Текст книги "В паутине греха"

Автор книги: Сара Сил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2

Мэриан была настолько хороша собой, что в своем изящном, пожалуй, излишне сложном на первый взгляд наряде казалась дорогим произведением искусного мастера. Но вот она вступила в полосу солнечного света, пытливо посмотрела на Эмму, и стало совершенно очевидно, что в ее красоте нет ничего искусственного – естественное золото волос и потрясающий цвет лица были дарами природы. Эмма, считавшая свою собственную внешность ничем не примечательной и не придававшая ей особенного значения, прекрасно поняла, отчего мир собаководов встретил несравненную мисс Миллз столь сдержанно.

– В Чоуде мне не повезло – другая девушка откликнулась на объявление и уже получила работу у этих, ну, которые разводят пуделей, – заявила Мэриан, поднявшись на террасу. – Папа! Ты совершенно невыносим! Стоит мне только отвернуться, как ты влезаешь в эти жуткие старомодные тряпки! А это кто?

– Это, если не ошибаюсь, решение твоих проблем, – ответил ей отец с легким самодовольным смешком. – Она случайно зашла поинтересоваться насчет работы, и, что касается меня, я думаю, она ее уже получила.

– О! Вам была назначена встреча? – спросила Мэриан, окидывая Эмму быстрым оценивающим взглядом.

– Боюсь, что я не видела вашего объявления, мисс Миллз. Я не живу здесь, а приехала по поводу того самого места в питомнике для пуделей, о котором вы говорили. Надеюсь, это все объяснит, – сказала Эмма и протянула ей записку незнакомца.

– Ну это же надо! – воскликнула Мэриан, прочитав ее. – Вот уж не думала, что наш зазнайка Макс так скоро откликнется на мою просьбу. Как давно вы с ним знакомы?

– Я с ним совершенно не знакома, – сказала Эмма, которая не знала даже, каким образом отрекомендовал ее незнакомец в своей записке.

– Вы действительно дочь майора Клея? – спросила Мэриан другим тоном. – Он ведь совершенно легендарная личность. Почти во всех моих собаках есть кровь производителей с клейморской псарни.

– Она сказала, что тебе знакомо это имя, мне оно не говорит ничего, – проворчал отец. – Ну, девочка, я думаю, ты знаешь, что для тебя хорошо, что плохо, так что можете договориться прямо сейчас, и не стоит особенно торговаться. Оставляю вас вдвоем, и помни, Мэриан, это не тот случай, когда надо экономить на жалованье.

Он подмигнул Эмме и удалился в дом; его дочь скорчила гримаску.

– Не обижайтесь на отца, – сказала она. – Он ничего не понимает в собаководстве, но вы ему, кажется, понравились, чего я не могу сказать о ваших предшественницах.

– Мне ваш отец тоже очень понравился. Он не притворяется, – осторожно ответила Эмма. Если Мэриан и уловила нотку осуждения в словах Эммы, то она никак этого не показала, а, напротив, обменялась с девушкой дружеским рукопожатием и предложила ей посмотреть вольеры и другие помещения для собак.

– Я очень надеюсь, что вы захотите у нас работать, когда увидите, насколько совершенным оборудованием мы располагаем. Все автоматизировано, свет, центральное отопление, полностью оборудованная кухня, ванная. Питомник построен по специальному проекту, и все это стоило бешеных денег, но держу пари, что у нас самое лучшее и самое современное оборудование во всей Англии.

Во время экскурсии Эмма убедилась, что слова эти не были пустым хвастовством. Ей доставляло истинное удовольствие смотреть, как собаки, которых выпускали из вольеров на большие лужайки для прогулки, прыгали вокруг Мэриан. Они явно ее очень любили, а их прекрасная форма и великолепный вид говорили о том, что условия содержания здесь отличные. Лишь один красавец пес, по ценности, вероятно, не уступавший драгоценному соболю, пес, которого Эмма заметила сразу, бегал кругами в отдалении и не хотел подходить ближе.

– Кто это? – спросила Эмма, чувствуя, что готова влюбиться в это прекрасное животное немедленно и бесповоротно, как это уже случалось с ней и раньше, по отношению к собакам она никогда не могла сдержать своих чувств.

– А, это Флайт де Карне. Мне с ним не повезло. Он завоевал один из призов, и я думала, что смогу работать с ним дальше, но он оказался таким пугливым, видимо, поэтому его и продали.

– Пугливость у животных иногда путают с осторожностью и естественной подозрительностью, а иногда это реакция на смену владельца. Он просто великолепен. Можно, я попробую провести его на поводке? Иногда собаки слушаются нового человека, а этот такой красавец.

Мэриан крикнула стоявшей неподалеку девушке, чтобы та принесла поводок и ошейник, а потом снисходительно посмотрела на Эмму.

– Не удивляйтесь, если он поволочет вас за собой, – сказала она. – Он легко теряет голову, а тянуть может, как хороший паровоз.

Эмма медленно и осторожно шла по лужайке, а пес стоял, прижавшись к сетке ограждения, и смотрел на нее. Его голова с острыми ушами была гордо поднята, плавные линии шеи, холки и крупа безупречны; в этот момент он показался Эмме эталоном идеальной овчарки. Эмма шла вперед, тихо повторяя его имя, и ее не оставляло ощущение, что это испытание и для нее.

– Флайт… хороший Флайт, хороший, красивый мальчик, – приговаривала она, не осознавая, что кладет свое сердце к его ногам, и пес, то ли почувствовав всю любовь, которая звучала в ее голосе, то ли просто осознав, что ему некуда деться, стоял не шелохнувшись, пока она застегивала на его шее ошейник и пристегивала поводок.

Потом она провела его по всем препятствиям без каких бы то ни было проблем, и, совершив последний прыжок, пес восторженно положил лапы ей на плечи.

– Прекрасно! Вы, несомненно, знаете свое дело, – сказала Мэриан, и по ее интонации было заметно, что девушку раздирают противоречивые чувства – удовлетворение, с одной стороны, и досада, с другой. – Вы, должно быть, много занимались хендлингом.

– Не так много, как хотелось. Большинство владельцев предпочитают демонстрировать животных лично. Проведите его, пожалуйста, мне хотелось бы взглянуть со стороны, как он двигается.

Эмма сделала это предложение от чистого сердца, но вскоре пожалела об этом, поскольку то, что она увидела, представляло собой жалкое зрелище. Мэриан явно не имела понятия, как правильно обращаться с собакой, она мешала Флайту двигаться в нужном темпе, не вовремя дергала поводок и совершенно выходила из себя, когда собака ложилась на брюхо.

Юная помощница, наблюдавшая за ходом событий, бестактно заметила: «Никогда бы не поверила, что это та же самая собака, если бы не видела все своими глазами!» Положения это не улучшило, и Мэриан, сердито одернув девушку, сунула ей поводок и велела немедленно увести собаку в вольер. А затем повернулась к Эмме и заметила с оттенком язвительности, что дочь майора Клея определенно должна знать немало штучек, обеспечивающих ей успех в работе с собаками, после чего предложила пройти в дом и обсудить важные дела, в том числе и вопрос о рекомендациях Эммы.

Когда они вошли в дом, Мэриан провела Эмму в одну из комнат на первом этаже, небрежно назвав ее своим офисом. Похоже, что при оборудовании этого помещения было сделано все возможное, чтобы его убранство оставляло неизгладимое впечатление у клиента.

Эмма глубоко вздохнула, с трудом преодолев желание самым неприличным образом присвистнуть, – так позабавила ее эта комната, но села на стул, предложенный ей царственным движением руки. Сама Мэриан уселась за письменный стол, явно не гармонируя с обстановкой кабинета, и принялась задавать обычные вопросы – быстро, без тени улыбки на лице – очевидно, она считала эту манеру поведения единственно подходящей для ведения беседы при найме на работу.

– Так вы будете у нас работать, мисс Клей? – закончила она.

Эмма не могла понять, почему она все еще колебалась, ведь ей необходимо было куда-то устроиться, а столь небольшой объем работы и сравнительно малое количество животных давали возможность надеяться, что работа здесь может считаться просто отдыхом по сравнению с некоторыми другими местами, где ей доводилось работать.

– Я дам вам знать. Я не могу решить так сразу, – упрямо ответила она, сознавая, что при других обстоятельствах она согласилась бы немедленно, и боясь, что может упустить такое выгодное предложение.

– Может быть, вам будет легче принять положительное решение, если я пообещаю, в случае вашего положительного решения, отдать вам Флайта? – спросила Мэриан; это было явной попыткой подольститься, и Эмма, которая уже встала, чтобы уйти, остановилась и почувствовала, как ее нерешительность растворяется в уже знакомом ощущении надежды на несбыточное.

– Вы хотите сказать, что отдадитеего мне?

– А почему бы и нет? Он слушается вас так, как не слушается меня. Конечно, формально он останется за мной, так же как и те призы, которые он может завоевать, но во всем остальном – он ваш. Как вы смотрите на это?

– Я дам вам знать, – повторила Эмма, сама удивляясь, отчего она все еще упрямится, а Мэриан спросила:

– Может быть, вас волнует зарплата? Отец велел мне не скаредничать. Мы можем платить вам больше, чем где бы то ни было.

– Я знаю, и очень вам признательна, но тем не менее мне бы хотелось еще раз все обдумать.

Впоследствии Эмма поняла, что если бы она делала это специально, то и тогда не смогла бы настолько прочно закрепить это место за собой. Точно так же как стремление Мэриан завладеть очередным чемпионом только крепло, когда на пути к достижению цели встречались препятствия, теперь ею овладело желание заполучить Эмму.

– Пожалуйста… – продолжала настаивать мисс Милз. – Я очень хочу видеть вас у нас, и потом, отец, он никогда раньше не одобрял тех девушек, которых я нанимала на работу…

– Простите, который час? – спросила Эмма, чувствуя, что уже опоздала на электричку в Чоуд, и размышляя о том, есть ли еще какой-нибудь поезд, на котором она могла бы добраться до города, прежде чем уйдет последний автобус.

Мэриан сразу же изъявила желание помочь и настояла на том, чтобы довезти Эмму, но уже не в Чоуд, а к большому железнодорожному узлу, расположенному несколько дальше, откуда шло гораздо больше поездов. Всю дорогу она весело щебетала. Известно ли Эмме, что название ее усадьбы – это анаграмма имени Мэриан, и не умница ли ее отец, что он это придумал? Только когда поезд Эммы уже тронулся, Мэриан вернулась к деловому разговору.

– Я не прощаюсь, – весело сказала она. – В Эрмина вы сможете сделать для меня очень многое и – не забывайте о Флайте.

«Не забывайте о Флайте», – эхом отстукивали колеса поезда, который уносил Эмму… ее покупают… ей делают необычное предложение… обещают награду… Она задремала в промежутке между станциями, а потом уснула, и ей вдруг ясно привиделось смуглое сердитое лицо заносчивого незнакомца, который сначала сбил ее машиной, а потом положил начало всем последующим событиям.

Как ни странно, окончательное решение за нее приняла мисс Холлис, вернее, именно она сказала ей, что надо быть разумной и принять предложение.

– Ну, ты же знаешь, я и сама не люблю этих богатых дилетантов, которые воображают, что успех можно просто купить, но в твоем положении эта работа просто находка, – сказала она, когда Эмма поведала ей о событиях дня.

– Почему ты это говоришь? – удивленно спросила Эмма. – Я-то была уверена, что ты, наоборот, устроишь мне холодный душ, что у тебя найдется немало язвительных замечаний по поводу излишней роскоши.

– Потому, что тебе бы роскошь не помешала, – угрюмо сказала мисс Холлис. – Это в моем возрасте можно полностью посвятить себя лучшему другу человека и жить в свинарнике, но когда человек молод, ему нужно кое-что еще. Ты все еще ребенок, Эмма. Это вполне приличный способ зарабатывать себе на жизнь, если у тебя есть к этому склонность, а у тебя она есть, надо отдать тебе должное, но не забывай, что тебе эта работа может причинить и страдания. Я сотни раз тебе говорила, что нельзя позволять себе выбирать любимчиков среди щенков, которых потом придется продать. Вспомни, как трудно тебе всегда было с ними расставаться, когда наступало время. У тебя слишком нежное сердце для таких дел, тебе необходимы перемены. Там, в питомнике Миллзов, по крайней мере, не будет необходимости продавать всех собак подряд только из нужды, и к тому же тебе необходимо пожить в приличных условиях. А теперь отправляйся спать и не слушай больше мою болтовню.

Наверху, в маленькой комнатке под крышей, частом убежище Эммы в часы душевных переживаний, Эмма размышляла о последних словах мисс Холлис, прекрасно понимая, что та была права. Ей никогда не приходило в голову, что суровая старушка Холли знала о ее слабостях, которые она старательно скрывала, и теперь, в задумчивости глядя на свое отражение в зеркале, Эмма думала: могла бы она самостоятельно выбрать работу, если бы воспитывалась в другой среде? Лицо, смотревшее на нее из зеркальной глубины, было настолько знакомым, что она никогда не задумывалась над тем, могло ли оно показаться кому бы то ни было привлекательным, но теперь она с интересом рассматривала его, пытаясь взглянуть на него глазами мужчины. Какое, к примеру, впечатление произвела она на того незнакомца, который сначала сбил ее с ног и отругал, а потом устроил ее ближайшее будущее? Никакого впечатления она произвести на него не могла; он мог бы обратить на нее внимание, только чтобы заставить поревновать другую девушку, вынесла она суровое заключение, а потом никак не могла понять, почему испытывает досаду, ведь ничего, кроме неприязни, этот незнакомец у нее вроде бы не вызвал. Ну ладно, думала Эмма, сбросив туфли и начиная раздеваться, у великолепной мисс Миллз, несомненно, масса поклонников, и какое дело ее будущей служащей до того, принадлежит этот незнакомец к их числу или нет.

Глава 3

Привыкнуть к новому месту работы было нетрудно, характер у Эммы был уживчивый, а перемены стали для нее делом привычным. После года работы у мисс Холлис, в режиме вынужденной экономии и в допотопных условиях, все красоты Эрмина-Корт и великолепное оборудование казались просто сказочными. Единственное, что разочаровало Эмму, так это то, что собак не пускали в дом. Мэриан разрешила сделать исключение только для Флайта, изящно намекая этим, что предложение относительно собаки сделано всерьез. Правда, оставалось неясным, подарили ей собаку или, так сказать, одолжили в счет частичного выполнения обещания, но Эмма приняла этот жест с благодарностью, безраздельно отдала Флайту свое сердце и нашла отклик в собачьей душе. Флайт спал в комнате Эммы, ходил за ней по пятам, и, лишь когда мистер Миллз однажды с шутливым одобрением заметил, что собака совершенно изменилась, Эмма ощутила недоброжелательность со стороны Мэриан.

– Если ты будешь так с ним возиться, его придется снова отправить в вольер, Эмма, – довольно резко сказала она. – Собаки, которые живут в доме, становятся слишком изнеженными и редко показывают хорошие результаты на выставках.

– Мой отец считал, что овчарки отличаются от других пород. Им необходима дружба человека, они должны чувствовать себя членами семьи, – ответила Эмма. – У нас собаки всегда бегали по дому, а когда их было слишком много, то мы пускали их в дом по очереди.

– Очень может быть, но я хочу вести дело по-своему. В конце концов, я здесь хозяйка, – сказала Мэриан.

В первый раз Эмме напомнили о ее положении, и она вспыхнула.

– Разумеется, мисс Миллз, – вежливо ответила она, и Мэриан сменила тон.

– Не мисс Миллз, а Мэриан. Я думала, мы друзья, – с упреком сказала она.

– Разумеется, – повторила Эмма.

– А теперь давай составим план подготовки к выставке в среду, – оживленно продолжала Мэриан. – Это довольно далеко, поэтому я хочу выехать в семь утра, значит, вольеры надо будет убрать к половине седьмого. Эта распустеха Айрин явится не раньше половины девятого, а я боюсь доверить ей Сарацина – он может вырваться и покусать остальных, так что тебе лучше самой проследить за тем, чтобы собаки были на своих площадках. Не знаю, за что я плачу этой девчонке, – она просто идиотка!

Эмма, которая прекрасно помнила о тех ошибках, которые допускала на своем первом месте работы, когда ей было столько же лет, сколько и Айрин, испытывала определенную симпатию к девушке: ведь той доставалось больше всех, когда у их хозяйки случались приступы плохого настроения.

– Она научится, нельзя требовать слишком много от человека, которому едва исполнилось семнадцать, к тому же Айрин до смерти вас боится, – с улыбкой сказала Эмма, и, похоже, Мэриан это польстило.

– Это неплохо, – сказала она. – Тебе бы тоже следовало пробрать ее хорошенько, а не убирать вольеры вместо нее.

– Ну, – извиняющимся тоном начала Эмма, – я не умею пробирать. Мне самой изрядно доставалось в ее возрасте, и я знаю, что человек от придирок только глупеет.

– А где это было? В Вентворте?

– Нет, у Спунеров я работала позднее. К тому времени я была уже достаточно квалифицированным работником.

– А почему ты от них ушла? Не думаю, что тебе у старушки Холли показалось так уж хорошо после того, как ты поработала у них. Мне всегда казалось, что мистер Спунер этакий лихой парень. Я права?

– Откуда мне знать? Мы, служащие, жили отдельно и с хозяевами братских отношений не поддерживали. – Ответ Эммы прозвучал так холодно, что Мэриан удивленно приподняла бровь, но сказала только:

– Впрочем, думаю, у этого бедняги шансов немного. Миссис Спунер крепко держит его на привязи. Интересно, будут ли они в среду? В Виндзоре они показывали очень симпатичную молодую суку.

Эмма с нетерпением ждала мероприятия, приуроченного к открытию ежегодной сельскохозяйственной выставки графства. Они отправились в закрытом фургоне, которым Мэриан пользовалась для перевозки собак на выставку. Флайт и пара щенков поместились сзади. И когда они наконец прибыли и направились к рингу, пробираясь сквозь шумную толпу посетителей, Эмма почувствовала, как ею овладевает знакомое чувство нервного напряжения.

Мэриан прошла вперед, предоставив Эмме дожидаться с собаками ветеринарного контроля. Эмма медленно продвигалась вместе с очередью, то здесь, то там встречались знакомые лица, и вдруг ей показалось, что она видит того самого незнакомца, сбившего ее тогда в деревне и изменившего ее жизнь. Высокомерная посадка темноволосой головы, орлиный нос, привычка вопросительно вздергивать брови – похоже, что он стоял там, у стола, где ветеринары в белых халатах осматривали собак. Она вытянула шею, чтобы лучше видеть, но тут ее подтолкнули и попросили не задерживаться – подошла наконец их очередь. Когда Эмма снова подняла глаза, тот человек уже ушел. Может быть, это был кто-то, просто похожий на него, подумала Эмма и вдруг увидела, что Мэриан нетерпеливо машет ей рукой, стоя у входа.

– Пошли! – закричала она. – Осталось только два захода до презентации, и я хочу, чтобы собаки были на месте. Спунеры привезли свою суку, так что в открытом классе, скорее всего, победят. Они, похоже, были удивлены, что ты у меня работаешь, а миссис Спунер довольно язвительно заметила, как хорошо, что у меня нет мужа. Да, представляешь, в последнюю минуту – замена судейства.

– О! И кто же будет судить?

– Доусон. Впрочем, я думаю, это не имеет значения. Он в свое время пытался купить Флайта, и у него не должно быть никаких претензий.

Они дошли до павильона, где на скамьях рассаживали овчарок, и Эмма с удовольствием занялась тем, чтобы устроить собак и закрепить поводки. Когда она, раскрасневшаяся, выпрямилась и взяла у Мэриан каталог, который та раскрыла на нужной им странице, то сумела сказать уже совсем спокойно:

– Думаю, в этом случае Флайта демонстрировать лучше вам, Мэриан.

– Ради Бога, почему?

– Боюсь, что Доусон снизит оценку, если это буду делать я.

– С какой стати? Ты же просто моя служащая и показываешь чужую собаку, о каких личных счетах может идти речь? Как бы там ни было, но, мне кажется, он справедливый судья.

– Он хороший судья. Я просто подумала…

– Да брось ты! Ты испугалась, да? Я бы сама взялась показать Флайта, если бы знала, что он станет слушаться меня так же, как тебя, но я не хочу, чтобы собака, которая имеет уже один диплом, провалилась в открытом классе.

– Ну, знаете, есть такое мнение: раз собака уже имеет квалификационное свидетельство, то должна выступать только на выставках чемпионов, а в открытом классе надо дать шанс и другим, – сказала Эмма, но Мэриан обиделась.

– Ну конечно, так и делают! – фыркнула она. – Но это же не какая-нибудь захудалая местная выставка, которых полным-полно проводится по всему графству. Чемпионов других пород демонстрируют без всяких ограничений, так что, думаю, Доусону все равно.

– Да, но… хорошо… – неуверенно сказала Эмма, и Мэриан принялась за макияж и прическу, гораздо более заинтересованная в данный момент своим собственным видом, так как в следующих двух показах ей предстояло выводить собак самой.

Эмма суетилась вокруг Джестера, молодого пса, выращенного Мэриан, и надеялась, что с ним Мэриан сегодня повезет. Когда собака была готова, она отвела ее к Мэриан на ринг, а потом села и стала наблюдать за судейством. Если быть беспристрастной, то Фрэнк Доусон – хороший судья, подумала она, он прекрасно набил руку в этом деле и отлично знал, чего хочет. Он всегда знал, чего хочет, он мог даже польстить молоденькой девчонке, которая никогда и ничего для него не значила, но, как любой самолюбивый мужчина, он вряд ли забудет, что им пренебрегли, как бы мало это для него ни значило тогда… Мэриан вывела Джестера. Она излишне суетилась, заставляя собаку нервничать, самодовольно бормотала что-то на ухо судье, который наклонился, чтобы осмотреть собаку. Мэриан выглядела дорого и очаровательно, подумала Эмма, но если Доусон ею и заинтересовался, то он не тот человек, который покажет это, прежде чем представится удобный, с его точки зрения, случай. Осмотрев собаку Мэриан, он указал ей место у края площадки с такой же дежурной улыбкой, какой награждал всех остальных, и перешел к следующей собаке.

Эмма почувствовала, что напряжение спадает, Если Доусон ее и увидел, то он не подал виду. В самом деле, подумала она, вновь обретая чувство реальности, с какой стати ему обращать на нее внимание? Вполне возможно, что по прошествии двух лет он даже не помнит ее.

Приз Мэриан не получила, ее второй собаке присудили третье место, и, когда объявили перерыв на ленч, она попыталась убедить судью изменить решение, но он лишь вежливо улыбнулся и ушел вместе с обслуживающим персоналом. Эмма смотрела, как он уходил, и отметила про себя, что он мало изменился. Это был высокий, худой человек, ему было далеко за сорок, но его светлые волосы, поседев, приобрели платиновый оттенок, и от этого он казался обманчиво молодым, а складки на его удлиненном лице скорее придавали ему шаловливый вид, чем старили его. Эмма подумала, что многие женщины должны находить его привлекательным, и Мэриан определенно относилась к их числу.

– Мужчина что надо, этот наш мистер Доусон, – сказала Мэриан, помогая Эмме отнести корзину с ленчем в тень под деревом.. – Никогда прежде с ним близко не встречалась. Он женат?

– Мне кажется, у него в свое время была жена, но ее никто никогда не видел, – ответила Эмма.

– Ты говоришь так, как будто с ним знакома. Ты его знаешь?

– Не в том смысле, в каком вы имеете это в виду. Я работала у него, совсем недолго.

– Работала у него? Ну, Эмма, да ты темная лошадка! Ты не говорила мне, сколько мест ты сменила, когда я брала тебя на работу.

– Вы меня об этом не спрашивали. Их было всего три. Я начинала у мистера Доусона, затем работала у Спунеров и, наконец, у Холлис. Вы попросили только одну рекомендацию.

– Не сочти меня подозрительной, дорогая, мне просто интересно. На самом деле мне повезло, что я заполучила такую молодую, но уже квалифицированную работницу, как ты. Эмма, Флайт просто должен сегодня победить. Здесь судья с Уилчестерской выставки, и он очень внимательно за всем наблюдает, а кто-то пустил слух, что Флайт – пугливая собака. Я знаю, что сама виновата, мне не удался хен-длинг, и в Виндзоре он действительно показал себя не с лучшей стороны. Именно поэтому сегодня поведешь его ты. Не может быть, чтобы ты говорила серьезно, что Доусон может занизить тебе оценку, если только ты не оставила его в свое время с носом.

– Нет, ничего такого не было, но если бы и было, то не думаю, что это отразилось бы на его судействе, – сказала Эмма. – Расстелите, пожалуйста, салфетку, Мэриан, я распакую корзину.

Когда судейская коллегия возобновила свою работу, Эмма вернулась к скамье, где ее ждал Флайт, она собиралась подготовить его и дать ему размяться перед выступлением. Глядя, как пес прыгает без поводка, она снова испытывала то удивительное чувство, которое возникало у нее всякий раз при виде истинного совершенства и которое ничего общего не имело с ее привязанностью к этой собаке.

Спунеры тоже тренировали свою собаку и, наверное, прошли бы мимо, едва обменявшись с ней приветствиями, но миссис Спунер вдруг остановилась и критическим взглядом окинула Флайта. Ее муж пробормотал что-то вроде приветствия, но избегал встречаться с Эммой взглядом, а миссис Спунер заключила:

– Х-м-м… с темпераментом у него, кажется, почти все в порядке, но ты умеешь обращаться с пугливыми животными, Эмма, надо отдать тебе должное.

– Флайт не пугливый, он просто впечатлительный. Его немного неправильно воспитывали, – коротко ответила Эмма.

– Ничего удивительного, стоит только посмотреть на эту бездарную девицу, которая таскает его на поводке, сама не зная, что делает. Я очень удивилась, что ты работаешь у нее, Эмма, но, конечно, после того как посидишь на голодном пайке у бедной старушки Холлис, попасть в роскошные условия – перемена приятная.

– Я ушла от мисс Холлис только потому, что она не могла больше мне платить. Работать у нее мне очень нравилось, – сказала Эмма и твердо посмотрела в глаза своей бывшей хозяйке, а та рассмеялась неприятным смехом.

– Ты, очевидно, хочешь сказать, что работать у нас тебе не нравилось. Ну, так в том, что дела пошли вкривь и вкось, виновата только ты сама, дорогуша, – сказала она, а понимающий взгляд, который она бросила на мужа, заставил его смутиться еще больше.

– Мы лучше пойдем обратно, к площадке, Эльза уже достаточно размялась, – пробормотал он, а на лице его жены появилось насмешливое выражение.

– Еще даже не давали сигнала к началу, так что нам торопиться некуда, – сказала она, – а вот Эмме пора возвращаться, великолепная мисс Миллз, наверное, ждет выхода.

– Хендлером сегодня буду я, миссис Спунер, – сказала Эмма и пожалела о том, что не подождала, пока та об этом узнает сама, потому что сразу же последовал язвительный комментарий:

– Ну конечно, смена судейства! Я и забыла, что, когда судит Доусон, твои шансы выше, чем когда бы то ни было. Умница мисс Миллз, знает, как добиваться своего, даже если для этого приходится признать себя неумехой.

Эмма пошла к площадке и почувствовала, что ее восстановившееся было душевное равновесие снова нарушено. Стоит ей выиграть, и Спунеры немедленно начнут распускать слухи, что Мэриан знала о ее отношениях с Доусоном и сделала на это ставку. Когда она вступила на площадку, взгляд судьи на мгновение остановился на ней, и Эмма поняла и то, что он ее узнал, и то, что, как она и предупреждала Мэриан, постарается снизить ей оценку. Ну что же, менять хендлеров было уже поздно, и девушка пошла по привычному маршруту, стараясь забыть обо всем, кроме реакции собаки. И только выведя собаку в центр ринга и оказавшись на несколько минут один на один с Доусоном, она почувствовала, что на нее тоже могут обратить внимание. Но судья задавал вопросы бесстрастным тоном, делал замечания по существу, а закончив осмотр, отпустил ее с той же механической улыбкой, какой награждал всех остальных, в том числе и Мэриан.

Эмма незаметно ушла и села в ожидании на скамью у края ринга. На ринг приглашали щенков-сук, и она не заметила, как Доусон поднялся из-за судейского стола и направился к ней.

– Ну, Простушка Пенни, ты снова в обращении, – сказал он и сел рядом.

Она быстро взглянула на него, досадуя, что краска заливает ей лицо, и пожалела, что так необдуманно уселась на самом виду, на краю опустевшей площадки. «Простушка Пенни»… Она вспомнила, как он не хотел называть ее Эммой, так ясно, словно это было вчера. С притворной предупредительностью он сказал тогда, что это слишком простое и скучное имя, и спросил, нет ли у нее другого. Второе ее имя он сократил до уменьшительного, а остальное добавил из желания подразнить.

– Добрый день, мистер Доусон. Интересное начало, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал вежливо и непринужденно, а в его глазах появилось насмешливое выражение.

– Думала, что я тебя собираюсь засудить, а? – спросил он.

– А вы хотели, чтобы я так подумала?

– До чего же женщины любят переходить на личности! Должен признать, что был не прочь слегка нагнать на тебя страху, но я все-таки справедливый судья. И на твоей собаке мои личные чувства не отразились.

Эмма молчала, чувствуя себя довольно глупо. Ей следовало бы знать, что Фрэнк Доусон слишком хороший судья, чтобы на его мнение могли повлиять как личные чувства, так и общественное мнение. Даже признавшись в том, что ему доставляло удовольствие видеть, как неуютно чувствует себя Эмма, он, напротив, постарался бы быть предельно объективным по отношению к собаке.

– Так, значит, ты уютненько устроилась у нашей новой сподвижницы, которую прельстила погоня за славой и деньгами? Впрочем, как я слышал, с деньгами у нее проблем нет, единственное, чего ей недостает, – так это умения, – сказал он.

– Умение не приходит мгновенно, – довольно резко ответила Эмма. – Надо быть более терпимым и не смеяться над естественными ошибками.

– Очень правильное замечание, подобающее лояльному сотруднику, – сказал он, и на его лице появилась знакомая насмешливая гримаса. – Не думай, что я имею что-либо против дилетантов с деньгами. При умелом руководстве они могут сделать многое для улучшения породы. А она еще и хорошенькая, правда, пожалуй, не в меру вычурна. Ты должна меня с ней познакомить потом.

Он поднялся, но тут к ним подлетела Мэриан в восторге от представившейся наконец возможности переговорить с Доусоном, однако он отстранил ее, сказав, что его ждут и что он будет счастлив ответить на все вопросы, когда судейство будет окончено.

– Ну, знаете! – обиженно воскликнула Мэриан, когда он ушел. – Мог бы, по крайней мере, быть повежливее, тебе-то у него нашлось что сказать!

– Он просто проявляет осторожность. Ему еще предстоит вынести решение, и лучше, чтобы никто не видел, как он болтает с хозяйкой потенциального победителя, пока показ еще не окончен, – рассудительно сказала Эмма, и Мэриан, надувшая было губы, расплылась в улыбке: