Текст книги "Борьба за любовь (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Pov. Логан

Я сжал челюсть до скрипа, смотря на эту отвратительную картину. Мои руки сами сжались в кулаки, ногти впивались в ладони.

Поцеловала, она его поцеловала. Кто дёрнул меня за язык, чтобы потребовать танец? Это было безрассудно, но я хотел увидеть её реакцию, хотел убедиться в своём безумии. Но видимо, её жених не знает, кто перед ним, кто я такой.

Потому что так просто не разрешил бы этого. Серена вся сжалась, её хрупкое тело дрожало. Она кусала свои губы, пытаясь сдержать что-то внутри. Её глаза опухшие, красные, выдающие бессонные ночи и слёзы.

Её губы я сглотнул, внезапное, жгучее желание накрыло меня. Мой голод по ней становится только сильнее, раздирая меня изнутри. Ведь женщины со знакомства с ней у меня не было. А другие меня не интересуют, они кажутся пресными, пустыми, неспособными вызвать во мне хоть искру эмоций.

Закрыл глаза, пытаясь подавить это чувство. Её запах, такой манящий и желанный, такой родной, но теперь такой далёкий, словно из прошлой, счастливой жизни. Отрезвил себя, ты помнишь, что она сделала. Её запах не должен затмевать твой разум, не должен уводить тебя от цели.

Я специально хотел посмотреть на её реакцию, на то, как она это сделает, насколько искренним будет этот поцелуй. Цветочек, чтоб тебя. Моя ненависть кипела, но в ней смешалась и доля

странной боли.

Получив свои карты, я даже не смотрел на них. Мой взгляд прожигал её, долго и пристально, словно я пытался просверлить в ней дыру одним лишь взглядом. Она это понимает, я видел это по лёгкому подрагиванию её век, по тому, как она старалась не встречаться со мной взглядом. Понимает, что от моей ненависти ей не скрыться.

– Может, вина, господа? – сказал её смазливый жених, его голос был слишком довольным для человека, который ничего не понимает. Я криво усмехнулся, следя за картами, хотя мой разум был далёк от игры.

– Не откажемся, – сухо ответил я, отбиваясь картами, почти не глядя. Хьюго сидел рядом, его присутствие было спокойным, но он знал, что лезть не нужно, что сейчас меня было не остановить. Моя ярость, моя боль – всё это было слишком велико, чтобы вмешиваться.

– Далеко едете? – спросил я, и в моём голосе проскользнула небрежность, но на самом деле мне отчаянно захотелось узнать, куда он её везёт, куда этот ублюдок тащит мою бывшую истинную. Серена дёрнулась от этого вопроса. Я усмехнулся, заметив её реакцию.

– Да, далеко нынче, но всех своих секретов открыть не можем, – он с другом гадко посмеялись, глядя друг на друга. Я усмехнулся, взяв карту, моя рука дрогнула.

– А вы? – Я прямо посмотрел ему в глаза, и у того от страха они забегали, словно пойманная мышь. Чувствует интересно или нет, этот идиот? Чувствует ли он моё присутствие, мою угрозу, мою готовность разорвать его на части?

– Тот же ответ, что и у вас, – промямлил он, отводя взгляд, и это было для меня подтверждением: он слаб, он трус, и он не достоин её. Ни капли.

– Долго будете здесь? – продолжал я свой допрос, словно клещами вытягивая информацию. Хьюго толкнул меня локтем, его взгляд предупреждал, но я проигнорировал его, мой взор был прикован к Серене. Она упорно не смотрела в мою сторону, её взгляд метался по комнате, избегая моего, словно я был воплощением кошмара. Я же, наоборот, прожигал её взглядом, наслаждаясь её дискомфортом, наслаждаясь тем, как она съёживается под ним. Её щеки покраснели, она сжимает свои ладони, пытаясь скрыть своё состояние.

– Недолго, отдохнём, да и поедем– Он нахмурился, когда понял, что отбиваться ему было нечем, его карты были жалкими в сравнении с моими. Я усмехнулся, продолжая накидывать ему карты, заставляя его проигрывать снова и снова.

– Вы, я вижу, не здешних мест, – заметил он, его взгляд скользнул по нашей одежде. – Так раскованно у нас не ходят. – Он усмехнулся, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. Моя рубашка была не до конца застегнута, распахнута, всё небрежно, обнажая часть моей груди, шрамы от старых битв.

– Волки всегда так ходят, – специально сказал я ему, роняя эти слова. Я видел, как он задрожал, как его глаза расширились от внезапного осознания. Он не спешил опускать карту, его рука замерла в воздухе.

– Волки? – переспросил он, переглянувшись со своим другом, в их глазах затаился страх.

– Волки, – оскалился я, и это был не просто звук, а хищный, звериный оскал, обнажающий мои зубы. – А что, не похоже? – Я отбился последними картами, злорадно усмехаясь, зная, что поставил его в безвыходное положение.

– Я победил, ведун! – Мой голос прогремел в тишине постоялого двора.

– Пусть твоя невеста окажет честь альфе Севера станцевать! – Я специально сделал акцент на этих словах, наслаждаясь тем, как они пронзают его самолюбие. Он вскочил, зло пыхтя, его лицо побагровело, а ноздри раздувались из-за ярости.

– Этого не будет! – сказал он, его голос дрожал от злости. Я усмехнулся, вставая, нависая над ним. Я наклонился, облокотившись об стол, грозно говоря:

– Тут полно свидетелей, ты проиграл, или ты недостойно себя поведешь? Ведун все-таки,или ты не верен своему слову. Что о тебе подумают твои люди. Так просто бросаешься словами– Мой голос был низким и угрожающим, и я видел, как по его шее пробежали мурашки.

– Да как ты посмел такое требовать, забавлялся тем, что он ничего не сможет сделать. Эти черти слишком чтут традиции, поэтому не посмеет мне отказать.

– Джордан, он прав! – поспешил к нему его дружок, пытаясь разрядить обстановку, но лишь подливая масла в огонь. – Пусть станцует, ничего тебе не будет. – Серена вздрогнула, когда я взглянул на неё, и она поджала свои губы, словно пытаясь не заплакать.

– Вставай, я нетерпеливый, – грубо сказал я ей, не давая ей времени на раздумья, и сам пошёл к центру помещения, готовясь к этому извращенному танцу мести и унижения. Моё сердце билось жёстким, победным ритмом.

Я вскинул голову, видя, как нехотя она встаёт, как хмурится, как часто дышит, её грудь вздымается под тонкой тканью платья. Остальное не имело значения, лишь на неё смотрел. Я бы ей всё дал, всё, что имел, что мог. Себя без остатка. Я и так был её, готов был ради неё на всё. Но теперь эта готовность превратилась в жгучую боль, в непреодолимую ярость. Злость от того, что нет у нас больше будущего, накрыла меня с новой, оглушающей силой. Наказать, надо наказать её за всё.

Как только она подошла ко мне, её движения были скованными, неуверенными. Не церемонясь, грубо взял её за руку, пальцы сжались на её запястье, словно цепи. Вторая же рука опустилась на её талию, сжимая до такой степени, что она ахнула, выдохнув лёгкий стон. Я замер, замер, ощущая, как долго не держал её в своих руках, как долго не чувствовал её тела, её тепла.

Её кожа под моими пальцами горела.

Заиграла мелодия, и остальные пары тоже вышли танцевать, их смех и лёгкие беседы казались далёким эхом в этом вихре моих эмоций. Серена смотрела мне в грудь, избегая моего взгляда, её ресницы дрожали. Я сильнее и сильнее сжимал её руку, её талию, прижимая к себе непростительно близко, неприлично близко.

Но мне далеко до приличий, я волк, а мы их не чтим. Для нас есть только инстинкты, только желания.

Я рыкнул, низкий, утробный звук вырвался из моей груди, понимая, что злость сильнее охватывает меня, стоило лишь взять её в свои руки. Она дрожит, трясётся, её тело мелко подрагивает. Часто дышит, так часто дышит, из-за меня так дышит. Её страх был осязаемым, и это лишь подливало масла в огонь моей ярости.

Наклонился к её уху, вдыхая её запах. Он был таким же, как и тогда, до предательства: сладкий, дурманящий, опьяняющий. Мой голод усилился, что стоило только запаху коснуться моего разума, а сейчас её тело так близко. Желание сильное, неукротимое желание взять её, здесь и сейчас, не отпуская.

– Ну, привет, – грубо прорычал я, разворачивая её в танце, кружа по небольшому пространству, предназначенному для танцев. Она дёрнулась, когда столкнулась об мою грудь, её дыхание прерывалось. Я взял вновь за талию, но вторая рука была ниже, скользнула по изгибу бедра, заставляя её вздрогнуть.

– Чего молчишь, а? – продолжал я шептать ей на ухо, мой голос был полон яда.

– Есть что сказать мне? – Вспоминая, как она была со мной, какая была нежной, доверчивой. Так и не отдала себя мне, думал, что после свадьбы всё будет. А она сбежала и теперь с другим. Эта мысль разъедала изнутри, затмевая все мысли, кроме одной – мести.

– Не рада видеть ? – усмехнулся я, сжимая её бедро, и она ахнула, тут же взглянув на меня, её глаза наполнились болью и испугом.

– Боишься? – прорычал я, не в силах спокойно реагировать. Её тело было прижато к моему, её дыхание участилось, стоило лишь коснуться её. Сама она дрожит из-за меня, из-за моей близости.

– Убери, – она сглотнула, её голос был еле слышен, – уберите руки – Злость стала ещё сильнее. Выкает, она мне выкает! Грубо прижал её к себе, плевать на эти приличия, на всех, кто смотрит. Её руки упёрлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно.

Глава 11

Pov. Серена

Не могу смотреть ему в глаза, не могу контролировать свои чувства, которые только становятся сильнее, запутываясь в болезненный клубок. Он так прижимает меня, что становится тяжело дышать, воздух словно выжжен из лёгких. Он зол, слишком зол, чтобы понять меня, чтобы хотя бы попытаться услышать правду.

Мои мысли вернулись к родителям, к той ночи, к тому выбору, который разделил мою жизнь на «до» и «после».

Я закрыла глаза, качая головой, пытаясь отогнать эти мучительные воспоминания. Он тут, я в его руках, и как же сильно я хочу ему открыться, рассказать всё, но знаю, что не поверит, не поверит мне. Чувствую это всем сердцем, слишком больно я ему сделала, чтобы сейчас взять и поверить мне. Этого не будет.

Его руки, что он творит? Зачем так трогает меня на глазах у Джордана? Мне же хуже будет, Джордан будет злиться, будет наказывать меня за это унижение. Но он не знает. Логан не знает, как же он многого не знает.

Он такой горячий, его дыхание опаляет мою шею, его мощь обволакивает меня, весь он – сплошная сила, сдержанная ярость. Закрыла глаза, пытаясь отстраниться, вспоминая, что он был не один прошлой ночью, что кто-то грел его постель, что он позволял это.

Ревность кольнула меня, острая и едкая, хотя я не имела на неё права. Ведь я бы хотела познать его любовь, стать полностью его, отдать себя ему без остатка. Но этот шанс был упущен, разбит вдребезги моей ошибкой.

Его аура такая давящая, она обволакивает меня, проникает под кожу. Я чувствую его, чувствую то, что творится с ним: его ярость, его боль, его невыносимую тоску. А он, наверняка, чувствует то же самое во мне. Рука, которую он сжимал, стала гореть вновь. Я прикусила губу от боли, чтобы не выдать стона.

– Убрать руки говоришь? – грозно прорычал он около моего уха. Я дёрнулась, его дыхание опаляло кожу, вызывая мурашки.

– Заставь, – прозвучало грозно, вызов в его голосе был яростным. Он резко развернул меня, прижимая к своей груди, и я вздрогнула от неожиданности. Его рука опустилась ко мне на живот. Он встал так, что не было видно, что он делает, словно он просто вёл меня в танце, но всё было не так. Мои ноги заплетались, а сердце билось.

Я дёрнулась, пытаясь убрать его руку, но не выходит. Логан всегда был сильнее, и сейчас его сила была беспощадной, неодолимой. Он вжал меня в себя, его рука стала подниматься вверх по телу, медленно, дразняще. Я схватила её, сжимая в своей ладони, пытаясь остановить его, но он лишь сильнее прижал меня.

Зачем, зачем он так делает? Чего хочет добиться? Унизить? Заставить страдать? Но его и это не остановило. Ведь он продолжил, его пальцы всё ещё ползли вверх, игнорируя моё сопротивление, игнорируя всё, кроме его собственной, жгучей мести.

– Хватит Логан – еле слышно прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, готовые хлынуть потоком. Как мне выдержать его ненависть, как справиться с ней, когда она обрушивается на меня всей своей мощью?

– Не нравится? – В его голосе послышалась усмешка, холодная, словно лезвие. Он резко перекинул мои волосы на плечо, и его дыхание опалило шею, вызывая мурашки по всему телу.

– Ты, твою мать, что тут забыла?! – грозно прорычал он, заставляя меня вжаться в него ещё сильнее. Слишком тягостны воспоминания, они давят на меня. Не могу держаться, хочу прижаться к нему, открыться, рассказать всё, хочу быть с ним, как же я этого хочу! Но не могу, не могу.

– Это не твоё дело, – спокойно ответила я, вру, опять вру, обманываю его, обманываю себя. Если скажу правду, то что будет с родителями? Если бы они были не у Джордана, я бы всё рассказала, открыла бы свою душу, но не сейчас, не здесь.

– Невеста… – Его голос прозвучал как грозный рык, наполненный презрением.

– Поздравляю, – едко проговорил он, и я вздрогнула, закрывая глаза, чувствуя, как каждое его слово – это удар.

– Тебя тоже могу поздравить, – осмелилась я, мой голос дрожал.

– Ты вчера не был один. – Он продолжал качать меня в танце, кружа по комнате. Неприлично близко для той, кто выходит замуж. Мой Логан, мой родной, любимый, – думала я про себя, сжимая кулаки. Почему ты так говоришь, почему не видишь, что мне плохо, что я страдаю не меньше твоего?

– У меня была жаркая ночь, – его дыхание опалило моё ухо, и я дёрнулась, как от удара, от его слов.

– Целую ночь не спал. Я закрыла глаза, слеза скатилась по щеке от боли в сердце, такой острой, словно кинжал пронзил. Был не один, был не один. Не любит, значит. Не любит.

– Что ты хочешь Логан, – прошептала я, ощущая себя в ловушке, беспомощной, загнанной в угол. Злость, что он был с другой, что позволил ей прикоснуться к себе, что нашёл утешение в чужих объятиях, хоть и ничтожна по сравнению с моим собственным предательством, но всё равно кольнула меня.

– Я ещё не наигрался, – резко развернул он меня, прижав к груди, так что я ощутила каждый мускул его тела. Я пыталась оттолкнуть его, но сил не было, тело отказывалось повиноваться, словно окаменело.

– С меня хватит! Отпусти меня! – но он не слышал. Он был поглощён своей яростью, своей местью, своим желанием причинить мне боль.

– Что забыла здесь?! – Его руки прошлись по моим плечам, он потряс меня, словно пытаясь выбить из меня ответы.

– Ты помнишь, что сделала, ведьма?! Помнишь?! – не унимался он. Я закрыла глаза, его руки прошлись по спине, вызывая мурашки. Помню. Всё помню. И эту боль, и этот страх, и этот выбор, который я сделала ради них..

Я взглянула в его глаза, но лучше бы этого не делала. Они были чёрными омутами, полными ярости и боли, и этот взгляд пригвоздил меня к месту, заставил успокоиться лишь одним своим диким, звериным напором. Я не могу не подчиниться, не могу.

Изменился, как же он изменился. Его глаза горят злым огнём, ещё злее, ещё ярче, чем в нашу первую встречу. Слеза скатилась по щеке, её путь был обжигающе горячим. Его руки сильнее сжали меня, прижимая к груди. Я продолжала смотреть ему в глаза, в мои любимые чёрные глаза. Как же я скучала по ним, по их глубине, по их теплу. Но теперь не имею права смотреть в них, чувствую, что это неправильно, что это предательство.

Его тело, весь он, словно кремень, твёрдый и неприступный. Он искал ответы в моих глазах, ответы на свои вопросы, на свою боль, а я искала отголоски любви, крохотную искру, есть ли там она ещё. Или я сама уничтожила её дотла. Хочу прижаться к нему, чтобы никому не отдавал меня, чтобы защитил от всего мира, от себя самой. Ведь я так устала, устала от того, что творится, от этой постоянной лжи и страха. Страхи заполонили мою жизнь: за себя, за маму и папу, за него.

Видит ли он это в моих глазах, видит ли моё сожаление, мою раскаяние? Или его месть и злоба слишком сильны, чтобы простить мне это? В глубине души я надеюсь, что простит, что сможет найти силы и поймёт меня. Но уверенности в этом мало, почти нет.

– Проваливай, – грозно прорычал он, наклонившись ко мне, его голос был полон холодной ярости. Я вздрогнула, словно от огня. Он не убирал руки, лишь смотрел на меня, его взгляд пронизывал насквозь.

– Логан– прошептала я, чувствуя, что сейчас упаду, что не выдержу этого напряжения, этой боли. Схватилась за него в надежде. Не хочу его отпускать. Не хочу.

– Ненавижу тебя, я бы любил– проговорил он, и эти слова, вонзились мне в сердце. Он резко оттолкнул меня от себя, и я дёрнулась, обнимая себя за плечи, пытаясь согреться, защититься.

Наткнулась на взгляд Джордана, который стоял неподалёку, и этот взгляд не говорил ни о чем хорошем, он был полон злобы и предупреждения. Он преодолел расстояние между нами и за руку грубо взял, потащил наверх, словно мешок. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним, хотя спиной я ощущала, как чёрные глаза Логана смотрят на меня, как аура его фонит, пылая яростью.

Джордан резко закинул меня в комнату, и в следующую секунду моя щека опалило, словно огнём. Я упала, хватаясь за неё, боль была невыносимой.

– Будешь знать, как с волком обжиматься, – плюнул он в сторону, его голос был полон отвращения и злости, злости на себя, что позволил такому произойти.

– Чтобы вымылась вся, – приказал он, – чтобы не пахнуть этим сбродом. – Я закрыла глаза, опуская голову на пол, чувствуя себя униженной и растоптанной.

– Ещё раз увижу такое, о родителях можешь не мечтать, – его голос стал ледяным.

– Помни, чтобы ты ни сделала, твои родители умрут, если слушаться меня не будешь. Я один знаю, где они. Ты в моей власти. – Он поднял мою голову, его хватка была жестокой.

– К волку этому не подходи, поняла меня?! – крикнул он, и я дёрнулась от его крика, судорожно закивав головой, пытаясь показать, что поняла.

Он ушёл, захлопнув за собой дверь, и как только она закрылась, я больше не могла контролировать слёзы. Щеку жгло, губа саднила, он рассёк её, и вкус крови смешался со вкусом слёз. Я была в ловушке.

Глава 12

Pov. Логан

– И что это было?– спросил Хьюго, стоило нам выйти на улицу подышать. Свежий воздух лишь сильнее ударил в лицо, неся с собой запах костра, табака и её. Я сглотнул, до сих пор ощущая её тело в своих руках, тепло её кожи, её хрупкость.

Её мягкость, её податливость, её. Закрыл глаза, и перед внутренним взором вновь всплыла её дрожащая фигура, её глаза, полные страха и той невыразимой тоски, которая почему-то пронзала и меня. Ощущал, как уже больно, просто невыносимо. Не видел её два дня, не видел. Каждый час без неё казался вечностью. Этот жених, Джордан, приходит один, без неё.

– Что?– спросил его, закурив, чтобы хоть чем-то отвлечься, чтобы заглушить этот внутренний крик, этот гул в ушах. Дым заполнил лёгкие, но не принёс облегчения.

Послышался его смешок, низкий, понимающий.

– Танец с ведьмой. Я думал, что ты уже там её зажмёшь, – усмехнулся Хьюго, и в его голосе прозвучала доля сарказма, но и тревоги. Он видел меня насквозь.

–Ты не подумал о её репутации? Она невеста, – скривился я, и это слово – невеста – было как удар под дых. Каждое упоминание об этом резало по живому.

– Об этом я буду думать в последнюю очередь,– бросил я, и в моих словах было столько злости, что даже Хьюго напрягся. Моя рука сжалась в кулак, и я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь. Репутация? К черту её репутацию, когда она моя!

–:Тогда хватит реагировать на неё. Так ты себя выдаёшь. Тебе же всё равно, так не обращай внимания,– Хьюго был прав, чертовски прав, но его слова были как острые лезвия, пронзающие мою и без того израненную душу. Я сглотнул, ведь сложно об этом говорить, когда она тут, когда я не видел её, когда её образ преследовал меня каждую секунду.

Когда её запах, этот дурманящий, тонкий аромат, витает здесь, проникая в каждую клеточку моего тела, сводя с ума. И каждую ночь я держусь, как же я держусь, чтобы просто не явиться к ней, не ворваться в её комнату, не забрать её силой. Не могу спать, сон не идёт, зная, что она тут, зная, что она так близко, но одновременно так недосягаема. Не идёт и всё. Ведь что-то послужило тому, что она не выходит, что она не показывается на людях. Что-то случилось, и я должен это узнать. Эта неизвестность сводит с ума.

– Мне плевать!– отрезал я, остановившись, мои слова были колкими. Но это была ложь. В груди давит, жмёт, не даёт покоя, словно внутри меня разрывается что-то живое, пульсирующее болью и тоской.

– Плевать, говоришь?– Хьюго вскинул бровь, и в его глазах читалось явное недоверие.

– Что-то не вижу, что тебе плевать. Уже второй день её высматриваешь, думаешь, я не понимаю, почему ты задерживаешься каждый раз?Он усмехнулся, покачав головой, и этот смешок был полон горечи и понимания. Он всегда видел меня насквозь.

Я развернулся, чтобы ответить, и встал в ступор, потому что увидел её. Она медленно шла по тропинке, её фигура была такой хрупкой на фоне темнеющего леса. Рядом с ней был какой-то амбал, её охранник, ярость тут же вспыхнула во мне. Серена была в полушубке, её лицо наполовину скрывал платок, на руках варежки. Я сглотнул, чувствуя, как моё горло пересыхает. Она смотрела себе под ноги, сжимая руки сильнее и сильнее, словно пытаясь удержать что-то внутри себя.

– Стоять! – резкий голос Хьюго, словно удар хлыста, отрезвил меня, вырвав из ступора, когда я подорвался к ней.

– Она не одна, – огрызнулся он, не отрывая взгляда от меня.

– Так сделай так, чтобы была одна,– сказал ему, и он удивился.

– Зачем тебе?– спросил он, и в его голосе прозвучало нечто, что я не мог разгадать.

– Не знаю, но надо,– сказал ему, и в моих словах не было ни логики, ни здравого смысла, только безумное желание быть рядом с ней, почувствовать её. Он кивнул, и я увидел, как он с лёгкостью убрал амбала, он даже не умел ничего предпринять.

Серена даже этого не заметила, словно ничего вокруг не было, словно она была в своём собственном мире, отгороженном от всего. Она остановилась, вскинув голову вверх, вдыхая воздух, и я почувствовал, как моё сердце сжимается.

Я сглотнул, настигнув её. Встал за её спиной, ощущая её тепло, её присутствие, ожидая, когда она поймёт, что не одна. Каждая секунда казалась вечностью.

Наклонился к уху, обдавая своим дыханием, и она резко дёрнулась, и развернулась. Наверняка упала бы, потому что подскользнулась, но я успел прижать её к своей груди, крепко, почти до боли. Её запах тут же окутал меня, этот родной, забытый и такой желанный аромат, который проникал прямо в душу. Мой голод, моя жажда по ней только усилились, ведь как же я её хочу, как хочу, до безумия.

Резко прижал её к себе, обнимая за талию, сжимая до такой степени, что она ахнула. Ведь контролировать себя не могу. Не могу. Ненависть и желание, сейчас играют во мне, разрывая на части, заставляя терять контроль. Моё тело дрожит от напряжения, от смеси этих чувств.

– Где опять летаешь? – хрипло произнёс, мой голос был низким, полным подавляемой ярости и безумного желания. Её глаза округлились, она прикрыла рот краем платка, её взгляд был полон изумления, а затем со злостью смотря на меня. И эта злость, эта ненависть в её глазах, только сильнее разжигала огонь внутри меня.

– Отпусти меня!– её голос дрожал, она пыталась выбраться, убирая мои руки, но я лишь зловеще усмехнулся, сжимая её сильнее, наслаждаясь её беспомощностью. Она дёрнулась, часто дыша, и её маленькая, хрупкая фигурка била в мою грудь. Её волосы растрепались, спутанные порывом ветра, и сама она с недоумением, смешанным со страхом, смотрела мне в глаза.

– А что, не привыкла? Жених лаской не балует?– специально сказал, следя за её реакцией, наслаждаясь каждым оттенком боли и унижения, что пробегали по её лицу.

–Видно, тебя тоже, – она оскалилась, и в её голосе прозвучало столько яда, что я замер. "Раз ты трогаешь чужую невесту!" – эти слова, обожгли меня, и яростно сжал её сильнее, так, что она охнула.

– Что сказала?– хрипло произнёс, мой голос был низким, полным подавляемой ярости. Я был взбешён от её слов. Не отрицает, сама признаёт, сама! Эта мысль, эта очевидность, резала меня по живому.

– Что слышал! Отпусти меня, прекрати!– она стала вырываться, её движения были резкими, отчаянными, но это лишь сильнее злило меня, заставляя терять контроль.

– Отпусти, нас не должны видеть вместе – шептала она, оборачиваясь, и эта паника в её глазах, эта боязнь, смешила меня только этим. Не изменилась, всё такая трусиха. Моё сердце сжалось от обиды и разочарования.

– Пусть видят, мне плевать!– она резко вскинула голову, и её глаза были напуганы, полны ужаса.

– Тебе плевать, а мне нет! Отпусти же ты меня! Логан тебя не должны видеть со мной пойми ты – она толкнула меня в грудь, её сила была ничтожной по сравнению с моей, но сам жест был как вызов. Я перехватил её руки, развернув спиной к своей груди, и прижал её так сильно, что она едва могла дышать.

–Боишься за свою репутацию? – грозно произнёс, коснувшись её волос, вдыхая их аромат, который сводил меня с ума.

– А то, что ты уже запятнала свою жизнь волком – ничего?– эти слова, яд, который я выплеснул на неё, заставили её дёрнуться, она стала брыкаться ещё сильнее, её тело судорожно дёргалось в моих объятиях.

– Боишься, что всё узнают? – усмехнулся, рукой дотронулся до её живота, сжимая ткань платья, прижимая к себе, чтобы ощущала мою силу и мою мощь, чтобы чувствовала, что со мной происходит и что нельзя меня злить. Я хотел, чтобы она почувствовала каждый импульс ярости и желания, что разрывали меня на части.

– Я не шучу, услышь прошу– прошептала она, её голос был полон мольбы, и это было последним, что я хотел услышать от неё. Её мольба, её отчаяние, лишь сильнее разжигали во мне огонь, превращая меня в зверя. Я чувствовал, как её слёзы капают на мою руку, обжигая кожу, и каждая капля была как ещё один удар по моему сердцу.

– Отпустить?– сжимал сильнее, наклонялся ещё ближе, чувствуя её дрожь, ту мелкую, судорожную дрожь, что пробирала её до костей. Из-за меня дрожит. Помню, как дрожала, когда целовал, когда обнимал, и эта дрожь была от страсти, от желания. А теперь она всё разрушила, и её дрожь – от страха и отвращения.

– Нас увидят, не должны, понимаешь, не должны! Только хуже сделаешь, пойми!– послышались голоса, становящиеся всё отчётливее. Я же упрямо стоял и вдыхал её запах, этот родной, дурманящий аромат. Как жил без него это время, как существовал? Закрыл глаза, проводя носом по её волосам, по щеке, моя рука поднялась вверх, очертил её талию, вновь вернулся к животу, сжимая ткань платья сильнее, пытаясь почувствовать её тепло сквозь материю.

– Хуже, говоришь? – злорадно усмехнулся, шепнул ей на ухо, и мой голос был полон холодного бешенства.

– Боишься, что жених увидит, что ты с другим?– специально говорю, специально, чтобы причинить ей боль, чтобы увидеть в её глазах отчаяние. Она дёрнулась, её тело напряглось, словно натянутая струна.

– Прекрати! Ну прекрати, пожалуйста! – схватила за мои руки, пытаясь оттолкнуть, и меня прошибло ударом, мощным импульсом энергии, что всегда был между нами. Она это тоже почувствовала, я видел это по её широко распахнутым глазам.

Голоса приближались, стали ещё слышнее, каждый звук нарастал, предвещая опасность.

– Пожалуйста! – услышал от неё, последний отчаянный шепот. Мой взгляд упал на конюшню, где стояли наши лошади. Приподнял её за талию, легко, словно пушинку, и быстро понёс туда. Голоса приближались, и я вжал её в стену, сам закрыл своим телом, чтобы она была невидима для чужих глаз. Руку поставил над её головой, вжимаясь в неё сильнее и сильнее, ощущая, как она дрожит и боится, её страх передавался мне, усиливая моё собственное возбуждение.

– Джордан говорил, чтобы следили за его невестой, – услышал голос одного из охранников, и мой взгляд нашёл глаза Серены. Она вздрогнула, часто дыша, её грудь вздымалась от паники.

– А что, боится?– посмеялись они, и эти смешки разозлили меня. Я сильнее прижался к ней, и увидел, как слезы появились у неё на глазах, стекая по щекам.

– Ты видел её? Мечта, красивая! Вот и боится, что её уведут. Я бы тоже не отказался от неё, ночку бы с ней провёл

– один из охранников хрипло засмеялся, и в его голосе прозвучало столько похоти, что я зарычал. Мой рык был грозным и ужасающим, он пронёсся по конюшне, заставив воздух содрогнуться, и был предупреждением для всех, кто посмеет покуситься на моё.

– Да и за волком следить тем, слишком распутно он вел себя с ней, усмехнулся, на миг закрывая глаза.

Рука Серены сжала мою, словно успокаивая. Нашёл её глаза, в которых вижу волнение. Какая же она красивая. Смотрю и не могу оторвать взгляд. Пока не заметил то, что меня пошатнуло, то, чего вообще не ожидал увидеть.