Текст книги "Мой демон удачи (СИ)"
Автор книги: Саша Бездушная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
Наши дни
Варя открыла глаза. По её щекам текли слёзы. Она смотрела на Гада, на его бледное лицо, на золотые глаза, полные страха и надежды, и видела не демона. Она видела Маззала, который сидел на крыше под звёздами и неуклюже целовал её в первый раз. Который перебирал с ней ромашку. Который отказался уничтожить город, потому что полюбил ее.
– Я вспомнила, – прошептала она. – Всё. Наш первый поцелуй, ты тогда промахнулся и попал мне в нос. Я сказала тебе, что это был самый ужасный поцелуй в истории.
– Ты сказала: «Давай попробуем ещё раз. Целься в губы», – его голос дрожал. – Я помню каждое слово.
– Я тебя прощаю.
– Что?
– Я прощаю тебя, Мазаал.
Он подошел к ней. И в нем вспыхнула сила. Та что была раньше. Прощение освободило его.
– Зови меня Гад, – попросил он. – Маззал умер в тот день, когда встретил тебя. А Гад... Гад жив. Благодаря тебе.
Глава 19. Ночь перед концом
Глава 19. Ночь перед концом
Шестой день подходил к концу.
За окнами хостела «Три апостола» сгущались сумерки. Густые, сиреневые, с проблесками первых звёзд над крышами. Город затихал, погружаясь в обычную вечернюю дремоту: где-то лаяли собаки, где-то гремел трамвай, где-то Сан Саныч на первом этаже философствовал о тщетности бытия с бутылкой кефира в руке. Всё было как обычно. И одновременно – совершенно иначе.
Завтра истекал срок, данный Баалом.
Варя стояла у окна их комнаты и смотрела на улицу. За разбитым стеклом, которое Михей обещал починить «на следующей неделе», темнело небо.
– О чём ты думаешь? – раздался голос Гада.
Он сидел на кровати, откинувшись на подушки. За последние дни он почти полностью восстановил силы. Прощение Вари и возвращение воспоминаний запустили в нём необратимый процесс. Его кожа снова сияла тёплой медью, руны на скулах и плечах пульсировали ровным золотым светом, а в глазах больше не было усталости. Он снова был похож на того Маззала, который когда-то решал судьбы народов. Но и в то же время, на того Гада, который сидел на крыше с Айшей, перебирал ромашку и неуклюже целовался.
– О завтра, – ответила Варя, не оборачиваясь.
– Я восстановил достаточно сил, чтобы бросить ему вызов. И у меня есть ты.
– Я не боец, – она горько усмехнулась. – Я – ходячая катастрофа. В битве с владыкой Разрушения от меня будет примерно столько же пользы, сколько от бенгальского огня на пожаре.
– Ты – моя удача, – он поднялся с кровати и подошёл к ней. Его руки легли на её плечи, горячие даже сквозь ткань футболки. – В буквальном смысле. Ты подпитываешь меня одним своим присутствием. Без тебя я бы уже давно исчез.
– Значит, я – твой талисман, – она повернулась к нему лицом. – Будешь носить меня в кармане?
– Ты не поместишься в карман, – он чуть улыбнулся. – И потом, мне больше нравится, когда ты рядом. Вот так.
Он обнял её, и она прижалась щекой к его груди. Его демоническое, нечеловеческое сердце билось ровно и сильно. Она слушала этот ритм и чувствовала, как напряжение медленно отпускает её.
– Мне страшно, – призналась она. – Я боюсь потерять тебя. Снова. Как тогда.
– Ты не потеряешь, – он погладил её по волосам. – Я не позволю какому-то напыщенному владыке Разрушения отнять тебя у меня после того, как я тебя нашёл.
– А там? Ты всё это время... был один?
– В Бездне нет времени в вашем понимании. Но есть одиночество. Бесконечное, абсолютное. Я помнил тебя каждую секунду. Твои глаза. Твой смех. Твои дурацкие шутки про соседку, которая перепутала зелья. Твой голос. Это было единственное, что держало меня все это время. Единственное.
– Я не помнила тебя, но... что-то всегда было не так. Как будто я искала кого-то. Как будто часть меня отсутствовала. А теперь всё встало на свои места.
Он наклонился и поцеловал её. Медленно. Нежно. Его губы были горячими и мягкими. Она запустила пальцы в его чёрные волосы и притянула его ближе. Поцелуй стал глубоким, требовательным. Его руки скользнули с её плеч на талию, прижимая её к себе так, словно он боялся, что она исчезнет.
– Варвара, – прошептал он, отрываясь от её губ. Его дыхание было прерывистым, глаза горели золотом. – Если мы не...
– Молчи, – она прижала палец к его губам. – Не сегодня. Сегодня мы вместе. Остальное – завтра.
Он посмотрел на неё долгим, тёмным от желания взглядом и вдруг подхватил её на руки. Варя ахнула, обхватывая его шею.
– Что ты делаешь?
– Уношу тебя в постель, – сказал он. – Я ждал этого тысячи лет. Я не собираюсь ждать ни минутой дольше.
Он опустил её на кровать, старую, скрипучую, но сейчас Варе было всё равно. Она смотрела на него снизу вверх, на его лицо, освещённое тусклым светом настольной лампы, на руны, пульсирующие на скулах, на плечи, которые напряглись, когда он стянул с себя чёрную тунику. Его тело было совершенным. Она уже видела его, но сейчас, в этой полутьме, в этой тишине, нарушаемой только их дыханием, он казался почти нереальным. Живое пламя. Укрощённая стихия.
Он склонился над ней и, не сводя с неё глаз, медленно потянул вверх край её футболки. Ткань задралась, обнажая живот. Он стянул футболку через её голову и отбросил в сторону. Теперь она лежала перед ним в одном белье, и его взгляд скользил по её телу, медленно, собственнически, изучая каждый изгиб.
– Ты хоть представляешь, что со мной делаешь?
– Догадываюсь, – её голос дрогнул, когда он провёл пальцами по её ключицам, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей.
– Нет, – он покачал головой. – Не догадываешься. Ты – единственная за десять тысяч лет, кто заставил меня чувствовать. Ты сводишь меня с ума, Варвара. И я больше не хочу быть в здравом уме.
Тонкая ткань упала. Его губы сомкнулись вокруг её груди, и она выгнулась навстречу, хватая ртом воздух. Он ласкал её медленно, смакуя каждую секунду, каждую реакцию. Его язык рисовал круги, зубы слегка прикусывали, а руки в это время скользили по её телу, сжимая и отпуская. Он изучал её так, словно она была картой сокровищ, которую он ждал вечность.
– Гад... – её пальцы вцепились в его плечи, ногти поцарапали горячую кожу, оставляя белые следы, которые тут же исчезали.
– Что? – он поднял голову, и его глаза горели. – Скажи мне. Скажи, что ты хочешь.
– Тебя, – выдохнула она. – Я хочу тебя.
Он улыбнулся медленной, хищной улыбкой, от которой всё внутри неё перевернулось.
– Тогда позволь мне.
Теперь Варя лежала перед ним полностью обнажённая, а Гад всё ещё был в штанах, и эта несправедливость заставила её потянуться к его ремню.
Он замер на секунду, а затем одним движением пальцев избавился от оставшейся одежды. Варя увидела его полностью. У неё перехватило дыхание. Он был великолепен. Его тело было совершенным в своей демонической красоте, и то, что она увидела ниже живота, заставило её сглотнуть.
– Я предупреждал, – хрипло сказал он, заметив её взгляд. – Я не человек.
– Я заметила, – она попыталась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул. – Но я всё ещё здесь. И я всё ещё хочу тебя.
Он навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. Его глаза горели золотом, руны пульсировали в такт его сердцебиению, и от него исходил жар, который, казалось, мог расплавить саму реальность.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Тогда. Сейчас. Всегда.
И он вошёл в неё.
Медленно. Осторожно. Она вскрикнула. Он заполнил её полностью, до предела, и на мгновение оба замерли, привыкая друг к другу.
– Ты в порядке? – его голос дрожал от напряжения.
– Да, – выдохнула она, обхватывая его ногами за талию. – Не останавливайся.
Он начал двигаться. Сначала медленно, размеренно, сдерживая себя. Каждое движение было точным, выверенным, словно он запоминал её изнутри. Она стонала, выгибаясь навстречу, и её ногти оставляли следы на его спине. Её тело отвечало ему с готовностью, о которой она даже не подозревала. Всё, что было между ними, прошлые жизни, ритуал, привязка, прощение, всё это сейчас сплелось в один оглушительный аккорд.
А потом он перестал сдерживаться.
Его движения стали быстрее, глубже, жёстче. Он вколачивался в неё с силой, которая была бы пугающей, если бы не была такой желанной. Его пальцы впивались в её бёдра, притягивая её ближе, ещё ближе, словно он пытался вжать её в саму ткань мироздания. Он брал её так, будто пытался насытиться ею после тысячелетий голода. А она отвечала ему. Стонала, кричала, шептала его имя, и каждый звук, срывающийся с её губ, заставлял его терять контроль все больше и больше.
– Ты моя, – рычал он, и его голос был низким, демоническим, полным древней силы. – Ты была моей тогда. Ты моя сейчас. И никакая Бездна не отнимет больше тебя у меня.
Он перевернул её на живот, и она встала на четвереньки, вцепившись пальцами в смятые простыни. Он вошёл в неё сзади. Глубоко, резко, и она вскрикнула, уткнувшись лицом в подушку. Его рука скользнула по её спине, сжала ягодицу, оставляя красные следы, и он наклонился к её уху.
– Посмотри на меня, – прошептал он.
Она повернула голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза пылали. Руны на скулах сияли так ярко, что освещали всю комнату. И в этом свете она увидела его. Она увидела того, кто ради неё отказался от всего. Того, кто любил её так, как никто и никогда не любил.
– Я люблю тебя, – прошептала она.
Эти слова сломали в нём последние барьеры. Он задвигался жёстче, с животной, первобытной страстью, которая копилась в нём. Он был одержим ею, её телом, её голосом, её запахом, её душой. И она была одержима им в ответ.
А потом она вдруг вывернулась из-под него и толкнула его на спину. Она оседлала его, принимая в себя полностью, до основания и от неожиданности он застонал, сжав её бёдра так, что на коже остались синяки.
– Ты... прекрасна, – выдохнул он, глядя на неё снизу вверх.
И она действительно была: волосы разметались по плечам, щёки раскраснелись, глаза горели, а на губах играла та самая дерзкая улыбка, которую он помнил сквозь тысячелетия.
После того, как обоих накрыло оглушительной волной наслаждения они рухнули на кровать, сплетённые в объятиях, мокрые от пота, тяжело дышащие. Её голова покоилась на его груди, и она слышала, как его сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм.
– Это было... – начала она.
– ...стоило десяти тысяч лет ожидания, – закончил он. – И даже больше.
– Ты романтик, Гад, – она улыбнулась. – Кто бы мог подумать.
– Только с тобой, – он поцеловал её в макушку.
Они лежали в тишине, и за окном поднималась луна. Где-то вдалеке прокричала ночная птица. Сан Саныч на первом этаже наконец затих, видимо, уснул. Клавдия Степановна перестала раскладывать карты. Даже Михей перестал греметь кастрюлями. Весь мир замер, давая им эту ночь.
– Завтра всё закончится, – тихо сказала Варя. – Так или иначе.
– Да, – Гад провёл рукой по её волосам. – Но что бы ни случилось завтра, знай, что я люблю тебя. И буду всегда любить.
– Говоришь так, как будто прощаешься , – она приподнялась на локте и посмотрела на него.
– Знаешь, что я понял за эти дни?
– Что?
– Что удача – это не случайность. Это выбор. Я выбрал тебя тогда, в Эшмуне. Ты выбрала меня. И пока мы выбираем друг друга, мы непобедимы.
– Это очень по-человечески, для демона.
– Я провёл с тобой слишком много времени. Ты плохо на меня влияешь.
Она снова легла ему на грудь и закрыла глаза.
– Спи. Завтра будет тяжёлый день.
И они уснули. Демон и смертная, связанные кармой, прошлыми жизнями и любовью, которая пережила тысячелетия.
Глава 20. Цветы на асфальте
Глава 20. Цветы на асфальте
Рассвет седьмого дня был алым. Солнце поднималось над городом, окрашивая небо в цвета запёкшейся крови и расплавленного золота. Варя стояла у разбитого окна и смотрела на этот рассвет, кутаясь в старую футболку. Гад уже оделся. Его чёрные одежды, казалось, стали темнее и плотнее, чем раньше, а руны на скулах и руках пульсировали ровным, мощным светом. Он был спокоен. Так спокойны бывают только те, кто принял свою судьбу.
– Он придёт в полдень, – сказал Гад. – Баал любит символические жесты. Солнце в зените это его время. Время, когда тени исчезают, и тьма кажется отступившей. Именно в этот момент он любит наносить удар.
– Значит, у нас есть несколько часов, – Варя повернулась к нему. – Что будем делать?
– Ждать, – он подошёл к ней и взял за руку. – И готовиться. Ты помнишь план?
– План, – она усмехнулась. – У нас нет плана. У нас есть «Урал», который мы вытащили со дна реки, твоя восстановленная сила, моё проклятое невезение и безумная надежда на то, что всё это сработает.
Мотоцикл действительно вытащили. Михей, услышав историю о том, как «Урал» оказался на дне реки, только крякнул и поехал со своим приятелем-трактористом на место происшествия. Через шесть часов они вернулись с мотоциклом, который, несмотря на купание, выглядел так же, как раньше: ржавый, с облупившимися ромашками на коляске и всё тем же выражением вселенского ужаса в пластмассовом глазу. Двигатель, просушив, завели с третьего раза. Михей сказал, что это самая живучая машина, которую он видел за свои семьдесят лет. «Советский металл, – добавил он с уважением. – Его даже демоны не берут».
Теперь «Урал» стоял во дворе хостела, готовый к последней битве. В машине Михея, аккуратно пристёгнутая ремнём, сидела Клавдия Степановна с пульверизатором святой воды и пучком сушёной полыни. Рядом стоял Сан Саныч с огнетушителем и Михей с монтировкой (на всякий случай).
– Вы все не обязаны идти с нами, – сказала Варя, оглядывая эту странную армию.
– Деточка, – Клавдия Степановна поправила очки, – я ждала этого момента с тех пор, как мне стукнуло восемьдесят. Настоящий демон, настоящая битва, конец света намечается. Думаешь, я пропущу такое ради просмотра сериала?
– Я вообще философ, – добавил Сан Саныч. – Я должен увидеть финал. Это профессиональный интерес.
– А я просто не хочу, чтобы мой хостел снова разгромили, – буркнул Михей. – Если уж драться, то на нейтральной территории.
Гад обвёл их взглядом. В его глазах отчетливо виднелась благодарность, но он, разумеется, не сказал об этом вслух.
– Ладно, – произнёс он. – Тогда слушайте. Баал – владыка Разрушения. Он не просто демон, он – стихия. Он питается хаосом, болью и страхом. Его сила огромна, но у него есть слабость: он не понимает любви. Он не понимает самопожертвования. Он не понимает, как можно отказаться от силы ради кого-то другого. И это – наше оружие. А еще твое невезение, Варя.
– Моё невезение? – спросила Варя.
– Твоё невезение – это проклятие, наложенное Советом на твою душу, – объяснил Гад. – Но любое проклятие можно обратить. Ты простила меня, и это разорвало привязку. Теперь, когда я стал кем-то большим, чем просто демоном удачи, я могу перенаправить твоё проклятие. Сделать его оружием. Если всё получится, невезение будет поражать не тебя, а того, на кого я его направлю.
– То есть Баал будет спотыкаться о собственные ноги?
– И не только, – Гад усмехнулся. – Гораздо, гораздо больше. Все в руках у богини вероятности.
Пустырь за городом встретил их тишиной. Здесь, среди ржавых гаражей и бетонных развалин, когда-то началась эта история. Здесь Варя впервые дёрнула кик-стартер и призвала демона из Бездны. Теперь здесь всё должно было закончиться.
Солнце стояло в зените. Тени исчезли. Воздух стал плотным и вязким, как перед грозой. Гад стоял посреди пустыря, и его фигура в чёрных одеждах казалась высеченной из самой тьмы. Клавдия Степановна, Сан Саныч и Михей заняли позиции за ржавым контейнером. Это была необычная группа поддержки, готовая прийти на помощь в случае чего.
А потом воздух взорвался. Реальность треснула, как стекло, и из этой трещины хлынула тьма. Она растекалась по земле, как нефть, и в центре этого потока возникла фигура. Высокая. Величественная. Ужасающая.
Баал-Зебуб явился в своей истинной форме.
Он был огромен, метра три ростом. Его кожа была цвета запёкшейся крови, и по ней пробегали трещины, из которых сочился чёрный дым. На голове возвышалась корона из рогов, закрученных спиралью. Глаза словно бездонные колодцы, в которых плясало чёрное пламя. За его спиной колыхались два огромных крыла, похожих на крылья летучей мыши, но перепонки между костями были сотканы из чистой тьмы.
Он шагнул на пустырь, и земля под его ногами задымилась.
– Маззал, – произнёс он, и его голос был как грохот камнепада. – Ты всё-таки решился. Я думал, ты сбежишь. Или спрячешься за юбку своей смертной.
– Я не прячусь, – Гад шагнул вперёд. – Я ждал этого дня десять тысяч лет.
– И что изменилось? – Баал усмехнулся, и его усмешка была как трещина в скале. – Ты всё ещё падальщик. Твоя сила, лишь бледная тень того, чем ты был. А твоя смертная... – он перевёл взгляд на Варю, и его ноздри затрепетали, – ...пахнет так же восхитительно, как и неделю назад. Я почти чувствую вкус её души.
– Ты не получишь её, – спокойно сказал Гад.
– Получу. И тебя уничтожу.
Он взмахнул рукой, и из земли вырвались чёрные тени. Сотни теней потянулись к Гаду, к Варе, к их друзьям за контейнером. Клавдия Степановна вскрикнула и начала разбрызгивать святую воду, которая действительно заставляла тени шипеть и отступать, но их было слишком много. Сан Саныч открыл огнетушитель, и струя пены залила пару ближайших теней, но это было всё равно что тушить лесной пожар стаканом воды. Михей матерился и лупил монтировкой по ближайшему сгустку тени.
– Варя! – крикнул Гад. – Сейчас!
Она выбежала вперёд, встала рядом с ним и взяла его за руку. Их пальцы переплелись. И в этот момент она почувствовала, как что-то внутри неё открывается то самое проклятие. Гад поднял свободную руку, и его глаза вспыхнули золотом. Тёплое, живое, как солнечный свет. За последнее время, после прощения Вари, после её прикосновений, после их любви, он изменился. Он больше не был просто Гадом. Он стал словно арбитром баланса. Тем, кто мог перераспределять не только удачу.
– Баал-Зебуб! – его голос разнёсся над пустырём, и в нём звенела сила. – Ты обвинил меня в нарушении закона. Но ты сам нарушил его первым. Ты подделал контракт. Ты оклеветал меня перед Советом. И теперь, властью, данной мне прощением и любовью, я призываю баланс!
Небо над пустырём потемнело. Тучи сгустились, закрывая солнце. Воздух наполнился электричеством, и волосы Вари встали дыбом. А потом из земли, из воздуха, из самого пространства начали проступать светящиеся золотые нити. Тысячи нитей вероятности, судьбы, случайности. Они тянулись к Гаду, обвивались вокруг его рук, и он направлял их к Варе. А она, сама того не осознавая, направляла в ответ своё проклятие, то самое, которое делало её ходячей катастрофой.
Два потока встретились. И реальность дрогнула.
Баал, который уже занёс руку для нового удара, вдруг пошатнулся. Его нога, огромная и когтистая, поехала по земле, словно он наступил на мыло. Он взмахнул крыльями, пытаясь удержать равновесие, но одно крыло зацепилось за другое, и его развернуло на месте.
– Что-о?! – взревел он.
А потом начался хаос. Тот самый хаос, который Баал так любил, только теперь он был направлен против него самого.
Тени, которые он призвал, вдруг перепутались, завязались узлами и рухнули на землю, подняв тучу пыли. Одно из них случайно хлестнуло его по ноге, и он споткнулся. Когда он попытался встать, земля под ним просела, и он провалился в какую-то старую яму. Пока он выбирался, его корона из рогов зацепилась за арматуру, и ему пришлось рвануть головой, чтобы освободиться, отчего один рог с треском обломился.
– А-а-а-а-а-а! – заорал Баал, и из его рта вырвалось чёрное пламя. Но пламя, вместо того, чтобы устремиться к Гаду, вдруг развернулось в воздухе – порыв ветра, случайный сквозняк, вероятность, изменённая на долю процента, – и ударило прямо в него самого. Баал завопил, хлопая себя по груди, чтобы сбить огонь, а Варя смотрела на это с открытым ртом.
– Получается.. – прошептала она.
– Получается, – выдохнул Гад. Его лицо было напряжённым, руны сияли так ярко, что на них было больно смотреть. Он держал поток вероятностей, направляя проклятие Вари, но это отнимало все его силы. – Продолжай! Дай мне больше!
– Что дать?!
– Эмоции! Гнев! Смех! Всё, что чувствуешь!
Варя сосредоточилась. Она вспомнила всё: потолок в день рождения, лужу коньяка в супермаркете, увольнения, предательства, одиночество. Вспомнила Айшу, умирающую в разрушенном Эшмуне. Вспомнила Гада, стоящего на коленях у её постели. Вспомнила Баала, который предлагал купить её душу, как товар на рынке.
И она разозлилась. Так, как никогда в жизни.
– Ты! – крикнула она, и её голос, усиленный неведомой силой, ударил в Баала, как таран. – Ты пытался забрать меня! Но ты просчитался, урод!
Баал, который как раз поднялся на ноги, получил новый заряд проклятия. Он поскользнулся, теперь уже на ровном месте, и рухнул лицом в лужу мазута, оставшуюся от какой-то старой машины. Пока он отплёвывался, с неба вдруг упал кирпич. Обычный кирпич, неизвестно откуда взявшийся. И попал ему точно по голове.
– Это тебе за Эшмун! – крикнула Варя.
Следом упал второй кирпич.
– Это за мои двадцать семь лет!
Третий кирпич.
Гад вскинул руки, и золотые нити вероятностей взвились в небо, складываясь в гигантскую сеть. Сеть упала на Баала, оплетая его, сковывая движения.
– Ты не можешь меня победить! – заорал Баал, пытаясь разорвать путы. – Я – владыка Разрушения! Я – стихия! Я – сама Бездна!
– А мы, – тихо сказал Гад, и его голос, несмотря на тишину, перекрыл вопли Баала, – Мы – удача и неудача. Мы – баланс. Мы – две стороны одной монеты.
Он сжал руку Вари, и она сжала его в ответ. Поток энергии между ними стал ослепительным. Золотые нити вспыхнули, превращаясь в огненные цепи, и эти цепи потянули Баала вниз, в землю, в разлом, который открылся под его ногами.
– Нет! – закричал он. – Вы не можете! Я вернусь!
Разлом сомкнулся. Одна вспышка тьмы и Баал-Зебуб исчез, изгнанный в самые глубокие круги Бездны, откуда он не скоро сможет выбраться. Цепи, связавшие его, ушли в землю, оставив на асфальте выжженный узор. Узор в виде ромашек.
На пустыре воцарилась тишина. Только ветер свистел в ржавых гаражах, и где-то далеко лаяла собака. Варя стояла, тяжело дыша, всё ещё сжимая руку Гада. Её колени подгибались, но он держал её, не давая упасть.
– Получилось, – прошептала она. – Чёрт возьми, получилось!
– Получилось, – эхом отозвался он. Его голос был уставшим, но счастливым.
– Вы его размазали! – раздался голос Клавдии Степановны. Старушка выбралась из-за контейнера, всё ещё сжимая в одной руке пульверизатор, а в другой дымящуюся полынь. – Как котёнка! Как нашкодившего котёнка! Я такого никогда не видела! Вот повеселили старушку!
– А я видел, – Сан Саныч вышел следом, протирая очки. – Победа любви над разрушением. Классика. Хотя, признаться, я не ожидал, что классика будет включать кирпичи.
– Кирпичи – это был отличный ход, – Михей убрал монтировку за пояс и закурил. – Надо будет запомнить. Кирпичи против демонов. Работает.
Гад отпустил руку Вари и сделал шаг к выжженному узору на асфальте. Ромашки, оставленные цепями, слабо светились золотом. Он присел на корточки и провёл по ним пальцами.
– Что это? – спросила Варя, подходя ближе.
– Печать, – ответил он. – Баал запечатан в своём круге. Он не сможет выбраться без помощи извне. А учитывая, что его слуги разбежались, помощь ему не светит. Ближайшие несколько тысяч лет.
– Значит, мы победили,
– Да, – он повернулся к ней, и его глаза засияли.– Мы победили.
Она обняла его. Крепко, сильно. Он обнял её в ответ, уткнувшись лицом в её волосы. Где-то рядом с контейнером Клавдия Степановна промокала глаза платочком. Сан Саныч философски заметил, что «счастье – это всего лишь химический процесс в мозгу, но чёрт возьми, какой красивый». Михей молча курил и улыбался в усы.
– Знаешь, – прошептала Варя, не разжимая объятий, – когда я купила этот дурацкий мотоцикл, я думала, что просто докажу Вселенной, что могу хоть что-то изменить. Я не ожидала, что изменю абсолютно всё.
Она рассмеялась. Смех был лёгким, свободным, каким не был уже много лет. А потом она встала, отряхнула джинсы и посмотрела на «Урал», который сиротливо стоял у въезда на пустырь.
– Идём, – сказала она. – У нас есть мотоцикл, который нужно починить. Снова.
– Снова, – согласился Гад. – И, возможно, нам понадобится новая коляска. Эта слегка... пострадала.
– Коляску не трогай, – Варя погрозила пальцем. – Ромашки остаются.
– Ромашки, – он фыркнул. – Демон, повелитель вероятностей, арбитр баланса, ездит в коляске с ромашками. Совет демонов будет в ужасе.
– Пусть завидуют.
Они подошли к мотоциклу. Варя села за руль, Гад – в коляску. Клавдия Степановна, Сан Саныч и Михей погрузились в старенький «Москвич» Михея.
«Урал» взревел и покатил по дороге обратно в город. Солнце, снова выглянувшее из-за туч, освещало их путь. На асфальте позади остались выжженные ромашки. Это печать, которая будет держать Баала вечность.
– Куда теперь? – спросил Гад, перекрикивая рёв мотора.
– Домой, – ответила Варя. – В хостел. У нас там комната не оплачена за эту ночь. Михей будет ругаться.
– Я оплачу, – он усмехнулся. – У меня теперь есть сила, не зависящая от тебя.
– Только не говори Клавдии Степановне. Она опять начнёт раскладывать карты.
Они рассмеялись. Мотоцикл мчался вперёд, увозя двух победителей, которые только что доказали Вселенной, что даже ходячая катастрофа может изменить всё.
