Текст книги "В паутине греха"

Автор книги: Сара Сил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Нисколько, и потом, там будут иметь значение ноги, а не руки: надо будет бегать, а с ногами у меня все в порядке.

– Да, это заметно. У вас прекрасные ноги, мисс Клей, – хмуро ответил Макс Грейнджер, а Мэриан, не заметившая, как он озорно подмигнул Эмме, рассмеялась ломким смешком.

– Ну, Макс, перестань флиртовать с моими девушками, а то они Бог весть что подумают, – игриво упрекнула она его. – Она же сказала, что чувствует себя нормально, а ты главным образом занимаешься все-таки Флайтом.

– Я также должен заняться и другой своей пациенткой, коль скоро уж я оказал ей первую помощь в качестве врача, так что, если тебе все равно, Мэриан, то я бы еще раз взглянул на ее руку. Может быть, мы пройдем в дом? – Макс говорил мягко, но в его голосе послышался намек на высокомерные нотки.

Мэриан, очевидно, тоже их уловила, потому что слегка порозовела и поспешно сказала:

– Ну конечно, как скажешь. Знаешь, ты можешь провести свое обследование в туалетной комнате на первом этаже, а я пока в кабинете организую что-нибудь выпить.

Туалетная комната была просторной, богато устланной коврами, так же как и все остальные комнаты в доме, она была превосходно оборудована, но стульев там не было, и Эмма присела на крышку унитаза. Она улыбнулась Максу:

– Вы не прибавляете нам обоим популярности, знаете ли. В вашу задачу входило дать «добро» на выступление Флайта, а не мое.

– А если я не дам «добро», что тогда? – спросил он, одним быстрым движением снимая повязку. Эмма вскрикнула.

– Это вряд ли понравится Мэриан, – сказала она, с интересом разглядывая шрам, похожий на тонкого розового червяка.

– Насколько я могу судить, меня не послушаетесь ни вы, ни Мэриан. Вы, так же как и она, помешаны на этом чертовом дипломе.

– Но по разным причинам. Вполне естественно, я хочу, чтобы Флайт получил этот титул, потому что считаю, что он достоин быть чемпионом, но, кроме того, это моя работа, за которую мне платят, и я не могу так просто от нее отказаться, даже если бы захотела.

– У вас комплекс вины, Эмма Пенелопа? – мягко спросил он, и Эмма удивленно заморгала, уловив оттенок нежности в его голосе.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Думаю, что понимаете. Ну что ж, выглядит неплохо. Я сменю вам повязку, закреплю ее на сей раз лейкопластырем, так будет аккуратнее и менее громоздко – на тот случай, если вы все-таки, вопреки моим советам, приметесь скакать, как заяц, по рингу. Будь я вашим врачом, я бы определенно запретил вам это и рассчитывал бы на то, что к моему совету прислушаются. Но при нынешнем положении вещей моего авторитета недостаточно, чтобы победить ваше упрямство, правда, это поправимо со временем.

– Со временем?

– В будущем, при возможном изменении обстоятельств, принимая во внимание близкое соседство… с вами все в порядке, мисс Клей? Вы что-то побледнели.

От его загадочных слов у Эммы слегка закружилась голова, но она постаралась улыбнуться и ответить ему в том же тоне:

– Спасибо, все в порядке, мистер Грейнджер. Не пора ли вам присоединиться к Мэриан?

– Вполне возможно. Вас ведь тоже приглашали, если помните.

– Да, помню, но думаю, что не пойду. Поскольку Мэриан пригласила вас в кабинет, ей, очевидно, необходимо обсудить с вами деловые вопросы.

– Вполне возможно, – снова повторил он, на этот раз несколько суше, – если обсуждение деловых вопросов равнозначно попытке меня уговорить.

– Мне не кажется, что вас легко уговорить в вопросе, по которому у вас имеется собственное мнение, – медленно проговорила Эмма, сворачивая старую повязку. – Вы умеете противостоять.

– Странные вещи вы говорите. Противостоять чему?

– Ничему. Просто – противостоять. Я не могу объяснить это иначе.

Он посмотрел на нее долгим взглядом – его глаза казались сейчас совсем синими, – но ничего не сказал, только улыбнулся очень ироничной улыбкой, осторожно провел пальцем по линии ее удивленно раскрывшихся губ и вышел в холл.

До Эммы донесся довольный смех Мэриан из кабинета, потом туда вошел Грейнджер, закрыл за собой дверь, и дом погрузился в тишину.

На другое утро они выехали рано. День, к сожалению, был прохладный, небо затянуто облаками, но сегодня Мэриан воздерживалась от ворчливых замечаний. Напротив, у нее было настолько хорошее настроение и такой сияющий и уверенный вид, что Эмма, припомнив детскую примету, суеверно скрестила пальцы, надеясь, что день не кончится слезами. Когда они подъезжали к Уилчестеру с его узкими улочками и высокими шпилями церквей, Мэриан снова занялась макияжем.

– Как я выгляжу? – спросила она Эмму с таким воодушевленным видом, словно это было главной проблемой сегодняшнего дня.

– Вы выглядите очаровательно, Мэриан, – вежливо ответила Эмма.

– По тебе тоже незаметно, что ты волнуешься, но, мне кажется, с моей стороны было эгоистично заставлять тебя вести машину всю дорогу. Тебе надо хорошенько отдохнуть, прежде чем ты выйдешь на ринг, – сказала Мэриан, а Эмма едва удержалась, чтобы не спросить, кто же в таком случае должен отвести собаку в бокс, присмотреть за ней и заняться всей остальной выставочной процедурой.

Она аккуратно припарковала машину на ближайшей стоянке, стараясь запомнить ее расположение среди других машин, с тем чтобы в случае необходимости можно было быстро уехать, и выпустила Флай-та поразмять лапы, пока она собирала весь необходимый инвентарь. Краем глаза она следила за собакой, пытаясь заметить какие-либо признаки слабости, но пес двигался уверенно, было похоже, что поездка не отразилась на его состоянии.

Она прошла с Флайтом привычную процедуру ветеринарного контроля, отыскала бокс, где перед соревнованиями размещались овчарки, устроила Флайта на скамье, расстелив его подстилку и налив в миску воды, и теперь рассеянно поглядывала вокруг, когда ее окликнул знакомый голос.

– Холли! – воскликнула девушка. В ее голосе прозвучала такая ностальгия, что старые глаза мисс Холлис проницательно прищурились, и в них появилось удивление и одновременно какое-то мрачноватое понимание.

– Как ты? Ты привезла сюда Шепа? Кто твой хендлер? Ой, Холли, как я по тебе соскучилась! – болтала Эмма, а мисс Холлис задумчиво на нее смотрела.

– Чувствую себя нормально, только вот эта моя хромая нога… Шепа сегодня показывает Спинк – только в одном классе, большего я себе позволить не могу, когда нанимаю профессионала. А ты, Эмма, выглядишь не очень хорошо, – сказала Холли, по обыкновению кратко и точно отвечая на вопросы Эммы и воздерживаясь от общих выводов.

– Со мной все в порядке – просто немного задумалась. Это придает мне мрачный вид.

– Что у тебя с рукой?

– Ах, это – меня укусили, когда я разнимала Флайта с Сарацином, ничего страшного. Меня больше беспокоил Флайт, его тоже укусили, но с ним уже все в порядке.

– Надо полагать, самоуверенная мисс Миллз рвется заполучить диплом, ну что ж, при прочих равных возможностях у вас есть все шансы. Мне говорили, что Доусон хотел его купить для какого-то американца за совершенно баснословную цену. Она собирается его продавать?

Эмма слегка побледнела и обняла пса, словно пытаясь защитить его; можно было подумать, будто сама Холли хотела отнять его у нее.

– Быть не может! – горячо воскликнула она. – Она просто помешалась на том, чтобы он получил новый титул, потом собирается выставлять его в феврале в Крафтсе и мечтает, чтобы он получил высший титул чемпиона. Если нам повезет, то это вполне реально. Он просто сказка. Откуда эта болтовня про Доусона?

– Знаешь, ходят слухи. Они в большой дружбе, не так ли? Возможно, Доусон делает ставку на то, что, если собака проиграет, предложение о продаже может оказаться весьма заманчивым. Насколько всем известно, Мэриан Миллз не из тех, кто долго ждет успеха, а Доусон как раз сегодня судит боксеров, так что он будет тут как тут с наличными.

– Я знаю. Они встречаются с Мэриан после выставки, потому что он устроил так, что суку, которую он для нее присмотрел, привезут на выставку для ветеринарного осмотра.

– Вне всякого сомнения, он рассчитывает на двойные комиссионные, которые сами просятся к нему в карман. Он и на Шепа поглядывает – возможно, по просьбе этой настырной мисс Миллз, поскольку ей самой я уже отказала.

Эмма осталась с Флайтом в душном павильоне, просматривая каталог, стараясь взвесить его шансы против тех собак, которые были заявлены для участия в выставке, и досадуя на себя за то, что дала волю нервам. Не в ее правилах было сомневаться в своих способностях хендлера, но замечание Холли выбило ее из колеи, рука еще давала о себе знать плюс сказывалось время, проведенное за рулем, к тому же голова у нее начинала болеть от шума вокруг, и» когда Мэриан привела Макса еще раз осмотреть Флайта, она с неудовольствием почувствовала, что краска заливает ей лицо.

Отвязав собаку от скамьи, Эмма вывела ее на тренировочную площадку, чтобы пес мог пробежаться, коротко ответила на вопросы Макса, испытывая одинаково неуютное чувство как от его внимательного взгляда, так и от самодовольной улыбочки Мэриан.

– У вас самой неважный вид, – сказал Макс, когда она вернула собаку на скамью и пристегнула цепь к ошейнику. – Рука болит?

– В самом деле, дорогая? – сказала Мэриан, глядя на нее бархатным, полным сострадания взглядом широко раскрытых глаз. – Мне кажется, я поступила так неразумно, Макс, позволив ей, бедняжке, вести машину большую часть пути, но ей так нравится посидеть за рулем хорошей машины, когда предоставляется возможность, не так ли, Эмма?

– Было бы гораздо разумнее на этот раз ограничиться тем, чтобы предоставить ей вести собаку, – привычно сухо ответил он, но посмотрел на Мэриан столь снисходительно, что Эмма не сомневалась – Мэриан считает себя слишком неотразимой, чтобы воспринимать его упреки всерьез.

– Да, я была ужасной эгоисткой, – признала Мэриан, слегка надув губки, и взяла его под руку. – Мы собирались зайти в бар, выпить чего-нибудь перед ленчем. Эмма, пойдем с нами.

– Нет, спасибо, – ответила Эмма. – Я останусь с Флайтом.

– Он не станет ревновать вас к нам, если вы составите нам компанию на полчасика, – улыбаясь, сказал Макс, но ее ответ прозвучал резче, чем ей того хотелось:

– Вполне возможно, но, боюсь, я предпочитаю его общество.

Она увидела, как у него поползли вверх брови, и услышала прохладно-вежливый ответ, когда он отвернулся, собираясь уходить:

– Если вы так настроены, то не станем настаивать. Пойдем, Мэриан, попытаемся пробиться сквозь эту толпу.

Эмме хотелось заплакать. Если Макс так же, как и Мэриан, считает, что она за ним бегает, то ее сегодняшнее по-детски грубое поведение должно убедить его в обратном, и в любом случае ее отсутствие оставляло широкие перспективы для язвительных замечаний в ее адрес. Она прекрасно представляла себе, как Мэриан расположится в баре и примется шутливо извиняться за свою неотесанную сотрудницу, которой вскружило голову слишком пристальное внимание.

Однако чуть позднее, проходя привычные этапы процедуры, она с удивлением обнаружила, что совершенно забыла о своих чувствах. Она смутно сознавала, что где-то рядом находится Макс, который профессиональным взглядом провожает каждое движение Флайта, когда они вышли на ринг; что рядом с Максом стоит Мэриан, в нервном возбуждении сжимая его руку; но остальное Эмма помнила очень смутно, и даже то, что они оказались первыми в своем классе и их объявили победителями, она осознала только тогда, когда услышала бурные аплодисменты зрителей.

Мэриан уже пролезла под заградительные канаты, целовала ее, время от времени взвизгивая от восторга и отпуская экстравагантные комплименты. Эмма быстро передала ей поводок, оставив Мэриан пожинать славу, не считая себя обязанной оставаться в центре внимания, и присела на скамью, ощущая головокружение и чувствуя, что рука горит и ноет. Дождь, собиравшийся с самого утра, начал падать крупными каплями, едва закончились соревнования. Небо прочертили первые молнии.

– Лучше оказаться под крышей, прежде чем разразится гроза, – услышала она голос Макса рядом с собой и, увидев, что Мэриан все еще стоит посреди ринга, окруженная толпой доброжелателей, поняла, что он обращается к ней.

– Думаете, дождь будет сильный? – несколько отчужденно спросила она, подняв на него глаза, а он взял ее под руку, осторожно помогая подняться на ноги.

– Мне кажется, будет гроза. Вы неважно себя чувствуете, да? Я должен был вчера настоять на том, чтобы вас оставили дома.

Она посмотрела на него более осмысленным взглядом и подумала, что его сострадание продиктовано, скорее всего, просто профессиональным долгом, к тому же он знал, что был прав, поскольку смотрел сейчас на нее с тем же медицинским интересом, с каким осматривал Флайта.

– Ничего со мной не случилось. Я просто выполняю свою работу и не лезу в чужие дела, – ответила она, с неохотой преодолевая свое расслабленное состояние, и увидела, как Макс нахмурился.

Глава 8

Эмма добралась до шатра, в котором размещался бокс для собак, когда гроза уже началась, и, к счастью, успела отвести Флайта на место и привязать его. Буквально через несколько минут в шатер набилось столько народа, что очень скоро стало совершенно невозможно провести собаку к месту, без того чтобы кто-нибудь на нее не наступил.

Эмма подумала, что это, наверное, один из тех внезапных ураганов, о которых она время от времени читала, но самой ей никогда еще не приходилось слышать столь яростных завываний ветра. Люди все прибывали и прибывали, толпа становилась плотнее, и Эмма, ухитрившаяся притиснуться к скамье, на которой сидела собака, чтобы ей не наступили на ноги, почувствовала первые признаки беспокойства, и это беспокойство явно разделял мужчина, занимавший место рядом с ней.

– Это просто кошмар! – сквозь шум прокричал он ей. – Если этих идиотов набьется сюда еще, трибуны не выдержат, и держу пари, что и сам шатер тоже не устоит.

Почти одновременно с его словами раздался треск ломающегося дерева – это была одна из опор, грозившая рухнуть, – раздался женский визг, и через мгновение все вокруг превратилось в ад кромешный. Подумать о себе Эмма не успела, потому что, Флайт, перепугавшись, запутался лапой в цепи и в ужасе пытался освободиться; внезапно почувствовав обжигающую боль в руке, девушка поняла, что у нее разошлись швы. В ту же минуту канаты, сдерживавшие поток людей, теперь пытающихся выбраться наружу, оторвались от опоры, освободившееся полотно шатра подняло ветром, ничем не сдерживаемая опора распалась надвое и рухнула, завалив край шатра.

Происходившее в последующие несколько минут было столь ужасно, что Эмма впоследствии едва могла поверить, что прошло всего пять минут до того, как на место прибыли сотрудники «Скорой помощи» из госпиталя Святого Иоанна, занявшиеся пострадавшими, которых, к счастью, оказалось немного. Но по мере того как шатер быстро пустел, сложностей у самой Эммы только прибавлялось, потому что не оставалось никого, кто мог бы помочь ей вытащить Флайта, который так плотно намотал на себя цепь, что не мог даже пошевелиться, и сидел, скорчившись, прижав уши, глядя вокруг дикими глазами. Эмма старалась изо всех сил, рискуя, что перепуганный пес может в любую минуту ее укусить, но лишь туже затягивала цепь, пытаясь добраться до застежки на ошейнике. Скамьи рядом с ней были уже пусты. Без посторонней помощи она ничего не сделает. Чтобы позвать кого-нибудь, ей надо было оставить собаку одну, надеясь, что пес слишком крепко запутался, чтобы пытаться высвободиться самому и нанести себе новую травму.

Эмма начала пробираться сквозь редеющую толпу в поисках кого-нибудь, кто не был бы занят своей собственной собакой, и вдруг увидела Макса, который внимательно осматривал скамьи для собак и время от времени останавливался и о чем-то расспрашивал встречных. В следующий момент толпа плотно прижала ее к нему, и Эмма почувствовала, что подхватившие ее руки слегка дрожат.

– Слава Богу, я вас нашел! – сказал он. – С вами все в порядке? Вы не ранены?

– Нет, со мной все в порядке, но я беспокоюсь за Флайта. Он запутался в цепи, и я не могу его освободить, – сказала она и расплакалась.

– Ничего, я его вызволю. Где он? – спросил Макс и добавил, когда они вернулись к скамье Флайта: – Я забыл номер вашего места и решил, что вы там, под этой грудой полотна. Я вытаскивал людей, думая найти вас.

– К-какая смешная прич-чина – чтобы в-вытас-кивать людей, я хочу сказать, – проговорила она, и в голосе ее послышался истерический смех вперемешку со слезами, но он бросил на нее резкий взгляд и так же резко хлопнул ее по щеке.

– Не сомневаюсь, это очень смешно, но оставьте свой юмор на потом, – сказал он, а она провела рукой по своей щеке и с удивлением обнаружила, что она мокрая от слез, и тут же пришла в себя.

– Я не заметила, что плачу, – сказала она. – Извините меня, Макс, что я вела себя так глупо.

– Это вы меня извините, я был слишком груб. Ну а теперь давайте поможем Флайту и вытащим его отсюда. Господи, какие только неудобства не согласны претерпеть маньяки от собаководства ради какого-то никому не нужного кусочка картона!

– Мэриан, должно быть, страшно волнуется, – сказала Эмма.

– Мэриан сейчас утешает бесценный друг Доусон в баре, и она, возможно, и не подозревает об этих тривиальных событиях.

– Тривиальных?

– В некотором роде да. Я и сам знал, что завалится именно шатер с овчарками, пока не пошел выяснять. Комитет выставки не видит причин для прекращения деятельности, в барах жизнь бьет ключом, так что, согласно традиции, выставка продолжает свою работу. А теперь постарайся отвлечь внимание нашего приятеля, пока я попытаюсь применить грубую силу.

Эмме показалось, что прошла целая вечность, но наконец собака была свободна. Пес тут же сел и принялся лизать поврежденную переднюю лапу. Рана конечно же открылась, и Макс осторожно ее осмотрел, посетовав, что, поскольку он сейчас не на службе, при нем нет его саквояжа.

– Надо найти дежурного ветеринара и быстренько это заштопать, – сказал он и тут же увидел, что из руки Эммы на собачью подстилку капает кровь.

– Так вы все-таки ранены! – воскликнул он. – Какого черта вы молчали, когда я вас об этом спрашивал? Снова проявляете ненужный героизм, надо полагать, бросились спасать упавших.

– Мне кажется, просто разошлись швы, вот и все, – тихо сказала она. – Не понимаю, отчего вы все время обвиняете меня в проявлении излишнего героизма, мистер Грейнджер. Ведь это вы, а не я, бросились спасать людей.

Невольная улыбка, тронувшая его губы, исчезла, но веселый огонек в глазах не погас.

– Когда вы начинаете называть меня по фамилии, это верный признак вашего неудовольствия, Эмма Пенелопа, – сказал он, приподнимая угол пропитавшейся кровью повязки и заглядывая под нее, – а если вы собираетесь уличать меня в излишнем героизме, то вам бы лучше помолчать. К счастью, там не случилось ничего серьезного – несколько синяков, несколько порезов, небольшой приступ истерии, но могло быть значительно хуже.

– Все и так хуже некуда, – довольно язвительно ответила Эмма, и на минуту в его глазах появилось суровое выражение, и лицо его напряглось.

– Да, – сказал он, вдруг коснувшись пальцем ее лба и разглаживая на нем морщинку, – для вас, когда вы остались здесь одна, это действительно, должно быть, было ужасно. Извините меня, Эмма, если я показался вам слишком бесцеремонным. Мне тоже пришлось поволноваться. А теперь, если вы останетесь здесь с собакой, я пойду разыщу ветеринара и, если удастся, врача. Гроза почти кончилась, и этот край шатра вполне безопасен. Рабочие уже занялись починкой.

– А зачем врач?

– Боюсь, вам необходимо снова наложить швы. И на этот раз мы сделаем все так, как полагается. Я скоро вернусь.

Оставшись одна в почти опустевшем шатре, Эмма почувствовала себя маленькой и потерянной. Какое неподходящее время для того, чтобы копаться в своих чувствах и обнаружить правду, какой бы неприятной она ни была. Тот момент, когда Макс нашел ее и она ощутила, как дрожат у него руки, казался слишком реальным и чересчур откровенным, чтобы за ним можно было усмотреть нечто большее, чем просто обеспокоенность человека за судьбу своей знакомой. И все же если, несмотря на очевидность такого объяснения, ей захочется отказаться от него, правду в конце концов все равно придется признать, и эта правда тяготила ее и делала такой беззащитной…

Эмма решительно переключила внимание на пса, удивляясь себе – как это она могла забыть о нем и предаться бесплодному копанию в собственной душе. Пес все еще дрожал, но ужас исчез из его глаз, он лизал Эмме лицо с тем выражением, которое бывало у него, когда он чувствовал себя виноватым, и примирительным жестом протянул ей лапу.

– Бедный ты мой, бессловесный дурашка… разве ты не знаешь, что ты ни в чем не виноват? – сказала она, готовая снова расплакаться, и он самодовольно показал зубы и от дружеских чувств обслюнявил ей юбку.

Макс вернулся один с наскоро собранным набором бинтов. Перевязав лапу псу, он наложил временную повязку Эмме – только чтобы дойти до палатки первой медицинской помощи, развернутой госпиталем Святого Иоанна.

– Лучше подождать немного, пока рассосется очередь и они смогут заняться вами без спешки, – сказал он. – А пока можем воспользоваться привилегиями Доусона и расположиться поудобнее на местах, отведенных для судейской коллегии. Давайте-ка посмотрим сможет ли наш друг наступить на лапу.

С этими словами он осторожно снял пса со скамьи и вывел его из шатра.

Эмма, следовавшая за ними по пятам, с удивлением обнаружила, что дождь кончился, ветер утих и лучи солнца пытаются пробиться сквозь облака. Судьи готовы были возобновить работу, и Эмма слышала, как помощники называют номера участников, а диктор произносит обычный набор объявлений.

Это внезапное возвращение в нормальный мир заставило Эмму вспомнить о своих обязанностях, и ее мысли автоматически встали на место. Предстояла еще борьба за звание лучшего в породе, а если повезет – то еще и в открытом классе, а может быть, даже и за звание лучшего на выставке… Привычные мысли настолько сильно овладели ею, что она даже не осознавала, насколько абсурдными должны были казаться Максу ее сбивчивые объяснения; вдруг она заметила, что он смотрит на нее с каким-то озадаченным выражением лица.

– Деточка! Эта собака сегодня уже не сможет выйти на ринг. Он же безнадежно хромает – посмотрите сами, – сказал он и провел перед ней Флайта.

Он был прав. Пес не только хромал, но и трусливо поджимал хвост, шарахаясь от прохожих, что взволновало Эмму гораздо больше.

– Если это скажется на его темпераменте, Мэриан его вышвырнет, – уныло сказала Эмма. – Она говорила, что он и так был пугливым, когда она его покупала, и потом отношения между ними так и не наладились.

– Ну, от того, что он будет болтаться здесь, лучше не станет. Покажите его здешнему ветеринару, пусть он его освидетельствует и напишет, что собака не в состоянии принимать участие в дальнейших соревнованиях, тогда вы сможете уехать пораньше, – сказал Макс, и в ту же минуту к ним подлетела Мэриан, размахивая руками и всем своим видом демонстрируя обеспокоенность.

– Ради Бога, Эмма! Ты могла бы иметь совесть и сказать, что с Флайтом все в порядке! Я как узнала, что завалился шатер, в котором размещались овчарки, просто места себе не нахожу от волнения! – воскликнула она.

Вид у нее действительно был взволнованный, но Эмма подозревала, что главная причина вовсе не в беспокойстве за собаку, а в том, что был поставлен под угрозу запланированный на сегодняшний день триумф.

– Боюсь, что с собакой не все в порядке, – ответила Эмма, стараясь, чтобы ее голос звучал сочувственно. – Он запутался лапой в цепи и захромал.

Краска гнева мгновенно залила лицо Мэриан, и ее взгляд утратил бархатную мягкость.

– Запутался в цепи? Что ты хочешь этим сказать? Тебя что, не было рядом? – резко спросила она, не заметив перевязанную лапу собаки.

– Конечно, я была рядом. Но моих сил было недостаточно. Нам пришлось в конце концов разрезать ошейник.

– Нам? – Мэриан, казалось, только сейчас заметила Макса и прикусила губу, без особого успеха пытаясь убрать из своих интонаций оттенок презрительности, когда продолжила: – Так, понятно. Ты, стало быть, убедила Макса составить тебе компанию. А мы-то с Фрэнком ломали голову, куда ты делся, Макс.

– Он взял на себя труд прийти и удостовериться, все ли с нами в порядке, – резко сказала Эмма, и Мэриан снова покраснела и посмотрела долгим взглядом на Макса, но тот ничего не сказал.

Эмма, возмущенная как эгоизмом Мэриан, так и отсутствием поддержки со стороны Макса, нетерпеливо воскликнула:

– Ради Бога, Мэриан! На сегодня уже достаточно, мы вполне можем уехать. Ветеринар осмотрит собаку и отпустит нас.

– Ты что, с ума сошла? Мы же не можем пропустить соревнования в отдельных классах, не говоря уже о том, что мы претендуем на титул «Лучший на выставке» – все говорят, что он у нас уже в кармане!

– Собака хромает, – тихо сказал Макс. – Если ты будешь благоразумна, Мэриан, то отвезешь Флайта домой, ему надо отдохнуть и восстановить нервную систему. Он испытал довольно серьезное потрясение.

– Ты хочешь сказать, что он опять стал пугливым? Мне показалось, что он поджимает хвост, когда я шла к вам сюда. В самом деле, Эмма, если тебе нельзя доверить ценное животное на каких-нибудь пять минут, то лучше…

– То лучше мне убраться? – спокойно досказала Эмма, забыв наконец об осторожности.

Макс продолжал хранить молчание, а Мэриан, уловив загадочное выражение его лица, поспешно сказала:

– Нет, я, конечно, не имела этого в виду. Я просто расстроена. У меня были большие надежды на Флайта. Мы могли бы получить звание лучшего на выставке. Все по нему просто с ума сходят. Макс, неужели ты не можешь что-нибудь сделать? Ну, сделай ему какой-нибудь укол, залатай его как-нибудь, приведи его в порядок.

Когда Макс заговорил, его голос зазвучал так, словно он терпеливо втолковывал что-то неразумному ребенку, но Эмма, уловив знакомую нотку, поняла, что дольше спорить он не намерен и терпение его истощается.

– Нет, не могу, – твердо сказал он. – Даже если бы мне удалось замаскировать это повреждение, мы нанесем собаке непоправимый вред, если заставим перегружать больную лапу, и последнее – по счету, но не по значению, – ваш хендлер не в состоянии больше сегодня бегать по рингу.

Секунду казалось, что эти слова отрезвили Мэриан, но затем она произнесла ехидно:

– Ерунда! С Эммой не произошло ничего такого, что нельзя было бы в пять минут вылечить, уделив ей немного внимания. Ты забыл, Макс, что ты здесь мой гость, а не нянька при моих служащих.

Лицо Макса застыло, и даже Мэриан вдруг потеряла свой апломб и засуетилась, прежде чем услышала его ответ.

– Тот факт, что я принял ваше приглашение на ленч и билет на выставку и формально являюсь вашим гостем, до сего времени удерживал меня от некоторых замечаний, но позволю себе напомнить, что, помимо всего прочего, я здесь нахожусь по делу, по вашей же просьбе, и это вряд ли дает мне право отказывать в элементарном участии человеку, который на вас работает, – ледяным тоном произнес он.

– Ты, конечно, прав, – сказала Мэриан, быстро сориентировавшись и прибегая к своему неизменному очарованию. Она натянуто улыбнулась им обоим, как бы извиняясь. – Глупо, что я расстроилась, но мне так хотелось выиграть сегодня все возможные призы. Это просто ужасное разочарование.

– Ну, завтра тоже будет день. Ты получила свой драгоценный диплом, и еще настанет время для нового триумфа, – сказал Макс, слегка оттаяв, и она подарила ему кроткую улыбку прощения.

– Да, я должна вести себя хорошо, правда? Бедняжка Флайт… мой бедный, красивый ангелочек… – сказала она, внезапно вспомнив о собаке и опускаясь рядом с ней на колени, всем своим видом демонстрируя сочувствие, но пес мгновенно отскочил от нее и спрятался за Эмму.

– Не очень-то любезно со стороны моей собственной собаки. Он меня никогда не любил, а Эмма, конечно, этим воспользовалась, – сказала Мэриан совсем другим тоном, поднимаясь и раздраженно отряхивая с платья влажную траву. – Но все равно, Макс, мы не можем уехать. Ты же сам сказал, что ты здесь по делу. Я собираюсь купить ту суку, а мы не сможем заняться этим до тех пор, пока Фрэнк не закончит судить.

– На самом деле я здесь исключительно для того, чтобы присматривать за Эммой, которой совершенно не следовало сюда приезжать. – Макс произнес эти слова так тихо и мягко, что Мэриан, так же как и Эмма, решила, что ослышалась; потом она вспыхнула и ответила, стараясь, чтобы ее слова прозвучали легкомысленно и игриво:

– Как нехорошо, Макс! Я-то знаю, что тебе нравится время от времени дразнить людей, но бедняжка Эмма может воспринять твои слова всерьез, а это вряд ли справедливо. Пойдемте, посидим у ринга боксеров. Тогда мы сможем заполучить Фрэнка сразу же, как только он закончит.

– Это не только нехорошо, но и просто нечестно. Это неправда, – сказала Эмма Максу, собираясь последовать за Мэриан.

– Откуда вы знаете? Вы не очень-то жалуете тех, кто желает вам добра, Эмма Пенелопа. – Голос Макса, шедшего рядом, звучал все еще тихо и мягко, но ей показалось, что она различила знакомую нотку осуждения в его голосе, и, будучи расстроена и самим происшествием, и его последствиями, девушка выпалила первое, что пришло ей в голову:

– Жизнь научила меня не жаловать доброжелателей. Разве Мэриан не предупреждала вас, что мне легко вскружить голову?

– Вы всегда играете в открытую. Помню, как вы нападали на меня в самом начале нашего знакомства. Но тем не менее вы, похоже, не всегда столь непоколебимы, пока не начинаете задирать нос, – сказал Макс, а перед ней промелькнула ясная картина того вечера в Плоуверс-Фарм, когда он так неожиданно обнял ее и так же неожиданно заронил первые семена нежности в ее сердце. Ей снова захотелось заплакать.

– У любого человека есть право экспериментировать со своими собственными чувствами, – сказала она, рассчитывая слегка сбить с него спесь. – Как знать, нравится ли кому-то, когда его целуют, если никогда раньше не пробовал?

– Совершенно справедливо. А вам?

– Что мне?

– Вам понравилось, когда вас целуют, то есть, я хочу сказать, когда я вас целую?

Теперь она ясно видела, что он над ней смеется, решив, к своему облегчению, что у нее самой намерения были куда более серьезные, чем у него, и ей удалось ответить легко и беззаботно:

– Я уже не помню.

Потом она с сожалением вспоминала, что эффектная концовка не удалась: в этот момент Эмма зацепилась ногой за поводок Флайта, чуть не упала, и Максу ничего другого не оставалось, как поддержать ее, а когда он поставил ее на ноги и распутал поводок, то отпустил не сразу.