Текст книги "Смертельный бизнес"

Автор книги: Саймон Керник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Они взяли мой след и шли по нему быстро, опережая меня на шаг. С каждым часом у меня оставалось все меньше возможностей для маневра, и я понимал, что если не смогу быстро принять правильное решение, моя жизнь в два счета закончится. Останется только жизнь за решеткой, где я буду отделен от остальных заключенных ради своей же безопасности. И сколько лет я там проведу? За тройное убийство – лет тридцать, не меньше. А может, всплывет и четвертое.

Подумать только, тридцать лет без единого глотка свободы!

В тот вечер я сидел в «Китайце» за угловым столиком, пил скотч, который никак не мог успокоить мои нервы, и пытался найти выход из сложившейся ситуации. Итак, меня подозревали. Патрульный, который остановил меня в тот день, увидел фоторобот и дал показания. Вероятно, детективы уже раздобыли мою фотографию, чтобы показать главному свидетелю – девушке из гостиницы, и скорее всего она указала на меня как на убийцу. Интересно, хватит ли этих показаний для того, чтобы задержать меня и предъявить обвинение? И почему они не спешили делать это? Возможно, хотели, чтобы я привел их к тому, кто заказал убийство. А может, надеялись собрать побольше доказательств моей вины и уж потом поймать меня в ловушку. Очевидно, учитывая мою роль в совершенном преступлении, они понимали, что бесполезно предлагать мне сотрудничать с полицией в обмен на обещание смягчить наказание. Я бы не стал им ничего рассказывать, как бы они на меня ни давили.

Кроме того, ситуация была еще и очень постыдной. Действующий офицер полиции, занимающий достаточно высокий пост в правоохранительных органах, проработавший семнадцать лет и имевший практически безупречную репутацию, – и вдруг арест за убийство трех человек! Никто из вышестоящих чиновников не хотел бы такого развития событий, по крайней мере до тех пор, пока не будут обнаружены бесспорные доказательства моей вины. Это давало мне шанс на спасение от незавидной участи заключенного.

Я был уверен, что на сегодняшний день за мной велось непрерывное наблюдение. Для них упустить меня было гораздо хуже, чем арестовать, потому что информация о том, что преступника подозревали, но ему удалось ускользнуть, могла стать достоянием общественности.

Я допил скотч и непринужденно оглядел бар, стараясь вычислить, кто из посетителей может быть агентом полиции. Если за мной отправили приглядывать лучших из лучших, догадаться будет непросто. Но им, в свою очередь, намного сложнее работать, когда объект подозревает, что за ним ведется слежка.

В дальнем углу бара я приметил мужчину средних лет, беседовавшего о чем-то с Джоан, хозяйкой заведения. Он был одет в дешевый черный костюм, его галстук, повязанный на рубашку с расстегнутой верхней пуговицей, сбился на бок. Я понаблюдал за ним пару секунд, а потом переключил внимание на других людей. Неподалеку что-то обсуждали двое бизнесменов, которые показались мне знакомыми, в стороне группа молодых ребят столпилась вокруг музыкального автомата. Две пары сидели за столиками в разных концах помещения: одну я узнал, а другую никогда раньше здесь не видел. Эти мужчина и женщина явно скучали и ничего не говорили друг другу, поэтому я решил, что они, скорее всего, супруги со стажем. Женщина подняла голову и поймала мой взгляд, но в ее глазах я не увидел и тени испуга, который мог бы говорить о том, что ее рассекретили. Напротив, она слегка смущенно улыбнулась мне. Ее спутник ничего не заметил, поэтому, прежде чем отвернуться, я послал ей улыбку в ответ.

Кроме тех, кого я успел разглядеть, в помещении было еще человек двенадцать. Они сидели за своими столиками, пили и вели непринужденные беседы. Я старался ни на ком не задерживать взгляд: не хотелось бы, чтобы группа слежения – конечно, если таковая была – поняла, что я их вычислил. Если это произойдет, меня сразу же возьмут под стражу, догадавшись, о чем со мной говорил Уэлланд. Я не мог этого допустить.

Инспектор сделал мне одолжение, прикрыв мою задницу и предупредив о происходящем, несмотря на заданный ему вопрос о том, как я стреляю. Многие люди в такой ситуации забыли бы о своих симпатиях и выложили бы все, что знали. Но не Уэлланд. Хотя, прокручивая в уме нашу с ним беседу, я был уверен, что видел в его глазах сомнение. Если бы инспектор знал обо мне правду, наш разговор сложился бы по-другому. Моим преимуществом было то, что мало кто из моих знакомых мог поверить в то, что я был способен на убийство.

Я закурил сигарету, размышляя о том, что удерживало меня от бегства. Теперь уже ситуация не могла рассосаться сама собой. Детективы, ведущие расследование, будут искать, пока не найдут то, что им нужно. Потом, так или иначе, они меня арестуют. И если Джин Ашкрофт узнает об этом, она, скорее всего, пойдет в полицию и расскажет о Данни. Перспектива – хуже не придумаешь…

Данни. Я еще раз звонил ему на мобильный, когда выходил из больницы, надеясь, что он возьмет трубку и скажет, что сидит на берегу моря и попивает «Пину коладу». Но телефон по-прежнему был выключен. Я попробовал набрать его номер сейчас, и опять безрезультатно. Чем дольше Данни не отвечал на звонки, тем сильнее я подозревал, что с ним случилось что-то плохое. А это значило, что у меня появилась еще одна проблема. Реймонду и его деловым партнерам не было никакого интереса оставлять меня в живых. Если они узнают о происходящем, то придут и за мной – если уже не собрались это сделать. Как ни крути, оставаться здесь мне было нельзя, иначе меня ожидало незавидное будущее.

Но бросить все и убежать – не так-то просто. Кроме карьеры и жизни, к которой я привык, у меня была еще Карла Грэхем. Может, эту женщину и не интересовали серьезные отношения, но у меня был шанс переубедить ее. Она была тем единственным светом, который поддерживал во мне интерес к жизни.

Мне снова захотелось позвонить Карле. Я знал, что мог рассердить ее, но события развивались слишком быстро, чтобы можно было сидеть и чего-то ждать. Если бы она отвергла меня сейчас, это не сильно изменило бы ситуацию. Я боролся с искушением секунд десять, потом все же решил подождать до завтра.

Докурив сигарету, я подошел к барной стойке, чтобы купить еще выпить. Джоан все еще беседовала с тем мужчиной в черном костюме, и они хохотали как старые друзья, но по тому, как она нашла предлог, чтобы закончить разговор, стало понятно, что они на самом деле незнакомы.

– Что будешь пить, Дэннис? – спросила она и опять повернулась к собеседнику. – Видишь этого парня? – сказала Джоан, имея в виду меня. – Всегда заказывает что-нибудь новенькое. Никогда не угадаешь, что будет пить в следующий раз. Правда, Дэннис?

– Быть предсказуемым скучно, – ответил я и в подтверждение ее слов заказал бутылку «Пилз».

Когда Джоан отошла, чтобы выполнить мой заказ, я улыбнулся парню, с которым она болтала. Он неловко улыбнулся в ответ, а потом отвел взгляд. Я заметил, что он пил колу. У каждого свои пристрастия, но все равно немного странно для такого заведения.

Я уже расплатился за выпивку и собирался вернуться за свой столик, но тут Джоан спросила меня, не занимаюсь ли я расследованием нападения на старушку. Выяснилось, что пострадавшая была матерью одного из завсегдатаев бара. Я ответил, что дело взял другой детектив и что, возможно, скоро нам удастся задержать виновных.

– Это сделали дети, а они всегда попадаются. Не могут держать язык за зубами.

– Маленькие ублюдки, – сказала Джоан. – Убить их мало!

Обычно в такой ситуации я старался убедить себя и своих слушателей, что виновные понесут заслуженное наказание, но сейчас не стал напрягаться. Я знал, что это неправда.

– Никогда не надейся на справедливость суда, Джоан, – сказал я. – Суд боится справедливости. – И, повернувшись к мужчине, который пил колу, добавил: – Верно?

– Я не разбираюсь в политике, – ответил он, глядя в сторону. – Не хочу нажить себе врагов.

– Но кто-то же должен сделать хоть что-нибудь, – проворчала Джоан и отправилась обслуживать нового посетителя.

Я не стал возвращаться за свой столик и быстро допил пиво, ни с кем больше не обмолвившись ни словом. Собравшись уйти, я поискал глазами Джоан, но она исчезла где-то в дальней части заведения. Я попрощался с мужчиной в черном костюме, он едва заметно кивнул мне, и я вышел из бара.

Холодный циклон, по всей видимости, крепко обосновался в наших краях, и теперь по узеньким улочкам гулял морозный ветерок. Я плотно запахнул полы пальто и пошел к своему дому, периодически оглядываясь. Машины, припаркованные вдоль улицы, были пусты, а из бара «Китаец» за мной никто не вышел.

Примерно через пятьдесят ярдов я свернул на боковую улочку и остановился в тени, ругая себя за глупость. Если за мной действительно следили, это только подтвердит самые худшие подозрения и никак не изменит моего затруднительного положения.

Прошло пять минут, потом десять. Я ждал. Показалась машина, в которой сидели двое мужчин, но с того места, где я стоял, невозможно было их разглядеть. Машина медленно проехала мимо и к концу улицы постепенно стала набирать скорость.

Начался колючий ледяной дождь, и я, выйдя из своего укрытия, продолжил свой путь домой, стараясь держаться в тени и гадая, кого могу встретить, добравшись до места.

Глава 27

Приблизившись к дому, я внимательно оглядел улицу, обращая внимание на все, что могло показаться мне подозрительным, но, видимо, холод разогнал всех по квартирам. Убедившись, что тишина, окружавшая меня, не поддельная, я поспешил к парадной двери, все еще опасаясь, что из тени выскочит какой-нибудь убийца или группа вооруженных полицейских, выкрикивающих отрывистые приказы.

Ничего не случилось, и я испытал огромное облегчение, когда входная дверь закрылась за мной последний раз за этот вечер.

Поднявшись наверх, я первым делом позвонил в участок и предупредил, что заболел. Я понятия не имел, знали ли в участке о том, что мной заинтересовалось следствие, но догадывался, что Нокса уже проинформировали об этом. Потом я позвонил на мобильник Реймонду, но он не ответил, поэтому я оставил ему сообщение, в котором просил его перезвонить и сообщал, что меня не будет дома следующие несколько дней. Это на случай, если он решит прислать ко мне кого-нибудь из своих людей. Затем я заварил себе кофе и приказал не паниковать. Пока что удача была на моей стороне.

Я лег спать около десяти вечера, мгновенно отключился и за всю ночь ни разу не проснулся. И когда я встал в начале девятого следующим утром, то чувствовал себя намного лучше.

Нужно было продумать мой следующий шаг. Чем дольше я оставался здесь, тем больше была вероятность того, что в один прекрасный день меня арестуют. Значит, пришло время решительных действий. Мне нужно было ловко уйти от слежки, забрать деньги из сейфа в хранилище гостиницы и ненадолго залечь на дно. Если я попытаюсь сбежать, они поймут, что раскрыты, и наши игры сразу же кончатся. Пути назад уже не будет, и мне придется скрываться всю оставшуюся жизнь.

Я вышел на улицу и купил газету, стараясь вести себя как можно более непринужденно, и затем, довольный, что не заметил никого и ничего необычного, вернулся домой, чтобы ознакомиться с последними новостями за чашкой кофе и утренним тостом. В газете ничего не говорилось о расследованиях преступления у «Тихой пристани» и убийства Мириам Фокс. Теперь, после того как был произведен арест, о последнем деле не вспомнят до начала судебного процесса, и даже тогда, вероятно, репортажи будут немногословными и сухими. Зато в газете писали о различных происшествиях в Великобритании и за рубежом: о фермерском кризисе, возобновившемся голоде в Африке, пищевых отравлениях, нападениях и тенденциях моды.

Выкурив шестую сигарету за сегодняшний день, я решил, что ничего не потеряю, если позвоню Карле Грэхем. Я сделал звонок с мобильника Реймонда, опасаясь, что мой домашний телефон прослушивается.

Она сняла трубку после четвертого гудка.

– Привет, Карла.

– Дэннис?

– Да, это я. Как дела?

– Сегодня очень много работы.

– Хорошо, постараюсь быть кратким.

– Не переживай, я сама собиралась сегодня тебе звонить, – сказала она.

– Правда?

– Да, ты же сам просил меня сообщить, если какая-нибудь девочка исчезнет.

У меня по спине поползли мурашки от дурного предчувствия, словно только что похороненные мною мысли вдруг вылезли из своих могил, как зомби на кладбище.

– Кто на этот раз?

– Энн Тэйлор.

Энн. Девочка, с которой я пил кофе меньше недели назад и которую я спас от похитителя.

– Боже мой, Карла! Когда это случилось?

– Последний раз ее видели в полдень в субботу. – Кажется, она почувствовала мое волнение. – Энн и раньше пропадала на несколько дней, поэтому я не вижу повода для беспокойства. К тому же убийца сидит в тюрьме.

– Знаю, но это дело очень запутанное. Слишком много вопросов без ответов, а вина того, кого все считают убийцей, еще не доказана судом.

– Все равно не думаю, что стоит относиться к этому так серьезно. Энн очень своенравная девочка.

– Молли Хаггер была такая же, но это не значит, что не нужно о ней волноваться. Когда в последний раз Энн надолго исчезала?

– Около месяца назад.

– Сколько дней она не появлялась в приюте?

– Дня два, как и сейчас. Поэтому мы особо не переживаем. Последний раз она отправилась на вечеринку к какой-то женщине, там напилась, заснула и, проснувшись только через двадцать четыре часа, вернулась домой. Слушай, Дэннис, никто из нашего персонала не думает, что случилось что-то плохое.

– Тогда почему ты собиралась позвонить и рассказать мне об этом?

– Потому, что ты сам меня просил. Я убеждена, что Энн сейчас как обычно где-нибудь развлекается, наплевав на то, что думают об этом другие. В этом вся она. Но я чувствовала себя обязанной рассказать тебе об ее исчезновении, потому что ты беспокоился о ней. Я бы не простила себе, если бы никого не предупредила, а Энн бы потом нашли, как и Мириам, в безлюдной аллее с перерезанным горлом. Тем не менее я все равно думаю, что такое развитие событий вряд ли возможно.

– Хорошо, я тебя понял, хотя происходящее мне однозначно не нравится. – Мне на самом деле это не нравилось. Исчезновение Энн дало мне понять, что я не зря сомневался в факте раскрытия этого дела. Возможно, несмотря ни на что, Марк Уэллс не был виновен. Меня это беспокоило, хотя сейчас были заботы и поважнее.

Я вздохнул:

– Послушай, сделай мне одолжение, позвони в полицию и расскажи им, что случилось.

– Дэннис, ты сам полиция.

– Больше нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я уволился. – Дела обстояли немного иначе, но в моей жизни вполне мог произойти такой поворот событий.

– Ты шутишь, Дэннис? Если это шутка, то она мне не нравится.

– Нет, не шучу, честное слово. Я написал заявление. Все давно к тому шло.

– И что ты теперь собираешься делать? У тебя есть еще какая-нибудь профессия?

«На досуге подрабатываю киллером», – усмехнулся я про себя.

– Нет, но у меня есть небольшие сбережения. Хочу уехать за границу на какое-то время, попутешествовать. Всегда мечтал о такой жизни.

– Ну что ж… Желаю удачи. Надеюсь, тебе там понравится. Когда ты едешь?

– Как только соберусь. Может быть, до конца этой недели.

– Знаешь, я даже в чем-то тебе завидую.

– Ты всегда можешь поехать со мной.

Карла рассмеялась.

– Не думаю. Но может быть, однажды выберусь к тебе в гости.

– Правильно. Что тебя тут держит?

– Не могу поверить, что полицейский подстрекает меня на такой необдуманный поступок! Не знаю, Дэннис. Меня устраивает моя жизнь.

– Правда? На самом деле?

Последовало короткое молчание, потом Карла заговорила снова.

– Ничего не выйдет. Я совсем не знаю тебя. Думаю, нужно оставить все как есть.

– Что ж, хорошо. Но хотелось бы увидеться с тобой в последний раз перед отъездом. – Я прекрасно понимал, что сейчас выходить в город было весьма рискованно, но ничего не мог поделать со своими чувствами.

– Да, было бы здорово, – ответила она, – но я не знаю, когда нам удастся встретиться.

– Послушай, ты как-то сказала, что любишь поэзию. В клубе «Галлан» сегодня поэтический вечер, будут выступать современные поэты. Можем встретиться и выпить чего-нибудь. Уверен, тебе там понравится.

Карла задумчиво повздыхала, но в конце концов согласилась заскочить туда на часок. Я начал было рассказывать ей, как добраться до клуба, но оказалось, что она бывала там и знает дорогу.

– Не забудь позвонить в полицию и сообщить об исчезновении Энн, – добавил я. – Никогда не знаешь, что может случиться, поэтому всегда лучше подстелить соломку, чтобы потом не жалеть.

Повесив трубку, я пошел на кухню и заварил себе еще одну чашку кофе. Мне не давали покоя мысли о том, где сейчас Молли Хаггер и куда подевалась Энн Тэйлор. По моим подсчетам, Молли уже должна была где-нибудь объявиться. Ее лучшую подругу убили, и казалось невероятным, что она не стала выяснять, что же произошло или не связалась с властями, если считала, что Уэллс виновен в убийстве. А теперь, спустя каких-нибудь пару недель, исчезает Энн. По мнению Карлы, этому можно найти простое и логичное объяснение, но с моей точки зрения, в данном случае имеется слишком много совпадений. Больше всего меня настораживал похититель Энн, которого я спугнул на прошлой неделе. Мне казалось, что я упустил что-то, о чем ни я, ни мои коллеги даже не подозревали, но как ни пытался, не смог нащупать, что же стояло за моими подозрениями.

От некоторых мыслей бывает не так-то просто отделаться, поэтому я снял трубку домашнего телефона и, на этот раз не думая о прослушивающих устройствах, набрал номер мобильного Малика.

Он ответил только через десять гудков. По его голосу невозможно было понять, рад он меня слышать или нет. Интересно, Малик уже знает о том, что меня подозревают в убийстве?

Он спросил меня о самочувствии – видимо, ему сообщили о причине моего отсутствия на работе. Я ответил, что в порядке, просто немного нездоровится.

– Последнее время не могу нормально спать. Надо отдохнуть как следует.

– Возьми пару недель, ты их заслужил.

– Наверное, так и сделаю.

– Так ты по какому поводу звонишь, Дэннис?

«Ты, Дэннис». Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этому новому обращению.

– Как прошли сегодняшние рейды? Кому-нибудь предъявили обвинение?

– Мы взяли всех, кого планировали, но обвинений пока никому не предъявлено. С этими детьми всегда так, сам знаешь. Все равно что ходить по яичной скорлупе. Даже голос повысить нельзя.

– Я уверен, что среди них есть те, кто замешан в деле со старушкой.

– Многие так считают.

– Как она себя чувствует?

– Пострадавшая? Ее состояние очень нестабильное. У меня есть опасения, что она умрет в любом случае – через пару недель или через пару месяцев. А все из-за этого нападения.

Я согласился с ним.

– Послушай, я звоню из-за Мириам Фокс.

– Что случилось? – спросил Малик без особого энтузиазма в голосе.

Я рассказал ему все, что Карла сообщила мне об исчезновении Энн Тэйлор. Малик слушал, не перебивая. Когда я закончил, он поинтересовался, как вышло, что я общался с Карлой:

– Ты же не собирался звонить ей.

– Она сама позвонила. Я просил ее сообщить мне, если еще кто-нибудь пропадет. И мне кажется, что в этой истории слишком много совпадений. Две молоденькие девушки, обеим не больше четырнадцати, из одного приюта, исчезают в течение месяца. В то же время девушку, которую они обе знали и с которой одна из них дружила, жестоко убивают. Все они занимались проституцией в районе Кингз-Кросс. Я знаю, что люди время от времени пропадают, знаю, что мы задержали Марка Уэллса по подозрению в убийстве и у нас есть против него серьезные улики. Но, поверь, здесь что-то не совсем чисто…

– Ты же сам сказал: люди исчезают время от времени…

– Да, я знаю. Такое порой случается, особенно с четырнадцатилетними героиновыми наркоманками, но не слишком ли часто? Одна девушка умерла, вторую несколько дней назад кто-то пытался похитить, и я это видел своими глазами. И, между прочим, рубашку, являющуюся уликой в деле об убийстве Мириам Фокс, Уэллс отдал третьей из пропавших девушек.

– Я бы не стал придавать большого значения этим фактам, Дэннис. Сказать, что отдал рубашку тому, кого и след простыл, – удачная идея, чтобы подорвать позицию обвинения.

– Вообще кто-нибудь пытался найти Молли Хаггер?

– По крайней мере мне об этом ничего не известно. Но если ты так о ней беспокоишься, поговори об этом с Ноксом и послушай, что он тебе скажет. Я-то тут при чем?

– Азиф, я говорю с тобой, потому что знаю, что мне ответит Нокс. Мол, у нас есть подозреваемый и нет оснований для возобновления расследования…

– В этом есть доля истины, согласен? Конечно, ты прав, во всем этом слишком много совпадений, но что мы сейчас можем сделать? У нас нет никаких доказательств, что с этими девочками случилось что-то плохое. Сам же говорил, что исчезновение таких детей сейчас никого не удивляет.

– Я просто хотел, чтобы ты знал о моих подозрениях. Хотел услышать, что ты об этом думаешь.

– Я ценю твое отношение ко мне. Могу только сказать, что все это странно, но в нашем мире вообще полно странных вещей. Если тебя это волнует, сходи и поговори с девочками на улице, хотя я все же не стал бы об этом так беспокоиться. Как будто у тебя мало других забот. Лежи, отдыхай и поправляйся – на работе ты нам нужен здоровый.

Вообще-то я не собирался возвращаться в участок. Скорее всего, я буду скучать по Малику, несмотря на то что он стал звать меня Дэннис и с готовностью давать советы. Он был хорошим полицейским, и я не без удовольствия думал, что в этом есть и моя скромная заслуга.

Я сказал Малику, что он сделает мне большое одолжение, если будет отслеживать любую информацию, касающуюся проституток с Кингз-Кросс, и он мне это пообещал. Я поблагодарил его, сказал, что мы скоро увидимся, и дал слово, что сейчас же лягу в постель и выкину все эти мысли из головы.

Но в постель я не лег. Вместо этого я весь день обдумывал, что мне делать дальше, и готовился к побегу, время от времени безрезультатно пытаясь дозвониться до Данни. Иногда я подходил к окну и смотрел на серое небо, размышляя о судьбах Молли Хаггер и Энн Тэйлор и о том, какие секреты Мириам Фокс унесла с собой в могилу. И все это время что-то не давало мне покоя, но я никак не мог определить, что именно. То, что я упустил, мелькало и плясало в моей голове как тень от огня и вызывало приступы раздражения, потому что я интуитивно чувствовал, как это важно, но не мог понять, несмотря на все мои старания, что же это такое.

И когда закончился последний день моего пребывания в должности офицера полиции, я понял, что на сегодняшний день знаю о том, что же случилось с Мириам Фокс, не больше, чем знал в то утро, когда впервые увидел ее залитый кровью труп у канала.