Текст книги "Грязные игры"
Автор книги: Сандра Браун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)
27
Тернер поднял руки, то ли капитулируя, то ли защищаясь.
– Я должен был позвонить им, Грифф. Ради твоего же блага.
– Адвокат и друг, твою мать, – презрительно прошептал Грифф.
Он выскочил в дверь, обогнул бассейн и при помощи садовой скамейки перебрался через забор, ободрав колени, когда спускался с трехметровой высоты на другой стороне. Еще один бассейн. Этот подсвечивался снизу. Гриффу показалось, что это направленный на него прожектор.
Мысль о прожекторе заставила его вспомнить о полицейском вертолете, и Грифф перемахнул через ворота, не тратя времени на засов. Он пересек двор перед домом, улицу и оказался во дворе напротив, где работали дождевальные установки. Ободранные колени сразу же промокли – как и подошвы кроссовок, ставшие скользкими.
Еще один чертов забор. Проклятье! Неужели эти люди не доверяют своим соседям? Он искал ворота, которые было трудно разглядеть в темноте. Наконец он нашел их, но они были заперты изнутри. Он разбежался и ударил в них всем телом. Ворота не поддались.
Он услышал визг покрышек достаточно близко, чтобы почувствовать запах горелой резины. Развернулся и побежал мимо дождевальных установок к соседнему дому. Наконец-то дом без забора, только с живой изгородью. Он пробрался сквозь изгородь. Колючий падуб царапал его голые ноги. Он пробежал между двумя домами и оказался на улице, где оставил машину.
Он притаился в темноте, чтобы отдышаться; его легкие разрывались, а сердце стучало, как отбойный молоток. Он слышал крики, визг шин, хлопанье дверей. Машина Ханниката стояла через три дома от него. Вокруг все было тихо. Пока. Больше ждать было нельзя. Его поиски скоро захватят и эту улицу. Нужно рискнуть.
Он осторожно вышел на улицу из промежутка между домами и приготовился бежать.
Полицейская машина, сверкающая огнями, словно рождественская елка, вывернула двумя колесами из-за ближайшего угла.
Грифф нырнул назад, в темноту, проклиная Тернера, свое невезение, всю свою чертову жизнь.
А потом он побежал.
Позже он не мог понять, как ему удалось выбраться оттуда. Чудесное спасение почти заставило его поверить в божественное вмешательство. Наверное, впервые в жизни бог был на его стороне.
Он зигзагом бежал через тот район города, передвигаясь от одного темного места к другому. Появился вертолет с прожектором, который был гораздо ярче любого маяка. Много часов он увертывался от этого всевидящего света, а также от патрульных машин, которые крались по улицам. Пешие полицейские обыскивали окрестности, ощупывая буквально каждую дверь.
На несколько минут он нашел убежище в открытом гараже, где обнаружил тряпку, которой вытер струйки крови, стекавшие по ногам. От пота раны немилосердно жгло. Один раз, зажатый между прожектором вертолета и пешим полицейским, он скользнул в глубокий бассейн. К счастью, вода не подсвечивалась снизу, это оказался один из вычурных бассейнов, построенных в виде уменьшенной копии тропической лагуны, образованной лавой, и там было темно.
Он задержал дыхание, чувствуя, что его легкие вот-вот лопнут, но благодаря занятиям плаванием все же мог довольно долго пробыть под водой. Сквозь воду он видел луч прожектора, обшаривающий местность. Полицейский подошел ближе, и Грифф мог слышать, как он негромко выругался.
Наконец и полицейский, и вертолет двинулись дальше. Голова Гриффа появилась над водой, рот жадно глотал воздух. Он выкарабкался из бассейна, мокрый, но освежившийся. Ноги больше не жгло. Вернуться к машине он даже не пытался. Наверное, копы стерегли ее, как только увидели номер и по базе данных выяснили, что машина не принадлежит никому из живущих на этой улице.
У него с собой был сотовый телефон. Слава богу, он догадался взять его с собой. Он подумал, не позвонить ли Глену Ханникату и попросить, чтобы он забрал его. Но Грифф не хотел еще больше впутывать парня в это дело.
Больше ему некому звонить. Нет никого, кому бы он верил. Никого, кто бы верил ему. Он продолжил свой путь.
Грифф почувствовал себя в большей безопасности, когда покинул район, где жил Тернер, но ему еще предстоял долгий путь до мотеля. Полицейские всего города теперь ищут пешехода, похожего на него. В это утро в Далласе побеспокоят многих любителей утренних пробежек.
Когда он прошел под эстакадой шоссе и увидел мигающую неоновую надпись в окошке мотеля, сообщавшую о свободных местах, то чуть не заплакал от облегчения. В конце концов, это единственное место, где он мог укрыться. Начинало светать.
Ему нужно было лечь. Закрыть глаза. Спокойно подышать. Отдохнуть.
Подходя к автостоянке, он увидел, что ночного портье, курившего травку, на месте не было. Его сменщик был одет небрежно, но все же выглядел слишком аккуратным, чтобы работать в таком месте.
Грифф нырнул за передвижную палатку магазинчика, торговавшего подержанными покрышками. Из этого укрытия он наблюдал, как парень выбрался из-за стойки регистрации. Он вышел из своей комнатки и двинулся по крытому проходу между зданиями. В руке у него была пластиковая чашка, от которой поднимался пар. От запаха свежего кофе рот Гриффа наполнился слюной. Но на сердце у него стало тревожно, когда парень остановился у седьмого номера и три раза постучал в дверь.
Ему открыл мужчина, такой же аккуратный, как и он сам. Мужчина взял кофе и отхлебнул из чашки, сопроводив первый глоток протяжным: «А-х-х». Они перекинулись несколькими словами, а потом портье вернулся за стойку, оставив мужчину в номере.
Грифф присел на корточки за плакатом, обещавшим скидки на смену покрышек, и уперся головой в колени.
Как, черт побери, они его нашли? Ясновидящий этот Родарт, что ли?
Он некоторое время сидел на корточках, пока натруженные мышцы ног не свело судорогой, колени не задеревенели, а восточный горизонт не стал оранжевым.
Понимая, что нужно уходить, Грифф достал из носка деньги, которые сунул туда, прежде чем отправиться к Тернеру. Побывавшие в бассейне купюры промокли, но были вполне пригодными. Сотовый телефон тоже функционировал.
Небольшое количество наличности и мобильный – это все его богатство. У него не было даже сухой одежды. Но оставаться здесь нельзя. Нужно идти. Он заставил свои онемевшие ноги распрямиться и пошел, стараясь, чтобы между ним и стойкой портье в мотеле все время что-то находилось.
Не останавливаясь, он открыл сотовый телефон и сделал один короткий звонок.
Глен Ханникат сидел в своем кабинете, пил кофе и болтал с клиентом, когда в открытую дверь постучала регистратор.
– Простите, что прерываю, мистер Ханникат. К вам пришли. Детектив из полиции. Говорит, что это очень срочно.
– Входите, – Ханникат махнул рукой, приглашая посетителя в кабинет.
– Стэнли Родарт, полиция Далласа, – он протянул Ханникату свою визитную карточку.
– Присаживайтесь, детектив, – дружелюбно произнес Ханникат, указывая на стул. – Хотите кофе?
– Нет, спасибо.
– Вы уверены? Наш кофе так же хорош, как наши автомобили.
– Нет, спасибо.
– Может, холодного «Доктора Пеппера»?
– Спасибо, ничего не нужно, – Родарт стал терять терпение.
– Вы подыскиваете себе машину, детектив?
– Нет, – ответил Родарт и кивнул в сторону еще одного мужчины, сидевшего напротив рабочего стола Ханниката. – Мы не могли бы остаться одни? Я здесь по службе.
– Познакомьтесь с Джеймсом Макалистером. Джим мой адвокат, и у меня нет от него секретов. – Ханникат едва удержался от смеха, глядя на лицо Родарта.
Детектив никак не ожидал встретить здесь адвоката.
Ханникат сегодня пришел в свое агентство рано утром, чтобы вернуть на место цепь до того, как появятся его сотрудники. Он сидел за столом и перебирал бумаги, когда раздался звонок от Гриффа. К счастью, трубку снял он сам.
– Запахло жареным, – сказал Грифф, услышав его голос. – Мне очень жаль. К тебе заявится коп по фамилии Родарт. Стэнли Родарт. Если он достанет тебя, скажешь ему вот что. Ты меня слушаешь?
– Слушаю.
Грифф передал Ханникату сообщение и отключился.
– Джим пришел ко мне, чтобы купить машину для дочери, которой на следующей неделе исполняется шестнадцать, – сказал Ханникат Родарту. – Он рассчитывает на скидку. Черта с два, ответил я. Он никогда не дает мне скидку на свои услуги. Я сказал ему…
– Мы нашли принадлежащую вам машину, – перебил его Родарт. – Она была брошена на улице в нескольких милях отсюда.
Ханникат посмотрел на Макалистера, демонстрируя удивление.
– Нашли? Уже? – Он присвистнул. – Я потрясен. Мы только что заявили о ее пропаже, правда, Джим? В восемь или девять утра? Ваши парни из полиции Далласа настоящие профессионалы!
Родарт получил второй удар.
– Вы заявили о краже машины?
Макалистер открыл портфель, лежащий у него на коленях и достал из него бланк. Он был заполнен полицейским, ответившим на звонок Ханниката, который сообщил, что у него со стоянки пропала машина. Родарт выхватил бланк у Макалистера и проверил марку и модель машины, регистрационные номера и идентификационный номер двигателя. Ханникату казалось, что Родарт едва сдерживается, чтобы не скомкать заявление и не бросить его на пол. Макалистер вовремя спас документ и спрятал его в портфель.
– Когда она была украдена?
– Не знаю. Я заметил пропажу только сегодня утром. Машины постоянно перемещаются, каждый день. Она могла пропасть пару недель назад, пару дней назад или пару часов назад. Точнее сказать невозможно.
– Вся машина в отпечатках пальцев Гриффа Буркетта, – прорычал Родарт, готовый вот-вот выйти из себя.
– Гриффа Буркетта? Того самогоГриффа Буркетта? Правда? Вы уверены?
– Да. Уверен.
– Ничего себе. Представить только. Хм. Чудеса еще случаются.
– Он оставил машину в двух кварталах от дома своего адвоката, куда он пришел вчера вечером за информацией, которая помогла бы ему избежать ареста за убийство Фостера Спикмена. – Лицо Родарта помрачнело. – Тернер позвонил нам.
– Хорошо, что у меня есть ты, – Ханникат посмотрел на Макалистера.
– Буркетту удалось уйти пешком, – сказал Родарт.
– У парня талант, – заметил Ханникат. – Такого быстрого куортербека я больше не видел. За его пробежкой на поле было приятно наблюдать, правда?
– Вы дали ему эту машину, а это означает пособничество и подстрекательство к убийству, – Родарт, казалось, вот-вот взорвется.
– Это очень серьезное обвинение, – спокойно сказал Макалистер. – Поэтому я запрещаю своему клиенту отвечать на какие-либо вопросы, детектив.
– Когда Буркетт вам позвонил? Вчера? Вечером? – Не обращая внимания на адвоката, Родарт не отрывал взгляда от Ханниката.
Ханникат ничего ответил.
– Очевидно, вы им восхищаетесь, но он не герой. Вчера он сделал несколько звонков местным жителям по фамилии Руис. Я попросил обзвонить те же номера полицейских, занимавшихся поисками исчезнувшего Мануэло Руиса, который, как мы полагаем, был свидетелем смерти Фостера Спикмена. Мы сравнили записи. На некоторых автоответчиках обнаружился один и тот же номер. Звонили из затрапезного мотеля на 635 шоссе. Я оставил людей дожидаться, пока он вернется за своими вещами. А когда он появится, я как следует надавлю на него. Ваше имя обязательно всплывет, Ханникат. Он сдаст вас. У Буркетта нет друзей. Он использует человека, а затем выбрасывает его. Он никому не верит, кроме самого себя. Или вы расскажете все сейчас, или вам предъявят обвинение позже.
Родарт умолк, чтобы перевести дыхание.
– Итак, где он? Если вы знаете, но не говорите этого, то вы препятствуете совершению правосудия. Где он?
– Вы уверены, что не хотите «Доктора Пеппера»? – Ханникат спокойно закурил.
– Говори, черт бы тебя побрал! – Родарт ударил кулаком по столу.
– Детектив Родарт, вы угрожаете моему клиенту, – предостерегающе сказал Макалистер.
Родарт встал и перегнулся через стол Ханниката, глядя ему прямо в лицо.
– Я могу получить список входящих звонков в вашу контору и доказать, что он сюда звонил.
– Вам понадобится ордер, – возразил адвокат. – Я сомневаюсь, что в графстве найдется судья, который выдаст вам ордер на таких неубедительных основаниях, но даже если вы получите ордер и найдете номер мистера Буркетта, это еще не доказывает, что он разговаривал с мистером Ханникатом. Как вы думаете, сколько раз в день люди звонят в это агентство по продаже автомобилей? Сотни? Мой клиент не может нести ответственность за каждого из них. И даже если вы докажете, что мой клиент разговаривал с мистером Буркеттом, это не доказывает, что он дал ему машину или тем или иным образом помогал ему.
Родарт, не обращая внимания на адвоката, по-прежнему не отрывал взгляда от простодушного лица Ханниката.
– Мне кажется, вам нечем подкрепить свои угрозы, мистер Родарт. – Ханникат опустил сигарету в пепельницу в форме броненосца и встал. Затем он подошел к двери кабинета и открыл ее.
– А откуда у Буркетта ключи от той машины, если вы их ему не давали? – Родарт проигнорировал явный намек на то, что ему пора уходить.
– Милая, загляни сюда на секундочку, – крикнул Ханникат в раскрытую дверь.
Появилась девушка, которая привела Родарта.
– Он передумал насчет кофе?
– Какой у меня пунктик? – спросил ее Ханникат. – Чем я достаю продавцов больше всего?
– Не позволять клиентам уйти, не купив машину.
Ханникат громко рассмеялся.
– А следующий?
– Не оставлять ключи под ковриком.
– Спасибо, милая.
Она ушла, и Ханникат повернулся к Родарту.
– Не оставлять ключи под ковриком. Они делают это ради собственного удобства, собираясь потом вернуться и запереть машину, которую они брали для демонстрации. Вернуться, когда клиент уйдет. Но – слава богу, и я на это не жалуюсь – иногда их ждут другие клиенты. Тогда они просто суют ключи зажигания под коврик. А потом отвлекаются, занимаются другими делами и забывают о них, – он пожал массивными плечами. – Я постоянно устраиваю им выволочки, но что тут поделаешь? Они продают машины, как горячие пирожки.
Он обменялся долгим взглядом с Родартом, который затем посмотрел на невозмутимого адвоката. Макалистер выразительно вскинул брови. Родарт направился к двери кабинета.
– Мы еще встретимся, – угрожающе прошипел он, протискиваясь мимо Ханниката.
– Прошу прощения, Джим, я его провожу, – сказал Ханникат адвокату.
– Глен…
– Все в порядке.
Для человека такой комплекции он двигался на удивление быстро и догнал Родарта, когда детектив садился в машину.
– Я знаю, что ты дал Буркетту эту машину, – набросился на него Родарт. – Вы вместе сидели в Биг-Спринг. В следующий раз ты отправишься в Хантсвилл, и должен тебе сказать, что эта тюрьма не загородный клуб, к которому ты привык. Твоя большая белая задница очень понравится педикам, которых я туда засадил, – в его глазах сверкнула злоба. – Сегодня ты нажил себе врага, Ханникат. Никто еще безнаказанно не выставлял меня дураком. Потерпи немножко.
Ханникат наклонился. Он был на голову выше Родарта и на семьдесят фунтов тяжелее.
– Не угрожай мне. Я все о тебе знаю. Ты подонок. Худший из подонков. Тебя защищает значок. Но если ты соберешься тронуть меня или мою семью, вспомни о том, что я тебе сейчас скажу.
– И что же это?
– У Марши много друзей, – прошептал Ханникат, наклонившись еще ниже.
Выпрямляясь, он с удовлетворением заметил тревогу в глазах Родарта. Грифф знал, о чем говорит. Это имя было хорошо знакомо Родарту, и в нем таилась угроза. Оно вызвало если не страх, то по меньшей мере опасения.
Ханникат выдержал пристальный взгляд детектива, затем отступил и широко улыбнулся.
– Если захотите купить подержанную машину, загляните ко мне. – Он обошел спереди оливково-зеленый седан и пнул ногой колесо. – Но говорю вам сразу, я не возьму это в счет оплаты.
Что теперь делать?
Где он может спрятаться?
Сдаться, как предлагал предавший его адвокат, это не выход. Даже если он решит снова довериться судебной системе, чего он делать не собирался, на этот раз он не сможет положиться ни на адвоката, ни на инспектора по надзору. Ему не на кого надеяться, кроме себя.
Нет, он не может сдаться. Но если он будет продолжать бегать от преследователей, то его вполне могут пристрелить на улице – если не человек со значком, то какой-нибудь бдительный гражданин.
Укрывшись в бетонной трубе водостока, он раскрыл телефон и набрал знакомый номер – только потому, что больше звонить было некому.
После шестого гудка включился автоответчик: «Спасибо, что позвонили Миллерам. Пожалуйста, оставьте сообщение». Грифф отключился и тут же перезвонил, скорее из желания еще раз услышать голос Элли, чем в надежде, что кто-то снимет трубку. Он еще раз прослушал запись, недоумевая, где могли быть Коуч и Элли в такую рань.
Но что бы он сказал, если бы один из них снял трубку? Что он может сказать им, чтобы они ему поверили?
Он набрал еще один номер. Трубку снял Джейсон Рич.
– Привет, Джейсон, это Грифф, – он пытался говорить так, как будто ничего не случилось. – Я хочу извиниться, что вчера не пришел на тренировку. И, похоже, сегодня меня тоже не будет.
– Почему?
– Подхватил что-то вроде желудочного гриппа. Наверное, несвежее тамале. Просто кишки выворачиваются, – ответил Грифф и, помолчав, спросил: – А папа дома? Я бы хотел с ним поговорить.
– Так вы больны?
– Да.
– Значит, это неправда, что он говорил?
– Кто?
– Тот полицейский.
Грифф с силой сдавил переносицу.
– Его звали Родарт? Детектив?
– Человек со шрамами на лице. Он приходил вчера и разговаривал с папой и со мной.
Грифф надеялся, что Родарт забудет о его связи с Ричами, но Родарт никогда ничего не забывал. Вчера он допрашивал мальчика, заставляя того рассказать все, что ему известно о Гриффе Буркетте. Возможно, он напугал Джейсона. Грифф был готов убить этого сукиного сына.
– Он сказал, что вы… – голос Джейсона дрогнул. – Он сказал, что вы…
– Джейсон!
Голос Болли доносился откуда-то издалека. Резкий. Настойчивый.
– С кем ты разговариваешь? Джейсон, кто это?
– Папа, он… – голос мальчика звучал умоляюще.
– Дай мне телефон, – в трубке послышались всхлипывания, а потом Болли прорычал прямо в ухо Гриффу: – Я не должен был тебе верить.
– Болли, послушай, я…
– Нет, это тыпослушай. Копы уже два раза приходили сюда. Моя жена с ума сходит, особенно после того, как детектив Родарт рассказал ей, что ты натворил.
– Болли…
– Я не хочу, чтобы ты сюда звонил. Я не хочу, чтобы ты приближался к моей семье. Я доверил тебе сына. Господи, когда я думаю…
– Я никогда бы не поднял руку на Джейсона. Ты это знаешь.
– Нет, ты предпочитаешь убить парализованного мужа своей любовницы.
Грифф зажмурился изо всех сил, пытаясь справиться с этим обвинением и картиной, которую оно вызвало.
– Я позвонил, чтобы предупредить тебя – будь осторожен с Родартом. Не подпускай его к Джейсону…
– Не произноси даже имя моего сына.
– Послушай меня!
– Уже наслушался.
– Не оставляй Джейсона одного с Родартом. Просто не оставляй Джейсона одного. Я знаю, что ты обо мне думаешь…
– Ты не знаешь и половины того, что я о тебе думаю. Надеюсь, этот Родарт в конце концов доберется до твоей задницы. А когда доберется, надеюсь, они хорошенько поджарят ее.
28
Похороны Фостера Спикмена были под стать губернаторским.
У Престонвудской баптистской церкви нашелся только один храм, способный вместить всю толпу скорбящих, и его любезно предоставили для заупокойной службы. Помещение было заполнено до отказа. Те, кто не поместился в церкви, заняли соседние здания, куда церемония транслировалась по кабельной сети.
Агенты секретной службы охраняли первую леди, представлявшую президента, которого в эти дни не было в стране. На похоронах присутствовали несколько членов конгресса. Губернатор Техаса произнесла панегирик. Известный священник прочел проповедь. Бродвейская звезда, лауреат премии «Тони», с которым Фостер учился в частной средней школе, солировал при исполнении церковного гимна «Изумительное благоволение». В завершение службы прозвучала молитва «Отче наш» в исполнении старшего пилота авиакомпании «Сансаут», от которой прослезились все, кто присутствовал в церкви.
Траурный кортеж растянулся на несколько миль.
Событие подробно освещалось средствами массовой информации, от прибытия знаменитостей в церковь до того, как рассеялась толпа на кладбище. Большинство телевизионных репортажей заканчивались пронзительным кадром, трогательной сценой, которую также запечатлел фотограф и которая попала на страницы всех газет: на фоне безоблачного неба силуэт Лауры Спикмен, одиноко стоящей с опущенной головой у гроба мужа.
Стоя на кладбище, Лаура не замечала лихорадочного стрекота камер и щелканья фотоаппаратов, снимавших ее с почтительного расстояния. В этот момент она впервые за пять дней, прошедших после смерти Фостера, почувствовала себя одинокой.
До этого ей было практически невозможно остаться одной и предаться горю, потому что ее все время окружали люди. Были обязанности, которые могла выполнить лишь она – как единственный наследник. Эти заботы днем вытесняли воспоминания о Фостере.
По ночам, удалившись в свою спальню, она все равно ощущала присутствие чужих людей в доме. Кей заняла одну спальню для гостей, а Мирна другую – обе они отказывались оставить Лауру и ночью. У ворот дежурили полицейские. Другие патрулировали территорию сада.
Все это не давало ей до конца почувствовать свое горе и полностью понять, что Фостера больше нет. До этого тихого момента одиночества, когда к ней пришло осознание страшной действительности.
Кей ездила вместе с ней в похоронное бюро, чтобы помочь выбрать гроб. Лаура помнила, как поехала туда, как разглядывала варианты и слушала советы директора. Но по-настоящему она рассмотрела гроб только теперь. Он был красивым и простым. Фостер одобрил бы.
Для украшения гроба она выбрала белые каллы – этот цветок Фостер особенно любил за его чистые, изящные линии. Она протянула руку и дотронулась до одного из цветков, пропустила его между пальцами, почувствовала его бархатистую поверхность и вдруг остро ощутила смысл происходящего. Это реальность. Это навсегда. Фостер не вернется. Она больше никогда его не увидит. А ей нужно задать ему столько вопросов, столько ему рассказать, но ничего этого не будет.
– Я любила тебя, Фостер, – прошептала она.
В глубине души она была уверена, что он знал это. По крайней мере, прежний Фостер знал, как сильно она его любила. Странно, но после его смерти она вспоминала не человека в инвалидной коляске, который странно себя вел и порой сознательно говорил то, что должно было причинить ей боль.
Она видела его таким, каким он был до автомобильной аварии. Она представляла себе Фостера полным жизни и энергичным, с телом, таким же сильным и деятельным, как и его характер, веселого и оптимистичного, который заражал своей бодростью каждого, кто имел с ним дело.
Именно такого Фостера Спикмена она оплакивала.
К тому времени, когда лимузин подъехал к особняку, там уже было полно гостей, которых пригласили выпить, поесть и поделиться воспоминаниями о Фостере. Лаура должна была устроить этот прием, но одна мысль о том, что придется выдержать, лишала ее сил. Она поручила всю организацию Кей и Мирне. В официальной столовой был организован щедрый буфет. Официанты разносили подносы с канапе. Гости выстраивались в очередь к бару. Тихо звучала арфа.
Лаура общалась с гостями, принимала соболезнования, плакала или смеялась, если кто-то рассказывал забавные истории о Фостере. Во время одного из таких рассказов она боковым зрением заметила, что двойные двери в библиотеку остаются закрытыми. От Кей она узнала, что полиция закончила работать в библиотеке как на месте преступления и теперь комнатой можно пользоваться. Тем не менее никто не приближался. Никто не упоминал об обстоятельствах смерти Фостера. Мрачным напоминанием о них стал детектив Родарт. Он приехал поздно и держался в стороне. Лаура пыталась делать вид, что не замечает его, но все время чувствовала его присутствие. Оборачиваясь, она видела, как он презрительно разглядывает гостей или пристально смотрит на нее вызывающим раздражение взглядом.
Когда почти все посетители разъехались, Лаура отозвала Кей в сторону.
– Я хочу, чтобы завтра в два часа вы созвали совещание.
– Какого рода совещание?
– Все руководители подразделений и члены совета директоров.
– Лаура, вы действительно хотите завтра приехать в офис? – воскликнула она. – Никто не предполагает, что вы сразу же вернетесь к работе.
– Фостер предполагал бы, – на губах Лауры мелькнула улыбка. – В два часа. Пожалуйста, Кей, – добавила она, увидев, что помощница собирается протестовать. – Передай гостям мои извинения. Я должна подняться наверх. Сообщи мне, когда все уйдут.
Полчаса спустя Кей постучала в дверь спальни.
– Это я, – сказала она, входя в комнату. – Все ушли, кроме обслуживающего персонала. Они тоже загружают свои автобусы и скоро уедут. – Она посмотрела на открытый чемодан на кровати Лауры. – Объясните мне еще раз, зачем вас заставляют уезжать из собственного дома?
– Детектив Родарт считает, что в отеле я буду в большей безопасности.
– В безопасности от кого? От Гриффа Буркетта? – Кей фыркнула. – Наверное, он уже в Мексике или где-то еще. Здесь у нас круглосуточная охрана. Ему не подойти к вам, даже если бы вы этого захотели, и он должен быть сумасшедшим, чтобы попытаться сделать это.
– А детектив убежден, что он сумасшедший. И Буркетт не уехал. По крайней мере, он был в городе три дня назад. Посреди ночи явился в дом к своему адвокату. Адвокат позвонил в полицию. Буркетт смог сбежать. Но пешком, – она застегнула молнию чемодана и столкнула его с кровати. – Детектив Родарт считает, что он доведен до отчаяния и опасен, и пока его не поймают, он представляет угрозу для моей безопасности.
И кроме того,подумала она, он боится, что я помогу своему любовнику избежать ареста.Родарт этого не говорил, но его намеки не оставляли места для сомнений.
– Мне кажется, – сказала Кей, – просто преступно заставлять вас уезжать из дома, особенно теперь, когда вам нужна тихая гавань.
– На самом деле, Кей, я, наверное, все равно здесь не осталась бы. – Лаура задумчиво окинула взглядом красивое убранство спальни. – Этот дом слишком большой для одного человека. И к тому же он никогда не был моим.
Она не стала объяснять свои слова. Да и вряд ли смогла бы. За последние несколько дней она вдруг поняла, что все время чувствовала себя здесь гостем. Желанным, но все равно гостем. Фостер никогда не показывал этого. Наоборот, он предлагал ей изменить интерьер по своему вкусу, сделать дом своим. Но ей казалось, что это будет неправильно. Дом принадлежал его семье, причем гораздо дольше, чем она была членом этой семьи. Фостер – это единственная причина ее присутствия здесь и единственная связь с домом. Его смерть разорвала эту связь.
Кроме того, она сомневалась, что когда-нибудь сможет войти в библиотеку.
– Дайте, я понесу его, – Кей взяла у нее чемодан. – У вас такой вид, как будто вы на грани обморока. Вы что-нибудь ели?
– Немного, – солгала она.
Желудок не принял булочку, которую она заставила себя съесть на завтрак. А что касается графина с кофе, стоявшего на подносе, то ее тошнило от одного запаха, и она вылила его в раковину. До сих пор никто не знал о ее утреннем недомогании.
В сопровождении Кей она спустилась по лестнице. Родарт ждал внизу, прислонившись к украшенной резьбой центральной колонне винтовой лестницы, и чистил ногти кончиком перочинного ножа, которым, вероятно, и подрезал их.
– Готовы? – Он сложил нож и положил его в карман брюк, потом оттолкнулся от колонны и направился к входной двери. У входа ждала полицейская машина.
– Я поеду сама, – при виде машины Лаура остановилась.
– Вы уверены, что в состоянии, миссис Спикмен? Полиция Далласа может оказать вам любезность и…
– Спасибо, но я предпочитаю свою машину.
– Вам она не понадобится, – возразил Родарт. – Вас отвезут туда, куда вы скажете.
– Вы меня арестовываете, детектив? – она впервые открыто бросила ему вызов.
– Ничего подобного.
– Потому что, если я арестована, вы должны соблюдать правила. Я хочу, чтобы вы зачитали мои права, а потом я хочу позвонить адвокату. – Вероятно, она давно должна была обратиться к нему за помощью, но это выглядело бы как признание своей вины. По крайней мере, с точки зрения Родарта. Хотя с такой же вероятностью можно утверждать, что детективу на руку, что она не звонит адвокату. Вопрос о машине был способом проверить смысл «защиты», которую он ей навязал.
Родарт посмотрел на Кей и с сожалением покачал головой, как будто говоря, что вдова впадает в истерику, но в таких обстоятельствах ее нервозность можно понять. Потом он перевел взгляд на Лауру и заговорил с ней так, как говорят с психически неуравновешенными людьми.
– Это ради вашей же безопасности, миссис Спикмен.
– Я поеду в своей машине, – раздельно сказала она, подчеркивая каждое слово.
Он попытался смутить ее взглядом, но она не дрогнула. Наконец он театрально вздохнул и обратился к одному из полицейских, переминавшихся с ноги на ногу рядом с патрульной машиной:
– Пригони ее машину.
Лаура протянула полицейскому ключи. Все молчали, пока он не вернулся. Полицейский вышел из машины, и Лаура села за руль. Не успела она закрыть дверцу, как к ней наклонилась Кей.
– Я здесь все закончу и помогу миссис Доббинс запереть дом. После этого звоните мне домой. – Она с тревогой вглядывалась в лицо Лауры. – Закажите еду в номер. Примите ванну. Обещайте мне, что отдохнете.
– Обещаю. Не забудьте назначить совещание. Обзвоните всех сегодня вечером.
– Обязательно.
Лаура захлопнула дверцу машины и пристегнула ремень безопасности.
Родарт сел на пассажирское сиденье рядом с ней.
– Я подумал, что вам нужна компания, – с улыбкой заявил он.
Только не твоя,подумала Лаура. Но она молча завела двигатель, не спеша поехала по длинной подъездной дорожке и миновала ворота. Патрульная машина, припаркованная на улице, заняла место впереди нее. Сзади вплотную ехал зеленый седан, за рулем которого сидел коллега Родарта Картер. За ним следовала еще одна патрульная машина.
– Как на параде, – сквозь зубы сказала Лаура.
Родарт в ответ лишь хмыкнул, раскрыл сотовый телефон и сообщил кому-то, что они в пути.
Они направлялись в роскошный отель в центре города, где Родарт зарегистрировал Лауру под вымышленным именем. В сопровождении Картера и двух полицейских в форме они вошли через служебный вход и на служебном лифте поднялись на верхний этаж.
– Он весь в вашем распоряжении, – сообщил Родарт, когда они выходили из лифта. Двое полицейских ждали у двери номера в конце длинного коридора. Родарт отпер дверь и провел ее внутрь. Картер остался снаружи.
Это была красиво обставленная, просторная комната. Родарт поставил ее чемодан на полку внутри шкафа, заглянул в ванную, посмотрел на панораму Далласа за широкими окнами, затем опустил плотную штору и повернулся к Лауре.
