую правду обо мне. Мне придётся всегда быть настороже, но я не намерен упускать её из виду в этом платье.

Я не стремлюсь никого убивать за то, что кто-то смотрит на то, что принадлежит мне. Потому что Ванесса – моя. Я не могу объяснить, почему так сильно привязан к ней, но я сделаю всё возможное, чтобы она стала моей. Я заявил на неё права. В моих глазах она принадлежит мне, и я готов убить или покалечить любого, кто попытается встать между нами.

– Ты очень красива в этом платье, – говорю я ей, помогая выйти из машины. – Тебе лучше быть осторожной, чтобы никто не заметил, что у тебя под ним. – Я подмигиваю ей и нежно целую в щёку, и крепко держу её руку в своей, не желая отпускать. Вокруг нас – камеры, газеты, сплетни и любопытные пользователи социальных сетей. Я знал, что они будут здесь.

Обо мне готовится сенсационная статья, которая вызовет бурную реакцию у многих. Я получил информацию об этом, но сомневаюсь, что смогу её опровергнуть. Как же не вовремя! Эти люди пришли сюда за новостями, и они так наивны, что думают, будто я поделюсь с ними хоть чем-то на публике.

Я прохожу мимо них, не обращая внимания на назойливых журналистов. Я не тот, за кем они охотятся, и пусть они ищут свою добычу где-нибудь в другом месте. Ванесса следует за мной, опустив глаза, словно не замечая их присутствия. После того как погибла её семья, она столкнулась с кошмаром в прессе, и я уверен, что это причиняет ей боль. Ни один маленький ребёнок не должен подвергаться нападкам этих хищников. Однако мне всё равно, если весь мир увидит её рядом со мной. Я горжусь тем, что она рядом со мной, и не стремлюсь скрыть её от чужих глаз.

– Ты в порядке? – Спрашиваю я, когда нас проводят через открытые двери, и мы покидаем мир, наполненный криками прессы. Она кивает, выпрямляясь и вздёргивая подбородок, словно ей всегда было здесь место. – Извини, они повсюду, – извиняюсь я за весь этот цирк в СМИ, и Ванесса дарит мне улыбку.

– Ты очень богатый человек с тёмным прошлым. Они просто хотят заработать на этом, – отвечает она.

Она знает, каким может быть этот мир, и я притягиваю её к себе, чтобы нежно поцеловать в щёку.

– Это будет долгая ночь, – говорю я ей. – Люди будут делать вид, что любят меня, но втайне будут желать мне смерти. Это может быть скучно, но будь рядом со мной. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна в этом змеином логове. Здесь нет никого, кому можно было бы доверять, – продолжаю я, уже осматривая комнату и выбирая своих врагов.

– Я доверяю тебе, – отвечает она, и моё сердце переворачивается от этих слов.

– Ты не должна, – шепчу я, потому что я самый плохой из них. Она ухмыляется и остаётся со мной, пока я знакомлю её с мужчинами, которым доверяю, и с теми, с кем, как я полагаю, мне может понадобиться разобраться.

Она улыбается и становится прекрасным примером того, какой должна быть хорошая женщина. Она знает, когда нужно говорить, а когда молчать. Её глаза осматривают комнату, запоминая каждого человека, его лицо и имя. Некоторых из них она знает ещё со времён своей работы у меня, а других она видела по телевизору и в новостях.

Даже её подруга Люсия здесь со своей семьёй, за исключением её покойного дяди. Теперь, когда о нём позаботились, они стали более сговорчивыми. У меня больше не будет с ними проблем. Ну, может быть, только с Люсией. Она ревнивая, озлобленная маленькая сучка. Я замечаю, как она смотрит на Ванессу с неприкрытой ревностью, и ощущаю, как она пристально смотрит на меня через переполненный зал.

Когда мы садимся за обеденный стол, между мной и Ванессой возникает ощутимая атмосфера. Я кладу руку ей на бедро под скатертью, нежно скользя по нему вверх, туда, где её платье почти ничего не скрывает. Мои пальцы находятся в опасной близости от того места, куда мне до боли хочется уткнуться лицом позже этим вечером. Она бросает на меня мимолётный взгляд, который говорит, что я, возможно, веду себя не очень хорошо, но это меня не останавливает.

Она закидывает ногу на ногу, перехватывая мою руку, и я не могу добиться того, чего хочу. Она умеет ужасно дразнить, когда захочет. Праздная беседа за ужином становится скучной, и Ванесса зевает, когда Люсия начинает рассуждать о какой-то мелкой тривиальной задачке. Её дизайнер не смог сшить для неё платье, и ей пришлось купить его с вешалки, бедной избалованной богачке. Я закатываю глаза от её поверхностного мышления.

– Ты хочешь уйти? – Спрашиваю я её, прерывая наш ужин на десерте. Мне уже надоело фальшиво улыбаться и вести светские беседы. – Потому что я устал. Я хочу отвезти тебя домой и сорвать с тебя это платье, – шепчу я, стараясь, чтобы никто не услышал. Я вижу, как мурашки пробегают по её коже от моих слов, как она краснеет и опускает глаза.

– Да, пожалуйста, – кивает она, и это единственное оправдание, которое мне нужно. Мы опускаем чек в окошко для так называемой благотворительной акции, и мой водитель уже ждёт нас у входа, когда мы подходим к стене с камерами. Я выпил ровно столько, чтобы им было о чём написать. Притянув Ванессу к себе, я целую её, и это самый лучший поцелуй для них всех за весь вечер. Если они хотят что-то рассказать миру обо мне, то пусть это будет она. Я хочу, чтобы все знали, что она моя, и сейчас я публично заявляю о своих правах на неё. Они могут перестать шептаться и строить предположения о том, кого я выберу себе в жёны – я уже сделал свой выбор.

Мы садимся в машину, которая уже ждёт нас. Она всё ещё не может отдышаться, и я прерываю её ещё одним поцелуем. Этот поцелуй не предназначен для телекамер, и, возможно, лучше сохранить его для дома. Но я не могу ждать так долго, чтобы прикоснуться к ней. Я наблюдал за ней всю ночь, в этом платье, и этими длиннющими ногами, она словно просила: «Трахни меня».

Нет, я не буду ждать, я не могу. Моё самообладание исчезло.

– Лоренцо, водитель, – выдыхает она, когда я поднимаю её платье, открывая её тело для всеобщего обозрения.

– Он смотрит на дорогу, – я, облизываю губы, и расстёгиваю пряжку ремня. – Мой член так твёрд, что становится больно в этих брюках. Я не собираюсь ждать, я хочу тебя, Ванесса. Прямо сейчас, здесь.

Она не противится, и её киска становится влажной, когда я прикасаюсь к ней.

– Садись на меня сверху, – говорю я ей, и она даже не колеблется. Оседлав меня, она держится за спинку сиденья и медленно опускается на меня. Прикусывая уголок губы, чтобы заглушить стоны.

Я наполняю её, она блядь такая тугая. Её миниатюрная фигурка и узкая киска сводят меня с ума. Мне приходится сдерживаться, чтобы не разогнаться. Я не хочу причинять ей боль, и если я потеряю контроль, то сделаю это.

Это новое ощущение – чувствовать её на себе, и я понимаю, что ей нравится быть главной. Я даю ей возможность контролировать глубину и темп, а сам полностью отдаюсь страсти.

Я наблюдаю за её лицом, заглядываю в её глаза и вижу, как они закрываются в агонии нарастающего оргазма. Она двигается медленно и долго, дразня меня, сжимаясь вокруг меня и дрожа, сдерживая собственное удовольствие. Это приводит меня на грань безумия. Есть точка, за которой разум уступает место безумию. Когда Ванесса запрокидывает голову и позволяет себе бурно кончить на мой член, она словно подталкивает меня к краю. Её тело содрогается, а влагалище сжимается вокруг меня, пульсируя от удовольствия.

Я хватаю её за бёдра и начинаю двигаться вверх, получая своё удовольствие, пока она достигает пика. Мы сталкиваемся в битве оргазмов, стремясь к следующему пику наслаждения. Когда я больше не могу контролировать свои желания, я крепко обнимаю её и продолжаю двигаться, пока не достигаю кульминации.

Я изливаюсь глубоко внутри неё, прижимая её к себе, пока не опустошаюсь полностью. Она же превращается в безвольное существо в серебристом платье, покрытое потом и ароматом секса. Я наполнил её и заявил на неё свои права, и ничто не делает меня более собственническим, чем осознание того, что она принадлежит мне.

Я обнимаю её, мой член все ещё глубоко внутри неё, и прижимаю к себе, пока мы не оказываемся дома. Здесь я поправляю нашу одежду, затем отношу её в свою спальню и укладываю на кровать.

Где ей самое место.

* * *

Моя мама пригласила меня на воскресный обед, и я не решился отказаться, опасаясь, что она может меня не простить. Ванессе нужно было готовиться к экзаменам, поэтому она всё равно собиралась вернуться домой. Она боялась встречи с дядей, потому что в газетах были опубликованы наши фотографии с поцелуями, вся в Италия их видела. Даже моя мама видела эти фотографии, возможно, поэтому она и пригласила меня на обед. Она обожает такие темы и мечтает о внуках и свадьбе – о том, что я уже должен был ей подарить.

Мама часто напоминает мне, что мой «срок годности» подходит к концу. Она говорит, что ни одной женщине не нужен морщинистый старик. По её мнению, я должен найти свою девушку, пока не превратился в «ископаемое», и тогда она будет любить меня, даже когда я стану стариком.

Ванесса рассказала мне, что её дядя был недоволен тем, что она работает на меня, и был бы очень расстроен, если бы мы начали встречаться. Её семья взяла её к себе после смерти родителей, и они не хотят, чтобы она принимала участие в моей жизни. Для них я – дьявол, и я не могу сказать ей, что они не правы. На их месте я бы тоже не позволил этого. Но она взрослая и может сама выбирать, с кем встречаться, и они не могут её остановить.

– Чао, мама, – приветствую я её, входя в огромную кухню, где она с любовью готовила блюда годами. Здесь пахнет домом и свежеиспечённым хлебом чиабатта. Я целую её в макушку, пока она стоит у стола и замешивает тесто для макарон.

– Чао, блудный сын наконец-то вернулся домой, чтобы поужинать со своей матерью, – отвечает она с лёгкой иронией.

Мне нравится её сарказм, и я понимаю, что должен был прийти к ней раньше. Правда в том, что я был занят работой, семейными делами и Ванессой.

– У тебя появилась девушка, и теперь ты забываешь обо мне, – говорит она.

Я должен была догадаться, что это произойдёт. Моя мама никогда ничего не упускает из виду.

– Я никогда не смогу забыть свою маму, – говорю я, и она бросает на меня взгляд через плечо.

– Я знаю, кто эта девушка, Лоренцо, – произносит она, и моё сердце замирает. – И ты тоже. – Я слишком хорошо знаю, кто она, и это гложет меня изнутри, когда я думаю об этом. Я пытался игнорировать свои чувства, но они никуда не уходят. Я не могу притворяться, что не знаю кто она, но это не меняет того, что я к ней чувствую. Ванесса Контини, маленькая девочка, которую я не смог убить.

– Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую к ней мама, она не имеет к этому никакого отношения, – говорю я, и она складывает руки на груди. Если она начнёт притопывать ногой, я действительно попаду в неприятности.

– Значит, она знает, кто ты и что ты сделал?

Если бы только всё было так просто.

– Нет, не знает, – признаю я. Ванесса не имеет ни малейшего представления о том, кто я такой и что натворил.

– Она ребёнок, Лоренцо, а ты мужчина. Это неправильно, – слова моей матери пронзают меня. Разница в возрасте никогда не казалась мне проблемой, пока она не подчеркнула её. – Ты играешь с огнём, и когда обожжёшься, не плачь, потому что это твоя собственная вина, – говорит она.

Я осознаю, что ответственность лежит на мне, и я не должен был допустить, чтобы с Ванессой что-то произошло. Я хотел бы быть более сильным мужчиной, чтобы иметь возможность противостоять ей.

– Она не ребёнок, она более взрослая, чем большинство женщин моего возраста, – возражаю я.

– Убийство заставляет тебя повзрослеть слишком быстро, – говорит она, словно насмехаясь надо мной. – Ты должен рассказать ей правду, Лоренцо, прежде чем это сделает кто-то другой, – добавляет она.

Я ненавижу, когда моя мать оказывается права, а это случается почти всегда. Кто-нибудь обязательно скажет ей, и правда доберётся до неё, я знаю это. Я просто не могу заставить себя сказать ей правду, потому что это положит конец всему, а я не готов её отпустить. Я не хочу, чтобы это заканчивалось, ни сейчас, ни когда-либо в будущем.

– Если я скажу ей, то потеряю её, – говорю я своей матери, и моё сердце щемит от этих слов. – Я люблю её, мама, я не хочу её терять.

Моя мать любила моего отца, несмотря на все его недостатки, неконтролируемую ярость и в целом непростой характер. Она любила его, и она как никто другой понимает, каково это – потерять близкого человека.

– Если ты действительно любишь её, Лоренцо, отпусти её, – говорит она, накладывая нам еду. – Она заслуживает правды и возможности самой решить, хочет ли она остаться. Я решила остаться с твоим отцом, он никогда не лгал мне и не пытался заставить меня остаться. Я осталась, потому что хотела этого.

Я знаю, что мне не хватает смелости, чтобы сделать это. Я так сильно хочу её себе, что готов на всё, чтобы она осталась со мной. Однако я слишком боюсь отпустить её, ведь что, если она больше никогда не вернётся?

– Я не могу, пока нет, – говорю я и сажусь за стол рядом с мамой. Она выглядит уставшей и одинокой в этом доме, где она живёт одна.

– Любовь делает мужчин глупцами, – замечает мама, качая головой, и я смеюсь, потому что это правда. Мой отец всегда принимал глупые решения, но только ради неё, и вот теперь я поступаю так же с Ванессой.

– Я не против быть глупым ради неё, – говорю я, и она искренне смеётся надо мной.

ГЛАВА 14

ВАНЕССА

Вы читаете о бурных романах и видите их в тех нелепых рождественских ромкомах, которыми нас развлекают телеканалы. Я всегда думала, что это всё глупости, и никто не может влюбиться так быстро. Но теперь, когда у меня наконец-то выходной, чтобы остановиться и подумать об этом, я понимаю, что становлюсь одной из тех девушек в кино, которые влюбляются в парня и попадают в водоворот безумного романа.

Я не наивна. Я знаю, кто такой Лоренцо, и понимаю, что связала свою жизнь с очень опасным человеком. Пресса превратила нас в знаменитую мафиозную пару, и я легко попала в ловушку блеска и власти. Куда бы я ни пошла, люди ведут себя так, будто я особенная. Мне это не нравится, но Лоренцо это нравится. Он хочет, чтобы со мной обращались как с королевой, и, вероятно, убил бы любого, кто бы посмел этому противиться. Я не привыкла к такому обращению. Иногда мне это нравится, а иногда я хочу спрятаться от всего этого.

Моя семья не в восторге от того, что я встречаюсь с известным боссом мафии. С тех пор как наши отношения стали достоянием общественности, я почти не бываю дома, за исключением тех случаев, когда мне нужна одежда или книги. Мои тётя и дядя обижены на меня за то, что я бросила им вызов и решила быть с человеком, который так известен. Они хотели для меня лучшего. Их цель – уберечь меня от жизни, похожей на ту, которой жили мои родители, но, кажется, я возвращаюсь к своему прежнему пути.

Почти каждую ночь я остаюсь у Лоренцо. Мой дядя был очень зол и сказал, что я пытаюсь причинить им боль. Моя тётя считает, что я неблагодарна за те жертвы, на которые они пошли, чтобы уберечь меня от жизни, подобной той, которую вели мои родители. Они пытались спасти меня, а я, кажется, только усугубила их страдания. Мне жаль, что я не могу объяснить им свою точку зрения, но, боюсь, это было бы напрасной тратой слов.

Они не могли этого понять, но я и не стремилась их убедить. Я люблю Лоренцо и вступила в эти отношения с открытыми глазами. Мой отец был мафиози, и моя мать тоже была связана с этой средой, поэтому у меня это в крови, как и у него.

Одна из причин, по которой я так долго чувствовала себя потерянной, заключается в том, что мои тётя и дядя старались защитить меня от моей истории, отрицая её. Я не принадлежала ни им, ни кому-либо другому. До встречи с Лоренцо я ощущала себя невидимой. Но с ним я наконец-то почувствовала себя дома.

Сегодня мой дядя был особенно груб со мной. Когда я пришла, он хлопнул дверью и пробормотал что-то о том, что мне не стоит приходить домой, поскольку я всё равно здесь не живу.

* * *

Каждую неделю я с нетерпением жду своего урока по доказательственному праву, даже если он длится почти на час дольше запланированного времени. Меня поражает, как можно выиграть или проиграть целое дело из-за мельчайших улик или их отсутствия. Если я планирую продолжить изучение уголовного права, а именно этим я хочу заниматься, этот курс станет для меня обязательным. Я записываюсь на него на год вперёд, чтобы как можно раньше определиться со специальностью.

Мой второй выбор – право прав человека. Если мои оценки будут достаточно хорошими, возможно, я смогу получить двойную специальность и выбрать её позже.

В дни, когда мои занятия идут по очереди, Лоренцо любит приходить и обедать со мной недалеко от кампуса. Я всегда с нетерпением жду этой встречи. Общение с ним – это словно глоток свежего воздуха в моём напряженном учебном графике. Однако сегодня он выглядит немного подавленным и, нахмурившись, продолжает проверять свой телефон.

– Все в порядке? – Спрашиваю я его, обеспокоенная тем, как он замкнулся в себе и выглядит рассеянным.

– Да, – качает головой Лоренцо, продолжая крутить телефон в руках, – просто сегодня был трудный день на работе, и нужно было решить кое-какие дела.

Он всегда говорит о делах Каморры осторожно, не желая, чтобы я вмешивалась в эту часть его жизни. Лоренцо искренне стремится защитить меня от всего, чем он не гордится. Я понимаю, кто он такой, и знаю, что он – не только то, чем занимается. В нем есть нечто большее, чем просто глава мафии и руководитель международного преступного синдиката. Я вижу в нём другие грани, которые немногие могут разглядеть.

– Ты сегодня выглядишь напряжённым, – говорю я, – больше, чем обычно.

Я замечаю это, потому что даже в хорошие дни он испытывает стресс. Я часто жалею, что не могу избавить его от этого, но он не позволяет мне. Лоренцо гордится тем, что способен сам о себе позаботиться. Я кладу свою руку поверх его и заглядываю ему в глаза. Там, где другие видят монстра, я всегда вижу только любимого. Я хочу, чтобы в трудные дни он обращался ко мне за утешением.

– Ничего страшного. Расскажи мне о своём дне, – отвечает он, переключая внимание с себя на меня.

Я понимаю, что он делает. Обычно он использует секс, чтобы отвлечь моё внимание от вещей, о которых не хочет, чтобы я знала. Но мы находимся в очень оживлённом ресторане, и здесь он должен вести себя прилично.

– Всё прошло хорошо. У меня следующий урок по правам человека, а затем я, пожалуй, закончу на сегодня. Я хочу сходить в библиотеку, чтобы взять кое-какие материалы для своего задания, а потом буду дома.

Я называю его дом своим, и он не возражает. Ему нравится, когда я так говорю.

– Что приготовим на ужин? – Спрашиваю я. Иногда мы готовим сами, а иногда заказываем еду на дом, особенно если он работает допоздна.

– Я закажу что-нибудь для нас, у меня может быть поздняя работа, – отвечает он. Что-то происходит, и он не хочет говорить об этом открыто. Пока что нет. – Я пришлю за тобой водителя, не хочу, чтобы ты ехала на автобусе. Он будет ждать тебя в юридической библиотеке. – Говорит он, отправляя сообщение. – Во сколько?

Он поднимает глаза и замечает, что я смотрю на его красивое лицо.

– В пять, на всякий случай, – отвечаю я. Нет смысла говорить ему, что я поеду на автобусе, он всё равно пришлёт водителя. – Может быть, мы проедем мимо магазинов? Я хотела бы кое-что купить. – Спрашиваю я. Мне нужны туалетные принадлежности и некоторые другие вещи. Сегодня я не в настроении общаться со своей семьёй, поэтому лучше куплю новые, чем вернусь домой.

– Что тебе нужно? – Интересуется Лоренцо, проявляя любопытство. Он никогда не разрешает мне покупать что-либо самой. Прежде чем я успеваю что-то попросить, он уже всё решает за меня. Мне это нравится, но иногда мне всё же хочется позаботиться о себе.

– Тампоны, – шучу я, и он слегка морщит нос, глядя на меня. – Я шучу, просто кое-какие туалетные принадлежности и ещё кое-что. Я поссорилась со своим дядей и не хочу возвращаться домой за ними. – Я призналась ему, что в моей семье всё было непросто, и он знает, что они этого не одобряют. Лоренцо достаёт из кармана бумажник и протягивает мне чёрную кредитную карточку.

– Возьми всё, что тебе нужно, Ванесса, тебе не обязательно возвращаться домой, – ласково говорит он. – Ты можешь жить со мной, это даже не обсуждается.

Мне не нужно много вещей, но сам этот жест заставляет меня почувствовать себя особенной. Лоренцо заботится обо мне и хочет, чтобы я осталась с ним, он уже не раз говорил мне об этом.

– Это для тебя, используй, когда тебе будет нужно, – он протягивает мне банковскую карточку с моим именем, написанным рельефными золотыми буквами.

– Спасибо, – это всё, что я могу произнести. – Я не знаю, что сказать.

Он улыбается мне и нежно убирает волосы с моих глаз.

– Тебе не нужно ничего говорить, Ванесса, я просто хочу, чтобы ты знала, что о тебе заботятся, несмотря ни на что. Нет ничего, чего бы я не сделал для тебя.

Я верю ему, потому что его слова всегда подтверждаются делами.

– Я знаю, – отвечаю я, убирая маленькую черную карту VISA в сумочку. У меня нет планов использовать её без необходимости.

– Я ожидаю, что ты действительно воспользуешься ею, – Лоренцо говорит серьёзно, но он хорошо меня знает. Моя гордость не позволит мне просто так взять и воспользоваться его помощью.

– Правда? – Я качаю головой, улыбаясь. Лоренцо улыбается в ответ и добавляет: – На самом деле, я ожидаю, что ты купишь что-нибудь на эту карту и наденешь это для меня сегодня вечером, чтобы я был уверен, что ты её использовала. – Ему нравится играть в эти дразнящие игры.

– Хорошо, я воспользуюсь ею, – говорю я, хотя на самом деле мысль о том, что я буду в долгу перед Лоренцо, пугает меня до смерти. Он уже оплатил моё обучение, и быть обязанной таким людям, как он, никогда не было приятно.

Я смотрю на время и понимаю, что мне нужно идти на урок. Лоренцо требует счёт. На прощание он целует меня и шепчет на ухо:

– Купи что-нибудь, что я смогу стащить с тебя позже. – От этой мысли моя кожа покрывается густым румянцем, и я начинаю нервничать. Мы прощаемся, и я иду пешком обратно в класс, а он садится в свой «Мерседес» и едет обратно в офис.

Курс «Закон о правах человека», оказался не таким популярным, как я думала, но каждую неделю у нас собирается небольшая группа. Профессор – страстный человек, активно борющийся за основные права человека во всём мире. Я восхищаюсь его стремлением что-то изменить.

– Заткнитесь, вы, язычники, – говорит он, призывая всех к тишине. – Сегодня мы выйдем за рамки учебной программы. Кто смотрел новости сегодня днём? – Только одна рука поднимается вверх. У большинства из нас были занятия, а я была на обеде и, кажется, уже несколько дней не просматривала ленту новостей.

– Расскажи мне, что ты увидел такого, что имеет отношение к этому занятию? – Обращается он к парню, который поднял руку. Он выглядит как человек, находящийся под воздействием наркотиков. Обычно спокойный, я не думаю, что он когда-либо раньше отвечал на вопросы.

– Дело против закона Лоренцо Альотти в Африке, – начинает он, немного запинаясь и взглянув на меня, прежде чем продолжить. – Они помогали и подстрекали к торговле людьми, контрабанде и даже обращались в суд, чтобы отменить законы, которые должны были помочь в борьбе за основные права в Восточной Африке. Компания была уличена не только в препятствовании этой борьбе, но и в активном нарушении прав многих людей.

Я не могу оторвать взгляд от грязного пятна на экране своего ноутбука, меня трясёт от волнения. Я чувствую, что все взгляды в комнате устремлены на меня. Я вспотела, дрожу и киплю от злости, как он мог? Как я могла не знать об этом? Я ведь работала там. Все эти люди знают, что он мой парень и что он был моим начальником.

В классе разгорается жаркая дискуссия, и я стараюсь незаметно ускользнуть, надеясь, что меня не заметят. Я здесь, чтобы изучать способы защиты прав других людей, и Лоренцо несёт прямую ответственность за их эксплуатацию.

Водитель пугается, когда я захлопываю дверцу машины и резко говорю:

– Отвези меня домой. – В моих словах звучит яд.

– Мистер Альотти сказал, что вам нужно в магазин, – он выглядит смущённым и даже не заводит двигатель.

– Я передумала, пожалуйста, отвези меня домой, – говорю я, стараясь не взорваться, я злюсь не на него.

– В какой дом? – Нервно спрашивает он, очевидно, чувствуя, что я вот-вот сорвусь.

– Пожалуйста, отвези меня к Лоренцо, – прошу я, пристёгиваясь. – Мне нужно с ним поговорить.

Водитель отвечает:

– Сегодня он не в настроении разговаривать. И, мэм, вы, кажется, тоже не в духе.

Он пытается отговорить меня от резких высказываний в адрес Лоренцо, но я не слушаю. Мои мысли заняты новостями, которые я нашла в интернете по дороге из здания юридического факультета. Они вызывают у меня отвращение и даже боль в животе, но гнев по сравнению с тем, что я чувствую сейчас, кажется незначительным.

– Я не в настроении для разговоров, – заявляю я. – Отвези меня домой, пока я не высказала всё это тебе.

Я никогда не позволяю себе быть грубой, но сегодня мои эмоции берут верх. Я не в силах контролировать свои чувства, и я не собираюсь извиняться за это. Лоренцо пригласил меня на благотворительный ужин, целью которого было собрать средства на борьбу с торговлей людьми. Он пожертвовал значительную сумму денег, несмотря на свою непосредственную связь с преступными группировками! Что, черт возьми, с ним происходит?

Когда двери лифта открываются, я выбегаю из него и направляюсь через весь этаж к его столу.

– Это правда? – Спрашиваю я.

Я даю ему последний шанс объяснить мне, что, черт возьми, происходит.

– Отчасти, но не совсем, – отвечает он, глядя мне в глаза. Я понимаю, что сейчас не время для ссоры. Лоренцо не сердится. Он выглядит сломленным и побеждённым. Его руки сложены, как будто он молится, а глаза покраснели. – Если ты хочешь поссориться, просто сделай это, Ванесса. Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Я думал, что ты, из всех людей, встанешь на мою сторону.

– Как я могу встать на твою сторону, когда ты продаёшь людей? – Восклицаю я, повышая голос. – Ты в своём уме, Лоренцо? – Должно быть, он действительно сошёл с ума.

– Обвинения в торговле людьми беспочвенны, это дело рук русских, – говорит он, поднимая руки. – Я не буду в это вмешиваться.

– Но ты же не остановил это. Ты создал условия, чтобы они могли избежать наказания. Ты помог им, не так ли? Я не глупая, я знаю, как всё устроено. Твоя позиция вызывает у меня отвращение, и я даже не хочу смотреть на тебя сейчас.

Я бы предпочла сейчас спорить со своей семьёй, чем иметь дело с этим.

– Лоренцо, я могу закрывать глаза на многие вещи. Это не одно из них. – Говорю я, отступая от него. Когда он смотрит на меня, я разрываюсь между желанием ненавидеть его и утешить. – Я собираюсь уйти, мне нужно подумать об этом, о тебе, о нас. Я не могу понять, как ты мог так поступить? Я знаю тебя, ты не такой человек!

– Пожалуйста, не уходи, Ванесса, – просит он.

– Если я останусь, то скажу то, чего ты не захочешь слышать, – произношу я, качая головой. Моё сердце болит, и я не могу сдержать горячие слёзы, текущие по щекам. – Это слишком для меня. Мне нужно уйти.

Он кивает и больше ничего не говорит. Я разворачиваюсь и ухожу из места, которое считала своим домом. Прочь от мужчины, которого люблю, и это словно нож, разрезающий меня пополам. Меня разрывает на две части: на то, кто я есть на самом деле, и на любовь к нему. Как будто это два разных человека.

Всё не так. Всё кажется неправильным, и я не понимаю, как это примерить в себе. Я просто не могу быть с ним, зная то, что знаю сейчас. Как я могу любить человека, которого обвиняют в самых страшных преступлениях человечества, человека, который, как я знаю, способен их совершить?

Мне нужно время, чтобы прийти в себя и всё обдумать. Когда я нахожусь рядом с ним, я забываю обо всех ужасных моментах, которые он совершил, и вижу только то, что хочу видеть.

Находиться рядом с Лоренцо Альотти может быть опасно, и больше всего для моего сердца.