Текст книги "Борьба за любовь (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

Pov. Логан

Резкая, обжигающая боль в сердце вырвала меня из своих мыслей. Взъерошил волосы, провёл ладонями по лицу, пытаясь оправится от этой боли. Моя рука сама собой потянулась к груди, пальцы сжали ткань рубашки, словно это могло унять тупой, ноющий огонь внутри. Но боль не проходила. Она пульсировала, разливаясь по всему телу, становясь всё интенсивнее, всё невыносимее, с каждым ударом сердца впиваясь глубже.

Тяжёлый вздох вырвался из груди. С досады, с какой-то злой безысходности, я закурил.

Дрожащими пальцами достал одну,вдыхая горький, едкий дым. Волк внутри метался, скребся когтями по рёбрам, рычал – ему было беспокойно, тревожно, и это его состояние передавалось мне. Что-то было не так, кардинально не так. За эти пять месяцев, эти долгие, пустые пять месяцев, такой боли не было. Не было этой свинцовой тяжести на груди, этого ощущения, будто сердце вот-вот разорвётся на куски. Что-то случилось. Но что?

Мой взгляд машинально обратился к лику луны. Злая, кривая усмешка исказила мои губы. «За что ты мне её дала?» – беззвучно вопрошал я её, своего немого свидетеля. «Такую истинную.Такую невозможную.Такую» Я сжал зубы, не давая её имени сорваться с губ.

Закрыл глаза, отчаянно пытаясь отогнать непрошеные мысли. Не хочу. Не хочу вспоминать о ней. Не хочу снова погружаться в этот омут боли и тоски. Но её образ, такой яркий, такой живой, сам собой всплыл в моей памяти, непрошенный, но такой желанный и ненавистный одновременно. Её глаза, её улыбка, её смех. Я резко мотнул головой, пытаясь прогнать это наваждение, вытряхнуть её из своей головы, из своего сердца. Эти пять месяцев, я почти убедил себя, что жил спокойно. Что смог оправиться. Что смог забыть. Какая горькая ложь.

Волк внутри меня снова заскрёбся, его рычание стало громче, настойчивее, в нём слышались нотки паники. Я мысленно шикнул на него, приказывая замолчать, успокоиться. Но он не слушал. Он метался, рвался наружу, будто чувствовал что-то, чего я не понимал, будто знал то, от чего моя человеческая сущность отчаянно пыталась отгородиться. Его беспокойство было почти осязаемым, оно передавалось мне ледяными мурашками по коже, учащённым пульсом, предчувствием чего-то неотвратимого и ужасного.

– Всё в порядке, подъехал Хьюго, с волнением смотря на меня. Кивнул, сжимая челюсть, подгоняя коня.

– Да, всё хорошо, сказал ему, на миг закрывая глаза. Боль прекратилась также, как и появилась.

– Вид у тебя не важный, не унимался брат, скривился.

– Снова она, усмехнулся, сжимая поводья сильнее.

– Не напоминай, сказал ему, хотел отдалиться от этой темы.

– Гони стаю, уже подъезжаем, – сказал я, заметив впереди знакомые знаки, вырезанные на старом дубе – символ нейтральных земель. На моих губах появилась холодная усмешка. Нейтральные земли. Самое отвратное, и в то же время самое необходимое место, где можно оказаться. Кишащее всякой нечистью – ведьмами, наёмниками, беглецами всех мастей. Пруд пруди теми, кого надо обходить стороной.

Но что поделать, если нам нужно было отдохнуть, перевести дух? Да и непреложный закон этих земель гласил: здесь никто никого не трогает. На то они и назывались нейтральными – пристанище для всех, кто ищет временного укрытия, где каждый сам за себя и никому нет дела. Говорили, что здесь, в этом конкретном постоялом дворе, было недурно. Хотя мне, по большому счёту, было плевать. Лишь бы нашлась свободная кровать, да горячая еда. Всё остальное – неважно. Никто не осмелится подойти к вожаку стаи и его воинам.

– Эй, мужик, открывай! – Мой голос, усиленный нетерпением и внутренней тревогой, раскатился по двору, заставив сонного охранника у ворот подскочить. Я выпрямился в седле, поправил тяжёлую шкуру, небрежно наброшенную на плечи. Слегка наклонив голову, я встретился с его испуганным взглядом и увидел, как он задрожал, его лицо мгновенно побледнело. Страх – вот универсальный язык, который понимают все.

– П-проезжайте, господа, проезжайте! Простите за задержку! – Залепетал он, торопливо отворяя скрипучие ворота. Я проехал мимо него, не удостоив даже взглядом, когда путь был свободен. Мои волки последовали за мной.

Спрыгнув с коня на утоптанную землю двора, я сразу заметил его – дорогой, даже роскошный экипаж, стоящий у постоялого двора. Он выглядел здесь так же неуместно. Я невольно присвистнул. Интересно, кому он принадлежит? Какие знатные лорды или леди решили остановиться в этом, мягко говоря, непритязательном месте? Что их сюда занесло?

– Смотри, брат, – Хьюго кивнул в сторону кареты, его губы тронула понимающая ухмылка. Он тоже оценил контраст.

– Чья будет? – Пробормотал я скорее себе, чем ему, доставая сигарету. Закурив, я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь прогнать остатки утренней тревоги. И тут же резкая, стреляющая боль пронзила мою левую руку, от предплечья до кончиков пальцев.

– Да ведуна она, остановился здесь, усмехнулся, выпуская пар.

– Приготовить лучшие комнаты для меня, и моей стаи, приказал служанкам, что вышли из двора.

Эта чёртова рука. Ноет с самого утра, не давая покоя. Сначала я думал, что просто где-то ударился во сне но никаких синяков или ссадин не было. А боль не утихала, то затихая до тупого нытья, то вспыхивая с новой силой.

– Болит? – Хьюго, заметив мою гримасу, взъерошил свои волосы, его взгляд стал серьёзным.

– Терпимо, – буркнул я, хотя это было далеко от правды. Я посмотрел на руку, и только сейчас заметил небольшое, но отчётливое покраснение на коже, прямо там, где пульсировала боль. Пока я разглядывал его, оно начало странно меняться. Словно под кожей проступали невидимые чернила. Сначала неясные линии, потом они стали складываться в какой-то узор, пока я отчётливо, с леденящим душу осознанием, не увидел символ Луны.

Я с изумлением, смешанным с нарастающим страхом, показал руку Хьюго. Он наклонился, и его обычная усмешка сползла с лица, сменившись таким же потрясением.

– Что это, мать твою?! – выдохнул он, его голос был хриплым от удивления. Он недоверчиво смотрел, как узор на моей руке начал слабо, но отчётливо светиться, испуская холодный, серебристый свет, похожий на лунный. – Я никогда о таком не слышал, что это может значить?

Вопросы Хьюго повисли в воздухе, но ответа на них не было ни у него, ни у меня. Только глухое, тяжёлое предчувствие чего-то неизбежного и очень, очень плохого сдавило грудь. Это была метка. И я нутром чувствовал, с кем она связана.

И здесь она не оставляет меня в покое.

Сжав челюсть до скрипа зубов, я шагнул внутрь таверны. Воздух тут же ударил в лицо – густой, спёртый, пропитанный запахами дешёвого эля, пота, жареного мяса и чего-то ещё, неуловимо кислого. Шум, крики, пьяный смех, бряцание кружек – всё это сливалось звенело в ушах. Толпы людей, разношёрстных и не всегда приятных на вид, заполнили всё пространство, толкаясь и переругиваясь.

– Да, брат, вот это атмосфера, – Хьюго хлопнул меня по плечу, его голос был полон сарказма, но в глазах плясали весёлые искорки. Он, в отличие от меня, казалось, наслаждался этим хаосом.

Я криво усмехнулся. Меня это совершенно не пугало. Я видел места и похуже.

– Ваши комнаты уже приготовили, сэр, – проворковала рядом молоденькая служанка, её глаза откровенно строили мне глазки, а улыбка была слишком приторной. Я окинул её быстрым, оценивающим взглядом. Она даже не пыталась скрыть своего интереса, её взгляд был наглым и зазывным.

– Молодец, – бросил я ей, протягивая серебряную монету, которая тут же исчезла. – Лучший столик нам организуй, да и сообрази насчёт еды и выпивки. Поживее. – Она зарделась от удовольствия и тут же, виляя бёдрами, ринулась выполнять мои указания.

– Обольститель, – хмыкнул Хьюго, наблюдая за этой сценой с явным удовольствием. Я лишь пожал плечами.

И в этот момент.Резкий, пронзительный, до боли знакомый запах ударил мне в ноздри. Ромашка. Нежный, сладкий, но сейчас – оглушающий, как удар грома. Все мои рецепторы, все инстинкты оборотня мгновенно обострились до предела. Я замер, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Воздух вокруг словно загустел, стал вязким. Моё сердце пропустило удар, потом ещё один, а затем заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Мир вокруг померк, звуки таверны отдалились, ушли на задний план. Земля ушла из-под ног. Я пошатнулся, и если бы не Хьюго, который вовремя подхватил меня под руку, я бы точно рухнул на грязный пол.

– Логан? Что с тобой? – Его встревоженный голос донёсся до меня как будто издалека.

Но я его почти не слышал. Этот запах, он не просто витал в воздухе, он впивался в меня, проникал под кожу, в кровь, в каждую клетку моего существа. Мне это кажется? Или нет? Нет, не кажется. Он становился всё сильнее, всё отчётливее. Её запах. Мой волк, до этого момента подавленный и угрюмый, взревел внутри меня, взбунтовался, разрывая цепи апатии.

Мой взгляд, словно ведомый невидимой нитью, метнулся по залу, лихорадочно ища источник этого сводящего с ума аромата.

Голова загудела, грудь заходила ходуном. Это не сон, это реальность.

И я нашел. Еë.

И это она.

Серена.

Глава 5

Pov. Логан

Моя Серена. Моя истинная. Здесь.

Какого хрена она здесь забыла?! В этой дыре?

Сжал свою грудь от пылающей боли внутри.

Моё сердце забилось быстрее, чем обычно, а глаза свои я отвезти не мог.

Она сидела в самом дальнем углу таверны, за столиком. Зажатая, сгорбившаяся, словно пытаясь стать невидимой. Её волосы были уложены, платье и накидка.Она выглядела измотанной, напуганной, но всё равно красивой.

Той самой красотой, от которой у меня перехватывало дыхание, от которой мой волк сходил с ума. Она не смотрела по сторонам, нет, её взгляд был устремлён в пустоту, в свои собственные мысли.

Видеть её здесь, сейчас. Это было как удар под дых. Смесь ярости, ревности, боли и какого-то дикого, собственнического инстинкта захлестнула меня с головой. Моя истинная. Здесь. Как это возможно, почему.

Не видел ее, теперь не могу поверить своим глазам. Откуда она тут, почему около неё сидят какие-то мужчины, словно сторожат. Она не ест нет, наоборот лишь ковыряется.

– Логан! – Я услышал, как Хьюго зовёт меня, его голос был настойчивым. Я не мог, просто не мог себя контролировать. Не сейчас. Она здесь. Чёрт возьми, она здесь!

И тут, словно почувствовала,она подняла голову.

Наши глаза встретились. Я пропал, снова пропал.

В этот самый миг весь воздух словно вышибло из моих лёгких. Удар. Такой силы, что я едва устоял на ногах. Это она. Не призрак, не наваждение, не плод моего воспалённого воображения. Она. Живая. Дышащая. И смотрящая прямо на меня.

«Так вот как ты поступила, родная» – мелькнула в голове ядовитая мысль, обжигая. Я видел, как её глаза, эти глаза, цвета дуба, в которых я тонул без остатка, расширились от ужаса. Видел, как паника скользнула по её лицу, как страх затаился в самых глубинах её зрачков. Она инстинктивно натянуть рукава, словно пытаясь что-то скрыть, спрятаться от моего взгляда, от правды, которая обрушилась на нас обоих.

«Что же ты сделала?!» – мысленно рычал я, чувствуя, как желчь поднимается к горлу.

– Разве не могла быть со мной? Разве мало тебе было моей любви, моей защиты? Говорила такие слова о любви,клялась.А сама? Что сама?!»

Мы будто вели немой, мучительный разговор, разделённые десятком шагов и пропастью предательства. Я знал, что она видит в моих глазах. Видит мою ярость, мою боль, моё презрение. Ненавижу! Как же я её ненавижу! Это чувство, которое я так старательно пытался похоронить под слоем равнодушия и времени, вспыхнуло с новой, ослепляющей силой, обострённое её неожиданным появлением здесь, в этом месте.

Я чувствовал её дрожь, даже на расстоянии. Чувствовал, как колотится её сердце, как часто и прерывисто она дышит, пытаясь скрыть свой страх, свою панику. Я всё это чувствовал, каждую фибру её испуганной души. Почему, чёрт возьми?!

Она уже не моя. Она сделала свой выбор. Я не должен её ощущать теперь. Эта связь, эта проклятая связь истинных,она должна была умереть вместе с её предательством. Она не моя! Я повторял это себе, но тело, волк внутри, отказывались верить.

Она изменилась. Сильно изменилась. Будто осунулась вся, похудела, кожа стала бледной, почти прозрачной, как у моли. Вся она казалась тенью, призраком той яркой, живой девушки, которую я когда-то знал и любил. Какого чёрта ты здесь?! Что привело тебя в это забытое место?

Я видел слёзы, блестящие в её глазах, которые она так отчаянно пыталась скрыть, быстро моргая. Не получится, милая. Я вижу всё. Я слишком хорошо тебя знаю. Теперь я понял, какая она на самом деле. Поэтому её жалкие попытки скрыть свою уязвимость больше не пройдут.

– Что же ты сделала с нами?– бился в голове немой вопрос. – Как ты могла так поступить? Со мной? С нами?. Мой зверь внутри, , что рычал от ярости мгновение назад, вдруг жалобно заскулил, забился в агонии.

Её глаза такие родные, такие знакомые глаза, в которых я когда-то был готов утонуть, потеряться навсегда. В них сейчас плескался такой страх и такая боль, что частичка меня хотела броситься к ней, защитить и тут же другая, разъярённая, хотела разорвать её на куски.

Какого чёрта ты вообще кружила мне голову?! Зачем были все эти слова, все эти взгляды, все эти прикосновения, если в итоге всё обратилось в этот кошмар?! Я буквально вскипел, видя, как она невинно, почти по-детски, хлопает своими огромными, испуганными глазами. Эта маска невинности после всего, что произошло, была последней каплей. Ярость затопила меня, грозя вырваться наружу разрушительным потоком.

Я думал, что всё прошло. Честно, думал.

Думал, что если снова увижу её, то ничего не почувствую, кроме холодного, отстранённого равнодушия. Но нет. Нихрена не прошло.

Оказывается, вся эта боль, вся эта ярость, вся эта обманутая любовь – всё это не исчезло. Оно просто копилось внутри меня,ожидая лишь одной искры. Оказывается, я держался как мог, строил вокруг своего сердца ледяные стены, внушал себе, что свободен, что забыл. А тут, как тут выдержать, когда твоя истинная, которая уже давно не твоя, сидит в нескольких шагах от тебя, живое напоминание о предательстве и разбитых мечтах?

Хьюго, его рука на моём плече, его настойчивый голос, вывел меня из этого дурацкого, оцепенелого состояния. Я опустил глаза, не в силах больше смотреть на неё, на этот призрак прошлого. Схватил бокал с вином, который успела принести служанка, и залпом осушил его, не чувствуя вкуса. Тут же налил ещё, до самых краёв. Пусть горит. Внутри и так всё горит не по-детски, огнём, который выжигает душу.

Боль. Жгучая, невыносимая боль в сердце, от которой я думал, что избавился, вернулась с новой, удвоенной силой. Такая страшная, такая всепоглощающая. Я думал, что уже испытал её предел, тогда, когда она ушла, когда растоптала всё, что было между нами. Но нет. Этот удар,переживу ли я его на этот раз? Сомневаюсь.

– Успокойся– грозный голос Хьюго был полон беспокойства, он видел, что со мной творится.

Я криво усмехнулся, пытаясь нацепить маску безразличия, но получилось, должно быть, жалко. Откинулся на спинку стула. И снова мой взгляд, против моей воли, притянулся к ней. Я стал сверлить её тяжёлым, грозным взглядом, в котором плескалась вся моя ненависть, вся моя боль. Что же ты глаза свои бестыжие опустила? Что же ты прячешься? Боишься посмотреть мне в глаза? Правильно делаешь.

Рука, на которой проклятый лунный узор всё ещё тускло светился, заныла ещё сильнее, боль отдавалась в плечо, в шею. Но мне было плевать. Пусть болит. Мне нужна эта физическая боль, чтобы хоть немного перекрыть ту душевную агонию, которая разрывала меня на части. В моё сердце будто вонзилось тысячи раскалённых стрел, убивая разом всё живое, что там ещё оставалось.

Она убила меня. Убила во мне всё то светлое, что было связано с ней. Всё доверие, я еле открылся ей, она растоптала, всю нежность, всю надежду.

Что же ты сделала, а? Что же ты, сука, сделала?!

Хотелось крикнуть на всю таверну, чтобы все слышали. Хотелось подскочить к ней, схватить за плечи, встряхнуть хорошенько, заглянуть в эти лживые глаза и узнать всю чёртову правду от неё.

Узнать, почему. Зачем. Ради чего. Хотелось рвать и метать, крушить всё вокруг, выпустить этого зверя, что бился в моей груди, да так, что мочи нет сдерживать его.

И тут Серена, словно почувствовав мой испепеляющий взгляд, снова подняла на меня глаза. Она нервно кусала свои губы, эти губы, которые я так хорошо помнил. Я сглотнул тяжёлый ком, внезапно нахлынувшие воспоминания обожгли сознание. Как я целовал её, как она отвечала мне, так невинно, так страстно. Эти ощущения, такие давнишние, почти забытые, но сейчас они вернулись с ошеломляющей ясностью. Я помню. Чёрт возьми, я всё помню!

Я пробовал тогда, после её ухода, напиться в хлам. Думал, алкоголь поможет забыть, заглушить эту бесконечную боль. Но нет. Ничего не помогало. Я пил, пока не падал, но оставался трезвым.Потом были драки. Снова и снова. Я искал боль, искал забвение в чужой ярости, в собственном исступлении. Майк не жалел меня, бился со мной по-настоящему, и за это я был ему благодарен. Каждая ссадина, каждый синяк были мимолётным отвлечением. Он пытался выбить из меня эту дурь, пытался, чтобы я снова вернулся. Но прежнего Логана уже нет. Остался дикий волк, которого добила собственная истинная.

Потом была большая рана. На моей груди до сих пор красуется уродливый шрам – память о мече Вальтера. И его я достал. Я уехал. Оставил стаю. Им будет легче без меня. Я должен был сам разобраться со своей болью, со своим прошлым. Но, похоже, прошлое не собиралось отпускать меня так просто.

Оно настигло меня здесь, в этой забытой дыре, в лице той, кого я одновременно ненавидел и всё ещё желал.

Глава 6

Pov. Серена

Не была готова к этому. Не была готова его увидеть, ведь это было невозможно, просто абсурдно. Ведь этого не должно было случиться, ни при каких обстоятельствах. Сердце ухнуло вниз, словно оборвавшись, стоило мне поднять голову и увидеть его.

Земля ушла из-под ног, мир вокруг померк, звуки исчезли, голоса испарились, превратившись в неразличимый гул. Лишь один единственный мужчина, стоящий у прохода, полностью заполонил моё внимание, затмил всё.

Логан.

Я всматриваюсь, не веря своим глазам, протирая их, словно от наваждения, ведь не должны были мы встретиться. Не сейчас, не здесь, не в таких обстоятельствах. Дыхание перехватило, воздух застрял в лёгких. Он узнал, конечно же узнал, ведь его взгляд, острый, пронзительный, пристально наблюдает за мной, смотрит, словно в самую душу заглядывает, словно видит меня насквозь, читая все мои страхи, все мои тайны.

Каждое его движение, каждый изгиб его губ, каждая морщинка у глаз – всё было до боли знакомо и до дрожи пугающе. Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок.

Он тут, он тут, это мысль бьётся в голове, стоило мне его только увидеть. Он тут, мои глаза широко распахнуты, не веря этому. Не может быть такого, мне только кажется. Моё сознание настолько плохо соображает, что я хочу видеть его. Что в каждом ищу его. Но чем дольше я смотрю, чем сильнее ощущаю, что это всё по настоящему.

Он тут, он тут, он тут.

Схватилась за подлокотник, за кресло, за что угодно, лишь бы удержаться, чтобы не рухнуть. Сердце остановилось от осознания, от этой обжигающей правды: это он, мой Логан. Тот, кого я думала больше никогда не увижу.

В груди заболело, остро, пронзительно, схватилась за неё, сжимая ткань платья, словно это могло унять боль. Не может быть, это он, живой, настоящий, и его взгляд. Его глаза прожигают, давят, лишая меня воздуха.

Он тут, это он, часто задышала. Ведь его взгляд не говорил ни о чем хорошем.

Его ненависть не могу не чувствовать, она прямо фонит на меня. А что ты хотела Серена, думала он всё так же будет тебя любить, после всего, сглотнула. В горле образовался большой ком, не знаю смогу ли я выдержать его ненависть, ведь слезы так и норовят выйти.

Изменился, как же он изменился. Стал ещё опаснее, ещё суровее. Стал шире в плечах, хотя куда ещё шире. Либо это мне кажется, потому что не видела его долго. Его глаза также опасно горят, как при первой встрече. Только я знаю какие эти глаза могут быть. Как они могут смотреть. Только это останется лишь в моих воспоминаниях. Чувствую, что он ненавидит меня, как же ненавидит, я чувствую это каждой клеточкой своего тела.

Он смотрит, а я не могу, не могу взглянуть на него. Сглотнула, осознавая, что моя рука дрожит, что я даже суть разговора не могу уловить,обрывки фраз, отголоски чужого разговора, не долетающие до моего сознания.

Логан тут, почему, как. Рука заболела ещё сильнее. Жгучая, огненная боль распирает её изнутри. Горит так сильно, сжала челюсть, надеясь, что боль пройдёт, лишь сильнее натягивая рукав на руку.

Но больно, не знаю, что болит сильнее. Сердце или моя рука.

Опустив глаза, пыталась выровнять своё дыхание. Только бы уехал, только бы ушёл. Мне хватит, я увидела, он в порядке, теперь могу быть спокойна.

Джордан резко приблизился ко мне. Я же сжала зубы, не подавай виду Серена. Ты сама виновата, что оказалась в такой ситуации. Ты. Если бы доверилась ему, ничего бы не было, но нет. Я сама всё испортила, после увиденного Логан меня знать не захочет.

Хочу посмотреть на него, хочу заглянуть в его глаза. Как же хочу этого, но терплю. Нужно терпеть. Потерпи немного, он уедет, боль пройдёт. Но так ли это будет.

Осмелев, все-таки подняла свои глаза на него, сразу наткнувшись на чёрные глаза Логана,полные презрения и боли. Всё замерло вокруг, больше ничего смысла не имеет. Осуждает, презирает, правильно Логан. А я, что я могу сделать, если и так наворотила делов.

" Родной, подумала про себя, прости, прости меня, сглотнула, ощущая, что слезы подступают к глазам. Но я продолжаю смотреть, изучать его. Как же жаль, что встретились мы в таких обстоятельствах, что мы находимся по разные стороны. Мы враги, теперь враги, и эта мысль резала моё сердце. Он – Альфа Северных земель, могущественный и опасный. Я же – почти жена его врага, пешка в чужой игре.

"Почему?" – вижу вопрос в его взгляде, такой же безмолвный и пронзительный, как крик, что рвётся из моей души. Но разве могу я оправдать себя теперь, когда уже слишком поздно, когда всё разрушено, когда мосты сожжены?

Этот потускневший взгляд, в котором раньше были огни, полные озорства и любви, он был живым, искрящимся, а сейчас. Сейчас в нём лишь холодная, обжигающая боль. Болит, наверняка ему больно, ещё бы. Я сама виновата в этой боли.Чувствуя, как его аура стала ещё больше, ещё опаснее. Она нагнетает, как грозовая туча перед бурей, как укрывает всю меня, сгущается, становится тяжелее, более опасной, охватывает меня, давит, пытается пронзить насквозь.

Как пытается дотянуться до моей души, чтобы вырвать из неё последние крохи надежды.

Продолжаю смотреть на него, его скулы поджаты, желваки ходят на них, выдавая внутреннее напряжение. Он еле держится, словно сдерживая рвущегося наружу зверя. За всё время, проведённое с ним, я хорошо узнала его, его привычки, его реакции. Не знаю, что его держит, чтобы тут всё разнести, чтобы обрушить на нас свою ярость.

Но с чего ты взяла, что именно это он и будет делать? Наш немой разговор продолжается, он не даёт мне и шанса отвести взгляд. Он не даёт мне опомниться, приковал своим взглядом, обезоружил, и я – беспомощная, растерянная, открытая перед ним, перед его бездонной яростью, которая грозит поглотить меня целиком.