Текст книги "Невеста Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

25

АЛЕКСЕЙ

Рев двигателей самолета наполняет ночной воздух, и я бегу по асфальту, сердце колотится в груди. Я вижу, как Ирина борется с хваткой Игоря, ее глаза расширены от страха. Позади меня мои люди вступают в схватку с телохранителями Пауло, но я сосредоточен на ней. Я не позволю похитить ее. Больше не позволю.

– Пауло! – Кричу я, привлекая его внимание. Он усмехается, оттаскивает Ирину от Игоря и приставляет пистолет к ее виску.

– Алексей, – усмехается он, – всегда такой предсказуемый. Должен отдать тебе должное, этого я не ожидал.

Я поднимаю пистолет, целясь ему в голову. Палец замирает на спусковом крючке, но он крепче сжимает Ирину, его глаза смеют сделать шаг. Я не могу рисковать. Я не могу потерять ее.

– Сделаешь одно глупое движение, и девушка умрет, – угрожает он.

– То же самое я могу сказать и о тебе. Ты всегда был трусом, у которого в рукаве заготовлен какой-нибудь глупый трюк. – Я сглатываю при виде того, как Ирина корчится от его хватки.

– Брось оружие, – приказывает он, его голос холоден и тверд.

Мой взгляд мечется между ним и Ириной.

– Бросай сейчас же или я ее пристрелю!

С неохотой я опускаю пистолет на землю и приказываю своим людям сделать то же самое. Мои руки подняты, сердце колотится.

– Отпусти ее, Пауло. Это касается только тебя и меня.

Он смеется, жестоко, издевательски.

– О, для этого уже слишком поздно.

– Чего ты хочешь, Пауло? – Спрашиваю я.

– Ничего, это просто забава. – Пауло стреляет в меня, я уклоняюсь от пули и быстро хватаю с пола свой пистолет. Я уклоняюсь от других пуль, пока мы оба стреляем.

Ангар превращается в хаос. Мои люди нападают на людей Пауло, звуки выстрелов сопровождаются ударами. Николай стреляет, и его пуля пробивает голову Игоря.

Глаза Игоря остаются широко раскрытыми. Кровь стекает между глаз, а тело безжизненно падает на землю.

Я перекатываюсь за штабель ящиков, едва избегая очередного выстрела Пауло. В ушах звенят звуки выстрелов и крики.

Я выскакиваю из своего укрытия и делаю несколько выстрелов в сторону Пауло. Он укрывается за металлической балкой и открывает ответный огонь. Пули раскалывают ящики вокруг меня, летят щепки. Я скриплю зубами.

– Блядь, Ирина.

Пауло использует ее как живой щит. Вот больной ублюдок.

– Ирина, не высовывайся! – Кричу я, прикидывая расстояние между мной и ней. Мне нужно добраться до нее.

Ирина падает на землю, заползая за большой металлический контейнер. Я вижу, как один из людей Пауло делает шаг к ней, но один из моих перехватывает его, втягивая в ожесточенную борьбу.

Пауло вырывается и открывает огонь. Я открываю ответный огонь, каждый выстрел рассчитан и направлен на то, чтобы заставить его отступить. Одна из моих пуль задевает его руку, и он, зарычав от боли, отступает за укрытие.

– Тебе не победить, Пауло! – Кричу я сквозь грохот. – Все кончено!

– Ты думаешь, это конец? – Его голос наполнен маниакальным ликованием. – Это только начало!

Он делает выпад, дико стреляя. Я ныряю за очередной штабель ящиков, чувствуя жар пуль, пролетающих в опасной близости. Мой разум мечется в поисках выхода, способа покончить с этим, не рискуя жизнью Ирины.

Пауло пригибается к следующему контейнеру, где прячется Ирина, и хватает ее. Он поднимает ее на ноги и вскидывает пистолет.

– Выходи, или я убью девушку.

– Алексей, не надо. Беги, пожалуйста, – умоляет Ирина. – Он убьет тебя.

Нет, он убьет тебя, если я не сделаю то, что он хочет. Это не обсуждается. Это видно по тому, как безумно он сейчас выглядит.

Я делаю глубокий вдох, сердце колотится в груди, и медленно выхожу на улицу. Пауло ухмыляется, и от его злобной ухмылки у меня по позвоночнику бегут мурашки.

– Так-так-так, Алексей, – усмехается он, – похоже, ты попался. Похоже, Ирине все-таки не удастся выбраться живой.

Я поднимаю пистолет, целясь ему в грудь.

– Ты совершил ошибку, Пауло. Я не позволю тебе выйти сухим из воды.

Он смеется, его глаза сверкают чистой злобой.

– Боюсь, у тебя нет выбора, Алексей. Речь никогда не шла об Ирине. Речь всегда шла о тебе, и теперь она за это заплатит.

Быстрым движением он поворачивает пистолет ко мне и нажимает на курок.

Раздается выстрел. На долю секунды время замирает. Я готовлюсь к удару, но вместо этого вижу, как отец Ирины, споткнувшись, падает вперед, и на его груди расплывается кровь. Крик Ирины пронзает ночь, она отталкивает Пауло и бежит к отцу. Она ловит его и опускается на землю с ним на руках.

Мир сужается до одной точки. Ярость и отчаяние взрываются во мне. Пауло на мгновение отвлекается, и это все, что мне нужно. Я бросаюсь вперед, и мои кулаки раз за разом ударяются о его лицо, пока его пистолет не падает на землю. Он отмахивается, но я уворачиваюсь и бью его коленом в живот. Он задыхается, спотыкаясь, а я не останавливаюсь, пока он не падает.

Я направляю на него свой пистолет.

– Я же говорил тебе, что для тебя все кончено.

Я нажимаю на курок три раза. Все три пули попадают ему в грудь. Его предсмертный хрип длится всего секунду, и он исчезает.

Тяжело дыша, я поворачиваюсь к Ирине. Она обнимает отца, по ее лицу текут слезы.

Маттео дышит неглубоко, каждый вдох дается ему с трудом. Я опускаюсь на колени рядом с ними, чувствуя свою беспомощность.

– Папа! Нет! – Ирина плачет, ее голос срывается. – Не умирай, пожалуйста. Мы отвезем тебя в больницу, и ты будешь в порядке.

– Ирина, – шепчет Маттео, его голос слаб, но наполнен сожалением. – Мне… мне так жаль доченька.

– Папа, пожалуйста, останься со мной, – умоляет она, ее голос дрожит. – Ты не можешь умереть. Я еще не простила тебя.

Он медленно качает головой.

– Прости меня, Ирина. Я должен был… должен был защитить тебя. Я должен был быть лучшим отцом.

Рыдания сотрясают ее тело, и она крепче прижимается к нему.

– Ты всегда был для меня хорошим отцом. Я прощаю тебя, папа. Только не оставляй меня.

Маттео слабо улыбается.

– Ты… не представляешь… как много это для меня значит.

Его глаза закрываются, и с последним, дрожащим вздохом он замирает.

Ирина трясет его.

– Папа. – Она внимательно смотрит на него в поисках вздоха – признака того, что он еще не совсем ушел. – Папа, нет, пожалуйста.

Ее горестный вопль прорывается сквозь меня. Я замираю на месте, беспомощный, не в силах ничего для нее сделать. Единственное, что я могу сделать, – это оторвать ее от него и позволить ей найти утешение в моих объятиях.

Я заключаю ее в объятия, чувствую, как она дрожит, прижимаясь ко мне, и обнимаю ее, пока она плачет.

– Все хорошо, Малышка, – шепчу я, гладя ее по голове. – С тобой все будет хорошо.

С нами все будет хорошо.

26

ИРИНА

Прошла неделя после смерти моего отца и день после его похорон. Я сокрушалась, видя, как мама рыдает над его гробом, а Дэмиен… мой брат – просто пустая оболочка. Я хотела сообщить им новость о своей беременности, чтобы дать им хотя бы проблеск надежды, но я хочу, чтобы Алексей был первым, кому я скажу. Он заслуживает того, чтобы узнать первым.

Я еще не говорила Алексею, хочу сделать это, когда он немного освоится. И я надеюсь сделать это, когда он вернется домой сегодня. Он был занят укреплением своей территории и охотой на членов «Феникса».

Нина бросает на меня взгляд.

– Все в порядке, дитя?

Я опираюсь локтем на кухонный остров.

– Не кажется ли тебе, что что-то не так?

– Хммм… – Она оглядывает меня с ног до головы. – В тебе есть какое-то сияние, необычное для человека, который столько пережил. Ты беременна?

Господи, да у нее глаза, которые больше подходят орлу. Как она вообще может знать?

– С чего ты взяла, что я беременна?

– Я сама была беременна, и вокруг меня было много беременных женщин. – Она улыбается. – Он ведь не знает, правда?

Я пожимаю плечами.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, но спасибо за горячий шоколад.

Я ненавижу, что не могу рассказать ей, но я выполняю свое обещание рассказать Алексею раньше всех. Я встаю и поднимаюсь по лестнице в нашу спальню. Уже вечер, и солнце только начало опускаться за горизонт. Я стою перед стеклянной стеной, любуюсь живописным пейзажем и с нетерпением жду, когда муж вернется домой.

В моей голове прокручивается миллион представлений о том, какой будет его реакция, когда я скажу ему об этом.

Спустя час его шаги раздаются в коридоре, и я с тревогой жду, когда он войдет в комнату.

Дверь открывается, и взору предстает его красивое лицо.

– Привет, Малышка. – Говорит он глубоким, сексуальным голосом, подходит к кровати и целует меня в макушку. – Как ты?

– Хорошо. – Я чувствую себя неловко. Я никогда не умела удивлять, поэтому просто открываю ящик и достаю тест-полоску. Это один из десяти, которые я сделала, потому что была так взволнована тем, что стану матерью. – Посмотри на это.

Алексей берет у меня тест-полоску, и его глаза расширяются.

– Это… Это значит, что я стану отцом?

Я киваю.

– Я узнала об этом неделю назад, когда… – Я не закончила предложение. Я все еще борюсь с воспоминаниями обо всем, что произошло.

На лице Алексея появляется улыбка. Его глаза блестят от волнения.

– Мы станем родителями!

Радость Алексея ощутима, когда он обхватывает меня руками, заключая в крепкие объятия. Груз горя и утраты на мгновение сваливается с моих плеч, сменяясь теплым светом предвкушения и надежды.

Я зарываюсь лицом в его грудь, чувствуя ровный ритм его сердцебиения на своей щеке.

– Я не могу в это поверить, – шепчет Алексей, в его голосе звучит удивление. – У нас появится свой малыш. – Он нежно целует меня в лоб, его руки обнимают меня так бережно, словно я сделана из стекла.

Он отстраняется.

– Ты знаешь, кто у нас будет – мальчик или девочка?

– Пока не знаю. Я хочу, чтобы на первое УЗИ мы пошли вместе. – Я облизываю губы. – Как думаешь, у тебя будет свободное время?

– Блядь, да! Почему бы и нет? – Он опускается передо мной на одно колено. – Ты и наш будущий ребенок – мои приоритеты, Ирина. Мне не важно, чем я занимаюсь, у меня всегда будет время для вас двоих.

Я хочу улыбнуться, но слезы застилают уголки моих глаз, когда я вижу радость на лице Алексея. Это счастье, такое чистое и необработанное, – то, в чем мы оба отчаянно нуждаемся в разгар нашего горя.

Тепло разливается по моей груди. Кажется, я никогда не видела Алексея таким взволнованным, и мне хочется, чтобы это длилось вечно.

– Ты действительно счастлив, что станешь отцом?

– Ирина, я в восторге от этой новости, – шепчет он, его голос полон эмоций. – Не могу дождаться встречи с нашим малышом.

– А если это будет девочка? – Спрашиваю я.

– Ей лучше появиться на свет похожей на маму. – Говорит он, широко улыбаясь. – А если это будет мальчик, то я надеюсь, что он тоже будет похож на тебя. Мои братья будут в восторге от того, что станут дядями.

– Когда мы сообщим им эту новость?

– Когда ты будешь готова, Малышка. – Он берет мою руку и сжимает ее. – Я обещаю двигаться в твоем темпе. Всегда.

Не задумываясь, я притягиваю его к себе и обхватываю его лицо ладонями, проводя большим пальцем по линии челюсти.

– Спасибо, – шепчу я, мой голос густ от эмоций. – Я люблю тебя, Алексей.

Его глаза еще больше смягчаются, в них появляется выражение чистого обожания.

– А я люблю тебя, Ирина. Больше всего на свете.

Он наклоняется и крепко обнимает меня.

– Я не знаю, чем я заслужил тебя, Ирина. Я каждый день просыпаюсь с мыслью о том, как мне повезло, что у меня есть ты.

– Думаю, это мне повезло, Алексей. – Это действительно похоже на жизнь в кино, как сильно время меняет все. Я до сих пор не могу поверить, что когда-то презирала этого человека, а теперь чувствую, что он – весь мой мир. Я не могу жить без него, я знаю это.

– Нет, это мне повезло.

Пока мы стоим, обнявшись, друг с другом, на меня снисходит чувство покоя. Я закрываю глаза и позволяю себе просто быть в этом моменте, благодарная за любовь, которая меня окружает, и надежду, которая мерцает на горизонте.

ЭПИЛОГ

АЛЕКСЕЙ

Семь месяцев спустя…

Медсестра что-то шепчет Ирине на ухо, а она качает головой, задыхаясь от придушенного смеха, который больше похож на всхлип. Она задыхается, делает глубокие вдохи и выдохи, хнычет и бормочет:

– Я не хочу этого делать… – снова и снова, пока я не думаю, что могу выстрелить во что-нибудь, лишь бы боль прекратилась.

– Ты готова?

– Опять? – Ее голова откидывается на подушку, и я вижу, как по щеке скатывается блестящая капелька слезы. Она снова качает головой. – Я не думаю, что смогу это сделать…

– Сможешь.

Я не уверен, кто сказал это первым – медсестра или я.

Она наклоняет голову в сторону, заглядывая через плечо врача, и я вдруг вспоминаю, что нахожусь в палате. Много раз я наблюдал, как солнце садится за ледяные вершины гор или поднимается над городом. Но никогда я не видел более прекрасного зрелища, чем это.

Теплые лучи проникают через окна больницы, создавая самый нереальный вид, когда они падают на ее потное, красное лицо, влажные волосы прилипли ко лбу. Улыбка искривляет ее губы, и впервые за два часа ее глаза загораются.

– Ты все еще здесь.

Я придвигаюсь ближе к краю кровати, сажусь рядом с ней и убираю пряди волос с ее глаз.

– Где бы я еще мог быть?

– Я не знаю. Я думала, ты сбежал. – Она слегка приподнимается, чтобы опереться рукой о мое бедро. – Я бы не стала тебя винить, если бы ты это сделал.

Я открываю рот, и… снова накатывает сильная волна схваток.

Ее пальцы впиваются в мое бедро, и я обнимаю ее. Я держу ее со всем отчаянием, не желая отпускать. Ее лицо искажается от потуг, и я слышу, как вместе с медсестрой отсчитываю каждый момент.

– Ты… Ты выглядишь так, будто у тебя внетелесный опыт, – смеется она и одновременно плачет.

Я переплетаю наши пальцы и целую тыльную сторону ее руки.

– Откуда ты это знаешь, если даже не видишь меня?

Она пытается заговорить, но вместо этого из ее горла вырывается крик. Комната наполняется звуками ее тяжелого дыхания и ровным сердцебиением ребенка на мониторе. С каждой потугой я все больше погружаюсь в реальность происходящего. Я действительно стану отцом. Я слышу громкое хрюканье, затем появляется маленькая головка, а за ней – крошечное тельце в руках врача. Затем раздается пронзительный крик, заполняющий комнату.

Доктор поднимает голову, голубые глаза под маской светятся радостью, и говорит:

– У вас девочка!

Я смотрю, как медсестра заворачивает ее – нашу малышку – и кладет на руки Ирине. Со слезами на глазах она берет ее на руки, прижимает к себе, заглядывает в ее крошечные глазки и нежно целует в маленький носик.

Слезы наполняют мои глаза, когда я наклоняюсь к жене и дочери.

– Привет, малышка, – шепчу я.

***

– О боже, поздравляю! – воскликнула Ариэль.

Прошло два часа с момента рождения нашей дочери. Ирину с малышкой перевели в отдельную палату, и врач разрешил нам посещение.

Радость, царящая в комнате, очень заразительна. Николай и Михаил стоят за спиной Ариэль, выражая свое счастье, и тут совершенно из ниоткуда в комнату входит Дэмиен с двумя большими корзинами. Одна до краев наполнена фруктами, а в другой – накрытые тарелки, в которых, несомненно, находится еда.

– Празднуйте, – объявляет он, ставя корзину в угол комнаты. – Не могу поверить, что я теперь дядя.

– Это нормально, я тоже не могу поверить, что я тетя, – с драматическим вздохом соглашается Ариэль и помогает Дэмиену с другой корзиной. – Это интригует, не так ли?

Дверь снова открывается, и на этот раз это мама Ирины. В руках у нее три больших букета цветов, и она улыбается от уха до уха.

– Боже мой, это моя внучка?

Она подходит к Ирине с материнской улыбкой, в ее глазах – обожание, когда она воркует над малышкой. Уголки ее глаз глубоко морщатся, когда она нежно поглаживает щечки ребенка.

– Ах, она такая красивая.

– Я знаю, правда? – Пробормотала Ирина. – Очень красивая.

– У нее глаза ее матери. – Говорит мама Ирины.

– А мне кажется, она больше похожа на отца. – говорит Ирина. И кто-то фыркает. Очень похоже на Николая.

– Не может быть. Он и вполовину не так красив, как она.

Они смеются, и я чувствую, как жар их взглядов сверлит мне спину. Но я не могу пошевелиться. Не могу произнести ни слова. Столько мыслей проносится в голове одновременно, но самое большее, что я могу сделать, – это смотреть на них.

Я слишком удивлен, чтобы что-то делать. То, что моя жена только что родила новую жизнь, и эта маленькая девочка – моя… это кажется сюрреалистичным. Как в прекрасном сне, и я не хочу никогда от него просыпаться.

На лице Михаила появляется медленная ухмылка, и он засовывает руку в карман.

– Это происходит с ним.

– Что? – Дмитрий поднимает бровь. – Что происходит?

Ариэль отступает назад, чтобы встать рядом с Николаем.

– Проверка реальности. Ему нужно много времени, чтобы все обдумать. Может, слишком много времени? – Она смотрит на серебряные часы на своем запястье. – Эй, Алексей?

Они смеются, и теплый поцелуй в щеку возвращает меня обратно.

– Теперь ты можешь вернуться. – Я моргаю и вижу, что Ирина улыбается мне. Зная ее, я понимаю, что в моих глазах бушует война эмоций.

– Наша принцесса наконец-то добралась, и с ней все в порядке. – Говорит она. – Мы обе в порядке.

Я смотрю вниз на маленький сверток, прижатый к ее руке. Маленький и милый, с морщинистой кожей и красным лицом. Она затихла и теперь с интересом щурится, пытаясь, видимо, узнать всех как можно быстрее, в то время как ее бабушка уже вовсю старается, чтобы ее первым словом было «бабушка».

– … а это дядя Николай, – начинает Николай. – Я младший брат твоего папы. А вот и Дмитрий. Можешь считать его своим личным телохранителем. Если с ним что-нибудь случится, папе могут отрубить член.

– Николай! – Игриво шипит Ирина. – Язык.

– Извини! Я должен был сказать, отрубят голову.

Они смеются, и Николай снова отступает назад, подняв руки.

– На мой взгляд, чем раньше она узнает, как устроен мир, тем быстрее в нем сориентируется.

Ирина закатывает глаза, и это сигнал, необходимый для того, чтобы начать полноценный балаган, пока остальные наблюдают за этим с забавными выражениями.

– Ей едва исполнился день. Она едва может сориентироваться, как пользоваться подгузником.

– Это ты так думаешь. Подожди, пока ее отец не отправит ее в тир на следующей неделе, брать уроки стрельбы.

– Возможно, он предпочтет начать с боевого завтра, – добавляет Михаил.

– Это все ерунда, – вмешивается госпожа Волкова, и они замолкают. В ее глазах блеск, выдающий ее серьезность, когда она говорит: – Готова поспорить, что сегодня вечером он преподаст ей первый урок – «Определение противника».

Смех Николая – самый громкий среди наших гостей, и хотя я хочу лишь отмахнуться от них, пинающийся ребенок с извивающимися пальчиками в маленьком одеяльце зовет меня. Подсознательно я наклоняюсь вперед.

– Могу я…

В комнате становится тихо, как на гребаном кладбище. Кто может их винить? Это первое, что они услышали от меня с тех пор, как вошли в комнату.

Я вытягиваю руки, сглатываю. Но Ирина не дает мне закончить фразу. Она берет в руки наш комочек радости и осторожно кладет его мне на руки.

Переполняющее чувство любви и связи возникает сразу же. Прижимая ее к себе, я еще больше понимаю, что роды Ирины – это не просто физический акт, а трансформационный опыт, который меняет нашу сущность, меняет всю нашу жизнь. Мы принесли в мир новую жизнь. Жизнь, о которой мы теперь обязаны заботиться и защищать.

Я не нуждаюсь в дополнительных убеждениях, я готов сделать все, что в моих силах, чтобы обе они были в безопасности. Обе мои драгоценности.

– Видеть его в этой отцовской стихии – самое успокаивающее и самое страшное, что я когда-либо видел. – Говорит Михаил.

– Это называется быть свирепым и защищать. – Я смотрю на них, покачивая малышку на руках. – Что, вы никогда не видели меня таким раньше?

Михаил пожимает плечами, а Ирина улыбается ему.

– Ты похож на колючую проволоку на заборе тюрьмы строгого режима.

Я вскидываю бровь.

– Как человек может быть похож на колючую проволоку?

– Колючая. Колючая везде. – Николай откашливается от смеха.

– Типа подойди ближе, и ты умрешь с колючками в заднице. – Дмитрий хмыкает.

Ирина смеется и снова обнимает мои щеки, целуя каждую из них.

– Не обращай на них внимания. Они смеются над твоим отцовством.

– Правда, – усмехается госпожа Волкова. – Они знают, что ты будешь самым лучшим папой на свете.

– О, с этим никто не спорит. – Ариэль сидит у изножья кровати с мечтательным взглядом. – Я просто хочу знать, как он назовет мою племянницу.

И начинается очередная порция шуток. Фрукты и еда передаются по кругу, как и различные предложения по имени.

– Он собирается назвать ее Москвой, – Ариэль подмахивает Николаю сосиску.

Алексей кивает.

– А мне нравится… Ой! – Ариэль бьет его по руке.

– Москва? Серьезно?

Николай делает еще одно предложение, и оно все продолжается и продолжается.

– Галина.

– Ульяна.

– Милана.

– Рада.

Бессвязная речь прекращается, когда я поднимаю руку и все смотрят на меня.

– Мы не будем выбирать имя, пока мать и отец не поговорят.

– Что ты говоришь? Это наш сигнал уходить?

– Да, это так.

Мать Ирины закатывает глаза, а Дмитрий открывает дверь.

– Если вам что-то понадобится, мы будем снаружи. – Говорит Михаил. – Еще раз поздравляю, Алексей.

Я киваю в знак благодарности и мельком вижу их спины, прежде чем дверь закрывается.

– Наконец-то, – выдыхаю я и забираюсь на кровать рядом с ней, притягивая ее к себе, стараясь не потревожить нашу малышку. – Мы одни.

Она прижимается ко мне, и я обнимаю ее.

– Ты действительно хотел, чтобы мы остались одни, да?

– Да.

Между нами воцаряется тишина, только ее ровное дыхание и тихое воркование нашей дочери.

– Это очень много.

– Я знаю.

Она поднимает на меня взгляд, заглядывая глубоко в глаза.

– Я имею в виду, что для тебя это очень много, не так ли?

– Да, – киваю я. – И я знаю, что для тебя это тоже много. Я не могу поверить, что все это реально, и… и я имею в виду, может быть, я немного боюсь, что могу все испортить. – Опасения и тревога съедают меня с головой каждый раз, когда я вспоминаю, что означает рождение нашего ребенка. – Ирина, ты видела меня изнутри и снаружи, я не образец для подражания. Что, если наша дочь вырастет и возненавидит меня. Что, если…

– Стоп. – Она хватает меня за руки и целует мои ладони. – Сделай глубокий вдох…

Я так и делаю.

– Хорошо. – Она целует меня в щеку. – А теперь давай вернемся к тому моменту, когда ты держал ее в своих объятиях.

Мои пальцы пробегают по шелковистости ее волос, и в тот момент, когда наши взгляды встречаются, время замирает. Солнце уже полностью село, но в ее глазах я вижу отражение лампочек на потолке. В этот момент я теряюсь в их глубине, в чистой красоте и любви, которую предлагает мне Ирина. Я не заслуживаю ничего из этого, но будь я проклят, если когда-нибудь отпущу ее, потому что в глубине души я знаю, что недостоин.

Я провожу рукой по нежному изгибу ее челюсти, ее кожа мягкая, как шелк. Она склоняется к моему прикосновению, ее глаза не отрываются от моих. Мой взгляд падает на ее губы, и я чувствую непреодолимое желание поцеловать ее, но я сопротивляюсь, желая насладиться моментом. Мне кажется, что я могу заглянуть в ее душу, увидеть искру влечения, трепет возбуждения и глубину ее эмоций. И она видит во мне то же самое – обожание, страсть и любовь.

– Как мы назовем ее?

Ее голос такой мягкий, что я почти не замечаю его.

– О, я решил сразу, как только кто-то сказал «Москва».

Ее глаза мерцают под светом, а на лице появляется самая яркая улыбка.

– Значит, она Москва?

– Нет, черт возьми.

Она смеется.

– Может, выскажем свои мысли одновременно?

Я улыбаюсь.

– Все, что сделает тебя счастливой.

– Хорошо. На счет три.

Я киваю.

– Хорошо. Три, два, один…

– София, – говорим мы одновременно, и после секундного замешательства разражаемся хохотом.

Она обхватывает меня за талию и зарывается головой в мой бок, но я, проклиная сопротивление, наклоняю ее подбородок кверху. Придвинувшись ближе, я накрываю ее губы своими и целую ее так нежно, как только могу, надеясь, что это передаст то, что я не могу сказать словами.

Когда мы отстраняемся, она краснеет.

– Что это было?

Я еще раз целую ее в лоб и прижимаю к себе.

Если я не смогу провести с ней остаток своей жизни, значит, ее и не будет. Она – моя вечность, мое начало и мой конец. Они обе.

– Спасибо, что любишь меня.

ПЕРЕВОДЧИК – t.me/HotDarkNovels

КОНЕЦ