Текст книги "Невеста Дьявола (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

1

АЛЕКСЕЙ

– Меня все в вас раздражает, господин Вадимов.

Странно, что я позволил себе стерпеть такую грубость от Ирины, но мои губы кривятся, когда я наклоняю голову к женщине, стоящей передо мной, а в груди теплеет от удовольствия, когда я смотрю на ее лицо в форме сердечка и заглядываю в ее яростные, сапфирово-синие глаза. Ее волнистые рыжие волосы спадают набок, отбрасывая тень на лицо.

Мой взгляд падает на ее грудь. Я вижу, как вздымается ее грудь и как соски тычутся в шелковую ткань золотистого платья. Простое и элегантное, оно плотно облегает ее миниатюрное тело и подчеркивает мягкие изгибы.

Господи, да она просто самая красивая женщина в этом забытом богом банкетном зале. Я ничего не могу поделать с тем, что мой член набухает в штанах, когда я представляю, как трахаю ее дерзкий ротик.

Как глава Братвы и главный дьявол Нью-Йорка, как любят называть меня мои враги, нечасто кто-то осмеливается грубить мне. Но эта женщина, Ирина Волкова, единственная дочь моего заклятого врага, Маттео Волкова, осмеливается разевать рот в моем присутствии.

Интересно.

Я беру у проходящего мимо официанта бокал шампанского и верчу его в руках. Я не пью на вечеринках. У меня слишком много врагов, чтобы расслабляться и получать удовольствие, как все остальные. Но все же забавно держать бокал и думать, не затаил ли кто-нибудь из врагов вокруг дыхание, ожидая, когда я напьюсь до смерти.

– Ты слышал, что я сказала? – Спросила она, и ее лицо скривилось. – Я сказала, что ты меня очень раздражаешь, а ты выглядишь как извращенец, до сих пор стоящий и пялящийся на меня.

– Правда? – На этот раз улыбка проскользнула мимо моего жесткого контроля. Я сунул одну руку в карман, мой интерес разгорелся. Полагаю, ее неприязнь ко мне никак не связана с моей враждой с ее отцом. – И почему я тебя раздражаю?

Она вздыхает, делая глоток своего напитка. Мои внутренности подрагивают, когда ее губы прижимаются к ободку бокала. Интересно, как они будут ощущаться, обхватив мой член.

– Ты задаешь неправильный вопрос, но я рада тебе потакать. Ты чудовище, все в этой комнате знают, что ты чудовище.

Мои брови дрогнули, но я позволил ей продолжить:

– Ты глава Братвы, самой жестокой преступной семьи в Нью-Йорке. – Говорит она, ее глаза сверкают ненавистью ко мне. – Каждый день пропадают девушки. Трупы постоянно появляются неизвестно откуда, и, насколько я слышала, на твоей территории самый высокий уровень этих… преступлений.

Я напрягаю мышцы живота, чтобы не сжать челюсть, потому что она права. Я взошел на трон Братвы после того, как Доминик, капо Коза Ностры, убил моего отца десять лет назад.

Во время правления моего отца как главы Братвы его территории были известны своей жестокостью, высоким уровнем преступности, убийствами средь бела дня и многими другими вещами гораздо хуже. Жажда жестокости стала его гибелью, и я ненавидел его всю свою жизнь. И до сих пор ненавижу.

Отец убил мою мать, когда мне было пять лет, потому что она полюбила другого мужчину и хотела уйти от него. Меньше чем через месяц после убийства он женился на Саше, которая уже была беременна моим сводным братом Михаилом. Можно подумать, он стал бы лучшим мужем после того, что он сделал с моей матерью. Но он не стал. Он издевался над Сашей и двумя моими младшими братьями, прогнал меня из города, когда мне исполнилось восемнадцать, потому что боялся, что я убью его и займу его место.

И он был прав, опасаясь меня.

Я бы убил его раньше, если бы он не заставил меня уехать из города без денег. Я переехал в Олбани, где шесть лет работал на наркокартель, прежде чем решил взять свою судьбу в собственные руки. Я собирался убить его, освободить от него Сашу и моих братьев и стать главой Братвы. Но Доминик Романо нашел меня, как только я появился в Нью-Йорке, и мы заключили сделку. Он убьет моего отца и позволит мне стать новым главой Братвы. Взамен мы станем союзниками, и я буду приходить ему на помощь, когда он будет нуждаться во мне.

Как бы мне ни хотелось самому убить отца, я согласился. Это была хорошая сделка, и на моих руках не было бы отцовской крови. Это было десять лет назад, и я упорно работал над восстановлением города, положив конец похищениям, убийствам и прочим вещам, которые допускал мой отец. Так было до тех пор, пока год назад на моей территории не появилась новая организация.

«Феникс».

Я понятия не имею, кто они такие и почему так одержимы желанием заполучить то, что принадлежит мне, но они шантажом заставили меня замолчать и разрушают все, ради чего я работал. И хотя пока я ни в чем не уверен, я знаю две вещи. Отец Ирины работает на эту новую организацию, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы уничтожить их.

Я усмехаюсь, услышав ее слова. Она определенно не знает, кто ее отец, пока не знает.

– Это то, что сказал тебе твой отец? Что я чудовище?

– Я взрослая женщина, и мне не нужен отец, чтобы сказать, кто ты такой. Все в этом городе знают о тебе и твоей жестокости.

Я делаю шаг к ней, ожидая, что она отступит. Но она стоит на своем и смотрит на меня свирепыми глазами.

– И все же ты смеешь говорить со мной в таком тоне?

– Полагаю, ты привык, что все пресмыкаются перед тобой. – Она ставит свой бокал на стол и скрещивает руки на груди. – Не хочу дурить вам голову, мистер Дьявол, но я вас не боюсь. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы изгнать вас и ваших приспешников из этого города.

Женщина, которая мне угрожает… уже мне нравится. Представляю, как буду ломать ее понемногу. Это будет весело.

– И как именно ты надеешься это сделать?

– Просто наблюдай за мной. – На ее губах играет красивая ухмылка. – Я знаю, что мужчины в твоем мире – женоненавистники. Полагаю, твой худший кошмар – быть уничтоженным женщиной.

Я порывисто киваю:

– Ты права.

Она хмурится, услышав мой ответ. Мое безразличие ее раздражает, выводит из себя.

– Ты думаешь, я шучу?

Я пожимаю плечами.

– А разве нет? – Спрашиваю я, чтобы еще больше разозлить ее. Либо так, либо я прижиму ее к стене и поцелую так, как ее еще никогда не целовали. На моем лице играет наглая ухмылка.

– Нет, это не так. – Она надувается и бросает на меня ядовитый взгляд. – Что это за самодовольная улыбка? Я говорю обо всех преступлениях, которые ты совершил, и о том, как ты подвергал опасности женщин Нью-Йорка, а ты только улыбаешься? Что смешного?

Я вздыхаю.

– Честно говоря, я почти не слышу слов, которые ты говоришь, из-за мысли о том, чтобы трахнуть тебя.

Ее позвоночник напрягается, а челюсть падает. Она выглядит так, будто собирается послать меня, но на мгновение оказывается слишком шокированной, чтобы произнести хоть слово.

Моя ухмылка расширяется. Я держу ее именно там, где хочу. На заднем плане играет мягкий вальс, усиливая напряжение между нами.

– Кошка проглотила язык, Малышка?

Ее щеки становятся ярко-красными.

– Не называй меня так! Я не твоя малышка.

– Ты для меня будешь той, как я тебя назову. – Я закрываю оставшийся между нами дюйм. Она пахнет цветами солнечным весенним утром, так соблазнительно и сладко, что мне хочется вдохнуть этот аромат и навсегда оставить его с собой. – Считай это советом, и не ищи неприятностей.

Она вздохнула.

– Это угроза?

– Предупреждение. Совет. Угроза. Называй как хочешь, только не суй свой милый носик куда не следует. – У меня чешутся пальцы, чтобы погладить ее по лицу, и я сжимаю руку в кулак в кармане. – Было приятно познакомиться с тобой.

– Я не могу сказать того же о тебе, – огрызается она, закатывая глаза. – Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, если только тебя не увезут в наручниках, а я буду наблюдать.

Я смеюсь в голос.

– Пожелай чего-нибудь получше, и я воплощу твои мечты в жизнь.

Одна из ее идеально изогнутых бровей поднимается.

– Ты джинн или что-то в этом роде? Как насчет того, чтобы пожелать тебе исчезнуть из этого мира?

– А может, ты пожелаешь чего-то еще лучшего? – Я наклоняюсь над ней, вдыхая ее пьянящий аромат. – Например, чтобы я встал на колени между твоими ногами и заставил тебя почувствовать все то, что никогда не заставлял чувствовать ни один мужчина?

Она отступает назад, покраснев.

– Свинья, – прошипела она.

Мой смех разносится по комнате, перекликаясь с музыкой. По тому, как сильно напряглись ее соски, я понимаю, что ее тело реагирует на меня так, как ей не нравится.

– Алексей Вадимов.

Мой смех утихает при звуке этого голоса, а позвоночник становится тверже, когда я поворачиваюсь лицом к отцу Ирины, Маттео. Рядом с ним стоит ее брат.

– Так, так, посмотрите, кто у нас здесь.

– Папа, – зовет Ирина своего отца из-за моей спины.

Маттео не обращает внимания на дочь и смотрит на меня сердитым взглядом. Ему не по нраву, что я так хорошо лажу с его дочерью.

– Может, поговорим снаружи?

Я киваю.

– Веди, Маттео.

Взгляд Маттео переходит на дочь, а затем снова на меня. Он направляется к балкону, и я следую за ним, но не раньше, чем подмигну Ирине и ухмыльнусь ее брату-идиоту.

Небо сегодня без звезд, и даже полная луна едва заметно светится. По крайней мере, в ночи шепчет холодный ветерок.

– У меня нет всей ночи. – Говорю я, когда мы выходим на балкон и я опираюсь на замысловатые перила. – Сделай это быстро.

– Какого черта ты делал с моей дочерью? – Требует Маттео, его глаза сверкают в тусклом свете. Мне ни капли не нравится его тон. Никто не говорит со мной в таком тоне и не выходит сухим из воды.

– Что тебя смущает? По крайней мере, мы не трахались.

Он хмурится и открывает рот, чтобы что-то сказать. Я поднимаю палец, останавливая его.

– Советую тебе внимательно следить за своим тоном и следующими словами, Маттео. Люди умирали за гораздо меньшее, чем неуважительное обращение ко мне.

Он закрывает рот, видимо, обдумывает свои слова, прежде чем сказать:

– Ты получил видео?

Гнев закипает у меня в животе. Он говорит о видео, которое я получил за несколько минут до того, как решил прийти на это торжество. Видео, на котором я убиваю одного из ведущих политиков города. Даже с моим влиянием и властью, за такое видео меня бы арестовали и дали, больше, чем несколько лет тюрьмы.

– Это ты его отправил? – Спрашиваю я, опасно понижая голос.

Он делает шаг назад, замечая ярость в глазах. Он знает, что от его ответа зависит, выйдет он отсюда живым или нет.

– Нет, не отправлял. – Он сглатывает. – Это сделали люди из «Феникса», и у них есть требование.

– Дай угадаю, им нужен легкий доступ к моим территориям?

– Они хотят, чтобы ты… – Он вдыхает, как будто собирается сказать что-то, что проклянет его навеки. – Ирина. Они хотят, чтобы ты женился на моей дочери. Так они думают, что смогут держать тебя под контролем.

Я насмешливо фыркнул.

– И ты готов продать свою дочь, чтобы держать меня под контролем?

– Все не так просто, – возражает он.

– Для такого жадного человека, как ты, наверное, нет. – Мой голос дрожит от ярости. Как может такая чистая девушка иметь в отцах такого змея, как он. Она пытается остановить организованную преступность, но ее отец ничем не лучше тех, кого она ненавидит. – Она знает, кто ты такой?

– Об этом должен беспокоиться я. – Говорит он. – Либо ты подчиняешься, либо теряешь все.

Я ненадолго задумываюсь. Как бы мне ни хотелось найти того, кто стоит за этой гребаной организацией, и разорвать его на части, он все еще прячется за тенью своих лапчатых псов. Я не могу напасть, если не знаю, с чем столкнусь. Пока не могу.

С другой стороны, взять дочь Маттео под свое крыло – не такая уж плохая идея. Думаю, она будет их шпионом, но я смогу использовать ее, чтобы поставить Маттео на колени и выяснить все, что он знает.

Совсем неплохая идея.

Я стараюсь не показать, насколько меня заинтересовало это предложение, и расправляю плечи, глядя на Маттео с застывшим выражением лица. Мне нужно обсудить это с моим вторым командиром, Михаилом, и моим другом, Дмитрием, прежде чем я приму решение. Я уже принял решение, но мне хотелось бы услышать их мнение.

– Мне нужно несколько дней, чтобы все обдумать.

– Хорошо. – Маттео расправляет плечи. – Но свадьба должна состояться через две недели.

Если он и «Феникс» думают, что могут приказывать мне, то они даже не представляют, с чем столкнулись.

– Хм… – Я ухмыляюсь. – Это мы еще посмотрим.

2

ИРИНА

Алексей Вадимов – долбаный мудак. Я ненавижу его так сильно, что чуть не бросила в него свой бокал на вчерашнем торжестве. Как будто быть гребаным боссом мафии недостаточно плохо, но он блядь настолько красив, что я не могу перестать думать о нем с момента нашего обмена репликами.

Боже. Что за мужчина выглядит так сексуально в смокинге? Я не могу выбросить из головы образ его красивого лица и широких плеч. Мне нужно поскорее с кем-нибудь переспать, я слишком долго была одинока и без секса. Мой мозг настолько захвачен мыслями об Алексее, что я уже не могу отличить хорошее от плохого.

– О чем ты думаешь? – Спрашивает моя лучшая подруга Ариэль, устраиваясь на стуле напротив моего с подносом картошки фри и молочным коктейлем. Она вытащила меня раньше, чем мы регулярно собирались вместе и ели нездоровую пищу.

Я отодвигаю свой перекус в сторону и облокачиваюсь на стол. Мы с Ариэль дружим еще со школы. У нас нет секретов друг от друга. Нам обеим уже по двадцать три, но мы по-прежнему делимся друг с другом всем.

– Угадай, кого я встретила вчера на гала-ужине?

Она подносит ко рту картошку фри.

– Твоего бывшего?

Я закатываю глаза.

– Попробуй еще раз.

Она думает две долгие минуты.

Я становлюсь нетерпеливой. Я даже не ожидаю, что она угадает правильно.

– Алексея Вадимова.

Она перестает жевать и выпучивает на меня глаза.

– Не может быть.

– Невероятно, да? – Я качаю головой, не позволяя своему мозгу вернуться к воспоминаниям о прошлой ночи. Не позволяю себе думать о том моменте, когда он наклонился ко мне, наполняя мои чувства своим лесным ароматом. Он был таким теплым, что мне захотелось обнять его и крепко прижать к себе. А когда он сказал, что хочет трахнуть меня…

Нет. Не думай об этом, Ирина.

Ариэль надулась, ее плечи обвисли.

– Теперь я жалею, что не пошла с тобой на гала-ужин. Представляешь, оказаться в одном пространстве с Алексеем Вадимовым? Я бы упала в обморок.

Мои брови сходятся. Ариэль была влюблена в Алексея с тех пор, как нам исполнилось шестнадцать. Я не знаю, что она в нем нашла и почему считает, что такой плохой человек, как он, достоин обморока. Возможно, по той же причине я представляла, как он трахает меня.

– Радуйся, что ты этого не сделала. Ты бы сошла с ума. – Говорю я, потянувшись за своим молочным коктейлем. – Он такой болтливый и раздражающий.

Моя лучшая подруга пренебрежительно машет рукой.

– Да ладно, он мечта любой женщины.

– Он глава русской мафии, – возражаю я, расстроенная тем, что она, похоже, не видит в этом проблемы. – У него нелегальный бизнес, и он зарабатывает на нем. Он убийца. Он – все, чего должны бояться девушки вроде нас.

Ариэль осматривает свои наманикюренные ногти, как будто я просто болтаю, а она вместо этого предпочитает слушать, как я рассказываю о том, какой Алексей сексуальный.

– Да какая разница? Он красив и богат.

– Ты такая идиотка. – Я вздыхаю и агрессивно потягиваю из своей соломинки.

Она улыбается мне.

– Я не против быть идиоткой, если бы могла увидеть этого мужчину голым. Тебе удалось с ним поговорить?

– Да, и я сказала ему, что обязательно раскрою все его преступления. – Мой отец руководит организацией по борьбе с организованной преступностью, и я являюсь частью этой организации. У меня есть несколько журналистов, с которыми я работаю, а у отца есть связи в полиции. Я уверена, что смогу упрятать за решетку даже такого человека, как Алексей, имея достаточно доказательств.

Она зевает.

– По-моему, ты еще большая идиотка, чем я. Если ты так сильно его ненавидишь, не думаешь ли ты, что он причинит тебе вред еще до того, как у тебя появится шанс его арестовать?

Я думаю об этом, но почему-то мне кажется, что Алексей не попытается причинить мне вред.

– Не попытается. Я думаю, он хочет трахнуть меня больше, чем причинить мне вред.

Овечья улыбка кривит ее губы.

– Ты сказала «да»?

– Чему? Предложению Алексея потрахаться? – Я закатываю глаза. – Зачем мне говорить «да», если он мне не нравится? Может, мне стоило занять место для тебя?

– Все, что нужно сделать этому мужчине, – это посмотреть на меня правильным взглядом, и я буду голой, ожидая его.

– Это отвратительно. – Но я улыбаюсь, когда в голове всплывает образ. Неправильно фантазировать о том, что меня трогает мужчина, который мне не нравится, но он горяч. В этом нет ничего плохого. Я имею в виду, что в реальности я бы не позволила ему прикасаться ко мне таким образом, или, может быть, я просто чертова лицемерка.

Звонит телефон, и на экране появляется мама. Я беру телефон и отвечаю.

– Привет, мам.

– Привет, Ирина. Где ты? – Спрашивает мама.

– В кафе, с Ариэль. Отсюда мы поедем в приют для животных. – Обычно мама не интересуется моим расписанием, если только не строит планы на меня. – Что-нибудь случилось?

– Твой отец хочет, чтобы ты пришла домой к семи к ужину. – Говорит она. – Мы должны тебе кое-что сказать.

Мне не нравится это нервное чувство, но я говорю:

– Хорошо. Я приду пораньше.

– Будь дома не позже шести. Помни, твой отец не любит, когда ты опаздываешь на семейный ужин.

– Я приду рано, мама. Позаботься о себе. Я люблю тебя. – Я вешаю трубку, прежде чем она успевает начать ворчать дальше.

Ариэль смотрит на меня с опаской.

– Все в порядке?

– Мама хочет, чтобы я вернулась домой пораньше, что-то насчет семейного ужина и того, что они должны мне что-то сказать. – Я не могу придумать, что им нужно сказать, чего нельзя сказать по телефону, и теперь мне придется провести остаток дня в напряжении.

Мы с Ариэль доедаем и отправляемся в приют для животных, где мы работаем волонтерами. Первым делом я беру на руки Руни, кролика, которого я спасла неделю назад. Я расчесываю ее шерсть пальцами, осматривая ее на предмет повреждений. К счастью, у нее их нет.

– Итак, об Алексее. – Говорит Ариэль, присаживаясь рядом со мной. – Ты никогда не думала о том, что, возможно, он не так плох, как тебе кажется?

Я сдерживаю вздох. Меньше всего мне хочется говорить об Алексее. Он и так занимает большую часть моих мыслей. Разговоры о нем только усугубят ситуацию.

– Нет, я так не думаю. Мой отец посвятил свою жизнь тому, чтобы привлекать таких, как он, к ответственности, и я ни за что не стану его оправдывать.

– Но…

Я возвращаю Руни в клетку и поворачиваюсь всем телом к своей лучшей подруге.

– Нет. Мы не будем говорить о нем. – Я встаю и вытираю пыль со своих джинсовых брюк. – Мне плевать на твою странную влюбленность в него, я не собираюсь принимать никаких оправданий.

– Для человека, который меня совсем не знает, ты, кажется, меня слишком ненавидишь.

Мои мышцы напрягаются при звуке этого глубокого, горластого голоса с русским акцентом. Должно быть, у меня галлюцинации.

Овечья ухмылка на лице Ариэль – доказательство того, что это не так.

Я оборачиваюсь и смотрю в темно-карие глаза, от которых у меня сводит позвоночник. Мне трудно сосредоточиться на своем недовольстве тем, что я вижу его, пока мои глаза блуждают по его телу. На нем черный костюм от Tom Ford. Его ониксовые волосы взъерошены, а лицо сияет в лучах солнца, как у супермодели, готовой выйти на подиум.

Я не упускаю из виду острые углы его челюсти и морщинки в уголках глаз, когда он улыбается мне. Честно говоря, Алексей – самый красивый мужчина, которого я видела за всю свою жизнь. Какого черта он здесь делает и почему от него так чертовски хорошо пахнет?

– Ты не выглядишь счастливой, при виде меня. – Говорит он, и я замечаю, что одна его рука засунута в карман брюк.

– А разве есть причина для этого? – Говорю я, понимая, что мне трудно дышать или думать, когда я рядом с ним. Он незнакомец, которого я знаю только по слухам о его жестокости. Ненавижу, что мое тело реагирует на него таким образом.

Он хихикает, и это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

– Учитывая, что ты будешь видеть мое лицо очень часто, советую тебе привыкнуть к нему.

Я поднимаю брови и скрещиваю руки на груди.

– У нас здесь нет клетки, достаточно большой для твоего эго.

Его смех гулко отдается в открытом пространстве.

– Твой умный рот не доведет тебя до добра, Малышка.

– Не называй меня так!

– Или что? – Он проводит рукой по своим темным волосам. – Ты будешь на меня злиться?

Я хмыкаю.

– Злить женщин – это твоя специальность? Я имею в виду, помимо того, что ты убийца и торговец людьми.

Его глаза темнеют, и я улыбаюсь. Мне нравится, когда мои колкости его задевают.

– Осторожнее, Малышка. – Говорит он. В его спокойном голосе звучит что-то, что я не могу определить. Злость? Боль? В любом случае, что-то подсказывает мне, что не стоит давить на него еще больше.

– Чего ты хочешь? – Спрашиваю я.

– Я пришел, чтобы забрать то, что принадлежит мне.

Я поворачиваю шею, чтобы посмотреть на Ариэль, которая смотрит на Алексея так, будто готова запрыгнуть на него и умолять забрать ее домой. Я снова поворачиваюсь лицом к Алексею.

– Что?

Уголки его глаз снова морщатся.

– Я вижу, ты не в курсе.

– Не в курсе чего? – Огрызаюсь я. Если он собирается тратить мое время из-за какой-то ерунды, то я лучше посмотрю, как Руни ест морковку.

– Собирай свои вещи, я отвезу тебя домой. – Это приказ, который я поняла по серьезности его тона.

Я отшатываюсь назад, разворачивая руки.

– Ты не имеешь права указывать мне, что делать.

– Имею. Выбирай: я могу остаться здесь на весь день и смотреть, как ты кормишь своих друзей-зайцев, или ты можешь быть милой маленькой Малышкой и пойти со мной.

Он либо плохо слышит, либо не понимает простого английского.

– Я не пойду с тобой.

На его лице появляется наглая ухмылка.

– Я не принимаю отказов.

– Привыкай к этому. – Я разворачиваюсь и собираюсь уходить, когда он хватает меня за руку. Его хватка нежная, но жар от его руки просачивается сквозь мою кожу, проникая в кровь и прокладывая себе путь вниз по позвоночнику.

Он смотрит на меня суровым взглядом. Я не могу понять, сердится ли он, но что-то подсказывает мне, что провоцировать его было бы неразумно. Мне нужно напомнить себе, что передо мной самый опасный человек в Нью-Йорке, дьявол, созданный им самим.

Вывернув руку, я освобождаюсь от его хватки и выдерживаю его взгляд. Он вежливо спрашивает, и борьба не помешает ему забрать меня, если он этого захочет. Я бросаю взгляд на черные внедорожники, выстроившиеся на другом конце дороги. По меньшей мере трое мужчин в костюмах стоят там, потянувшись руками к карманам, и смотрят на нас. Достаточно ему сказать хоть слово, и они либо пристрелят меня, либо заберут против моей воли.

– Хорошо, я иду. Но, блядь, не трогай меня.

Он улыбается, потом кивает.

Я бросаю взгляд на Ариэль, которая наблюдает за этой перепалкой, слегка нахмурившись.

– Куда ты меня ведешь? – Спрашиваю я. Как бы мне ни хотелось, я не могу позволить себе уйти, не узнав, куда он меня везет. Что, если он причинит мне боль, чтобы отомстить за отца?

Он переставляет свой вес, поворачиваясь, чтобы идти.

– Домой.

– Почему я должна быть уверена, что ты не убьешь меня и не выбросишь тело в канализацию по дороге? – Спрашиваю я, сузив на него глаза. У меня такое чувство, что он не причинит мне вреда, но, возможно, я просто глупа. Я имею в виду, что он красивый, и я бы трахнула его, если бы он не был паханом Вадимовской Русской Братвы.

– Я выгляжу так, будто хочу сделать тебе больно? – Он делает шаг ближе, наши тела соприкасаются. – Я не убью тебя, Малышка. Не тогда, когда секс с тобой – мой приоритет.

– Я не удивлена, что ты расставляешь приоритеты неправильно. – Я отчаянно надеюсь, что он не заметит, как сбивается мое дыхание. Я инстинктивно делаю шаг назад. – Я возьму свою сумку.

Я поворачиваюсь и киваю Ариэль. Она переплетает свою руку с моей и следует за мной в кабинет мисс Бейкерс. Мисс Бейкер – подруга моего отца и владелица приюта для животных.

– Ирина, мне кажется, он заинтересован в тебе. – Говорит Ариэль, пока мы идем по узкому коридору, ведущему в кабинет.

– Нет. Он просто озабоченный ублюдок, который не может удержать член в штанах.

Моя лучшая подруга качает головой.

– Ты такая невнимательная. Ты видела, как он на тебя смотрит? По-моему, это не похоже на то, что он просто возбужден.

Я открываю дверь в кабинет, и мы заходим внутрь.

– Ты бредишь. – Я высвобождаю свою руку из руки Ариэль и беру свою сумочку. Открыв ее, я достаю телефон и сообщаю Ариэль свое местоположение. – Просто на случай, если со мной что-то случится.

– Уверена, он не кусается. – Говорит она, ее глаза озорно блестят. – По крайней мере, не так, чтобы не доставить тебе удовольствие.

Я закатываю глаза, отправляя сообщение отцу, чтобы сказать, что Алексей отвезет меня домой. Учитывая то, как он ненавидит Алексея, он будет в бешенстве, когда получит мое сообщение… а может, и нет. Вчера вечером они разговаривали на балконе, вдали от посторонних глаз, на гала-ужине.

Алексей ведет меня к одному из внедорожников, когда я возвращаюсь на улицу. Он открывает заднюю дверь и придерживает ее, чтобы я вошла, затем садится рядом со мной. Двигатель оживает, и машина несется вперед.

Мои мысли вихрем проносятся по дороге домой. Я прислоняюсь головой к окну, глядя на проплывающие мимо пейзажи. Что угодно, лишь бы отвлечься от бурчания в животе и мысли о том, что Алексей сидит так близко от меня.

К счастью, он сосредоточен на ответах на сообщения и электронную почту в течение часа, пока мы добираемся до особняка моего отца. Водитель прижимает машину к обочине и выключает двигатель. Я хватаю свою сумку, открываю дверь и выскальзываю наружу, прежде чем кто-нибудь из телохранителей успевает прийти мне на помощь.

Удивляюсь, когда Алексей не выходит, хотя бы для того, чтобы еще немного поиздеваться надо мной. Перед тем как я закрываю дверь машины, он просто говорит:

– Увидимся через несколько дней. – И затем его машина уезжает.

Я стою и смотрю вслед машине, пока она не скрывается из виду, вздыхаю, недоумевая, и поворачиваюсь, чтобы войти внутрь.

Когда я вхожу в фойе особняка, меня встречает запах жареной курицы, а затем голос моей матери, которая дает указания повару на кухне. Я качаю головой и поднимаюсь по лестнице в свою спальню. Оказавшись в своей комнате, я снимаю туфли, бросаю сумочку на розовое кресло в углу комнаты и падаю на кровать.

Мой взгляд устремлен в потолок, но я думаю только об Алексее. Почему он предложил отвезти меня домой? И почему он казался таким холодным после того, как высадил меня? Я совершенно не могу понять его, как бы ни старалась.

***

Когда я спускаюсь вниз, родители и брат уже сидят за столом. Как обычно, отец сидит во главе стола. Мама сидит слева от него, а брат – справа. Я устраиваюсь на стуле рядом с мамой и рассматриваю еду на столе. Ее слишком много, больше, чем мы могли бы съесть. Обычно у нас остается немного, но сегодня что-то не так, как будто мы ожидаем небольшую группу гостей.

Я тянусь к тарелке в центре стола и начинаю наполнять ее жареными во фритюре куриными крылышками.

– По какому поводу?

Мой брат и мама обмениваются взглядами друг с другом, затем оба смотрят на моего отца. Никто из них не хочет отвечать на мой вопрос.

Я добавляю в свою тарелку немного брокколи.

– Неужели никто не скажет мне, в чем смысл этого праздника?

Мой отец прочищает горло и вытирает рот салфеткой.

– Через неделю ты выходишь замуж.

Я смеюсь. У моего отца ужасное чувство юмора, если он пытается шутить.

– Замуж? Не смеши, папа. У меня даже сейчас нет парня. – Я смотрю на остальных, ожидая, что все засмеются. Никто из них не смеется, что может означать только то, что это не какая-то больная шутка. – Ты ведь шутишь, да?

– Нет, – сухо говорит мой отец. – Все уже решено.

– Кем решено? – Гнев вспыхивает в моей груди, и какая-то часть меня отказывается верить, что это реально. Это не может быть, черт возьми, реальностью. – Послушай, папа. Я не понимаю, о чем идет речь, но мне это не интересно, и у меня пропал аппетит.

Я поднимаюсь со стула, когда отец говорит:

– Сядь.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Нет.

– Сядь, Ирина. – Приказывает он, на этот раз его голос более серьезен.

Я сажусь с неохотой.

– Я выдаю тебя замуж не потому, что хочу, а потому, что это единственный способ выжить.

В столовой повисает напряжение, когда мой брат и мама прекращают есть.

– Что значит «выжить»? – Спрашиваю я. Видит ли отец, что я сжимаю кулаки на столе, или нет, он не говорит.

– Есть люди, Ирина, плохие люди, которые причинят вред нашей семье, если ты не будешь делать то, что тебе говорят. – Объясняет он, его лицо омрачено беспокойством, которое никак не успокаивает ярость, которую я сейчас испытываю. – Выдать тебя замуж – единственный выход.

– То есть ты просишь меня стать жертвенным агнцем для семьи? – Мои брови поднимаются. – И это все?

Его горло дергается, когда он сглатывает.

– Не думай об этом так.

Я оглядываю стол в надежде на поддержку, но никто не произносит ни слова. Похоже, они уже пришли к соглашению, прежде чем сообщить мне новость.

– Мой ответ – нет. Если ты сам ввязался в это дело, то должен разбираться с ним сам. Если ты не заметил, сейчас двадцать первый век, и ты не можешь принудить меня к браку.

– Ты не будешь говорить со мной в таком тоне, юная леди. Я твой отец.

Точно, мой отец. Мы с отцом не являемся классическими отцом и дочерью. Наши отношения не напряженные, но и не близкие. Большую часть моего детства он был одержим моим братом, опекая его, потому что он его наследник.

– Если ты можешь согласиться на брак за моей спиной, то я считаю справедливым говорить с тобой так, как считаю нужным. – Я до сих пор не могу поверить, что это происходит. Мой отец ждет, что я выйду замуж, потому что он так сказал. – Мне двадцать три, я еще не определилась в жизни. Замужество – наименьший из моих приоритетов.

– Ирина. – Мамин голос почти шепчет, когда она называет мое имя. – У нас не было выбора, кроме как согласиться. Либо это, либо…

– Дай угадаю. Либо я выхожу замуж, либо все в этой семье будут убиты. – Она отворачивается, чтобы избежать моего взгляда. – Что плохого в смерти? Я самая младшая, почему я должна приносить жертву?

– Следи за тем, что говоришь, Ирина, – рычит мой брат, сидя на своем месте.

– Заткнись, Дэмиен. – Отвечаю я ему, вскакивая на ноги. – Я не выйду замуж, и это окончательно.

Я направляюсь к двойным стеклянным дверям, отделяющим столовую от остальной части дома, когда голос отца останавливает меня.

– Алексей Вадимов, – говорит он. – Так зовут человека, за которого ты выходишь замуж.