Текст книги "Борьба за любовь (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Следующий поворот я остолбенела, не в силах сделать и шага. Тупик, здесь тупик, стала рыскать по стене, будто это спасёт меня. Пока не послышались шаги, страх усиливался, как и мои слезы. Зажмурилась, облокотившись лбом об стену. Это конец, точно конец.

Стоило развернуться, как я попала под глаза Джордана, кровь стекала по его голове. Он был не один, от этого стало ещё страшнее, ещё пугающе.

– Все готово, обратился он к своим людям, я стояла ни жива ни мертва. Сил не было для того, чтобы уничтожить его. Мой резерв пуст, схватилась за грудь, ощущая боль моего волка. От этого стало еще невыносимее, он же чувствует и мою боль.

– Готово господин, Джордан зловеще усмехнулся, сделав шаг ко мне. Я дёрнулась, прижавшись к стене, будто это спасёт меня.

– Пора показать, что бывают с теми, кто предают меня. Не волнуйся твой волк это тоже увидит, ему понравится, сказал последнее, прежде чем не схватил меня и не понёс.

Глава 30

Pov. Логан

Звон цепей эхом разносился по холодной, сырой камере, проникая в самое сердце и раздирая душу на части. Сжав челюсть, я раз за разом пытался сорвать эти железные оковы, но цепи словно срослись с моими запястьями – ни один рывок не приносил облегчения, ни одна попытка не была успешной. Чёрт возьми.

Внутри меня горела боль, такая острая, что казалось, она прожжёт всё до тла. Держись, держись, моя девочка, – шептал я себе, стараясь найти хоть какое-то сопротивление и надежду. Я здесь, я рядом.А в душе разрывалась безнадежность – ведь её нет рядом, её похитили, забрали у меня. Сердце ноет, словно рана не заживает, и каждый удар – как напоминание о том, что я бессилен.

Очнулся я не помню, когда, моя спина ноет от раны, даже стрелу не вытащили. Но выжил, выжил ради неё.

– Давай же! – крикнул я в пустоту, каждый раз пытаясь сорвать цепи, слыша, как они трещат и гнутся, но не сдаются. Я чувствовал её рядом, где-то совсем близко, но отыскать её оказалось невозможным.

– Где ты, моя девочка? Родная– голос ломался от волнения и боли за неё. В голове стали появляться болезненные картинки.

– Нет этого не случиться, я успею, успею спасти её, вновь попытался стянуть с себя эти чертой цепи. Но слишком сильны и ядовиты для меня, медленно отравляют.

Закрыл глаза и мысленно надеялся.

– Не тронет её, я убью этого урода, я не позволю этому случиться. Сердце жгло сомнение, гнев и страх, тесно переплетаясь друг с другом.

Вдруг раздался треск двери. В камеру вошёл Люк. Его надменная ухмылка едва скрывала удовольствие от моего страдания. Моё рычание мгновенно наполнило помещение, будто моё тело готовилось сражаться, несмотря ни на что.

– Смотрите-ка, – усмехнулся он, усаживаясь напротив, – буянишь ты тут как настоящий зверь.

Зло усмехнулся, вскинув голову вверх, чтобы видел всё моё могущество.

– Не боишься, я от тебя ничего не оставлю, прорычал я, разбавляя камеру моим рыком.

– Такой могучий волк и всё же попался из-за своей шлюшки, – его слова вонзились в меня, словно кинжал, отчаянно желая взорвать моё терпение. Я дёргаюсь, цепи звонят, стены словно дрожат от образовавшейся напряжённости.

– Не смей так говорить о ней! Рявкнул я, ярость переполняла меня до предела.

Его смех отозвался болезненным эхом в камере, он хлопал в ладоши, только усиливая моё бешенство.

– Что же ты мне сделаешь? – с вызовом спросил он, вскинув бровь.

Но внутри меня ревело чувство мести.

– Я загрызу тебя. Тебя и твоего дружка, сдохните оба– вырвалось из меня с такой силой, что голос дрожал.

Люк ударил меня в лицо. Боль? Нет, её я не чувствовал. Боль была внутри – там, где сердце рвалось на части. Мне нужно выбраться отсюда, любой ценой. Только бы он не тронул её, только бы не тронул– повторял я себе снова и снова, пытаясь удержать рассудок.

– Давно мечтал об этом, – усмехнулся он, снова нанося удар. – Ты, собака, никогда не попадался!

Смех срывался с его губ, но он не знал, что внутри меня творится шторм. Я плюнул ему в лицо, видя, как ненависть вспыхивает в его глазах.

– Наслаждайся пока можешь, грозно отчеканил ему.

– Посмел, черт возьми, – прошипел он. – Посмотрю, что ты скажешь, когда увидишь, что Джордан сделал с твоей ведьмой.

Я увидел не ложь, он говорил это серьёзно.Зажмурился, сжимая челюсть.

Не верь ему. Не верь. Он не успеет, не успеет. Не тронет её.

Но сердце заныло ещё сильнее – томительно, невыносимо.

Моя девочка, я рядом, я тут, потерпи.

Вдруг раздался дикий, пронзительный крик – голос, который не спутать ни с чем в этом мире.

Я дернулся всем телом, пытаясь вырваться из пут с неистовой силой. Крик становился всё громче и болезненнее.

Она не должна плакать. Моя девочка не должна плакать.

Душа рвалась на части, но внутри ещё горела крошечная искра надежды – я непременно найду способ вырваться и защитить её.

—Где она?! – вырывалось из груди рёвающим зверем, голос срывался и дрожал от отчаяния. В ушах стоял гул, словно яростный буревестник, хотелось заткнуть уши, не слышать, не мучить себя этой невыносимой болью. Что с ней делают? Где она сейчас? Потерпи, потерпи, милая – этот шепот был единственным утешением в глубине сердца, но внутри всё крутилось и вертелось, как ураган, разрывая душу на части. Я никогда не волновался так сильно ни за кого, как сейчас за неё – за мою Серену.

Это чувство было таким острым, что казалось, я разорву себя изнутри.

Когда она снова кричала – ломался голос, будто горло рвали на части. Я закрывал глаза, сжимая челюсть до хруста, пытаясь заглушить этот звук. Но не мог. Не мог больше это выносить. Каждый её крик – удар по моей душе, заставляющий меня дёргаться так сильно, будто цепи ослабят мою хватку. Но они не поддавались, ни на миллиметр.

– Там, где и должна быть, – с ехидцей произнёс он, – под ним. Потом его место займу я. Пойдёт по кругу твоя ведьма, чтобы знала, что нельзя изменять жениху.

Этот холодный, насмешливый голос, пропитанный злобой, словно лезвие пронзал меня насквозь.

– Нет! – рыкнул я, не сдерживая страха и ярости, голос срывался в обрывках

– Я убью вас всех за это! Убью! Только коснитесь её– отчаянно пытался дотянуться до него, разорвать эти железные кандалы, но руки будто приросли к ним, не слушались меня.

– Глупый волк, – насмешливо прошипел он, – ты ещё не понял? Она там, одна с ним, в комнате. Он может делать с ней всё, что захочет. А ты – лишь глупая псина здесь.

Рука неожиданно опалилась, боль пронзила настолько остро, что вся сила испарилась без остатка. Он, конечно, заметил мою слабость и лишь усмехнулся.

– Чувствуешь её боль? – тихо, злобно продолжал он, – вскоре от неё не останется ни живого места.

В камеру вошли ещё люди, но я не видел их – не ощущал ничего, кроме одного главного – чтобы с ней было всё в порядке. Только это имело значение.

– Давайте начнём, ребята, – услышал я его слова перед тем, как начались удары. Их было много. Я не издал ни звука. Я должен держаться. Ради неё. Рана на спине жгла, ныла, но я не обращал внимания.

Только нельзя закрыть глаза, – шептал я себе в голове. Кто я тогда? Кто я, если не смогу защитить её, спасти, залечить её раны?

Сжал челюсть так, что казалось, она треснет. Боль в груди стала невыносимой, но я сдержался. Моя Серена, моя девочка, моя.

" Серена, прошептал я, ощущая как тянусь к ней, как моя душа тянется. Боль за неё была ужасной, такой ноующей, что казалось она просто разорвёт меня изнутри.

" Логан родной спаси меня, взревел, отталкивая всех, кто пытался ударить меня. Её сиплый голос, её уставший и отчаянный голос. Серена, что же они делают с тобой. Мой рык раздался оглушительным, что даже никто не смог выдержать его. Всё попадали. Нужно выбраться, только как это сделать, когда меня сдерживают специальные цепи от оборотней, жалят по коже, оставляя следы металла.

Я выживу ради тебя, милая. Я отомщу. Я сделаю всё. Только держись, ещё чуть-чуть.

– Логан! – раздался её крик, пронзительный и отчаянный. Я вздрогнул, сердце бешено забилось. Стал вырываться из цепей, пихая врагов вперед, пытаясь дотянуться до неё.

– Логан! – она звала меня. Слышал её зов, её боль, её надежду. А я – тут – пойманный, бессильный!

Их удары сыпались без пощады, Люк смеялся.

– Смотри, зовёт тебя волчара, – усмехнулся он, – так надеется на тебя, а ты тут, беспомощный.

Он ударил меня в лицо – выплюнул кровь на пол с презрением.

– Я закопаю тебя и твоего дружка живьём, – прохрипел я ему в ответ, ощущая, как каждая порция боли только разжигает во мне пламя ненависти, – сделаю с вами то же, что с ней.

Её истошный крик врезался мне в уши – заставлял сердце разрываться ещё сильнее. Я зажмурился, стиснув зубы.

– Серена! – выкрикнул я в темноту, отчаянно пытаясь вырваться, чтобы спасти её.

С каждым рывком цепи звенели оглушительно, стены содрогались. Я чувствовал, как вся камера готова рухнуть вместе с моими криками.

– Как же это мило... – Люк наклонился ко мне, хватая за волосы и приподнимая голову. – Знаешь, что я сделаю с ней? Я развлекусь сначала.. Она будет ползать у моих ног, потом я возьму её всей своей яростью. Грубо. Так, чтобы навсегда знала своё место. Потом отдам остальным – на потеху, чтобы все видели, что бывает с изменниками.

Его слова – вязкая смола ужасов – заполняли пространство вокруг. Я чувствовал, как лютый вихрь отчаяния и ненависти сжимается в груди, не давая ни капли покоя. Но в глубине сознания горела искра, непоколебимая и яркая.

Серена стоит перед моими глазами – моя Серена, вся такая хрупкая и одновременно невероятно сильная, несмотря ни на что. Рык сорвался из горла, неистовый и болезненный, с отчаянием. Я пытался дотянуться до него.

– Не тронешь, не позволю понял– рявкнул я, срываясь в дёрганье, когда цепи резали кожу, оставляя жгучие раны. – Не тронешь её! – рычал, как дикое животное, с каждым вдохом всё сильнее и сильнее. Его смех – холодный, безжалостный – прокалывал меня насквозь, наполняя сердце черной яростью и безысходностью.

– Продолжаем, ребята! – дал указание он, и снова удары накрывали меня волнами боли, жгли изнутри, словно огонь. Казалось, моя душа вот-вот распадётся на тысячи осколков. Горло сжимала горечь и беспомощность, но я не сдавался.

Я держался, ведь должен держаться ради нее.

Серена, сглотнул, её лицо перед глазами. Я уже ничего не чувствую,ничего, что делают со мной. Боль есть только в груди, сердце ноет, душа плачет.

Я выдержу всё, ради тебя родная, ради тебя.

Глава 31

Pov. Логан

– Я сразу её заметил, – говорил он, голос наполненный мерзкой гордостью, – красивая такая каждое слово отзывалось холодным комом ненависти в моей груди, заставляло кровь бурлить яростью.

– Заткнись! – рыкнул я, вспыхивая изнутри, – Ты не имеешь права трогать её! Она моя! – цеплялся за каждое слово, наполняясь звериной силой, но в ответ я получил лишь презрительный удар.

– Это ты животное, – насмешливо произнёс он, – она больше не твоя.

Меня схватили, оттаскивая прочь. Голова кружилась, тело ныло, но мысли только о ней– Серена, моя Серена, держись, милая. Я приду, я спасу тебя. Только не уходи, борись.

В голове звучал её зов – «Логан… Логан…» – крался и гнал меня вперёд, несмотря на боль и страх. Я сжал челюсть, внутри всё протестовало.

Меня вывели на улицу. Солнечный свет бил в глаза, жёг и слепил. Я сжал веки, пытаясь привыкнуть, но ужас, ожидавший меня, был сильнее всего. Холод опалил кожу, но даже это было ничтожно.

Передо мной толпа, и я слышу насмешки:

– Смотрите на шавку! – раздавались слова, зло усмехнулся.

Меня держали крепко, несмотря на удары, которые продолжали ссыпаться.

Держись, Логан. Ты сильнее. Ради неё. Ты ей нужен.

– А ты силён волк, хочешь увидеть её, смотри.

Меня заставили запрокинуть голову, и в этот момент моё сердце остановилось. Это была смерть – смерть души. Я погиб на том же месте, я умер там же, увидев, что они сотворили с ней.

Передо мной стояла она. Избитая, испуганная. Моя родная, моя Серена.

Глаза наполнились слезами, сейчас – не мог сдержаться. Душа кричала вместе с моими глазами.

Её лицо было едва узнаваемым – сине-фиолетовые синяки, кровь, смешанная с потом и слезами. Волосы спутаны, заляпаны красным, ночная рубашка стала алым пятном. Её грубо держали, словно куклу напоказ.

Я завыл беззвучно, гортанный рык пронёсся по округе, я не могу это пережить не могу.

– Смотрите на эту красоту! – услышал я циничный голос, когда кто-то дернул её за руку. Сердце сжалось так, что дышать стало невозможно.

Я упал на колени, не в силах это выдержать. Боль была физической, но ещё сильнее мучила та, что в сердце. Тот груз, который я не могу нести, казался непереносимым. Мне в сотни раз хотелось кричать, ломать всё вокруг, просить время повернуть назад. Не могу это выдержать, не могу.Грудь разрывалась от того, что я вижу,сердце завыло так, что казалось оно лопнет в груди.

– Серена – шептал я, смотря на неё, – Моя девочка, что же ты пережила, любимая. Опустил голову на холодную землю, скребся не в силах вынести это. Добрался, он добрался до нее, сотворил такое. Закричал, не в силах сдержаться от невыносимой боли, рука ныла. Глаза Серена были безжизненными, словно она уже приняла то, что с ней будет.Они были затуманенными.

– Серена, шептал я, бомбит, разрывает изнутри.

Её потонули и заставили посмотреть на меня. В её глазах были страх и непонимание, слёзы, которые не должны, должны быть.

Я чувствовал, как сердце сжимается от безысходности и нежности одновременно, от обжигающей любви и ярости. Моя девочка. Моя.

Наши глаза встретились, мой волк завыл так внутри. Не защитил вновь, не спас. Из её глаза слезы полились сильнее, я дрожал смотря на неё. Моя девочка, моя любимая.

– Логан, – её голос был почти шёпотом. Она потянулась ко мне рукой – такая хрупкая и уязвимая. И тогда он ударил её – именно при мне, без малейшего жалости или страха. Ударил, словно она была просто предметом, какой-то игрушкой, которую можно ломать и бросать.

В этот момент во мне проснулся зверь – дикий, неукротимый волк, который уже не желал контролировать свою ярость, он хотел только одного: уничтожить, разорвать, стереть с лица земли того, кто посмел сделать больно моей единственной. Рык вырвался из глубины моей груди, на грани безумия. Я был бешен, безумен, пожирающий собой всех вокруг.

Вокруг поднялся смех – жестокий, издевательский – но я его не слышал. Вся моя вселенная сузилась до одного образа – до неё, Серены. Ноги предательски подогнулись, словно меня поразил удар, словно я вдруг умер – умер душой, умер полностью, видя её такую.

– Нравится? – прозвучал глумливый голос Джордана, будто он наслаждался моим мучением, постановляя новый удар по моему сердцу. Его слова разжигали во мне пламя ярости все сильнее.

– Мы еще не закончили, – продолжал он, подталкивая её, поворачивая спиной.

Я сглотнул, и снова умер внутри. Её спина была изранена, разрезана, избита до неузнаваемости – ни одного целого места, ни сантиметра живой кожи. Что они с ней сделали? За что? Почему именно моя девочка? Горящая боль прошлась по моему телу, словно раскалённый нож, выжигая всё поглубже.

В этот момент моя аура вышла из-под контроля, огнённая и яростная, заполнившая всё вокруг. Никто не мог выдержать её силы – я шел к ней, и никто не мог меня остановить.Она подавляла и заставляла подчиниться, завыл выпуская своего зверя наружу.

Я зарычал, рык был диким, звериным, и стал вырываться из цепей, из рук, из этого кошмара. Брыкался, ломался – и наконец вырвался. Цепи сорвались с петель, выпрямился, часто дыша. Перед глазами она, моя любимая.

Толпа закричала, но я не заботился ни о ком, кроме одного – нашёл Люка, увидел в его глазах испуг, попытки убежать. Но никто не убежит от меня так просто, пока я не накажу. Я превратился в волка и нагнал его, стер с лица лжеца грубую усмешку, кусал его без жалости – в горло, по лицу, по телу. Он кричал, но мне было всё равно. Каждой каплей своей ярости говорил: никто не тронет её. Никто.

Шайка ведунов накинулась на меня, но меня даже и это не остановит. Терзал всех, кто попадался мне на пути. Я иду, иду Серена. Шептал я, надеясь, что она держится, что не отключилась. Не думай, не думай о плохом Логан. Удар за ударом, когда меня повалили, стали душить.

Рычал, вырываясь, пока ведуна не оттолкнули. Взглянул на руку и на того, кто мне её протянул. Не ожидал его увидеть сейчас.

– Вставай малой, Майк поднял меня, хлопая по плечам.

– Ты как, спросил, смотря на меня проницательным взглядом. Сглотнул, прорываясь к своей девочке, но он держал меня.

– К ней, мне нужно к ней, он серьёзно смотрел на меня, пока не прижал к груди.

– Иди малой, тут мы прикроем, не волнуйся, подтолкнул меня.

Хромая, ступал в замок, сердце рвалось, кровь кипела.

– Иду, Серена, – прошептал я сквозь зубы. – Оставайся сильной, держись, я скоро. Я уже близко, шептал.

Забежал внутрь, начиная по запаху искать её – ромашка, её аромат.

Пытался успокоить себя, хотя внутри бушевал ужас, страх, что ей может угрожать что-то ещё.

Она настолько слабая сейчас, не выдержит, если это повторится. Нашёл, нашёл её.

Наконец дверь поддалась под ногой – и я увидел то, что сперло дыхание.

Он. Расположился между её ног, шепча что-то низкое, грязное. Она лежала неподвижна, уже ничего не могла сделать.

Когда он увидел меня, побледнел, испугался, но было слишком поздно.

Я зарычал и сбросил его с неё, повалив на холодный пол.

Мои кулаки поднялись и ударили первым, мощным, в ярости, чтобы показать, что с ней нельзя такое делать. Удар за ударом – с каждым попаданием я вбивал в него мысль: эта девочка имеет защитника. Никто больше не накоснется на неё. Никогда.

– Мразь! – рявкнул я, не прекращая бить, пока лицо его не превратилось в кашу крови и боли. Он кричал, но вверх не вырывался ни один звук – только отчаянные стоны. Мне было плевать.

Убить. Добить. Навсегда стереть из её жизни тех, кто причинил ей такую боль.

Наклонился, пытаясь убедиться, что он мёртв.

Мои руки были в крови.

Сдохни, скотина.

Его грудь не двигалась, дыхания не было. Задыхаясь от гнева, я сжал его шею, вонзая когти глубже, чтобы навсегда закрыть эту главу боли.

Всё. Никаких шансов.

Но есть только одна вещь, которая сейчас имела для меня значение – Серена.

Посмотрел на свои руки, они дрожали, и я не мог остаться таким, в этом виде. Найдя ванну, сполоснул руки прохладной водой, не вытирая. К ней, нужно к ней. К моё девочке.

Подходя к ней, ноги казались ватными, с каждым шагом груз на спине становился всё тяжелее. Сердце сжималось в жутком сдавивании – живая ли она? Молился каждой клеточкой тела – живая, живая.

Когда увидел её – боли хватило на целую вечность.

Её лицо, такое прекрасное и нежное, было изранено и избито так беспощадно, что душа разрывалась на части. Я не выдержал, рухнул на колени рядом, чувствуя, как будто тысячи острых стрел пронзили моё сердце. Хотелось кричать, рвать на себе волосы, но вместо этого я просто сидел, не в силах сдвинуться с места.

Её глаза, крупные и наполненные страхом, блестели слезами

– Сейчас – шептал я ей, осторожно приподнимая, боясь причинить ей ещё больше боли.

Она вздрогнула, испугалась и вскрикнула:

– Не трогайте, не надо! – её голос звучал отчаянно и хрупко, как будто могла разбиться в любую секунду.

Слёзы сами потекли по моим щекам.

– Это я, – тихо, сказал я, убирая волосы с её лба. Она дёрнулась, услышав мой голос, и слёзы полились обильнее. Она часто задышала.

– Логан, – лишь вымолвила она, качая головой, не в силах одолеть страх. Наклонился над ней, крича и скуля. Трогать не смел, боялся, боялся причинить ей боль. Её всхлипы отрезвили меня. Не показывай, не показывай ей, что тебе плохо, не показывай.

– Тише, – шептал я, наклонившись ближе. В этом моменте время будто остановилось. Боялся пошевелиться, боялся сделать что-то не так. Дрожащими руками провёл по её телу – кровь, ссадины, следы боли, нет ни одного живого места.

Запрокинул голову, я выл – от безысходной боли, что разрывала меня изнутри. Моя грудь сотрясалась, слёзы текли, и я не мог их остановить.

Что они с ней сделали? За что? Как так можно?

– Логан. – тихо звучало мое имя, и я нежно коснулся её лица. Она зажмурилась, еле дыша. Нежно очертил овал её лица, приподняв положив голову её на свои колени.

– Ты жив, живой, говорила она, но слова давались ей с трудом. Она не могла пошевелиться.

– Жив, думала оставлю тебя, горько усмехнулся, видя как она зажмурилась от боли.

– Жив, ты жив, ты здесь продолжает шептать, шмыгнул носом, злясь на то, что так произошло, что так случилось.

– Молчи, молчи. Тебе нужны силы, родная, – шептал я, – всё закончилось.Теперь точно всё закончилось. Поцеловал её в лоб, гладя по голове, чтобы успокоилась сама. Слаба, она была слаба, чувствую это так сильно. И болит, за неё болит, хоть сердце вырывай.

Осторожно поднял её на руки. Она была такая маленькая, такая беззащитная. Прижал к груди, видя как морщится, как слеза скатилась по её щеке. Тогда взгляд упал на разбитую бутылку рядом.

– Я пыталась. – прошептала она, прижавшись ко мне.

– Вижу, моя храбрая девочка, – шептал я, не сдерживая слёз, – больше никто не причинит тебе боли. Никто не тронет, грозно говорил,обещая это самому себе. Теперь я сделаю всё, чтобы она счастлива была, чтобы смогла выбраться и справится с этой болью.

Нашёл одеяло и укутал её, осторожно, стараясь не задевать её раны.

– Сейчас всё закончится, я тебя увезу, – говорил ей, хотя сам дрожал от страха и усталости, пытаясь не разрушить всё вокруг в этой буре чувств.

– Ты пришёл,ты нашёл меня– шептала она, закрывая глаза, её дыхание было учащённое, я сглотнул, видя как подрагивают её ресницы, как тяжело ей даётся ей дышать.

– Пришёл, – я поцеловал её в макушку, – молчи, родная, поспи, я с тобой, тебе силы нужны.

– Это не сон?– спросила слегка, и я улыбнулся сквозь слёзы.

– Нет, не сон, – ответил я, осторожно вынося её из комнаты.

Она закрыла глаза, а я – плакал. Плакал от жестокой несправедливости, от бессилия. Как только вышел на улицу, пошатнулся.

– Логан, – произнёс Вальтер, не обращал на них внимание, смотрю на неё, она дышит. Моя Серена дышит.

– Лекаря, мне нужен лекарь, – прорычал я, не скрывая своего отчаяния.

Взглянул на них, они казались потерянными, не зная, что сказать в этот момент.

– Она– начал Хьюго, и я почувствовал, как сердце моё сжимается под страхом. Отрицательно покачал головой, не давая им вслух произнести эти слова.

– Жива! – крикнул я, не в силах сдержаться. Она жива, продолжал я. По всюду был хаос, люди Вальтера помогали с зачисткой, выводили ведунов, я вздохнул, вновь взглянув на Серену. Она дрожала, побледнела, холодок прошёлся по телу.

– Где Джордан– спросил Хьюго, внимательно смотря на меня.

– Я убил. – выдохнул я, и они поддержали меня, не дав упасть, когда я пошатнулся.

– Тихо, тихо малой– сказал Майк, – ты еле держишься на ногах. Все будет хорошо, я уверен в этом, он потрепал меня по плечам, сжимая и удерживая.

– Поехали малой, сейчас всё будет хорошо, меня повели, я еле плелся, но из рук не спускал Серену и никому не отдавал её.

–Тяжело здесь. – указал я на сердце. Как тяжело.

Плевать было на себя, главное, чтобы она была в безопасности.

Укутал её голову и нежно провёл по лицу, поцеловал в лоб, проведя по лицу носом.

– Её родителей нашли, – донесли они, и я ошарашенно застывал.

– Пока не показывайте её, – строго сказал я. Хьюго кивнул, с волнением смотря на меня.

– Всё закончилось, – прошептал я, зажмурившись, ощущая как же тяжело в груди. Теперь всё закончилось.